На кончиках пальцев

      Арсений залип примерно так же, как кнопка на пульте от телевизора, а прийти в обычное состояние и переключать каналы разговора с Антоном получалось с трудом, потому что картина длинных пальцев, ощупывающих зелёное яблоко со всех сторон представлялась ему изображением в 4К с чистейшим звуковым сопровождением и изумительной игрой актёра. В движениях рук Антона было невероятно много аккуратности, будто спелый зелёный фрукт — живой, и обращаться с ним нужно бережно. Он принюхивался и даже прислушивался к тому, похрустывыет ли твёрдая мякоть под подушечками большого и среднего, а потом улыбнулся и сказал:              — Я знаю, что вы на меня смотрите.              — Да как? — с неподдельным удивлением воскликнул Арсений и отвёл взгляд на отдел с нарезанными салатами.              — Ведьмачье чутьё.              — Вы это придумали.              — А вы себя разоблачили.              — То есть вы не знали наверняка?              Арсений чувствовал себя обманутым, как ребёнок.              — Знал, но вы лишь подтвердили мои догадки, — Антон нащупал плоскую тарелку и положил на неё крупное зелёное яблоко. — У вас бывает ощущение чужого взгляда?              Фраза вынудила задуматься. До покупки машины Арсений постоянно ездил на метро и ловил на себе чужое пристальное внимание. В такие моменты ему казалось, что где-то на лбу или затылке появлялись мелкие отверстия, и Арсений всегда реагировал.              — Ну… да.              — Значит, и у вас есть ведьмачье чутьё.              Хорошо это было или плохо, Арсений не понимал, но на всякий случай решил посмотреть смысл фразы в интернете, чтобы не заработать себе репутацию несовременного деда.              Их подносы стремительно заполнялись тарелками с едой. Антон избегал всего, что так или иначе было связано с крупами, а сам Арсений воротил нос от любой рыбы. И не то чтобы он считал себя баловнем судьбы и привыкшим трапезничать в самых дорогих ресторанах Петербурга, хотя и мог себе это позволить, но от подобных мест он немного отвык. Другое дело — быть здесь потому, что «Щелкунчик» знаком и понятен Антону, а значит, никакого стресса перед чем-то новым. Арсений чётко для себя уяснил, что мир Антона состоит из заученной рутины, нарушать которую совершенно не стоило.              Разве что совсем крошку.              — Так, вы садитесь, а я всё принесу.              — Нет, я не согласен.              — Антон, всё в порядке, я сейчас приду.              — Арсений, — сделал паузу Антон, — я в состоянии обслужить себя самостоятельно, поэтому прошу вас позволить мне это сделать.              У него и в мыслях не было своими поступками вызывать у Антона какой-либо дискомфорт, и уж тем более заставлять чувствовать свою немощность. Арсений стоял у кассы с картой в руке, уже готовый расплатиться, но непроницаемое, лишённое улыбки лицо Антона не давало ему поступить так, как он запланировал мимолётом, не задумываясь о последствиях. Кассирша смотрела на них сквозь толстые диоптрии очков и часто моргала, ожидая логической концовки в данной ситуации. Арсений и сам её ожидал, правда, никакого выхода найти не мог.              — Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, — осторожно начал он, положив руку с картой поверх ладони Антона, крепко сжимающего ручку трости. — Мне просто хочется сделать вам приятно.              Кожа на побелевших от напряжения костяшках Антона вновь приняла обычный розоватый цвет, а межбровная морщина разгладилась.              — Тогда платим по отдельности, но вы несёте мой поднос? — спокойным, но всё ещё настороженным голосом предложил Антон.              — Согласен, но я покупаю вам этот клубничный торт?              — Только если будете есть его со мной.              — Я на диете, но готов пойти на такие жертвы, чтобы сохранить мир.              Кассирша старательно пыталась спрятать улыбку, щёлкая по кнопкам банковского терминала, но Арсений ничуть её не осуждал: они с Антоном и впрямь сыграли импровизированную сценку из типичной романтической комедии, только саундтрека не хватало. А ровно пятнадцать минут спустя, когда желудок больше не пел голодные арии, а диалоги принимали оборот далеко не романтический, серьёзный даже, Арсений понял, что пришла пора сделать признание.              — Антон, мне нужно вам кое-что сказать, но пообещайте, что не воткнёте мне вилку в руку.              — Могу не в руку.              — Антон, — нервно усмехнулся Арсений, глядя на собравшийся клубничный джем в уголках его рта.              — Обещаю. — Он кивнул, а потом, подперев подбородок кулаком, чуть склонил голову и спросил: — Вы топите котят?              — Да боже упаси, нет!              — Утят?              — Да никого я не топлю, — Арсений сдавленно хохотал, видя, что улыбка Антона с каждым словом становилась шире.              И этот джем ещё дико внимание отвлекал.              — Что тогда?              — Я вас обманул, — пытаясь добавить драматизма в голос, ответил Арсений, но увидел как кончик языка слизнул красные разводы с губ, и замолк.              — Вы на самом деле женщина? — поднял брови Антон в притворном удивлении.              — Доказать, что нет?              — Как будете доказывать?              — Нам для этого понадобится приватное место.              — Спальня?              — Боксёрский ринг, но ваша идея тоже ничего.              — А давай на «ты»? — невпопад выпалил Антон нащупывая салфетку на столе, чтобы вытереть испачканные пальцы.              — Я тебя обманул, когда сказал, что хочу взять интервью для блога.              — Моё сердце разбито, — наигранным трагичным голосом ответил Антон. — И жизнь мне больше не мила, обманут был я, как дальше доверять тебе, друг мой?              Арсений удивлялся, насколько разносторонне развитым был Антон. В разговорах он лавировал с одной темы на другую, шокируя занимательными фактами, которых охочий до информации Арсений частенько не знал и делился тем, что собрал за свою собственную жизнь. Вот даже сейчас, когда, казалось бы, ситуация требовала серьёзности, Антон умудрился отвечать ему едва ли не на манер Шекспира, и не оставлял ни единого шанса на то, чтобы не очароваться.              Собственно, очарован Арсений был ещё в первые секунды экскурсии, когда впервые услышал его голос.              — Я — основатель бренда «Уберитерыбу», хочу работу предложить тебе, друг мой, согласие своё даёшь?              — Работу? — выражение лица Антона вмиг стало серьёзным. — Какую?              — Я создал новый концепт футболок, но мне нужна модель, которая станет прообразом и, собственно, будет рекламировать продукт в социальных сетях.              — Модель? Я?              Теперь-то Антон был обескуражен искренне. Ему будто открыли какую-то великую тайну человечества, которой он обладать был совершенно не готов, поэтому стал щёлкать пальцами, нервозно касаться шеи пальцами, теребить рукава худи. Было очевидно — ничего подобного ему никогда в жизни не предлагали, и его захватило растерянностью вкупе с незнанием, как в подобных ситуациях себя вести.              — Мы заключим официальный контракт, его тебе зачитает доверенный человек, гонорар, процент за использование твоего лица в качестве эскиза. Всё легально.              — Арсений… Арс, честно, я не знаю, что тебе ответить.              — Если тебе нужно проконсультироваться с юристом, то без проблем.              — А ты прям деловой директор с деловыми делами?              — Именно так, — Арсений расслабленно откинулся на стуле. — Ничего неприличного и компрометирующего я не предлагаю. Сейчас покажу.              Достав из рюкзака скетчбук и карандаш, Арсений нарисовал очертание лица Антона с пышными кудрями и дорисовал на уровне глаз маску для сна. Все линии он старательно отпечатывал на соседнем листе, чтобы Антон мог по очертаниям рассмотреть скетч пальцами. Идея понесла его дальше и, перелестнув две страницы вперёд, он снова нарисовал силуэт лица Антона с пышной шевелюрой, заклеил ему рот изолентой крест-накрест на втором рисунке, а на последнем надел наушники.              — Ты только что присутствовал на финальном создании моей новой коллекции, — воодушевлённо произнёс Арсений и отдал скетчбук в руки Антона, тут же принявшегося рассматривать эскизы кончиками пальцев.              — А какое название? — Антон чуть повернул голову, прислушиваясь к голосу, или, быть может, рисунки пытался расслышать, Арсений был не до конца уверен.              — «Без чувств». Каждая модель будет показывать человека, который чего-то лишён, но способен воспринимать мир с помощью оставшихся органов чувств. Когда я оказался в темноте, то потерял способность видеть. Пришлось применять слух и речь, чтобы ориентироваться в пространстве.              — Арс, мне очень нравится, но… — бережно закрыв скетчбук, Антон аккуратно подвинул его к Арсению.              — Что «но»?              — Я не могу принять твоё предложение.              — Не можешь потому, что не хочешь?              — Не могу потому, что я — слепой.              В идеальной вселенной Арсения Попова на его чумовое предложение тут же соглашаются, и они с Антоном под ручку убегают в петербургский закат, радостно напевая «ай билив ай кэн флай», но реальность была такова, что Антон — личность самостоятельная и имел полное право послать на три буквы с его чумовым предложением, бегать с тростью — неудобно, а пламенные закаты в городе на Неве, особенно в декабре, — явление крайне редкое.              Да и петь Арсений не умел.              — За участие я готов заплатить тебе пятьсот тысяч. В полном размере, с отдельной уплатой НДС, официальным контрактом и возможностью дальнейшего сотрудничества.              — Арсений, остановись.              За своей скороговоркой с озвучиванием всех плюшек, он не заметил, как помрачнело лицо Антона. Обычно все эмоции Арсений считывал во взгляде, но мимика, как оказалось, помогала куда больше: зелёные глаза — сощуренные, морщинка на переносице — глубже той, что он уже видел, губы — в тонкую полоску сжатые; но явственнее всего о состоянии Антона говорили его руки — чуть подрагивающие, когда он делал глоток из стакана с грушевым компотом. Стало нестерпимо стыдно за своё продавливание и замашки директора-продажника, не терпящего отказов.              В идеальном мире Арсения он вымаливал прощение и тут же его получал, радостно обсуждая предстоящие фотосессии, тексты и хештеги новых постов в инстаграм, какие разговорные сторис следовало добавлять. Но реальный мир всегда с дефектами, поэтому Арсений сделал вдох и тихо произнёс:              — Извини. Я не должен был на тебя давить.              Антон стал крутить кольцо с розой ветров, чем демонстрировал ещё большее волнение, а сам Арсений окончательно растерялся, не зная, каким способом вернуть градус их разговора с раскалённого на комфортный тёплый.              — Спасибо за встречу и предложение, мне пора идти, — заговорил Антон наконец.              Не на шутку испугавшись, что событие, которого он ждал без малого четыре дня, закончится на такой фальшивой ноте.              — Я могу оставить тебе свои скетчи, чтобы ты подумал?              — Арсений…              — Прошу тебя, Антон.              Выдрав отпечатанные листы, он протянул их Антону. Он взял их далеко не сразу, но в конечном итоге всё-таки сдался под мягким напором и умоляющими нотками в голосе Арсения.              — Я буду ждать любого ответа.              — Я обещаю, что подумаю, но не обещаю, что соглашусь.              — Спасибо, — Арсений в порыве взял его за руку, совершенно не заботясь о том, что теперь они не были сокрыты чёрным покрывалом темноты, а с точностью наоборот — сидели у целого мира на виду.              — Я ведь не согласился, — улыбнулся ему Антон, чуть приподняв уголки губ.              — Знаю. Эта идея появилась благодаря тебе.              — Ты мне льстишь.              — Я говорю правду.              Антон коснулся запястья Арсения невесомо, совсем как прозрачная ткань проходится по коже под дуновением летнего ветерка. Запутавшись в своих реакциях окончательно, Арсений не двигался, боясь спугнуть, и просто наблюдал за тем, как Антон неторопливо складывает белые листы с отпечатавшимися линиями в свой собственный рюкзак, как взялся за белую трость, встал и, прошагав к вешалке, так же медленно надел дутую куртку и накинул голубой капюшон на голову. Проводив его до парадной двери, Арсений лихорадочно подбирал слова и жутко боялся промахнуться.              — Как называется твой бренд, говоришь? — спросил Антон, взявшись за дверную ручку.              — «Уберитерыбу».              — Какое странное название.              — Какой я, такое и название, — усмехнулся Арсений. — Если интересно, могу написать в телеграм свой личный аккаунт.              — Обнажёнка есть? — сощурился Антон, и на секунду Арсению показалось, что со зрением у него всё было в полном порядке, настолько убедительно это выглядело.              — Есть роскошная фотосессия в воде.              — Тогда точно посмотрю.              — Чтобы знать врага в лицо?              — Ты мне не враг, Арсений. Враги не угощают тебя клубничным тортом и не восхищаются тем, как ты ешь яблоко.              Арсений сжал губы от смущения: всё-таки спалился.              — Я рад им не быть.              — А ещё, знаешь, что обязательно сделал бы враг? — Антон открыл дверь, и их обоих обдало сырым петербургским ветром.              — М?              — Он бы относился ко мне, как к слепому, и называл этим словом, а ты так не делаешь. До встречи, Арсений.              — П-пока, — запнулся он, наблюдая за медленно закрывающейся дверью.              Последняя фраза Антона напоминала хлёсткий удар плети по воздуху, когда слышишь этот высокий звук где-то на уровне висков, но знаешь, что тебя острая боль не коснётся, хотя и представляешь, какой она могла бы быть.              Естестественно, после знакомства он прочитал все доступные статьи о том, как стоило и не стоило себя вести с незрячими людьми.              Естественно, он знал, что само понятие «слепой» было таким же оскорбительным, как «жирный» для человека с избыточным весом.              Естественно, всё это так отложилось в память и вросло в привычный способ общения, что он действительно на автомате не позволял себе действий, потенциально способных обидеть.              К столику с оставленным рюкзаком, неубранной посудой и скетчбуком Арсений возвращался с полной уверенностью, что эта встреча была не последней. Телефон в кармане джинсов коротким треньканьем оповестил о входящем сообщении. Прочитав его, Арсений окончательно убедился в своей правоте — они обязательно увидятся.              Парфюмер: У тебя есть ровно минута, чтобы написать мне свой личный аккаунт. Твою рыбу я уже нашёл и даже хочу себе одну.       21:27              Я: Всего одну?       21:27              Парфюмер: 20 сек       21:28              Я: @arseniyspopov       21:28              Парфюмер: ✌️       21:29