твоё мне сердце чуждо

Этот самый замечательный вечер в миг стал сущим кошмаром: Итан не просто сжёг еду, он чуть не сжёг всю кухню. Чонгук открыл окна и пытался выветрить этот запах спаленной еды. Он ходил по комнате, размахивая полотенцем, другой рукой прекрывал нос и рот, дыша в тряпку. Делать это выходило крайне сложно. Поняв, что это дурацкая и бесполезная затея, Чон вылетел прочь из квартиры. Итан в свою очередь продолжал стоять у плиты и яростно пытался оттереть сгоревшее в кастрюле. Какое же скудоумие… Не выдержав этого запаха, омега вышел из комнаты вслед за Чонгуком и громко закашлял. Сработала сигнализация. Из соседних комнат в подъезд вышли другие жильцы общежития и мигом побежали вниз. Кто-то матерился, кто-то звал вахтера, а кто-то просто кричал. Поднялась шумиха, все запаниковали, на лестнице образовалась толпа, которая быстро бежала к выходу. И ничего бы не случилось, если бы Чонгук пришёл пораньше…

***

— Сядь, мы должны поговорить, — голос омеги звучит резко. Итан послушно садится на кровать перед ним, нервно теребит пальцы и смотрит на Чонгука. На душе нет ничего, кроме стыда и страха. После случившегося запах гари витал не только в комнате, но и в теле. Эта вонь стояла повсюду, и лёгкие так и сжимались, чтобы откашляться от смертельного яда. Кухня выглядела так, словно здесь образовалась некая черная дыра. И в эту дыру хотел сейчас попасть Итан. Чтобы избежать неприятного разговора с его соседом. Он виноват, он облажался. Жёстко облажался. И признаёт это (мозги же у него всё-таки есть), но ссориться с Чонгуком ни в какую не хотелось. Тем более его вид не предвещал приятной беседы. За все ошибки нужно платить — так звучало ещё одно из убеждений Чонгука. Его всё это крайне достало. И если сначала он как-то старался закрывать глаза на все промахи «сапфирового» и относить это к простой случайности, то сейчас эта простая случайность переходила все границы терпения. Нет, ну разве можно быть таким недотёпой, чтобы каждый день не проходил без какого-нибудь говнеца?! Это всего лишь второй день их совместного проживания. Второй. Даже недели не прошло, а Итан уже столько наделал, что у Гука просто глаза на лоб лезут и не спускаются оттуда. Что будет происходить дальше и думать страшно. Чонгук был настроен серьёзно, и вежливым быть не намерен. Он хочет высказаться, и плевать что будет грубо. — Ты понимаешь, что ты сделал? — спросил он низким, тяжёлым тоном. Итан заелозил. Язык намертво прилип к нёбу, но ответить надо. А то Чон на месте испепелит его взглядом. — Да понимаю. Прости, — в глаза не смотрит. — Прости?? — омега вскинулся. — Чонгук, я осознаю свой поступок и я знаю что ты злишься. Но я не делал это из злого умысла… — Я, конечно, с самого начала понял, что ты тот ещё простак, но ощущение, что ты болен этой неуклюжестью. Где бы ты ни был, у тебя всегда всё через жопу. Всё не как у людей! — Успокойся пожалуйста. Я не могу нормально соображать когда на меня кричат. — Ах, ты ещё и недалёкий?! — продолжает любезности Чонгук. — Чонгук хватит, пожалуйста. Этот жалобный тон омеги раздражает ещё больше, но Чонгук всё же немного успокаивается. Нельзя чтобы эмоции брали верх над тобой, это может только ухудшить ситуацию. Поэтому Чон медленно выдыхает, пытается унять разъяренное сердце в груди и говорить спокойнее, чтоб окончательно не сорваться. Ему ещё четыре года учиться, а есть шанс просеять все свои нервы здесь и сейчас. В первый же день. Так не пойдёт. — Хорошо, — вдох-выдох, — расскажи мне, как так получилось, что мы чуть не лишились кухни? — Я поставил вариться спагетти и забыл включить таймер. Потом мне позвонила мама, и я как-то не заметил, как увлекся разговором с ней. Я был в коридоре тогда, потому что у меня телефон садился, а розетки в комнате были заняты… Итан любил лить много воды в разговоре, Чонгук это тоже понял. Её было так много, что Чону казалось он утонет в ней. «Сапфировый» скажет всё, но до основной сути будет плыть в этой воде очень долго, словно против течения. Это так бесит. До скрежета зубов. Чон проспал пол разговора омеги, размышляя про себя. Он уже на полном серьёзе решил, что не будет жить с Итаном. Тот был одиозным человеком для него, совсем не подходил ему. Чонгук знал, если продолжат жить вместе, то в конечном итоге оба сильно переругаются и в агрессии к друг другу сами же и сгорят, как эта несчастная кухня. Снова на ум приходят те слова отца о квартире для Гука. Он этим мыслям невольно радуется, но ещё пока не до конца уверен. Омега прекрасно помнит что ответил на эти слова, он не согласился с папой. Захотел пожить в общаге как все, завести друзей. Ну да, завёл. Только нервы потерял. Чонгуку просто не повезло. Конечно, оставаться в одной комнате с этим человеком Чон не намерен. Возможно он позвонит папе с просьбой. Но позже, когда стыд исчезнет. Что маловероятно. – ...и я просто залил их водой, когда увидел огонь. Ну а потом ты пришёл. Вот, – Итан за весь разговор не поднял глаз на соседа, в то время как тот неотрывно смотрел на него. Основное Чонгук услышал. – Ясно. Омега медленно встаёт с кровати. Он оглядывается на кухню, поджимает губы и какое-то время молчит, над чем-то раздумывая. Вскоре он отвечает: – Завтра я ещё один день поживу здесь, а потом уеду, – на одном дыхании. – В смысле...уедешь? Куда? От такого заявления Итан искренне удивился, а потом резко понял, осёкся. Он понял что он неприятен Чонгуку, и последний хочет уехать, по также понятным причинам. Чонгук посмотрел на него. По его лицу было трудно понять, что он сейчас думает. Он продолжал поджимать губы и слегка вертел головой из стороны в сторону. Будто говоря что и так всё ясно. – Я понял, – опустил голову, – и куда ты всё-таки уедешь? Где жить будешь? – продолжает интересоваться сапфировоглазый. – Позвоню папе, спрошу про квартиру. Буду жить один. Чонгук бегал глазами по комнате. Он хмурился и продолжал о чём-то думать. Итан уловил в его глазах какую-то лёгкую тревогу. Отчего? Хотелось бы узнать. – Тебя что-то беспокоит сейчас? – осторожно поинтересовался Итан. Чонгук прыснул. – Сейчас меня волнуешь только ты. Как же ты тут один будешь? Угробишь всю общагу, не дай бог. Итан удивился и даже обрадовался тому, что Чон, несмотря на все проступки "недотёпы", несмотря на то, что он невероятно раздражает омегу своими действиями, Чонгук продолжает думать о нём. И даже не просто думает, он волнуется. Волнуется, как тот будет жить один, мол некому будет присматривать. Как старший брат. Но было что-то и обидное в его словах. Итан же, давно не маленький ребёнок, просто белоручка. Конечно ему самому мешало это, но он ничего с этим поделать не может. Пусть даже они знакомы всего два дня, пусть он претит натуре Чонгука, Итан успел привязаться к нему. Наверное, кроме матери о нём ещё никто не волновался. Друзей у Итана не было. И Гук был единственным, кто мог бы им стать. Но и тут не вышло. Собственная косорукость подвела. Ну как же прискорбно! Аж больно. – Прости меня ещё раз. Прости пожалуйста, Чонгук. Омега вновь посмотрел на Итана. Тот закрыл ладонямм лицо и прижал их к коленям. Он плакал. Чонгук никак не ожидал такого исхода событий. Он медленно подошёл и сел рядом с Итаном. Положил руку ему на спину и просто ждал, когда тот успокоится. И тут опять неожиданно. Сапфировоглазый выпрямился в спине и прижался к Чону. Теперь они обнимались, а омега продолжал плакать другому в плечо. – Ты знаешь, у меня же вообще друзей нет. Я думал, что хотя бы, – всхлип – хотя бы ты. Но я продолжаю терпеть неудачу. И всё только из-за меня. Я пытаюсь исправиться, стараюсь быть внимательней, но всё напрасно! Ты прав, это наверное болезнь. Если даже и так, то это не лечится. Итан отпрянул от соседа. Они смотрели друг на друга около десяти секунд. Чонгук не знал что говорить. В это время сапфировоглазый продолжил: – Я не буду просить тебя остаться. Наверное, так даже будет лучше и для меня... Итан смотрел куда-то в окно. Его нижняя губа поджата, а из глаз большими каплями стекают слёзы по щекам. Ну прямо-таки ребёнок. –...но пожалуйста, не уходи от меня совсем. Меня и так сейчас пол общежития ненавидит за это, – он обвёл рукой сожженную кухню, – если я останусь один, без общения, я же с ума сойду. Я учиться не смогу. Умру в этих уроках. Итан снова заплакал. Это выглядело очень жалко. А Чонгук и слова не мог выдавить. Он не умел поддерживать. И это был единственный недостаток в нём. Когда так хочется сказать какие-то тёплые слова, хоть что-то, что могло бы утешить, ты не можешь. Потому что не знаешь как. И тут становится паршиво. Казалось бы, просто поддержать, успокоить, а ты бессилен. Не найдя слов, Гук просто заключает омегу в объятия. Вот так, как его мама делала. Если слов не находится, можно просто обнять человека. Это тоже своего рода поддержка. Просто выражена не в словах, а в действиях. Омеги сидели так ещё минуты четыре. Дальше разговор пошёл куда душевнее и приятнее, чем он начинался. Они ещё раз обговорили все аспекты сегодняшнего. Поговорили также о прошлом, о жизни. И когда на душе совсем полегчало, и все темы были обсуждены, они ещё раз обнялись. Парни даже не заметили, как на часах стрелка стояла уже на половине первого. А завтра важный день. Но Итана с Чонгуком, видимо, никак не смутило позднее время суток. Они лежали на кроватях и ещё очень долго общались. Не забыли и номерами обменяться, чтобы связь не терять. Итан помог Чону найти смелость завтра же сказать своему отцу по поводу квартиры, и ничего не стыдиться. Это же его отец всё-таки.

***

День после университета был посвящён сборке чемодана. Чонгук собирал по комнате свои вещи, а Итан в это время просто наблюдал за этим. Утром Гук смог набрать отцу и попросить у того квартиру. Не было ничего удивительного в том, что Дэхён был рад такой просьбе. Он попытался расспросить у сына, что сподвигло его принять такое решение, но Чон успешно ушёл от ответа. Не хотелось ему, чтобы отец знал причину. Он обязательно придумает ответ на это. Ложный и надёжный. Но потом. Сейчас важно было найти квартиру и встретиться с арендодателем. У Дэхёна были связи в Питтсбурге, поэтому найти хорошее жилье не составило проблем. Теперь остаётся провести незамудрённые махинации и можно уже переезжать. Чонгук впервые снимал жилье, но всё, что необходимо было знать чтобы по-умному арендовать квартиру, он знал. Поэтому проблем с этим возникнуть не должно. Как он думал.

***

Несмотря на то, что квартира Чонгуку пришлась по вкусу и удобству, договор был составлен и депозит передан арендодателю, вся эта процедура со съёмкой квартиры заняла около недели. Непредвиденные факторы тому причина. Но день переезда наконец настал. Чонгук был просто пипец как доволен. Недавно самостоятельная жизнь казалась ему загадкой, чем-то пугающе сложным. А сейчас на всех парах мчится в свою новую квартирку. Вот повернулся ключ в замочной скважине, и за этим сразу открывается дверь в заветный дом. Квартира была просто подарком. Первое помещение куда ты попадаешь – это прихожая. В принципе, как и во всех квартирах, но эта отличалась. Отличалась прежде всего своей функциональностью и минимализмом. Всё как надо, всё будто сделано для Чонгука. Полы здесь были выложены белой мраморной плиткой, которая переходила дальше в коридор. Здесь же чёрный встроенный шифоньер, одна дверца которого была зеркальной. Он был намного больше, чем в общежитии. Если там в их маленький шифоньер помещались вещи и Чона, и Итана, то здесь можно было разместить гардероб всех жителей общаги. В прихожей стояла небольшая полочка для обуви, тоже чёрная, рядом с ней разместился кожанный диван, тоже чёрный. Кроме этих атрибутов мебели в прихожей ничего больше не стояло. Чонгук разулся и прошёл дальше в квартиру. Пройдя прихожую он оказался в небольшом коридоре: в левой стороне была спальня и ванная комната, справа находилась гостиная, и дальше кухня. Перед омегой стоял большой комод из тёмного дерева. Чонгук осмотрелся по сторонам. Свернув налево, он прошёл в комнату. Она оказалась просторной и светлой. Посередине стояла одна двуспальная кровать, тоже чёрная. Большим количеством мебели эта комната не располагала. Рядом со входом стоял большой компьютерный стол белого цвета, а под ним икеевский стул (чёрного цвета конечно же). Также в комнате имелось зеркало в полный рост, шкаф, и в принципе всё то, что необходимо иметь в спальне. Чонгук осмотрелся и одобрительно кивнул себе. Жить здесь можно, и даже хочется. Не терпится уже поскорее разложить вещи по полочкам, чтобы хоть маленько создать ощущение полного домашнего уюта и расслабиться. Оставив чемодан с вещами, Чонгук направился осматривать квартиру дальше. Подле спальни находился санузел. Он был отделан белым мрамором, и, как и спальня, распологал всем необходимым: глубокая удобная ванная с душевым смесителем, широкая раковина с большим зеркалом, и за небольшой стенкой, в виде перегородки, стоял туалет. Продолжая осмотр квартиры Чонгук не переставал довольствоваться тем, что имеет. Это бесспорно лучше, чем какое-то общежитие. И спасибо сейчас нужно сказать отцу Чонгука. Ведь это именно Дэхён заранее всё предусмотрел, и ещё до отъезда Чона договорился со своим знакомым арендодателем. Он, если так можно сказать, забронировал эту квартиру на Чонгука. На всякий случай. Зная характер сына, она бы обязательно пригодилась. Чону нравилось, что вся квартира была выдержана в одном стиле. Дизайн каждой комнаты перекликался между собой, за счёт чего здесь создавалась гармония и было хорошо и комфортно находиться. Особенно Чонгуку. Пребывать в такой квартире, в квартире его мечты, просто неимоверно приятно. Теперь его, кажется, ничего уже не волновало. На улице стемнело. Чонгук, разложив вещи, ещё раз прогулялся по квартире. Он медленно мерил шагами комнату, осматривался, и наконец остановился около окна и устремил взгляд на ночной город. Небо было не чёрным, каким-то серым. Это могло предвещать внезапный дождь. Тут Чонгуку вспомнилось, что он ничего не ел толком. Он был настолько занят сегодня, что и о чувстве голода позабыл совсем. А затем пронеслась ещё одна мысль – в холодильнике нет еды. Тогда собравшись, омега быстренько сбегал в магазин за продуктами, благо в этом районе их было достаточно, и вернулся с двумя пакетами. Купил он не так уж и много. На первые дни проживания хватит. В целом, жизнь в квартире практически ничем не отличалась от общаги. Ты только имеешь собственный туалет и душ, ну и живёшь один. А соседи тоже есть. Поэтому, значительных перемен Чонгук не чувствовал. Что тут, что там, везде ты живёшь самостоятельно. Готовишь, убираешь и учишься. Сделав незамудрённый ужин, Чон сидел на кухне и снова смотрел в окно. В голове было столько мыслей, и они просто были. Он не пытался сейчас разобраться в своих чувствах, не пытался разложить все думы по полочкам. Он просто сидел, ел, и пялил в окно. Это для него некий отдых. Передышка. Моральная подготовка к чему-то важному, грядущему. Нужно обладать большой жизнестойкостью, мудростью и личностной зрелостью, чтобы адаптироваться к изменившимся условиям жизни. Важно принять сам факт того, что перемены в жизни будут случаться постоянно. Чонгук, несмотря на свой совсем ещё юный возраст, небольшой мудростью обладал. Ведь, что такое перемены? Это, прежде всего, переломные этапы жизни. И каким бы тоном они не были окрашены, это стресс. Часто изменения связаны с принятием сложных решений и ответственности за них. Перемены – это также двигатель развития человека. Даже если это неприятные и неожиданные изменения, они все равно вносят свою лепту в становление личности, дают бесценный опыт и знания. А уж если это целенаправленные и позитивные изменения, которые организует сам человек, то в их пользе можно не сомневаться. Перемены Чонгука были целенаправленны. Он всегда осознает свои действия. И пусть изначально он отнекивался от самостоятельной жизни, боялся, то сейчас всё по-другому. Пока на тебя что-то не поспособствует, не подтолкнёт к принятию решения, ты сам не решишься. Иногда повороты судьбы приносят тебе неприятности, и вот тогда что-то внутри щёлкает, и ты сам стремишься вырваться из этих неудобств. Дабы найти себя и обрести покой. Просидев так ещё минут пятнадцать, Чонгук наконец встал из-за стола. Помыв посуду, он ушёл в комнату. На телефон пришло сообщение. Открыв его омега мягко улыбнулся, запрыгнул на кровать и позвонил адресанту сообщения. Вызов... – Ну здравствуй, студент! Как твой первый день в Карнеге? – в голосе на том конце слышалась радость вперемешку с гордостью. – Привет, Чимин! Ты не представляешь, столько всего случилось за два дня, – Чонгук был искренне рад слышать своего брата. – Ого, ну давай, выкладывай мне всё по порядку, – засмеясь потребовал Чимин. – В общем, со мной в комнате жил один омега, Итан его звали, – начал разговор, – но он какой-то совсем отбитый. В смысле...он просто рукожоп. – Пхахахха, – послышался заливистый смех, – так ты из-за рукожопа-соседа переехал? Чонгук хотел улыбнуться, но тут же до него дошло. Переехал? А Чимин то откуда знает? – А ты откуда знаешь, что я переехал? – Ах блин, – кольнул Чимин, – проговорился. Мне мама сказала, Дэхён тебе там квартиру нашёл. Ты его попросил. Они недавно говорили об этом, а я услышал, – начал объяснять омега, – ну а потом я решил позвонить тебе. Вот. – Понятно, – шумно выдохнув, – ну, раз ты всё знаешь, то я не буду ничего уже рассказывать, – с поддельной обидой произнёс Чонгук. – Ну блииин, – неподдельно обижено тянет, – я так хотел услышать это от тебя, поговорить с тобой. А мой длинный язык опять всё испортил. Чонгук засмеялся. – Мд-а, язык у тебя и вправду длинный. Оба захохотали. Чимин и Чонгук очень близки, но видятся очень редко. Прям очень. День ото дня они созваниваются, переписываются, но с каждым годом это сложнее делать. Оба поступили в вузы и учатся каждый день. А Чимин вообще и работает уже семнадцать часов в неделю. Времени на разговоры у них и совсем не остаётся. Учатся они в разных городах, довольно далеко друг от друга. И если созваниваться не всегда получается, то о встрече и речи быть не может. Болтали они до одиннадцати.