Фрустрáция

      Чонгук выходит из больницы, останавливаясь сразу за автоматическими дверьми, жадно глотает воздух (словно не чувствовал его целую вечность) и укутывается в свой любимый серый шарф. Его пальто, цвета кэмел, развевается по холодному зимнему ветру; в руках — конверт с заключением врача, который никогда больше не хотелось видеть. Во взгляде полная пустота, словно вместо глаз и вовсе были игрушечные бусины.       Чон нажимает на единственный родной контакт в своём телефоне и сразу подносит его к уху; второй рукой он прижимает белые бумажки к груди, сжимая их со всей силы так, что там появились, видные невооружённым глазом, мятые полоски. На весь экран высвечивается вызов абоненту любимый муж, но уже через секунду оператор сообщает: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Попробуйте позвонить позже».       Перебирая ногами снег, который при касании выдавал мягкий хруст, Гук уже практически дошёл до остановки, одиноко стоявшей посреди улицы. Он подумал, что надо бы попробовать позвонить ещё раз, но и в этот раз голоса на другом конце провода не послышалось, лишь протяжные гудки, которые именно в эту секунду отравляли душу больше обычного.       Чонгук поднял голову, попутно делая глубокий, от нехватки воздуха, вдох и сильно шморгнул носом. В голове полная пустота, никаких лишних мыслей, полная деперсонализация, не отпускавшая его в течении последнего часа. Хлопья снега, хаотично летающие в воздухе, падают на чёрные мягкие волосы, оставаясь на них какое-то время до того как начнут таять, красный от мороза нос, покрывают пушистые ресницы белой пеленой. Скомканный белый лист с больничной печатью всё ещё был в руках, пальцы которых уже прилично примерзали от мороза и начинали больно жечь и без того тонкую кожу, оставляя красные следы в районе костяшек и подушек пальцев. Перечитав ещё раз диагноз, парень порвал его на мелкие кусочки, рассыпая прямо на сугроб, и скрылся в только прибывшем транспорте.       Снова гудки, но длятся они дольше, чем в предыдущий раз. Наконец на том конце провода послышалось сухое «Слушаю», от чего из глаз стали градом литься горькие слёзы. Чонгук пытался не плакать, он сдерживал себя всё это время, но стоило ему услышать родной голос, как они предательски покатились по щекам; из-за кома в горле, в течении пары секунд повисла тишина, которую собеседник даже не пытался заполнить. — Представляешь, — нарушает молчание Чон, убирая свободной рукой солёные дорожки с щёк и еле заметно всхлипывая, надеясь, что этого никто не услышит, продолжает: — тут снег идёт, зима наступила.. — он покорно ждёт ответа, никого не торопит и мысленно просит о помощи, но не в коем случае не вслух. — Ты что-то хотел? У меня много работы, — такой же сухой ответ, без капли заинтересованности в диалоге. — Тебя ждать к ужину? — тихо спрашивает Чонгук, прикусывая дрожащие губы, пытающиеся изо всех сил сдержать накатывающую истерию. На вопрос он получает «Что-то случилось?», оставляя его без ответа и заставляя вновь переспрашивать, делая короткую паузу. — Так ты придёшь? В снежную погоду стоит есть манду, я приготовлю. — Я не вернусь., — обрывает, раздражённо вздыхая, и, если Гуку не послышалось, цокает. — И да, сам еду не готовь, я попрошу Юнги заказать их для тебя. А теперь отключаюсь, я занят, — прощанием это точно назвать было нельзя, Чон не успел даже произнести «Удачного дня, извини, что побеспокоил», как на том конце трубки послышался звук окончания разговора.       Чонгук не в состоянии остановить слёзы, которые продолжали литься по пухлым красным щекам. Он надеялся встретить своего супруга вечером, с большой порцией его любимых корейских пельменей, а после ужина обсудить с ним сегодняшний поход в больницу, получить необходимую поддержку и услышать заветное «Мы со всем справимся». Вытирая опухшие глаза руками, он выходит на нужной остановке, без какого-либо желания возвращаться домой.       Если ты вернёшься домой хотя бы ненадолго, я подарю тебе столько радости, сколько ты пожелаешь, не требуя ничего взамен…       На улице настоящая буря, сопровождающая сильным ветром и снегом, который продолжал накрывать всё белым покрывалом. Чонгук вытянул правую руку вперед, ловя хлопья в свои ладони и разглядывая их. На его безымянном пальце блестит обручальное кольцо, которое он с гордостью носит уже восемь лет, не снимая ни на минуту. Глядя на него, становится холоднее (и совсем не физически). Я не знаю, когда выпадет снег в следующем году.. и когда нам удастся поесть пельмени вместе.       Чонгук зажимает телефон двумя руками, держа его около сердца и тихо рыдает, зарываясь лицом в тёплый шарф.

***

      Дверной звонок. Чонгук подходит к входной двери, первым делом смотря в глазок, после чего открывает её и наблюдает перед собой мужскую фигуру в деловом костюме, поверх которого накинуто пальто цвета хаки. Вот и Мин Юнги, принёс манду, которую совершенно не хотелось пробовать в одиночестве. — Господин Чон, я принёс вам пельмени, — говорит с доброжелательной улыбкой, протягивая в сторону Гука пакетик с вкусным содержимым. — Спасибо, но в следующий раз лучше сосредоточься на офисной работе, Юнги, — Чонгук спокойно принимает угощение, разглядывая контейнеры внутри крафтового пакета, попутно приподнимая уголки своих искусанных губ вверх. — Тебе не стоит быть на побегушках у Чимина. — Что вы, это лишь моя обязанность как ассистента. Мне необходимо усердно трудиться, если хочу соответствовать моей зарплате. Господин Чон, вам нужно что-нибудь ещё? — получив отрицательный ответ, он сделал шаг назад, вежливо кланяясь. — Ладно, тогда я поспешу обратно в офис, берегите себя.       Чонгук возвращается на кухню, но без той доброжелательной улыбки, с которой стоял буквально секунду назад. Контейнер с пельменями стоит прямо перед ним на столе, но желания прикасаться к ним нет. Он и предложил то их только ради Чимина, чтобы порадовать его любимым блюдом, как в старые добрые времена. В глазах Чона всё такая же пустота, глаза опухшие от слёз, а губы искусаны после недавней истерики. Он не понимает: почему находясь в тёплом доме, всё равно так холодно? // FLASHBACK // —Хэй, Пак Чимин, почему ты всегда себе кладёшь в манду так много конфет и монеток? — Чонгук искренне не понимает. Это их не первая готовка вместе, но раньше он задать этот вопрос почему-то не решался, слишком любил наблюдать за процессом лепки угощения, отчего возможно и отвлекался. Он берет своими тонкими пальцами обёртку со сладостью и внимательно разглядывает, пытаясь найти в ней что-то особенное, но не находит. — Да потому что счастливые постоянно попадаются только тебе, поэтому если я положу мало, то мне ни одного не достанется, — спокойно отвечает, продолжая делать форму пельменям, что-то между кругом и овалом. Чимин имел в виду под «счастливыми» те, в которых попадались золотые монеты, что означало удачливый год; чем больше найдёшь — тем больше повезёт.       Чонгук смотрит на Чимина с теплом, наблюдая абсолютно за каждым движением и помогая ему придавать форму мясным шарикам, кладя вовнутрь всё необходимое. Чонгук смотрит на него с любовью, смеясь с очередной шутки и называя того дураком; смотрит на него как на самое дорогое, что у него есть и не хочет, чтобы это однажды закончилось. —Ну что, пельмени готовы! — говорит Гук и ставит две большие тарелки с мандой на стол, между ним с Чимином, и расставляет приборы. — Это мои, отсюда не бери, — показывает на миску около себя и широко улыбается. Он ни за что не скажет ему, что в его порции куда меньше счастливых монеток, пусть это будет секретом. —Хах, да я и не собирался. С чего ты вдруг их поделил? Раньше так не делал, — говорит Пак, цепляя палочками самую большую манду и отправляя прямиком себе в рот, а уже через секунду довольно вскакивает из-за стола, смотря горящими глазами прямо на Чонгука. — Мне попался счастливый! — кричит тот, счастливо расплываясь в улыбке и продолжая трапезу. // END OF FLASHBACK //       Чонгук всё так же сидит на кухне и слабо улыбается. Воспоминания грели ему душу, но не так сильно, как это сделал бы рядом сидящий Чимин. Будь он тут, всё было бы лучше, правда ведь? Они вместе отведали бы пельменей, радовались первому снегу, обсуждали бы всё подряд, а может даже и построили бы планы на выходные, чтобы наконец провести время вместе. «Неудивительно, что я так болен», — думает Чонгук и подносит салфетку, что лежала в контейнере с едой, к носу, окрашивая моментально её в алый цвет; «Я ведь с самого начала отдал свою удачу тебе».       Ничто так не приводит в чувства, как умывание холодной водой, что сейчас Чон и сделал. Он смотрит на своё отражение в зеркале, на стекающие струйки воды по щекам, шее, рукам.. Снова какое-то опустошение. На нём беспроводные наушники, но в них ничего не играет, они лишь для вида или, возможно, из-за привычки всегда слушать музыку, которая была у него раньше. В наушнике раздаётся телефонный звонок и судя по мелодии, это лечащий врач, кто же ещё мог позвонить в такое то время. Отвечать нет желания, но чисто из вежливости всё же придётся. — Доктор Ким? — спрашивает Гук, надевая на себя пальто и шарф, которые по приходу домой кинул в прихожей, так и не повесив. — Господин Чон Чонгук, — обеспокоенным голосом произносит тот, шморгая носом, видимо, из-за погоды и продолжает, — вы подумали над моими словами по поводу лечения? Лучше начать как можно раньше, чтобы.. — Спасибо вам, но мне надо время всё обдумать, — перебивает его Гук, стараясь как можно мягче ответить. Пускай сейчас и вечер, но он решил наведаться в одно место, которое, судя по времени, ещё должно было работать. Надо спешить.       Чонгук приехал туда, откуда практически всё начиналось — уличное кафе, расположенное недалеко от его дома, куда они раньше с Чимином частенько захаживали. Место ничем не славилось, кроме дешёвых доступных цен и базовых блюд, поэтому пользовалось популярностью среди студентов. С того времени оно совсем не изменилось: всё те же хозяева, работающие тут и запоминающие каждого, кто хоть раз посетил их скромную лавку. — Ух ты! —крикнул старичок Гуку, дружелюбно махая ему рукой и жестом зазывая поближе к ним. — Давно ты к нам не заходил, рады тебя видеть, — продолжил тот, широко улыбаясь и показывая руками свободное место, поближе к переносной грелке. — После переезда совсем не было настроения для прогулок, — оправдался Чон, присаживаясь на свободное место и ожидая свой заказ. Хозяева знали, что Чонгук всегда брал одно и то же, поэтому сейчас они уже несли ему тарелку с варёными пельменями, плавающими в ароматном бульоне. — Ты так сильно исхудал, — подметила хозяйка, ставя еду прямо перед парнем. — Много работаешь, да?       Гук одарил её доброжелательной улыбкой, словно имея в виду: «Да, это так», а после опустил голову в тарелку с едой. Взяв ложку, он стал перемешивать содержимое и начал пробовать на вкус. «Начинки поубавилось, да и размером стали меньше», подметил Чонгук и он соврет, если скажет, что это его ничуть не расстроило. Гук продолжил ужинать, подмечая, что ситуация очень похожа на его любовь с Чимином, от которой почти ничего не осталось. // FLASHBACK // — Давай кушать? — говорит Чонгук, влюблённо смотря на Чимина и пододвигая к нему большую тарелку, наполненную вкусными мясными пельменями с ароматным бульоном. Получив отказ, он сразу понял в чём дело (две тарелки еды — было слишком затратно) и попросил принести им ещё одну миску, есть одному всегда было слишком тоскливо. Равномерно разделив порции между ними, он продолжил, широко улыбаясь. — Давай вместе поедим? Иначе у нас не будет сил, чтобы заработать денег, — его голос дрожит, ни то от холода, ни то от усталости; при виде этого блюда слюнки так и начинают течь, но Чон молча ждёт, пока Пак первым не попробует его и лишь потом он сам сможет наконец насладиться прекрасным обедом.       От слов Гука, Чимин резко поднял голову, взволновано смотря на парня напротив, одетого в тонкую куртку и широкие синие джинсы; глаза заметно отекли и покраснели от выступающих слез, которые начали медленно скатываться по розовым (от холода) щекам. Шморгая носом и вытирая рукавом своей куртки лицо, он продолжал рассматривать Чонгука, дружелюбно улыбающегося ему, и влюблённо смотря в ответ, словно на единственную драгоценность в его жизни. — Я никогда, слышишь? — говорил тот,с дрожащим от слёз голосом. — Никогда не подведу тебя, Чон Чонгук, запомни это, — его слова искренние, идущие прямо из сердца, которое в эту минуту стучало предательски громко. Чимин ненавидит проявлять слабость, он хочет стать опорой дорогому ему человеку, но не сейчас, в ближайшем будущем, и он сделает всё возможное, чтобы это произошло. // END OF FLASHBACK //