≡︎
19 февраля 2023 г., 18:38
Из множества слов не сложить прикосновения.
Дебора Боливер Боэм
Его всегда пугала темнота. В ней виделись образы с реальностью никак не совпадающие, даже если ты взрослый человек и понимаешь, что в кресле окутанной ночью спальни сидит далеко не потустороннее существо, а всего лишь стопка собственной одежды. Мрак для Арсения отождествлялся с чем-то страшным, бесконтрольным, чуждым, когда все органы чувств будто обостряются — разом, — и ты прислушиваешься к каждому шороху. Поэтому именно сейчас, стоя в разрезанной мелкими полосами света комнате, Арсений внимательно слушал голоса незнакомых людей, которые на ближайшие полтора часа окунутся в бездну другого мира вместе с ним. Ладони слегка вспотели от волнения, в груди — ком иррационального напряжения перед неизвестностью, пальцы правой руки крепко сжимали пластиковую рукоять трости, упираясь указательным чётко в прохладный металл. Идея сходить в «Мир на ощупь» пришла в голову спонтанно, потому что на носу был новый год, а идеи для новой коллекции футболок отчего-то хотелось ловить в самом необычном месте, которое только можно найти в Санкт-Петербурге. Серёга посмотрел на него с удивлением, но не то чтобы сильным, потому что привык: лучший друг — человек не от мира сего, и творческая искра вела его к самым неожиданным экспериментам, которые он поддерживал и никогда не осуждал. — Добрый вечер, — донёсся из темноты новый голос — низкий, живой, доброжелательный. — Меня зовут Антон, и в следующие девяносто минут я стану вашим гидом в мир темноты. Давайте знакомиться. — Ксюша. — И я Ксюша, — хохотнула вторая девушка. — Костя, — проговорил ещё один незнакомец. — Арсений, — сказал он, мысленно назвав «Тройняшками» этих ребят на «К», и сжал трость крепче. — Вы можете спрашивать меня о чём угодно. Гидом я работаю давно, поэтому получал как неожиданные, так и странные вопросы. Бояться и стесняться — глупо, правильно? Арсений зачем-то кивнул последней фразе, забыв о том, что этого никто не видит. — А палочки нам нужны, чтобы махать ими в темноте? — отозвалась одна из Ксюш. — Трости нужны вам для ориентации в пространстве. Они — ваши глаза, и устраивать гладиаторские бои не нужно, — Арсений отчётливо слышал улыбку в голосе Антона. — Экскурсия будет проходить в пяти разных помещениях, в одном из них будут шкафчики, поэтому предупреждайте остальных, когда их открываете или закрываете. Пальцы в тумбочках нам не нужны. Арсений горел желанием достать телефон и включить фонарик, чтобы рассмотреть людей, а в особенности гида, но такой возможности не было — все светящиеся приборы от часов до мобильников покоились в запертых шкафчиках у администратора. — Тростью мы водим по сторонам, чтобы оценивать препятствия, все объекты рассматриваем двумя руками, не пытаемся выбежать на свет самостоятельно, у вас всё равно не получится. — Звучит устрашающе, — прокомментировал Арсений, слегка напрягшись. — Считайте, что вы в лабиринте доброго Минотавра. — А у Минотавра есть кольцо в носу? — парад идиотских вопросов Арсения начался сразу же, потому что повод к ним ему услужливо предоставили, хотя к миру незрячих это никак не относилось. — Может, и есть, но не в носу. Спрашивать — где именно — Арсений, конечно же, не решился. — Начнём с жилой комнаты. Называйте всё, что отыщите, а я буду направлять. Главная инструкция: идите на мой голос. Арсений сделал первый неуверенный шаг, уткнув кончик трости в пол, и врезался в кого-то из четверых. — Извините, — тихо произнёс он, выставив руку. Направление звуковой волны от фразы «ничего страшного, водите тростью слева направо» указывало на то, что её источник был ещё выше Арсения. Брови от удивления непроизвольно поползли вверх, хотя он и понимал — этого снова никто не увидит. Тройняшки шумно двинулись в комнату, постукивая тростями по полу, а Арсений не решался шагнуть ещё раз и замер. В своей голове он представил себе каменистый пол, на котором обязательно подвернёт ногу. Страх бы и продолжал сковывать внутренности, не коснись его предплечья тёплые кончики пальцев. — Арсений, идите, — тихо сказал Антон на фоне громких голосов. Мурашки мелкой рябью пронеслись от затылка к ушам. И Арсений сделал шаг. За все свои с гордостью прожитые тридцать девять Арсений не представлял, что обычная ошкуренная стена будет вызывать такой дикий восторг по ощущениям. Он водил по шершавой поверхности кончиками пальцев левой руки и рисовал невидимые линии, пока Антон рассказывал о том, что обустройство комнат в домах незрячих располагается чётко по стенам и углам, а в центре всегда остаётся свободное пространство, чтобы не споткнуться и не нанести себе травм. Трость глухо ударилась о что-то деревянное. Арсений остановился, шаря в воздухе рукой в попытке нащупать поверхность и определить объект, которым оказалась тумба. Дополнительных предметов практически не было, и это сбивало с толку. Его правое запястье осторожно обхватили и подняли выше, чтобы «осмотр» вёлся двумя руками. — Что вы чувствуете? — спросил Антон, пока тройняшки спорили о цвете дивана, найденного в другой части комнаты. Арсений не сразу нашёлся с ответом, потому что чужое прикосновение отвлекало, а без того сбитый с толку мозг никак не мог нарисовать в воображении предмет — слегка шершавый, но продолговатый. Он вел по нему руками, нащупывая тонкие параллельные линии, чуть опустил и понял. — Зеркало? — Попробуйте ещё раз. Запястье всё ещё хранило чужое тепло, но освободилось от пальцев Антона, а когда Арсений похлопал по толстой столешнице и нашёл пульт с выпуклыми кнопками, радостно произнёс: — Это телевизор! — Правильно, — мягко похвалил его Антон. Он так не радовался даже сдержанным родительским комментариями к своим первым детским рисункам. У этой похвалы был совершенно другой оттенок, не учительский или менторский, когда чувствуешь себя полным придурком, это была крохотная искра гордости человека, оказавшегося в совершенно ином измерении. Воодушевившись, Арсений забыл про трость и стал шагать дальше. Врезавшись в Костю, он буркнул ему тихое «извините», потому что рукой коснулся чужой груди. — Кажется, я начинаю трогать людей за не самые приличные места, — слегка нервно прокомментировал Арсений и попытался обогнуть одного из тройняшек. — Да я не против, главное — не бейте. — Стена очень приятная на ощупь, — невпопад ответил Арсений, едва не ударившись о неё головой. — Арсений, не забывайте анализировать пространство, — проинструктировал Антон. — Я пытаюсь. — Знаю. В его представлении комната была очень маленькой, но с самым необходимым. Компьютерный стол, кресло, диван с пышными подушками из дермантина, ваза с искусственными цветами и шкаф, где он застыл, чтобы аккуратно распахнуть дверцы и коснуться ткани. Определить правильный набор одежды не удавалось, только по длине рукавов он нашёл футболку, платье и штанину — мужскую или женскую, точно не знал. За спиной раздалось дыхание Антона, которое он по углу определил сразу же и едва не вытянул свободную руку за спину, чтобы ухватиться за какую-нибудь из частей тела. Тот продолжал почти мурлыкающим голосом рассказывать о быте незрячих, удачно подшучивал над самим собой и какой нагоняй периодически давал своим друзьям, когда они ставили предметы в его доме не на свои места. Представить свою жизнь без света и красок Арсений не мог, но от спокойных рассказов Антона на душе не скребли кошки, не возникала жалость или грусть, он звучал совершенно буднично, позитивно даже, что в какой-то момент сам Арсений поймал себя на осознании — его собственное существование как раз было полно страхов от мелких до глобальных, а человек в пространстве темноты каждый день преодолевал их и даже умудрялся шутить о неловких ситуациях, которые подобные уклад жизни ему приносил. — Антон, а как вы потеряли зрение? — выпалил Арсений, не взвесив ни единой буквы своего вопроса, и сильно сжал челюсти от мгновенной волны стыда. — Мне было четырнадцать, когда я заболел гриппом. — Гриппом? — в унисон произнесли две Ксюши. — Да. Болезнь дала осложнение. — А вам… — Арсений осёкся, — вам было страшно ничего не видеть? — Нет. Зрение исчезало постепенно, плюс рядом всегда были мама и отчим. Их поддержка не дала мне замкнуться. Неполноценности я никогда не ощущал. Подумаешь, не вижу. Зато я могу по звуку и тональности определить марку машины или настроение человека. А ещё у меня есть суперспособность. — Какая? — заинтересованно спросил Арсений. — Потом расскажу. Арсений мог поклясться, что в буквальном смысле видел его хитрое выражение лица, хотя и понятия не имел, какие у этого лица были черты. Говорить что-то ещё он не стал, боясь разоблачить себя и свою тотальную вовлечённость или даже увлечённость происходящим. Точнее сказать — Антоном. Обычно ему хватало одного взгляда, чтобы определить — нравится ему человек или нет. Инстинкты, собственные понятия красоты, предпочтения и жесты — всё это было стандартным арсеналом для фильтрации людей с потенциалом оказаться под атакой его обаяния. Сейчас же Арсения лишили самого главного чувства, а остальные четыре указывали на то, что человек за спиной располагал к себе, обладал внутренним стержнем и уверенностью в том, что делает. А голос… Арсений не очень любил аудиокниги, так как дикторы особым профессионализмом, как правило, не отличались, но Антона бы слушал дни напролёт — тембр низкий, слегка вибрирующий, иногда намеренно искажаемый для добавления комичности рассказа. Как и пространство вокруг, Арсений не мог даже примерно нарисовать в голове образ Антона, что обескураживало и завораживало одновременно. При всём хаосе своих догадок, он чётко видел зелёные глаза, о чём собирался сообщить ему чуть позже, ведь кому, как не экстравагантному создателю бренда «Уберитерыбу» со странными хештегами-посланиями в соцсетях, привносить в свою жизнь флёр загадочности. — Даю вам несколько минут, чтобы вы ещё раз походили по комнате самостоятельно и без моих комментариев. — А если хочется ваших комментариев? Сгорел сарай — гори и хата. В темноте стыд бесцветный, поэтому Арсений произносил первые попавшиеся фразы, совершенно не заботясь о том, как это могло восприниматься. Допустим, он просто любопытный дурак. Который на самом деле бесконтрольно пытался флиртовать с незрячим гидом. Серёга надорвёт себе живот, когда услышит этот рассказ, хотя Арсений таких экземпляров себе в бывшие бойфренды насобирал, что человек с подобным недугом точно станет венцом этой коллекции. Хотя нет, в неё он совершенно не вписывался даже не из-за своей особенности, а в силу сложившихся обстоятельств, в которые Арсений запихнул себя добровольно и уже ни о чём не жалел. Даже если Антон окажется крупным и неповоротливым мужиком с бородой, в черепной коробке уже зрел план, как вывести их общение за пределы этого необычного места. Антон молчал, и Арсений даже слегка напрягся. Резко повернувшись и сделав шаг назад, он врезался в крепкое тело и тут же сделал мгновенный вывод — это самое тело было худым, а руки, слишком проворными и натренированными реакцией: его мягко схватили за плечи и не давали двигаться. Пунктик о неповоротливости и тучности испарился так же, как вода на солнце. — Аккуратно, я сзади, — шепнул Антон и снова улыбнулся. — Это тоже какая-то игра? Тройняшки уселись на диван и снова стали обсуждать его возможный оттенок, и за этим голосовым шумом их — стоящих в углу — вряд ли было слышно, но сам Арсений чётко уловил ухмылку. — Вполне может быть, только я пока не знаю правил. — Они простые, скоро поймете. Арсений не знал, сколько именно прошло времени с момента, как они оказались в этой импровизированной комнате, казалось, оно вообще потеряло свою силу в темноте. Где-то за стенами этого места бурлила жизнь, его собственный телефон наверняка разрывался звонками и завалами сообщений в рабочем чате, где его неустанно дёргали по поводу нового дизайна, потому что цех совершенно не справится с изготовлением, а ноябрь таял так же быстро, как сосульки на питерских крышах. Арсения сейчас волновал только он сам и его способность к адаптации в чернильном пространстве, он намеренно ограждал свой мозг от тревожных мыслей и с каждым новым метром обретал уверенность. В комнате с оживлённой улицей звучали проезжающие мимо машины, смешанные голоса, ветер, сигналы и светофоры. Громкость была ниже реальной, но ощущалось всё слишком натурально. Антон оповестил, что на поребрик ни в коем случае становиться нельзя, равно как и заходить за него. В реальности их бы давно сбила машина, а Арсений всё-таки умудрился выйти за поребрик, получил короткое цоканье и был мягко отправлен к стене, ведущей на остановку, где его уже ждали другие участники экскурсии. Он ощупывал холодный металл и сделал вывод, что скамейка была покатая по краям, даже нашёл наклеенное объявление на пластиковой стене и очень этому обрадовался. Правда, содержимое так и осталось для него загадкой. Антон осторожно повёл их к мосту и дал чёткий инструктаж сначала определять тростью высоту ступени, предупреждать остальных о своём местонахождении и только потом подниматься. Это было круче американских горок, на которых они однажды в Сочи катались с Серёгой. Ни о какой высоте речи не шло, ступеней было всего три, поручень — слегка шершавый, но продолговатый. Звук проезжающих автомобилей погружал в состояние настороженного исследователя, поэтому Арсений снова задал вопрос: — Антон? — Да, Арсений. — А как вы передвигаетесь по незнакомой местности? Не страшно? — Если надо куда-то ехать — еду, деваться некуда. Есть приложение «Говорящий город», очень помогает. Сопровождающие не всегда могут выручить. А дома у меня спит собака-проводник, с ней иногда хожу. Дома у Арсения был только робот-пылесос и станция Алиса, с которой он иногда разговаривал. За домашними животными нужен был уход и постоянное внимание, а его в жизни Арсения было слишком много для чужих людей: клиентов, партнёров по бизнесу, команде, изредка — родным и друзьям. Какая там собака или кот, его бы самого кто к себе забрал и позволял просто спать дома после бешеного рабочего дня. Их выпустили в так называемое свободное плавание, позволяя самостоятельно «осмотреть» окрестности. Арсению так понравилось новое чувство, что он не мог прекратить трогать всё, что оказывалось на пути. Колючая искусственная трава яркой зелёной вспышкой раскрасила черноту в голове, и вместе с ней, как разводы акварели на воде, появлялись картинки проезжающих машин и прохожих. Ладони коснулись холодного металла, провели вверх, пока не остановились у пластиковой коробки с предупреждающим сигналом — светофор. Арсений снова нарушил запрет, переступив поребрик, и в очередной раз был пойман Антоном. Тот невесомо коснулся его лопаток и слегка подтолкнул вперёд, приговаривая: — Что же вас на проезжую часть тянет, м? Как минимум три машины вас бы уже сбили. — А может, я опасность люблю? — Не в этом случае, Арсений. — Вы прям видите меня в темноте? Как вы узнали вообще, что я здесь стою? — Вижу, — с улыбкой ответил Антон. — А вот как — не скажу. Пусть это будет моим секретом. Арсения привели к мосту, где он уже был, поэтому идти по нему было не так страшно. Арсений даже не прикидывал тростью высоту ступенек и больше их не считал, а просто шагал вверх, ухватившись за поручень и приподняв трость. Тройняшки же пошли к выходу дорогой попроще, хохоча из-за того, что были похожи на строй утят, следуя друг за другом в темноте, а сам Арсений чувствовал лёгкое превосходство, так как выбрал путь сложнее и без труда оказался рядом с собравшейся группой. — Арсений, будьте аккуратны, — усмехнулся Антон, когда они стояли у входа в тактильный музей. — Ваша трость угодила мне между ног. Боюсь, следующая такая встреча обернётся трагедией. Как же он был рад, что его лихорадочно бегающие от неловкости глаза были скрыты темнотой. Этот инцидент произошёл случайно, Арсений не знал, что Антон находился настолько близко, и поднял трость, чтобы проверить расстояние. В итоге так допроверялся, что угодил в нечто мягкое и очень даже живое, хотя до слов Антона и не подозревал о точке назначения. — Примите мои сердечные извинения, я не знал, что вы передо мной. Всё на месте? — На месте. Судя по голосу, масштаб трагедии был явно преувеличен, а замечание сказано лишь с целью привлечь внимание, которого было и без того много, хотя Арсений совсем не возражал. Ему и уходить-то не хотелось, а с таким весёлым и находчивым гидом — тем более. Приблизительно сорок минут спустя Арсений окончательно убедился в том, что находиться в обществе знающего человека ему ничуть не страшно, ведь каждый шаг был под пристальным надзором, и если что-то не так, — направят, подскажут, укажут путь и обязательно дотронутся. Последнее Арсению нравилось больше всего. Экспонаты музея на ощупь были разнообразными — от книг, написанных на незнакомом алфавите, до объёмных картин и статуэток, некоторые из которых — три главных памятника архитектуры Петербурга — Арсений безошибочно угадал самыми первыми. Он слушал себя и свои ощущения, когда пытался распознать силуэты самой тяжёлой из всех загадок. Ему отчётливо виделись вихри волн и плоский солнечный круг, но к лёгкому разочарованию Арсения деревянное полотно изображало грифона на банковском мосту. Антон призывал ни в коем случае не расстраиваться, ведь подушечки пальцев незрячего человека куда чувствительнее и натренированнее на просмотр предметов искусства. Куда приятнее было находиться под почти гипнозом от неторопливых рассказов и мимолётного взаимодействия с гидом при помощи коротких фраз, сказанных шёпотом, и невесомых движений, задевающих не только руки, но и что-то ещё глубоко внутри. Мелкими вибрациями в грудной клетке.
