Squirrel fucker

Кейл Хенитьюз прожил привилегированную, но сложную жизнь, которая позволила ему получить обширное образование и достаточно денег, чтобы познавать мир так открыто, как ему хотелось. Поскольку все эти возможности были преподнесены ему на серебряном блюде и поданы с золотой ложкой во рту, было вполне разумно, что Кейл знал довольно много о мире, в котором жил. Он знал о зверолюдях. По крайней мере, достаточно, чтобы не было никаких сюрпризов, даже если он столкнется с зверочеловеком. Он знал достаточно о различных культурах, чтобы хотя бы понимать, что каждая культура отличается от другой, и достаточно о биологии, чтобы знать, что между зверолюдьми и людьми существуют определенные различия. Тем не менее, в этих сообществах существовали некоторые вещи, которые держались в строгом секрете. Обычно для защиты зверолюдей. Хотя люди, как правило, знали, что у зверолюдей есть форма берсерка, они не знали, как происходит первая трансформация и как она влияет на каждый тип зверолюдей по-разному. Особенно тщательно хранимый секрет в звериных племенах был еще более биологически изнурительным. Поэтому, несмотря на обширное образование Кейла и его общий интерес к знаниям, он совершенно не мог понять, что не так со сгорбленным человеком, которого он нашел в лесу. В нем были некоторые намеки на то, что он, вероятно, не человек, поэтому Кейл уже догадался, что это зверочеловек, ведь у большинства людей нет огромных пушистых хвостов, но, взглянув на его лицо, Кейл решил, что он болен. Судя по виду, его лихорадило, и он едва осознавал, что его окружает. Обычно Кейл был весьма навязчив в поддержании своей дрянной репутации вне зависимости от обстоятельств, но посреди леса наедине с человеком, который выглядел так, словно мог умереть, если не получит должной помощи, было трудновато оправдывать свое поведение как дрянь. Кейл опустился на колени рядом с ним, положив руку на его лихорадочный лоб и надеясь, что его болезнь не была заразной. – Ты в порядке? Остекленевшие карие глаза встретились с глазами Кейла, и мужчина издал хныканье, похожее на возражение, после чего рухнул на Кейла, вцепившись в его рубашку, неровное дыхание вырывалось в хныканье. – ...определенно не в порядке. – Кейл почти мимоходом отметил, что зверочеловек в его объятиях был безумно красив. Сейчас было не время обращать внимание на такие вещи, но он был из тех людей, которые настолько привлекательны, что это трудно не заметить даже в такой тяжелой ситуации, как эта. Было немного несправедливо, что его первый опыт с таким потрясающе привлекательным человеком в его объятиях произошел при совершенно неподходящих обстоятельствах, чтобы оценить это. Кейл недовольно вздохнул и потянулся, чтобы взять зверочеловека на руки, чтобы отнести его в город и надеяться найти кого-нибудь, кто сможет помочь. Он не ожидал, что зверочеловек издаст истошный стон, когда руки Кейла коснулись его талии. – ...п...прости... – Он хныкал и зарывался лицом в шею Кейла, слишком близко для комфорта, и теперь, когда он был так близко, Кейл мог сказать, что происходит гораздо больше, чем просто жар. Он был возбужден. Кейл чувствовал себя так, словно попал в ситуацию, совершенно выходящую за рамки его понимания. Вот что он получил за бодрую прогулку по лесу вблизи Города Дождей. Невероятно горячий парень, который, возможно, умирал и определенно был возбужден. К чему, черт возьми, сводилась его жизнь? Тем не менее, Кейл не был бы Кейлом, если бы не смирился с ударами. – Что с тобой ? – После минутного колебания. – Могу ли я помочь? Коричневоволосый зверочеловек дрожал в его руках, и Кейл заметил, что его кустистый хвост стыдливо прячется между ног. Он пробормотал что-то, чего Кейл не расслышал, поэтому попросил его повторить. – Т... Те... тепло... – сказал он, его голос вырывался с придушенными задыханиями. Кейл мог поклясться, что парень возбуждался просто от того, что находился рядом с ним. И дело было в том, что Кейл не возражал против этого так сильно, как должен был бы. Он знал, как это неправильно, но задыхающийся, хнычущий и стонущий мужчина в его объятиях, который был явно возбужден, не делал ничего, чтобы заставить Кейла задуматься о безбрачной жизни. И если бы он был по-настоящему честен с собой, то признал бы, что причина, по которой он продолжал обращать внимание на подергивающийся хвост, заключалась в том, что он находил это милым. Он готов был поставить деньги на то, что это белка. Наконец-то пришло нелепое объяснение. Из того, что Кейл изучал, он никогда не слышал о зверолюдях во время течки, но не нужно было жить вдали от бродячих кошек, чтобы знать, что это обычное явление для животных. Ах. Звериный опыт. Кейл тяжело сглотнул. Это осложняло дело. Он, конечно, был не против секса с незнакомцем, особенно с таким привлекательным, как этот мужчина, но здесь была серьезная проблема с согласием. Когда Кейл подошел, он выглядел полубезумным, а каждый, кто когда-либо испытывал ясность после траха, знает, что в возбужденном состоянии принимаются не самые лучшие решения. Учитывая, что для этой белки возбуждение было целым неостановимым и болезненным физиологическим опытом, который практически заставлял его мозг входить в состояние "трахнись или умри", получить согласие с энтузиазмом, а тем более информированное согласие, было просто невозможно. Но из того, что Кейл знал о течке, а это было ничтожно мало, единственным способом помочь было трахаться. Это была досадная трясина, в которой он оказался, особенно когда его собственное возбуждение становилось все сильнее. В воздухе словно витало что-то такое, отчего думать здраво становилось все труднее и труднее. Ах. Точно. Феромоны. Кейл закрыл глаза и постарался сохранить ясную голову. Было бы неправильно с его стороны загнать этого отчаявшегося бельчонка на дерево. Должен быть другой способ помочь. Может быть, поблизости есть еще белки? Они наверняка знают лучший способ. Дрожащая рука умоляюще коснулась его щеки, и Кейл посмотрел вниз, в теплые карие глаза, купающиеся в желании. А, к черту. – Тебе это поможет? – сказал он, последние остатки самоконтроля грозили исчезнуть. Белка-зверь кивнул, прижавшись всем телом к Кейлу. Его глаза блестели от непролитых слез, на губах было что-то похожее на извинение, а каштановая кожа, идеально обрамленная каштановыми волосами, только еще больше притягивала Кейла. Черт. Он попадет в ад за это. Он собирался трахнуть белку. И он совершенно не жалел об этом. С этой последней мыслью он втянул белку в страстный поцелуй, довольный тем, как она тает в объятиях Кейла.