твоё мне сердце чуждо

Открыв глаза Чонгук поморщился от яркого солнечного света, что проникал сквозь приоткрытую шторку прямо на его кровать. Он сел в кровате и потёр лицо холодными руками. Часы показывали 6:02. У него был ещё целый час чтобы поспать, но сна, на удивление, не было ни в одном глазу. Решив себя не мучить, смысла засыпать уже не было, Чонгук медленно встал с кровати и потянулся на носочках. Тут в голову тотчас вернулись воспоминания вчерашнего вечера. И Чон костерил себя последними словами, за то что вообще сохранил номер Ким Тэхёна. Будь он проклят, этот Ким, от него лишь проблемы. Из-за одного вчерашнего звонка они с Джексоном чуть не разошлись как в море корабли. Две влюблённые души поссорились из-за одного несчастного нарцисса. Скажи это любому, подумает: «ахинея просто!». Так и Чонгук думал. Он всерьёз задумался над просьбой Джексона, и уже окончательно решил, что найдёт сегодня этого Тэхёна и устроит ему такую филиппику, что тот просто не вынесет омежьи истерики и оставит наконец в покое и себя, и Чона. Хотелось бы верить, что задуманное воплотится в реальность. Это зависит только от Чонгука, и ему нужно хорошо показать себя перед Тэ. А именно, показать вид омеги, полного негодования и злобы, чтобы Ким окончательно понял — он тут третий лишний. Чонгук стоял так в размышлениях минуты три и принял решение не проводить время в собственных мыслях, не забивать себе с утра голову невзгодами, которые он сегодня безоговорочно решит. Очень хочется надеяться на это. Поэтому он направился в ванную, чтобы смыть с себя всю скверну и с чистой головой начать день. После прохладного душа, Чон проветрил комнату, заправил постель и разобрал ненужные вещи, лежавшие на видном месте. Когда в помещении порядок, порядок и в душé, и в мыслях. Гармония преобладает. Ещё более эффективный метод для концентрации — медитация или йога. Чонгук берёт свой припрятанный коврик для йоги и встаёт на него, первым делом делая приветствие солнцу, раскрывая арку к небу. Затем принимает позу цапли и складывает руки в намасте. Очень плавно принимая следующую позу, на телефоне Чона вдруг заиграл будильник. Вдох-выдох, он медленно встаёт, берёт смартфон и отключает назойливую мелодию. Не давая раздраженнию брать верх, омега возвращается к коврику и встаёт в положение «собака мордой вниз». Растягивая позвоночник и мышцы ног, Чонгук поджимает копчик и медленно выгибается в пояснице, делая телом плавную волну, и ложится на живот. Затем выпрямляет руки и тянется головой назад к ногам. Его движения лёгкие и чёткие. Будь у него в комнате сейчас кто-то посторонний, тот бы немигающе наблюдал за крепким стройным телом, что сейчас так плавно выгибалось и растягивалось. Джексон обожал по утрам смотреть как… Так стоп! Нельзя сейчас думать об этом. Иначе никакого смысла нет. Освободив голову от мыслей, Чонгук встаёт в планку на вытянутых руках и ровно дышит. И наконец последнее движение его утреннего ритуала. Чон складывает ноги в «позу лотоса» и медитирует. Выходит плохо, потому что телефон постоянно брякает в оповещении об смс. Омега ещё минуту сидит, не открывая глаз, прислушивается к размеренному тиканью часов. Покончив с этим, он складывает коврик и берёт в руки телефон. Сердце застучало быстрее от увиденного сообщения, адресованое любимым братом. Чонгук написал Чимину, может ли он позвонить, и получив положительный ответ, нажал на вызов. — Ало-о-о, — сладко и сонно тянет Пак. — Доброе утро, ты что спишь ещё? Чонгук направился на кухню чтобы заварить кофе. Убрав телефон от уха, он посмотрел на время. 6:29, славно. — Ага-а-а, — зевает. — Ты как там? Бодрячком уже? — Конечно. Я и йогу уже сделал. — Ого, ты слушаешь мои советы по зож? — весело удивился. — У тебя что, случилось что-то? — в шутку спрашивает Чимин, и не догадывается, насколько прав. Чонгук замирает и недолго молчит в трубку. — Ну, вообще-то случилось, — тихо отвечает. — Господи, расскажешь? — Не сейчас, — Чонгук зажимает телефон между плечом и щекой, старательно готовя себе завтрак. — В смысле не сейчас? Когда у нас ещё будет свободное время? — Когда-нибудь, — отмахивается Гук. — Это не столь важная тема, по которой тебе нужно переживать. — Ну мне же интересно знать, что происходит в жизни у любимого брата, — не унимался Пак. — Я тебе всё всегда рассказываю, и даже то, что тебя вообще не интересует. — Вот именно! Что рассказываешь всякую чушь неинтересную. — Эй! — выдаёт Чимин поддельно обижаясь. — Знаешь что, иди ты. Чонгук весело улыбается и тихо хихикает. — Ну Мини, не обижайся ты. — Да мне вообще фиолетово, интересно тебе или нет. Слушаешь, и уже хорошо, — спокойно произнёс омега и шумно выдохнул. — Ага. Слушай, Чимин, мне сейчас вот совсем неудобно говорить, — сказал Чонгук, старательно мешая еду в сковороде, но одной рукой выходило плохо. — Понял я. Но ты всё равно рано или поздно мне всё расскажешь. — Обязательно. Чимин сбросил звонок. Доедая завтрак, Чонгук даже не заметил, что в доме не чувуется чьего-то присутствия. Он помнит, что вчера Джексон остался спать у него в гостиной. А когда он ушёл, Гук не заметил. Омега заглянул в комнату, где вчера провёл одинокую ночь его альфа, и никого там не обнаружил. Диван был собран, постельное убрано, всё лежало так, как-будто никого и не было здесь вчера. Осматривая тихую комнату, залитую лучами восходящего солнца, Чонгук вдруг почувствовал себя самым одиноким человеком на земле. Ссора с Джексоном и его внезапный уход, странный и короткий разговор с Чимином, ни одного сообщения от того же Итана, который уже второй день ничего не писал ему. От отца Чон каждый день получал маленькие смс, с содержанием по типу: «как дела сынок?» «как учёба?» «хорошо ли ты кушаешь?» и тому подобное. Они не созваниваются, лишь перекидываются день ото дня короткими, но очень нужными сообщениями. Шёл уже пятый день студенческой жизни Чонгука, но вот как же удивительно и грустно, что за всё это время Гук не получил от родной матери ни одного звонка или смс. Лишь сухие приветы, которые отец передавал от неё Чонгуку. Какое-то странное колющее чувство поселилось в груди. Как-будто бы от него все в одночасье отвернулись. Это, конечно же, не есть правда, но почему же тогда так тоскливо. И не плакать хотелось сейчас. Хотелось говорить. Говорить, говорить и говорить с кем-то. И есть же прекрасная возможность: вот, бери телефон и звони своему любимому брату или папе, и расскажи им всё. Но это совсем не то, что нужно. Об этом нельзя говорить по телефону, в этот момент человек должен быть перед тобой, наяву. Должна ощущаться физическая близость. Чонгук шёл не спеша по улице и по пути разглядывал людей. Все куда-то шли, у всех были свои дела. Кто-то спешил на работу, кто-то шёл на свидание, а кто-то как Чонгук, на учёбу. И честно, вообще не возникало ощущения, что все эти люди — живые. Что у всех есть своя жизнь и заботы. Они казались как массовка. Как-будто все люди — актёры, а всё вокруг — декорации. Словно Чонгук попал в Шоу Трумана*. Весьма странное ощущение, и это ещё больше усиливало чувство одиночества и страха. Вот виднеется уже большое здание Карнеги и Чон неровно дышит. Пульс учащается от одной мысли, что там он встретится с Джексоном. И самое странное и жуткое это то, что Гук совершенно не знает, о чём они будут разговарить после всего того что случилось, и что конкретно говорить альфе. А стоит ли им вообще видеться сегодня? Конечно же стоит! Смысл оттягивать неизбежное? И не только с Джексоном Чонгук сегодня поговорит, но и с Тэхёном, который вчера так незатейливо подпортил им вечер. Чонгук входит в университет и первым делом, что он замечает, это двоих альф, которые о чём-то тихо говорят друг с другом. Так как зрение у Чона ни к чёрту негодное, он делает несколько шагов навстречу этим альфам и только в четырёх метрах от них замечает, что стоят перед ним те самые Тэхён с Джексоном. Омега замирает, боясь сделать шаг. Ему вдруг стало ещё волнительнее от того, что они оба стоят сейчас и разговаривают. И по их виду не скажешь, что сейчас кто-то из них раздражён или зол, оба совершенно спокойны. Что странно. Чонгук в смятении. Он не планировал попадать в этот разговор так скоро. Он бегло соображает что ему лучше сделать сейчас: уйти тихо и остаться незамеченным, или всё же подойти? Гук ещё пару секунд мнётся на месте, и выбирает всё-таки первый вариант. Он осторожно отступает назад, не спуская глаз с альф перед ним. И стоит ему шагнуть в сторону другого коридора, Тэхён, словно почувствовав присутствие омеги, разворачивает голову в сторону Чона, и ловит испуганный взгляд его чёрных глаз. Секунда зрительного контакта и Чон срывается с места, бежа по коридору к спасительной аудитории, где у него скоро должна начаться пара. — Чонгук! — слышится за спиной крик Кима. Чон слышит как за ним бегут, и решает оглянуться. Джексон и Тэхён стремительно бегут за ним, почти догоняя. Почему он убегает от них? Это же всего лишь его парень и знакомый, которые просто хотят поговорить. Так почему сейчас, в погоне, сердце Чонгука бьётся с бешеной скоростью? Эта ситуация казалась просто курьёзной. Он не хотел думать о том, что произойдёт, когда альфы его поймают и какой разговор у них будет. — Чонгук! — снова слышится крик, на этот раз от Джексона. — Остановись! Куда ты бежишь?! И вправду, куда? Зачем вся эта беготня? Наверное, Чонгук просто испугался, и в порыве инстинкта самосохранения он убежал. Только от кого он бежал? — От Кима и Джеки. А зачем от них убегать? — Непонятно. И Чонгук замедляет бег, почувствовав, что ситуация получилась действительно странной, а его действие — бред и глупость. Он останавливается и боится развернуться к парням, что тоже остановились за его спиной. В душе сейчас страх и стыд сцепились друг с другом. От быстрого бега дыхание ещё сбивчивее и глотнуть воздух получалось с трудом. Чонгук выпрямляется, тяжело дыша, и разворачивается к альфам. Перед ним Тэхён, что смотрит сейчас на него уставшими глазами, уперев руки в бока и глубоко дыша. И Джексон, который смотрит с полной озадаченностью и так же тяжело дышит. Повисло неловкое молчание и Чону стало ещё больше некомфортно под пристальными взглядами альф. — Гук-а, что случилось? — заговорил Джексон. — Куда ты бежал? — Я…– омега старается выровнять дыхание, — …я не…не знаю. Он опускает глаза в пол, когда альфы всё так же внимательно смотрят на него. Ким переводит непонимающий взгляд на Джеки, а тот смотрит на него в ответ с таким же немым вопросом и поджимает плечи. — Вы просто… — подал голос Чон, — когда я вас увидел, вы о чём-то говорили, и я испугался, сам не зная чего. Снова молчание. — Я тебя заметил, — произнёс Ким. — Я удивился, когда увидел что ты был чем-то напуган. А потом ты вдруг резко убежал. — Когда Ким тебя окликнул и побежал за тобой, я рванул следом, потому что подумал с тобой что-то случилось, — тут же подхватил Джек. — А ты просто убегал от нас? Зачем? — Я же говорю — я не знаю, — устало выдохнул. — Я собирался поговорить с вами, но не как только я войду в универ, и не в такой обстановке. То есть, я хотел поговорить отдельно с каждым из вас. Но когда увидел, как вы разговариваете, мне почему-то стало страшно, — выговорился Чон. — Я понял, — кивнул Тэ. — Прости нас. — За что нас прощать-то? — всё не понимал Джексон. — Мы же… — Джексон, — прервал Ким, — дай своему омеге отдохнуть. Пара скоро начнётся, — посмотрел на наручные часы, — я вас оставлю. Мы поговорим с тобой позже Чонгук, хорошо? Гук лишь заторможенно кивнул. Тэхён напоследок одарил Джексона пронзительным взглядом и зашагал в противоположную сторону. Пары прошли незаметно. Выходя из аудитории, Чонгук оглядывается по сторонам в поисках Джексона. Альфа обещал встретить его после учёбы около лекционного зала A19, но никого кроме студентов-первокурсников в коридоре не было. Чон пошёл на поиски, и уже спускаясь по лестнице он сталкивается с Джексоном. — О, а я уже за тобой иду, — альфа улыбнулся. — Давай выйдем на улицу, мне нужен воздух, — Чонгук проходит мимо и спускается по лестнице. Оказавшись на улице, они зашли в небольшой парк, что находился у университета, и присели на скамью. — Только давай разберёмся со всем быстро и без истерик, — произнёс Джек. — У меня ещё одна пара. — Хорошо. О чём вы разговаривали с Тэхёном? — Ты серьёзно? — альфа поднял бровь. — Это первое, что тебя волнует? — Просто интересно, стоило мне действительно тогда убегать, или нет. Джексон прыснул и в усмешке отвёл взгляд. Чонгук рассчитал это действие как нахальство и дерзость, но промолчал. Он продолжал внимательно смотреть на альфу и ждал ответа, но тот не торопился. — Чонгук-и, скажи, тебя действительно волнует это, а не то, что вчера произошло между нами? Джек с печальной улыбкой смотрел в излюбленные тёмные глаза перед собой, что смотрели сейчас серьёзно. Он продолжил: — Неужели тебе неинтересно знать, как я чувствал себя тогда, совсем один? — Во-первых, не отвечай вопросом на вопрос. Во-вторых, я задал вопрос, и всё ещё жду на него ответа, — без капли дрожи в голосе вымолвил Гук. — Мы же хотели поговорить? Вот и говори. Джексон вздохнул и опустил глаза на свои руки, которые медленно потирал друг о друга. Ещё выдержав недолгое молчание и покусав внутреннюю сторону щеки, он ответил: — Мы говорили о тебе, Чонгук, — он поднял глаза. — В каком смысле обо мне? — Я просто спросил Кима о его чувствах к тебе. Он сказал мне, что у вас ничего нет. И я вспомнил твои вчерашние слова и… Успокоился, — выдохнул Джек. Чонгук безотрадно смотрел в глаза напротив, и ему стало так обидно. Горько осознавать то, что человек, с которым ты разделяешь взаимные чувства, не доверяет твоей любви. Он ещё вчера всё понял. Джексон смог поверить ему лишь только тогда, когда задал подобный вопрос Тэхёну. И услышав от того то же, что ответил ему Гук, убедился в правоте его слов. Почему так? Почему его Джеки может верить только в слова этого Кима, а не его любимого Чонгука? Кто вообще этот Ким? Он никакой роли в их отношениях не играет и его совершенно не должно касаться то, что они чувствуют друг к другу. Почему Джексону важно знать то, что говорит Тэхён, а не Чонгук? Все эти вопросы уже начинали поедать разум изнутри, и Чонгук решил не держать их в себе. — Почему тебе принципиально важно услышать от Тэхёна то, что я говорил тебе вчера? Почему ты веришь ему, а не мне? Чонгук чувствовал как слёзы заполняют глаза, и картинка медленно расплывалась, становясь не чёткой. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять дрож в ногах, и нервно покусывал губу. — Я… — альфа выглядит растерянным. Джексон так и замер с открытым ртом, не вымолвив ни слова. Сердце заныло, потихоньку начиная трескаться. Чонгук закрыл глаза и опустил голову. Позволил слезам стечь вниз по щекам и шмыгнул. Он, дрожащими холодными пальцами, медленно стёр влагу с щёк и устремил взгляд куда-то сквозь Джексона. — Чонгук… — Что ты ещё спросил у него? — резко перебил. — Чтобы он редко говорил с тобой. «Так я и знал» — сам себе сказал Чон. – Ты снова угрожал ему? – Что значит "снова"? – Не отвечай вопросом. – Нет, я только попросил. – Ясно, – Чон поднимается со скамьи. – Ты уходишь? – следом за ним поднимается. – Что, это серьёзно весь наш разговор? – Не весь, – Чонгук разворачивается. – Но то, что я услышал сейчас, мне уже вот так достаточно, – ладонью проводит у горла. – Что ты услышал-то? Мы же ещё совсем не обсудили вчерашнее. – Ты серьёзно ещё не понял, что я услышал? – изумился. – Что мы должны ещё обсуждать? Вчера мы точно так же поссорились. И ты опять мне скажешь, что это всё из-за Тэхёна, и чтобы ни я, ни он не разговаривали друг с другом?! Замерев, до Чонгука дошла одна маленькая светлая мысль, которая до этого момента была не распознана. – Погоди, – тихо произнёс омега. – Так не Тэхён же во всём виноват. Это всё ты, это ты нас ссоришь. Джексон недоумевал. – Что? – Будь ты верным парнем, тебе бы глубоко плевать на него было, потому что ты был бы уверен в моих чувствах! – Я же просил без истерик. – Мне плевать! – взорвался Гук. – Почему ты озабочен лишь чувствами Кима ко мне, а не моими к тебе?! Почему не веришь мне?! Слёзы стекали по щекам. Горло болело от надрывного крика и горькой тоски. Студенты, проходившие мимо, испуганно оглядывались на омегу, чей крик был слышен на всю территорию вуза. А Чонгук продолжал: – Если бы не твои вчерашние вопросы, которые так и сочились ревностью. Если бы вместо ревности у тебя была верность, мы бы не поссорились! Это всё из-за тебя! – Чонгук, успокойся, – старался утихомерить разбушевавшегося омегу Джек, оглядываясь по сторонам. – Не трогай меня, – Чон вырвал свою руку из руки альфы. – Говоришь, уберечь наши отношения ты хотел, подстраховаться, – с горькой усмешкой. – Что ж, у тебя получилось, как видишь, – Гук развёл руками. – Прости меня, – сам не зная за что извинился Джексон. – Да пошёл ты, – выплюнул Чон. Они разошлись. Как мосты, что проходят над рекой Моногахела. Чонгук быстрым шагом покидает территорию вуза. Глаза затуманены слезами, которые беспрерывно стекают по щекам, обжигая их. Чонгук не замечает как приходит домой. Он садится на порог и облокачивается спиной к двери. Ноги дрожат, горло сдавливает дикой болью от долгих криков. Теперь, когда эмоции вышли наружу, в голове осталось лёгкое уныние, вскоре сменившееся на пустоту. Чонгук обессилел. Он морально исчерпан, но продолжал тихо плакать – остатки выходили наружу. Вдруг он дёрнулся, оттого что в дверь постучали. Чон медленно поднялся и приоткрыл дверь. Перед ним стояла низенькая женщина преклонного возраста, которая что-то держала в руках. – Здравствуйте, молодой человек, – мягким голосом поздоровалась женщина. – Я узнала, Вы недавно заселились сюда? Чонгук немного нахмурил брови и кивнул. Женщина продолжила: – Я живу вот здесь, – она указала на дверь слева, – и каждый раз, когда я прохожу почтовые ящики, в Вашем я каждый день нахожу конверты. Но Вы, как я вижу, их вообще не забираете, – она протянула стопку писем Чону. Он искренне удивился. Чонгук совершенно забыл, что в многоэтажках есть почтовые ящики, и потому не заглядывал в свой. Он аккуратно принял письма у женщины. – Спасибо, я просто забыл про них, – тихо пробормотал Гук. – Ой, да ничего, – она мягко улыбнулась. – Я и сама то частенько забываю. Что же мы, не люди что-ли? От такой дружелюбной и светлой улыбки женщины, Чонгук почувствовал спокойствие и упоение. Словно ему улыбнулась его мама. Женщина немного помолчала, разглядывая Чонгука и внимательно смотря ему в глаза. – Скажи мне, – вдруг перешла она на "ты", – у тебя всё хорошо сейчас? Чонгук немного замешкал с ответом. – Ам... да. Да, всё хорошо, – постарался улыбнуться Чон. – Запомни, мальчик. Ни один человек не заслуживает твоих слёз. А те, кто заслуживают, не заставят тебя плакать. Чонгук этим словам удивился, но он её понял. Он с не прикрытой дивой смотрел на женщину, а затем кивнул. – Спасибо, – зачем-то сказал он. Женщина лишь улыбнулась. – Если что-то будет тебя беспокоить, – она снова указала на дверь слева, – моя дверь для тебя всегда открыта. – Буду знать, – Гук улыбнулся. Чонгук зашёл в квартиру и принялся рассматривать письма. Все они были написаны его мамой, он это понял лишь взглянув на почерк. Оказывается, она всегда поддерживала с ним связь, но Чонгук не замечал этого и не отвечал. Почему же она ни разу не пыталась ему позвонить? Почему папа не говорил о том, что мама каждый день пишет ему? – На эти вопросы он уже не старался найти ответа. Чон знал свою мать, она у него, весьма необычная женщина. Перечитав каждое письмо, вновь захотелось плакать. Но не получалось. Кажется, Чон исчерпал весь лимит слёз на одного мужчину. Недолго поразмыслив, Чонгук достал телефон и позвонил... не маме. Тэхёну. Ему нужно было поговорить с кем-то, но не с Чимином. С ним он свяжется чуть позже. А маме он не будет звонить – всё равно не ответит. – Да, – тихим бархатным голосом отвечает Тэ. Чонгук невольно вздрагивает. – Мы можем поговорить? – с небольшой дрожью в голосе спрашивает Чон. – Можем. Ты где? – Дома. – Мне приехать к тебе? – Как хочешь. – А как ты хочешь? – Никак я не хочу, я просто поговорить хочу. – Тогда, говори адрес.