твоё мне сердце чуждо

Покидая здание CMU, Ким идёт на высланный адрес, преодолевая путь большими шагами. Чонгук позвонил ему, попросил поговорить и почти напрямую позвал в гости. Значит ли это что-то? Несомненно. Произошло что-то очень серьёзное. У Тэхёна было несколько вариантов: первое, это могло быть связано с разговором Чона и Джексона, в ходе которого они сильно поссорились, и теперь омега искал утешение в ком-то. Второе, у Чонгука просто могли произойти бытовые сложности с сантехникой и прочими такими вещами, но тогда бы он, скорее всего, позвал бы Джексона, а это противоречит первому варианту. И третье, у Чонгука кто-то умер из близких, что тоже маловероятно, ибо Тэ уже знает, что о таких личных и семейных вещах Чон не станет говорить любому знакомому. Проходя квартал за кварталом, Тэхён всё сбивчивее размышлял, что могло способствовать такой весьма неоднозначной просьбе Гука? Мысль бегала с пятой на десятую. Сейчас бесполезно что-то решать и делать поспешные выводы. Всё равно прав и до конца уверен не будешь. Лучше уж не забивать себе голову неясной думой, а решить всё на месте и переговорить обо всём. И Тэхён принимает решение отдаться распоряжению судьбы и посмотреть, что из этого выйдет и чем обернётся их встреча. Было, конечно, волнительно, но это необходимо сейчас для обоих. Ким заворачивает и оказывается на нужной улице. Подходит к пятому подъезду и набирает номер квартиры Гука. Ему без вопросов открывают дверь в подъезд. Походу, Чонгуку больше некого ждать в гости. Минуя лестницу, альфа оказывается у нужной двери и без колебаний стучит в неё. Слышно как в квартире словно что-то тяжёлое уронили, и Тэ насторожился. Но он быстро справляется с напряжением и прислушивается к еле слышным звукам, что доносятся изнутри. И ему наконец открыли дверь. Тэхён даже не увидел Чонгука. Тот просто повернул ключ и оставил дверь прикрытой, ничего при этом не сказав гостю. Странно, но это неважно сейчас. Ким осторожно тянет дверь на себя и ступает на порог квартиры. Здесь тихо как в гробу, словно он зашёл в нежилую, совершенно пустую квартиру. Никаких звуков домашней суеты и жизнедеятельности не доносилось. Тэхён снимает обувь и не спешит проходить дальше. — Чонгук? — решает нарушить тишину Тэ. — Я здесь, проходи сюда, — спокойно отвечает Гук откуда-то из кухни. Тэхён проходит в глубь квартиры и достаёт коробку с двумя пирожными, что купил по пути сюда. Он вешает сумку и идёт туда, где должен был находиться омега. Заходя в светлую кухню, альфа наконец увидел хозяина квартиры, который стоял к нему спиной и медленно размешивал что-то в кружке. — Будешь чай? — не оборачиваясь спрашивает Чон. — Да, пожалуйста, — Тэ отодвигает стул чтобы сесть, — я как раз пирожные взял. Наконец закончив мешать сахар в чае, Чонгук оборачивается к альфе и ставит перед ним кружку с горячим содержимым. Но рядом за стол не садится. Чонгук остаётся стоять, облокотившись к кухонной столешнице, и медленно попивает чай. Ким следует его примеру и поднимает взгляд, в котором играет еле заметное замешательство. Они ещё пару минут молча пьют чай, поочерёдно смотря друг на друга. Тэхён не знает как вести себя. Он ждёт, пока Чон заговорит и наконец расскажет, что произошло, и Тэхён сможет привести свои мысли в порядок. Но Ким не любит долго ждать, он не хочет бездействовать. Если ничего не происходит, то начни делать что-то сам — так звучало его жизненное кредо. И альфа подаёт голос. — Ты позвал меня просто попить чай, или у тебя есть серьёзный разговор ко мне? Чонгук поджимает губы и смотрит в свою кружку, всё так же сохраняя молчание. Тут он наконец одаривает альфу взглядом чёрных глаз и говорит: — Одному скучно, решил тебя пригласить, — пожал плечами. — Как раз можем узнать друг друга лучше. — Когда ты позвонил мне, ты сказал, что хочешь поговорить, — Тэхён внимательно смотрит в лицо омеги снизу вверх. — И ты, позволь напомню, даже намёка на чаепитие не произнёс. — Но ты же купил пирожные, — Гук кидает короткий взгляд на коробку со сладким и поджимает плечи. Тэхён переводит взгляд на ту самую коробку, а затем вновь на омегу, и приподнимает одну бровь в недоумении. — Ты чего-то не договариваешь, Чонгук, — Тэ медленно расплывается в лёгкой улыбке. — Думаешь, я не знаю тебя? — Думаю, не знаешь. — А я думаю, что ты просто поругался со своим пареньком, и теперь ищешь утешение в другом альфе. Я не прав? — Ким отпил чай. Чонгук секунду мерит альфу раздраженным взглядом и ставит кружку на столешницу позади себя. — Ты прав только в одном, — Чон устремляет глаза в потолок. — Я правда поссорился с Джексоном. Но позвал я тебя не только потому, что ты другой альфа, — он делает акцент на этих словах. — Тогда я не понимаю, чего ты молчишь? Расскажи мне уже, зачем я здесь, — Тэ складывает руки в замок и упирает подбородок в них. Чон облизывает губы, и взяв кружку с чаем наконец отодвигает второй стул и садится рядом с Тэ. Ким не меняет положение, терпеливо ожидает следующих слов омеги. — Это странно, но, — вытянул губы Гук, — так получилось, что сейчас я остался совершенно один. Чонгук смотрит на Тэхёна, который так же сидит со сложенными у подбородока руками. Его брови приподняты, а глаза так и играют в смятении, безмолвно говоря: «Мне это ничего не даёт». Чонгук, наблюдая за этим, запрокинул голову назад и глубоко вдохнул. Как же всё-таки сложно говорить с кем-то, кого не знаешь целиком и полностью. А самое страшное, что этот не до конца известный тебе человек, доверием твоим не располагает и ты не знаешь, что он может сделать с информацией, которую ты ему преподнесёшь. Но Тэхён сейчас и вправду единственный, кто может его выслушать. Чудеса в решете. — Ну, как тебе это сказать? — Чон отвернулся к окну. — Ну так и скажи, — тихо произнёс Ким. — Говори всё как есть, — альфа берёт кружку и отпивает подостывший чай. — Хорошо, — Чонгук поворачивается на стуле и выпрямляется. – Началось всё с твоего вчерашнего звонка, – Тэ поднял брови, – на этот звонок ответил Джексон, и, насколько я помню, он чем-то угрожал тебе... – чуть тише и неуверенно добавил Чон, на что альфа медленно кивнул ему. – Пропустим это. В общем, у нас было что-то вроде романтического вечера... должно было быть, – сделал паузу. – Но тут Джек начал спрашивать меня о тебе, почему ты звонишь мне и связывают ли нас какие-то чувства? – начал перечислять Гук, на что Тэ нахмурился и продолжал кивать, внимательно слушая. – После этого он как бы невзначай начал задавать вопросы, которые кишили ревностью, я это чувствовал, – Чонгук отпил чай и продолжил. – Мы поссорились, якобы из-за того, что ты позвонил мне, а он просто не вовремя оказался рядом. Тэхён весь монолог Чонгука внимательно выслушал, почти не меняя позы. Они секунд десять просидели в молчании, обдумывая сказанное, а потом Чонгук снова заговорил: – Полчаса назад мы опять поссорились, только уже сильнее. Я послал его, а он даже не догнал меня, не попытался сказать мне что-то, что могло бы оправдать его поступок, не позвонил мне после этого. Всё что я услышал от него, это сухое "прости", и я на сто процентов уверен, что тогда он даже не понял, за что извинился. И я так зол на него за это, что чувствую, моя любовь к нему потихоньку исчезает, и мне так страшно от этого...– Чон вдохнул воздуха и продолжил говорить. – Сейчас я могу поговорить только с тобой. Потому что родителям я не собираюсь рассказывать о своих проблемах, но не потому что они деспоты, а потому что я не хочу, чтобы они переживали за меня из-за такого. Моему брату, Чимину, я не рассказываю всё сейчас, потому что мы обещали друг другу не обсуждать такие важные темы по телефону. Мой "недодруг" Итан, с которым я познакомился в общежитии, уж точно не тот, кому я расскроюсь, ибо ему я не доверяю ещё больше, из-за его рассеяности. Про Джексона вообще молчу. А соседка-старушка, с которой я сегодня познакомился, тоже не тот человек. Потому что с ней я знаком меньше, чем с тобой, но... это странно, но я ей доверяю, – наконец выговорился Чонгук. Тэхён неотрывно смотрел на омегу, который сейчас, кажется, расплачется. Практически все слова Чона совпали с мыслями, что не давали покоя, за исключением Чимина, Итана и какой-то бабушки-соседки. Поняв, что уже задержался с раздумьями, Тэ облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди, собираясь наконец нарушить эту неловкую тишину. – Ты же... не чувствуешь себя одиноким сейчас? Вопрос кажется неуместным, но это только кажется. Чонгук сегодня думал об этом. Но вот, так и не смог разобраться. Омега поднимает стеклянные глаза и смотрит на Кима, глаза которого смотрят серьёзно, проницаиельно. – Я не знаю Тэ... – не сдерживается. – Я не знаю, это не... это не совсем одиночество. Это наверное...опустошённость...? Я так никогда себя не чувствовал, я не знаю как объяснить, – Чон закрывает лицо руками. Тэхён уже со слова "опустошённость" всё понял. Он поднялся с места и приобнял Гука за плечи, выпуская лёгкие феромоны, что заполняли голову и успокаивали. Чонгук странно почувствовал себя. Как-то тепло и спокойно было с этим альфой, что обнимал его сейчас. Чон не помнит таких ощущений с Джексоном. Как будто он просто любил его за то, что тот есть, но при этом всей теплоты любви не ощущал. Что это могло значить? Истинность? Это ирреально. Почему тогда они не почувствовали это в их первую встречу? – Знаешь, мы с тобой чем-то похожи, – подал голос Ким прямо над ухом Гука, отчего тот вздрогнул. – Я тоже расстался с любимой, и теперь, мы с тобой разделяем одно и то же чувство. Тэхён выпустил Чона из объятий и сел на место. Чонгук выглядел сейчас таким разбитым, что хотелось вернуться и обнять ещё раз, успокоить трепешущее сердце. – Мелисса...? – вспомнил Чонгук. Тэхён, услышав это имя, лишь опустил глаза и неприязненно сощурился. – Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоём, – как бы самому себе сказал Тэхён. Комната наполнилась тишиной. Они снова погрузились в молчание. Кажется, две опустошённые души сошлись сегодня в этой квартире. На этой кухне. За этим столом.

Они опять думают о своём, о своих переживаниях. Хотя должны говорить. Говорить между собой, не молчать и не тонуть в этих душевных терзаниях и муках. За этим они здесь и собрались, они должны помочь друг другу.

Они должны спасти друг друга. Потому что никто больше не поймёт их так, как они поймут друг друга.

До Кима доходит первым. – Чонгук, что ты чувствуешь сейчас? – Я? Ммм...не знаю. Как будто вся моя жизнь ушла на одного человека. – У тебя хотя бы остались люди, которых ты можешь любить. – А что насчёт тебя? – У меня нет ни родителей, ни брата, ни друга, ни подруги. – А я? Ты чувствуешь, что у тебя есть я? Ким поднимает глаза. Их взгляды встречаются, проникают далеко, изучая глубины души. – А ты хочешь, чтобы ты был для меня кем-то? – Я никак не хочу, Тэхён. Почему ты говоришь как он? – "Как он"? – Джексон. Он точно так же отвечает мне – вопросом на вопрос. – Прости за неосведомлённость. – Так что ты чувствуешь? – Ровно то же, что и ты. – Ты пуст внутри? – Да. Как воздушный шарик. – Воздушный шарик? – Да. Он тоже пуст внутри. Вот только, он всем нравится. А я никому не нужен. – Ты эгоист, Ким Тэхён. – Почему? – Потому что ты нужен мне сейчас. – Только сейчас? – Я не уверен. Ты всё ещё не ответил на вопрос. – Какой? – Ты чувствуешь, что у тебя есть я? Моё сердце... имеет место быть в твоей жизни? – Я боюсь об этом говорить, Чонгук. – Почему? – Потому что по классике жанра, ты можешь сойтись с бывшим. И что в таком случае делать мне? – Почему ты называешь его так? Я лишь сказал, что мы поссорились, но я не говорил, что он бывший. – Тогда почему ты позвал поговорить меня, а не его? – Потому что устал. И ещё потому, что мне нужно было услышать твоё мнение на это. – На что "это"? – На всё то дерьмо что происходит сейчас у меня! Мы словно в Бермудском треугольнике – зайдём и не выйдем никогда! – Почему ты кричишь? – Потому что хочу! Потому что я этого хочу! Чонгук резко встаёт с места и подходит к окну, вглядываясь в серое небо.

Любовь никогда ничего не требует, она всегда даёт.

Тэхён остаётся сидеть за столом и смотрит на спину омеги, чьи плечи дёргаются в тихом плаче. – Ты один, Чонгук, но не одинок. А я и тот, и другой. – Обесцениваешь мои проблемы? – Нет. Я говорю правду, ты знаешь это.

Любовь страдает, обижается, но никогда не мстит.

– Почему ты думаешь, что мы расстанемся? – Я не думаю. Вы уже на волоске от этого. – Почему? – Потому что два раза поссорившись, на третий уже будет сложнее. – Я хотел чтобы ты поговорил со мной, а не делал ещё больнее. – А я и говорю. Неужели ты не понимаешь, что я пытаюсь спасти тебя? – От кого спасти? – Ты прекрасно знаешь о ком мы. – Но я же чувствую, что ещё люблю его, а он меня. Зачем ты разбиваешь меня? – Несколько минут назад ты говорил совсем другое. Ты противоречишь сам себе, Чонгук. – Не называй мои чувства ложью. – Это сказал не я. И ты абсолютно прав сейчас.

Любовь, основанная на доброте тех, кого ты любишь, не истинная любовь, а корыстная сделка.

– Ты чувствуешь это? – Тэхён встаёт и не торопясь подходит к Чонгуку. – Что я должен чувствовать? – То, что ещё называют истинностью. Ким позволяет себе маленькую вольность. Подушечками пальцев касается загривка омеги и медленно проводит вниз по шее. Чонгук съёживается от столь непредсказуемой ласки со стороны альфы, и не понимает, как ему нужно реагировать на это. Это странно, но если Чон скажет, что ему неприятно ощущать сейчас на себе слегка прохладные пальцы – он соврёт самому себе. Тэхён не останавливается и продолжает упрямо изучать пальцами тело Чонгука: он проходится по лопатке, затем обводит головку плечевой кости и спускается вниз по руке. Доходя до локтя, Ким заменяет пальцы на ладонь и ведёт дальше, до ладони омеги, что сейчас сжата в кулак. Альфа накрывает пясть Чона и разжимает его ладонь, сплетая пальцы. – Тэ... зачем ты... Ким берёт вторую руку Чона, и сжимает её в своей ладони. Он лбом упирается в место между лопаток и глубоко дышит. Запах омеги мягким, лёгким шлейфом заполняет лёгкие, но вовсе не дурманит. Лишь успокаивает и даёт некое ощущение наполненности, что так не доставало Киму. Его будто снова наполняют жизненные силы, к нему возвращаются эмоции счастья и удовольствия. С Чонгуком так правильно и хорошо. Прям так, как надо. Чонгук ничего не понимает. Его чувства в плане нравственности, может быть, и правильные, но они не соответствуют морали. Ему нравится то, как альфа касается его сейчас, это приятно и утешает. Но это не его альфа. Чонгук по-прежнему верит, что их с Джексоном отношения ещё в силе и он принадлежит ему. А то, что Чон позволяет делать Тэхёну сейчас – измена своему альфе в чистом виде. Чонгук выпускает руки из крепких рук Тэхёна и разворачивается. Их глаза сейчас в двадцати сантиметрах друг от друга. Тэхёна по всей видимости, такое близкое расстояние ничуть не смущает, и он не намеревается отступить и шагу назад. Они минуту разглядывают друг друга. Чонгука вся эта ситуация немного напрягала, Ким замечал это по растерянно метавшимся глазам напротив, но тем не менее, омега не пытался сопротивляться. Глаза Тэхёна сейчас смотрели мягко и спокойно. Они будто и ничего не выражали вовсе. В них не читалось чувство вины или обиды. Но и какой-то страсти и желания тоже не проглядывалось. Или же Тэ просто не хочет спугнуть омегу, и потому тщательно скрывает то, какое вожделение и желание сейчас он испытывает в отношении к Чону? В своих умозаключениях Чонгук сомневался и очень бы хотел, чтобы те оказались ложными. Поэтому он решил спросить это у самого Тэхёна. – Тэхён... – Чонгук, – перебивает альфа. – Ты ещё хочешь знать, имеешь ли ты место в моей жизни? Чонгук на этот вопрос лишь неоднозначно кивает, потупив взгляд, немного хмуря брови. – Имеешь, несомненно, – Ким осторожно обхватывает запястья Гука и, соединяя их, прикладывает к своей груди. – Потому что то, что мы ощущаем сейчас, находясь друг с другом, есть истинность. Ей нельзя противиться, Чонгук. От неё нельзя отказаться. И я никогда не откажусь, ибо не хочу потерять ещё одного дорого мне человека. Чонгук в немом потрясении поднимает брови. Он вдруг забыл как говорить. Мысли метались в голове с бешеной скоростью, не успевая сложиться в единый логичный вывод. Слова будто исчезли. – Я не... не знаю, что говорить. – И не нужно, Чонгук. Мне главное, чтобы ты понял мои слова сейчас. А я тебя и без логосов понимаю, – альфа мягко улыбнулся. Тэхён ещё какое-то время разглядывал большие чёрные глаза перед собой. Затем, одной рукой всё так же держа чонгуковы запястья у груди, другой – медленно обнимает за спину, побуждая Чона тем самым приблизиться к нему, полностью уничтожая расстояние между ними. Чонгук шумно вдыхает воздух в грудь, и ещё сильнее раскрывает глаза в потрясении. Что же будет дальше? Стоит ли Гуку сопротивляться сейчас, или отдаться чувствам? А какие у него были чувства к этому альфе? Он действительно хочет его? Времени на раздумья с каждой секундой остаётся всё меньше. Ким постепенно приближается к лицу омеги. А Чонгук, в намерении оттянуть столкновение их губ, медленно наклоняется назад. Но в каких-то ничтожных трёх сантиметрах их прерывает звонок в домофон. Парни замирают, немигающе смотря в глаза друг друга, и слушают продолжительный звук домофона. Тэхён моргает и сглатывает. – Ответишь? – безэмоционально спрашивает Ким. Чон быстро закивал и альфа выпустил его из объятий. Омега кинулся принять звонок, случайно задевая стул по пути. – Кто? – Чон снял трубку. – Чонгук, – от этого голоса омегу передёрнуло, – открой дверь. Я хочу попробовать поговорить ещё раз. Голос Джексона очень тихий и мрачный. Чона в миг затрясло в ужасе. Сейчас в его квартире находится человек, которого Джек ненавидит всем нутром. Объект, что порождает его ревностные намерения, находится здесь. И сейчас Джексон просится в эту же самую квартиру. Если они встретятся, это будет хорошо или плохо? Долго думать нельзя. Чонгук открывает дверь в подъезд и бежит на кухню. Он быстро сметает кружки в раковину, выливая из них остывший чай. Пирожные в спешке прячет в холодильник. Тэхён молча наблюдал за ним, приходя в небольшое смятение. – Кто там... – Тэхён, тебе нужно спрятаться, – резко заявил Чон, останавливаясь перед ним. Чонгук, ничего не объясняя Киму, хватает того за руку и быстро уводит в спальню. Он в взволнованной спешке осматривает комнату, ища надёжное место для укрытия. – Залезай в шкаф, – твёрдо проговаривает Гук. – Это Джексон? – Ким без возражений слушается омегу. Чонгук игнорирует его. – Постарайся не издавать звуков, – стоя перед альфой и держась за дверцы говорит Чон. – И не вылазь отсюда, что бы ты там не услышал. Тэхён кивнул и Чон закрывает двери шкафа. Когда он покидает комнату, в дверь уже стучит его нежданный гость, и Чонгук бежит ко входу. Но тут он натыкается на вещи Кима. – Чёрт! – шёпотом выругнулся. Омега берёт обувь, сумку и плащ Тэхёна и несётся обратно в спальню. Неряшливо закидывая вещи на альфу, Чон не желает думать, какие мысли сейчас посещают голову Кима. В дверь уже в третий раз стучат и Чон наконец доходит до неё. – Привет... – запыхавшись произносит Чон, распахивая дверь перед альфой. Джексон стоит раслабленно, но на его лице играют удивление и суровость. Он осматривает тяжело дышащего омегу перед собой, что продолжает так же стоять перед ним, будто бы и не собираясь впускать. – Чонгук-а... Всё хорошо? – не сводя глаз с Чона спрашивает. – Ах... да. Проходи, – омега наконец отходит, приглашая внутрь. Джексон заходит в квартиру. И стоит ему ступить чуть дальше порога, его нос улавливает запах жасмина... Он замирает на месте, пытаясь понять: не показалось ли ему? Но нет. Альфа медленно осматривает квартиру, нешумно вдыхая воздух, который весь пропитан запахом другого альфы. – Джексон? Пройдёшь? – из кухни выглядывает Чон, с непониманием смотря на альфу. Джек кивает, на полугнущихся ногах проходит в кухню, но тут же аромат жасмина усиливается, заполняя все лёгкие, дурманя голову. Джексон закашлял и опустился на стул. – Что с тобой, заболел? – наклоняется к нему Чон. – Открой окно, – с хрипотцой в голосе просит. Почему Чонгука не смущает этот ярый аромат жасмина у него в квартире? Он не ощущает его? – Ощущает. Но он уже настолько привык к нему, что просто не замечает. Это благоухание жасмина придаёт Чону силы, и он совсем сейчас не обращает внимание на то, что запах то этот принадлежит Киму. Джексон пытается вспомнить, где до этого он встречал этот жасмин. Он точно знал этот запах, но не помнит от кого он его чувствовал. И, казалось бы, и тупому понятно, чей это запах. Кто ещё из альф может быть дома у Чонгука сейчас, если не Тэхён? И Джексон догадывается. Он догадывается, что этот запах жасмина принадлежит этому Киму. Этому сранному Киму, который сейчас неизвестно где нагло прячется. Джексон всей душой не хочет верить в это. Он почти смог поверить в то, что его омега и вправду не станет бежать к первому знакомому альфе за утешением. Но, по всей видимости, ошибся. Тэхён стоит в деревянной коробке и с невозмутимым лицом смотрит на двери перед собой. В руках сейчас он неаккуратно держит ботинки и пальто, что бросил на него Чонгук. Сумка валяется где-то с другими вещами омеги – он не успел её поднять. Сейчас он старается даже не дышать. Но не от страха или волнения, а чтобы прислушаться к разговору Гука и Джексона. Ким слышит глухие голоса, что издаются из кухни, но вот сами слова ничерта непонятны. Ему остаётся просто ждать неизвестно чего и выполнять просьбу Чонгука. – Гук-а, – Джексон внимательно смотрит на омегу перед собой. Чонгук оборачивается и его лицо сейчас, на удивление, безмятежное и не подаёт каких либо намёков на раздражительность. – Я бы очень хотел повторить наш сегодняшний разговор, но, – Джек слегка хмурится, и замирает в жесте, указывая куда-то себе за спину, – мне кажется, или в квартире есть кто-то ещё, кроме нас? Чонгук съёжился, а ноги мелко задрожали, поэтому он ставит их пятками на стул и прижимает к себе. "Запах, он услышал запах" – с ужасом пронеслось в голове. Гук и вовсе забыл, что человека то спрятать и можно, но вот его запах никуда не денется. – Джеки, ты наверное уже бредишь, – старается мягко улыбнуться Гук. – Тогда что за грёбанный запах жасмина у тебя в квартире? – О, это наверное моя соседка заходила. У неё весьма специфический вкус к парфюмерии, – выкручивается как может Чон. Но Джексона такой расклад не устраивает и он решает пойти в лоб. – Не держи меня за придурка, Чонгук, – вдруг резко поддаётся к нему альфа и зло цедит в лицо. – Ты думаешь, я не стоял рядом с Кимом и не знаю, какое благовоние от него идёт? Чонгук крепче жмётся к своим ногам, а на в глазах играет неприкрытый испуг. Он в панике и не знает что делать и что говорить сейчас, чтобы окончательно не разозлить альфу. Сейчас тот выглядил очень угрожающе. – Джексон, успокойся. Давай постараемся поговорить нормально. – Успокойся? Чонгук, ты не охренел ли? Альфа вдруг хватается за плечи Чона и хорошенько встряхивает его, вынуждая омегу тихо крикнуть. Джексон лбом упирается ко лбу Чонгука. Глаза альфы смотрят с бешенством, и Гук, увидев это, опускает взгляд и прикрывает глаза, нарушая зрительный контакт. – Ты столько раз мне говорил поверить. Столько раз просил верить тебе и я старался верить. А ты, что ты делаешь сейчас? Приглашаешь Кима в гости и хрен знает чем тут занимаетесь, – это твоя любовь? Это твои преданные чувства ко мне? Чонгука не на шутку трясёт. Его глаза зажмурены в обиде и сочатся горячими солёными слезами. – Я просто был очень зол и обижен на тебя. – И ты решил так отыграться на мне? Проучить решил, да? – Мне нужно было с кем-то поговорить. – Под "кем-то" ты интерпретируешь Кима? Единственного альфу, который есть у тебя на замену мне? – На замену... тебе? – Чон открывает заплаканные глаза. – Не строй из себя дурака, Чонгук! Не делай так, будто ты один здесь поступаешь правильно, а все остальные – слепые придурки вокруг тебя!! Тэхён всем телом замирает, когда слышит характерный звук кожи о кожу. Последние слова Джексона Тэ услышал прекрасно, а после услышал и звук пощёчины, но он не понял, кто кого ударил. Интерес и тревога нарастали с одинаковой силой, но просьба Чонгука всё ещё стояла превыше всего. Он обещал не выходить отсюда, что бы он там не услышал. И он слушается. Вдруг он слышит, как что-то на кухне падает. Похоже, кто-то упал со стула. Затем что-то разбивается и снова удар. Тэхёну смутно верится, что омега может так избивать Джексона, но и последний тоже не выглядит так, будто бы он станет бить кого-то. Особенно своего омегу. В голове полная суматоха, хочется вылезти из шкафа, где с каждым новым звуком становится душно и труднее дышать. Почему никто не кричит из них? Тэ слышит лишь какие-то хриплые вздохи и тихие ругани, но не может услышать что-то одного и конкретного. Чонгук тем временем лежит на полу и закрывается руками, которые альфа пытается убрать от испуганного лица. Он два раза ударил Чона и повалил со стула. После таких действий Джексона, Гук пребывал в сильнейшем шоке. Он предполагал, что альфа может сорваться, накричать, но чтобы бить... это край его возможностей. – Где ты его прячешь, а?! – Джек за волосы разворачивает к себе лицо омеги. – Покажи мне эту сволочь, которую ты впустил сюда! Альфа, не дожидаясь, когда Чон придёт в себя, берёт того за щиколотку и тянет за собой, направляясь туда, где сейчас запах жасмина преобладает сильнее всего. Он останавливается в комнате и отпускает ногу омеги. – Где этот сукин сын, Чонгук? – уже тише спрашивает Джексон. Чонгук в ужасе и уже совсем не знает что ему делать. Он поднимает дрожащую руку и указывает туда, где сейчас прячется объект ревностных намерений.