твоё мне сердце чуждо

Что вы обычно слышите первым, когда просыпаетесь? Тишину, мурчание кошки или размеренное тикание часов. Но Чонгук ничего из этого не услышал. Итан встал с утра пораньше и сделал чай, но, вопреки своей неуклюжести, не донёс кружку до стола и уронил на пол, отчего та вдребезги разбилась. Услышав как что-то стеклянное упало на пол, Чонгук резко сел в постели и посмотрел туда, откуда прилетел звук. — Ты что-то разбил? — сонно спросил Гук. — Прости что разбудил тебя, я сейчас всё уберу, — омега принялся быстро собирать осколки с пола. Чонгук устало лёг обратно. Из вчерашнего странно завязавшегося разговора он узнал, что его сосед тот ещё растяпа, и возможно это не последняя вещь, которую тот «по случайности» сломает. Конечно хотелось бы надеяться, что Итан не лопух по жизни, и такое происходит с ним не каждый день. Кому же не свойственно совершать ошибки и промахи? Не видя смысла лежать дальше — всё равно уже проснулся — Чон встаёт, подходит к шкафу и принимается выбирать что ему надеть сегодня. Закончив с этим, он неспешно отправляется в ванную и останавливается на пол пути, глядя на то, как Итан ползает на корточках и вытирает разлитый чай с пола. — И как ты умудрился?... — качая головой спрашивает. На его вопрос Итан оборачивается и робко отвечает: — Да… просто кружка горячей была, я не удержал немного, — виновато склонив голову, пробубнил. — Ладно, не расстраивайся, — Чон заходит в ванную, — в следующий раз будь внимательней, пожалуйста, — доносится уже из прикрытой двери. Чонгук фыркнул и устало потёр глаза. Умываясь, он размышлял над тем как пройдёт его первый день в Питтсбурге. Отмечая про себя, Чонгук не чувствовал какого-то волнения, переживания, что немного удивиляло, и сейчас ощущал себя так, будто он и не приезжал ни в какой другой новый город, будто он не студент высшего учреждения, а просто приехал к назойливому другу, погостить. В душе появилось странное чувство. Он не скучал по родителям, по родному городу и друзьям. Чонгук не хотел возвращаться к своей прошлой жизни, туда, в Гаррисберг, но и пребывать здесь, в Питтсбурге, тоже не хотелось. И как это понимать? Что случилось? Чонгук же так ждал этого: поступить в один университет, что и Джексон, чтобы быть ближе к своему парню (ведь он правда любит), уехать от чудной матери и надоедливого своей чрезмерной заботой и лаской отца (как невежественно и бездушно…). Вмиг от своих мыслей Чонгуку стало стыдно. Стыдно перед родителями. Он так ими дорожит, и любит не меньше, чем Джексона, несомненно. Но как он устал от них. От жизни с ними. Нередко он колебался между желанием остаться с Джеки — так он ласково называл своего альфу, — и между рвением вернуться к маме и папе, обнять крепко каждого и просто поговорить. Но ему стыдно, и он топит в себе это рвение. Пусть даже он и не высказывал в открытую свои чувства родителям, пусть они не знают, что Чонгук буквально сбежал от них в другой город, ему совестно просто появится рядом с ними. Потому что любит их и уважает. А раз совестно, значит они воспитали в нём благородного человека и любящего сына. Но, несмотря на все тревоги и мысли, терзающие душу и разум, нужно жить дальше. И раз ты сам, будучи в здравом уме человеком, выбрал такую жизнь, то за это и ответственность несёшь только ты. И никого обвинять в своей опропетчивости не нужно. Чонгук и не обвиняет. Он сам на это пошёл. И осознает свои действия прекрасно. Ему нужно лишь понять что делать дальше. Учиться и работать это и так понятно, а как жить — нужно решить. Конечно полностью один Чонгук не будет. Джексон студент Карнеги-Меллона уже вот как три года, он бессомения опытнее и ориентируется в студенческой жизни лучше, чем Чонгук. Поэтому отныне он будет помогать омеге и поддерживать его в начинаниях. А там и само пойдёт. И заживут они хорошо. Будем надеяться… Учебный год в CMU, на удивление, начинается просто. Даже очень. Сегодня у первокурсников по расписанию одна пара. Вступительная. Это даже нельзя назвать полноценной лекцией. На этой паре присутствовали ребята с третьего курса и куратор. Их задачей было рассказать новеньким студентам про процесс обучения в Карнеге, какие вебинары проходят в качестве дополнительных занятий, какие квалификации они могут получить входе обучения, также помогали составить примерную перспективу о том, как их приобретённые здесь навыки и знания можно будет применить в более взрослой жизни. Среди старшекурсников был и любимый парень Чонгука. Джексон то и дело перекидывался с ним чувственными, притягательными взглядами все эти полтора часа и коротко подмигивал. Эта игра в гляделки между ними не укрылась от обладателя сапфировых глаз, который сидел рядом с Чоном и наблюдал. — Чонгук, — тихо подзывая, — извини за излишнее любопытство, но… У вас есть какие-то отношения с этим парнем? Вы пара? Чонгука этот вопрос застал врасплох. Он и позабыл что находится в одной аудитории с одногруппниками и другими ребятами со старшего курса. И не только Итан мог заметить эту искру между ними. Всё это время внимание Чонгука было обращено только на Джеки. И до момента, когда Итан не перевёл это внимание на себя, он всерьёз не задумывался о том, что их взаимодействия заметны, пусть и происходят на расстоянии. — Эээ…ну, — замедлил, — да, мы встречаемся, — честно ответил омега. — И как долго? — всё так же с неприкрытым любопытством. Видимо, у Итана в голове не укладывается, как Чонгук, едва поступив в университет, смог уже обзавестись парнем, да ещё и с третьего курса. Чонгуку его недоумение было понятно. — А-а, ну…– вновь замедлил, — скоро уже как три года вместе, — и снова честно. Чонгук в вопросах их с Джексоном отношений был весьма тактичен. Ему не нравилось, когда вопросы, касаемые их отношений, задавали вот так прямо, в лоб. Неожиданно и необдуманно. Намного культурнее и правильнее было бы и вовсе не задавать таких вопросов. Чонгук считал, что будь человек хорошо воспитанный, и даже крайне любопытный в таких делах, воздержался бы от распросов о чужих взаимоотношениях. Если человек захочет, он и сам расскажет о своих взаимных чувствах к кому-то. А если нет, значит он хочет, чтобы их отношения оставались неприметными для остальных. Чтобы их отношения не выносились на публику и не становились темой для обсуждения. Чтоб без вопросов. Просто знать как факт. Разве нет? — Ого, — искренне удивился Итан, — три года, это немало. «Господи, пожалуйста, утихомерь своё ненасытное любопытство» — мысленно просил Чонгук. Не хотя для себя он признавал, что всё-таки первое впечатление, зачастую ошибочно. День только начался, а Итан уже во второй раз заставляет Чона усомниться в том, что тот окажется приятным соседом для него. Не говоря уже о друге. — Стоп, так ты с одиннадцатого класса с ним. Так получается? — господь не услышал. «Да черт тебя побрал» — в мыслях выругался Чонгук. Стараясь сохранить безмятежное выражение лица он ответил: — Получается, да. Чон уже было отвернулся, давая понять что разговор окончен и он не намерен продолжать эту тему, но видимо, омегу это действие никак не остановило. Начинает уже раздражать. — И как же так вышло, что вы в один вуз попали? Наверное, надо быть большим везунчиком, — уже не унимался Итан. — Просто если любишь, то сделаешь всё для того, чтобы оказаться рядом с тем, к кому так тянет. С любовью любые преграды преодолимы, — вслух размышлял Чонгук. Произнося эти слова он не повернулся к сапфировым глазам, он смотрел на своего любимого альфу. И желанного. Тот смотрел на него в ответ, с теплотой и нежностью в глазах. И что-то рассказывал. И как только он уводил их от своего омеги, его глаза становились серьёзными, смотрели даже строго, ибо только Чонгук может получать эти нежные взгляды. Пара закончилась. Студентов отправили на самостоятельное ознакомление с институтом и, непосредственно, с самим же городом. Всё-таки им жить и учиться здесь четыре года, а кому-то и больше. Чонгук после пары никуда не уходил. Около дверей в аудиторию он ждал Джексона, чтобы потом пойти с ним, как они договаривались, на маленькое свидание. Точнее на знакомство с Питтсбургом. Тут до носа омеги донесся лёгкий, еле уловимый запах жасмина. Этот тонкий запах Чонгук ранее уже, как он помнит, встречал. Только вот откуда он доносился? Чонгук осмотрелся. Он обвёл взглядом коридор, в котором кроме мирно разговаривающих между собой педагогов и ещё двух омег никого больше не было. Но усилившийся запах жасмина заставил усомниться в этом. Чонгук ещё раз огляделся, и как только его глаза поймали человека, который неспешно шёл к нему, он вспомнил где ранее встречал этот аромат. Ким Тэхён. Конечно. — Привет, вот мы и встретились, — низко и с лёгкой усмешкой сказал Ким, подойдя к Чону. — Привет, — ничего не выражая тут же ответил омега. Он понял что разговора с ним не избежать, но в глубине души надеялся, что у «жасминового альфы» есть какие-то важные дела или встреча и он просто пройдёт мимо, но его надежды не были услышаны. В который раз… — Как тебе первый день в CMU? Пока никаких проблем не предвещаешь? — облокотившись рядом начинает диалог Тэхён. Черт. Если он и предвещает какие-то проблемы здесь, то только одну — этого альфу. Жутко смазливого и афигеть какого головокружительного запаха жасмина, которым тот благоухает. — Какие могут быть проблемы на первом курсе? — Чонгуку показался его вопрос странным. Его интонация прозвучала с издёвкой. — О, ты не поверишь. Могут быть, ещё какие, — хмыкнул альфа. – Просвяти. Тэхён, улыбнувшись проявившемуся интересу, ответил: — Ну, например программу не потянул. Процесс обучения не устроил. Или зачислившись, понял, что университет не располагает твоим интересам, и ты отчисляешься, — скрестив руки и поджав губы произнёс Тэ, — А дальше что? Что если ты поступил, но не подумал о дальнейшем, а потом выясняется неприятное. Что не твой это вуз. Ни ты ему, ни он тебе, не нужен. И куда дальше? — наконец закончил свою речь альфа. Чонгук внимательно слушал. Он понял что ему хотел сказать Тэхён. Но что ответить? И вообще, надо что-то отвечать? Чонгук не сомневается в своём выборе, нисколько. И не жалеет что поступил сюда, ни капли. Но как Тэхёну это сказать, чтобы тот быстрее отвял от него? Гук ничего не придумал, и просто покивал головой в одобряющем жесте. Мол: «Я всё прекрасно понимаю, но меня эта тема никак не занимает». Тэхён на его действие тоже закивал, улыбаясь. Забавно. Они стояли ещё каких-то недолгих секунд, смотря друг на друга и думая о чём-то своём. Вдруг Тэ хотел заговорить, но Чонгук перебил. — Слушай, ты конечно весьма необычная персона… Тэхён же тебя зовут? — альфа кивнул, — Так вот, я конечно не говорю что ты мне как-то неприятен или безразличен (а второе определённо правда), но, мне просто не о чем с тобой говорить. Я не знаю, может это потому, что у нас ощутимая разница в возрасте, и…– договорить Чон не успел. Дверь за его спиной открывается и оттуда показывается его любимый Джеки. Чонгук оборачивается, смотрит на него и рта не смыкает. Сам не зная отчего, смущается, и опускает взгляд куда-то в ноги, совсем затихая. Джексон и Тэхён одновременно удивляются вдруг такому поникшему омеге, что стоит между ними, и тут же устремляют на друг друга взгляды. Джексон приходит в замешательство. Его желваки заходили в напряжении, кадык слегка дернулся, а глаза смотрели остро, прямо. Он одним своим видом показывал, что данная ситуация не совсем ему понятна. Какой-то альфа стоит с его парнем и о чём-то разговаривает. Джексон его даже не знает, но тот возможно, что-то знает о Чонгуке. Или зачем же ему просто стоять рядом с ним? Тэхён также выглядит немного озадаченным. Его глаза смотрят спокойно, без агрессии. Но эта ситуация, ровно как и Джексону, была не совсем ему ясна. Ибо зачем какому-то альфе выходить из аудитории и с таким неподдельным презрением на него смотреть? И почему Чонгук смутился, увидев его? Объяснений ждать долго не пришлось. – Ты кто, и что делаешь рядом с моим Чонгуком? – жёстко прозвучал вопрос альфы. Чон слегка вздрогнул, но глаз от ног не оторвал. – Меня Ким Тэхён зовут, но а стою просто, потому что вчера с ним познакомился, – он кивнул на омегу, – на экскурсии. Решил поздороваться, спросить как первый день и всё такое. – Ким легонько улыбнулся одним краем губ. Джексон не менялся в лице. –Всё обговорили? Мы можем идти? – чуть обнимая за плечи Гука, он кидает вопрос, на которой не ждёт ответа от Кима. – Конечно конечно, – поднимая руки, – я вас не держу. Хорошо провести время, – Тэхён ухмыляется в хитром прищуре, и развернувшись на пятках, уходит с места беседы. Выйдя из здания CMU, Джеки не стал расспрашивать об этом Киме, что стоял с Чонгуком, когда тот ждал его, а просто закрыл тему, будто он не видел с ним никакого альфу. Будто они не пересекались в этом коридоре. Чон мысленно поблагодарил его за это. Они направились в парк, который был не далеко от общежития. Чонгук сразу приметил это. Несколько минут ходьбы и можно прийти сюда на утреннюю пробежку. Классно. Ещё один плюс в копилку преимуществ Карнеги. Они неторопливо обходили парк, шли под ручку и разговаривали. Но тут в разговор просочилось то, чего Чонгук не хотел обсуждать. И вообще он думал, что они закрыли тему. Видимо, только прикрыли. – Чонгук, мог бы ты мне рассказать про этого Тэхёна? Вы с ним недавно знакомы? Началось... Конечно, чего Чон ещё мог ожидать. Что его Джеки будет просто отворачиваться, когда Тэхёну вдруг захочется поговорить с ним в любой случайный момент? Это определённо было бы странно. Странно, если бы его альфа не спросил об этом. И он мог бы даже рассчитать это как то, что Джеки не ревнует его. А раз не ревнует, значит не любит. Не дорожит. Верно? – Джекии, – грустно протянул, – он не соврал тебе. Мы познакомились буквально вчера. Он проводил экскурсию у нашей группы, там и познакомились, – Чонгук отвечает честно. Джексон на его слова лишь одобрительно кивнул и мягко улыбнулся. Этого было достаточно чтобы Гук смог понять, что он ему верит. Так же мягко улыбнувшись, омега положил голову ему на плечо. Они шли вдоль высоких деревьев и продолжили свой, приятный для обоих, разговор. Прогулка их, или если быть точнее, свидание, прошло именно так, как Чонгук его себе представлял. Второй день в Питтсбурге, и он уже гуляет со своим любимым человеком. Душа Гука сейчас плавится в удовольствии и радости. Они ходили много, разговаривали много, и целовались в тёплых объятиях. А Джексон, как и обещал, купил Чонгуку фруктовой пастилы. Которую они съели вместе, пока слушали игру какого-то уличного музыканта. Сейчас Чон и телом и мыслями был в Питтсбурге. Он полностью расслабился, отдавшись жизненному течению, и просто плыл по нему. Он бы не смог, если бы не его альфа. Джексон – его спасательный круг, его рыцарь, что спас Чонгука. Только не из тёмной башни, а из семейного гнезда. Как бы странно и порочно не звучало, это правда. И Чонгук такой правде рад. Сейчас его ничто не волновало. И такую жизнь, жизнь без переживаний и волнений, Чонгук мог обрести лишь с Джексоном. Он зависим, он болен его любовью. Джексон проводил Чонгука до общежития. Ещё минуту они целовались, ещё минуту они обнимались, и столько же прощались. И наконец, когда расстались, Гук заходит в комнату. Но не успевает он сделать и шага дальше, закатывает глаза и жалобно стонет. В помещении пахнет гарью. – Чонгук? Это ты пришёл? – доносится волнительный крик из кухни, – прости, я сжёг наш ужин...