Squirrel fucker

Огромное облегчение от прикосновения было лишь временным облегчением. Очень коротким. Как только губы Кейла впились в его губы в требовательном поцелуе, Альберу разрывался между безумным наслаждением и неутолимой потребностью в большем. Он жалобно застонал, прижимаясь все ближе к губам Кейла. Ему нужно было больше. Он так сильно нуждался в большем. В блаженстве Кейл ответил ему тем же. Он прижал Альберу к себе с такой силой, что у него не было никакой возможности отстраниться, даже если бы он захотел. Поцелуй Кейла становился все более яростным, встречая язык Альберу и доминируя над ним одной лишь силой. Альберу не мог сказать, что когда-нибудь раньше думал, что хотел бы, чтобы его так целовали. Он вообще не мог сказать, что когда-либо думал о том, чтобы его поцеловали. По правде говоря, это был его первый поцелуй, и он все еще пытался удержаться на ногах, задыхаясь от стонов, которые тонули в поцелуе, когда он пытался удержать удовольствие, озаряющее каждый дюйм его тела. Однако Кейла не останавливало отсутствие опыта, и он компенсировал его тем, что, по мнению Альберу, было чистым мастерством. Или это, или невообразимый талант. Даже если не принимать во внимание, что в его нынешнем состоянии даже самое грубое прикосновение заставляло Альберу жаждать большего, Кейл был несправедливо хорош в поцелуях. Альберу вскрикнул, когда Кейл с разочарованным рыком прикусил его нижнюю губу, и в ту же секунду оказался прижатым к дереву, а Кейл с удивительной силой прижал его к себе. Его бедра грубо подались навстречу бедрам Альберу, и Альберу издал еще один вскрик, который Кейл проглотил в поцелуе. Альберу не мог сказать, что он действительно контролировал свое тело. Он подчинялся всему, что делал с ним Кейл, жалко извивался в перевозбужденном безумии, не в силах делать ничего, кроме как чувствовать растущее возбуждение Кейла. И запах... Альберу старался не позволить своему обострённому обонянию взять верх над чувствами, но он не мог остановить запах Кейла, его возбуждения и естественного мускуса, который был явно от Кейла - сладкая смесь корицы и вина - захватил его и поглотил. В этот момент он во многих отношениях полностью принадлежал Кейлу. Если Кейл мог сделать с ним все это, просто поцеловав его, ноги Альберу дрожали от желания представить, что еще он может сделать. Альберу был девственником. Не то чтобы он был противником секса, но для него это никогда не было приоритетом. Было много более важных дел. Обычно он держал свою течку под контролем с помощью подавляющих средств. При правильном подходе течка могла стать просто периодом раз в месяц, когда он чувствовал себя чуть более возбужденным, чем обычно. Достаточно, чтобы побудить его прикоснуться к себе, но ничего такого всепоглощающего и сводящего с ума, как это ненасытное удовольствие. Из всех людей, которые могли найти его в таком ослабленном состоянии, он никогда бы не подумал, что это графский сын. Если бы кто-нибудь сказал ему об этом раньше, он бы содрогнулся от ужаса. У Кейла Хенитьюз не было репутации очень хорошего человека. Он казался как раз тем человеком, который может навредить Альберу в момент его слабости. Конечно, учитывая то, как хорошо все, что Кейл делал с ним, мысль о том, что ему могут причинить вред, звучала не так уж плохо. Было ли ему так хорошо с кем-нибудь во время его течки? Или Кейл был каким-то особенным? Какие бы мысли ни приходили в голову, они потерялись во внезапном приступе странного удовольствия, когда Кейл потянул его за хвост. Он жалобно заскулил, прижавшись к его губам, и Кейл снова прикусил его губу, объясняя, его глаза горели всепоглощающим желанием, – Я не смогу тебя трахнуть, если ты будешь держать свой хвост там, – Он снова грубо крутанул бедрами, и Альберу понял, что его дрожащий хвост был прижат к его вытекающей дырочке, прячась за ногами. Больше, чем боль от того, что Кейл потянул его за хвост, его потрясло то, насколько ему понравилось это ощущение. Ему никогда раньше не нравилось, когда люди трогали его хвост. Его хвост был чувствительным, и любая грубость доставляет боль. Неповторимое удовольствие от того, что Кейл причиняет ему боль, действительно мешало выдерживать собственный вес. К счастью, благодаря тому, что он был прижат к дереву, а Кейл обхватил его за бедра и пробирался к заднице, Альберу совсем не требовалась сила в ногах. Альберу попытался послушно пошевелить хвостом, но и на это у него, похоже, не хватило сил, и он перевел отчаянные водянистые глаза на Кейла. Он ожидал увидеть там презрение, раздражение, в конце концов, он был печально известным грубияном. Его попросили трахнуть Альберу, а тело самого Альберу не облегчало задачу. Кейл вздохнул, но презрения там не было, и он наклонился, целуя губы Альберу, на этот раз мягче. От резкого толчка у Альберу подкосились колени, но он надежно держался в руках Кейла, который целовал его медленно, чувственно, извиняющимся языком прижимаясь к губам Альберу. Проворные пальцы Кейла осторожно нашли основание хвоста Альберу и почесали мех так, что по его бокам пробежали приятные мурашки. Он подумал, что может потерять сознание. Интенсивность поцелуя Кейла и так была слишком велика для него, но то, как Кейл умел нежно ласкать его тело приятными прикосновениями, действительно заставило его потерять рассудок. – П...пожалуйста... – Он стонал против губ Кейла, извиваясь в его руках и полностью теряя себя, – ...е...ах...-щё...ещё... Он умолял. Даже не очень хорошо умолял. Его болтливый язык покинул его в момент наслаждения, и он оказался полностью во власти Кейла. На его губах раздалось тихое рычание, и Кейл отстранился: его лоб прижался к лбу Альберу, а глаза потемнели от вожделения так, что Альберу снова захотелось упасть в обморок. – Как ты хочешь? – спросил он, его голос был низким и хриплым от желания, – Жестко или нежно? В здравом уме Альберу, наверное, никогда бы не произнес такой откровенности. – Все, что угодно, – Он спрятал лицо в ложбинке на шее Кейла, прижимаясь к нему и беспомощно держась за него. – Любые твои прикосновения мне приятны - пожалуйста, как бы ты ни хотел меня... Было немного странно осознавать, как сильно он хотел, чтобы Кейл хотел его. Возможно, это была романтическая часть его сердца, которую он обычно прятал под грубой логикой, но он хотел, чтобы это было каким-то особенным. Поскольку не было никакой возможности для того, чтобы он понравился или полюбился этому выродку с территории Хенитьюз, он хотел, по крайней мере, быть желанным. Чтобы Кейл был так же околдован, как и Альберу. Потому что Альберу мог признать, что, по крайней мере в уединении собственных мыслей, он был околдован. Он знал, что Кейл Хенитьюз был привлекательным человеком. Он слышал его описание достаточно хорошо, чтобы понять, как он выглядит с первого взгляда. Но эти твердые мышцы, прижатые к нему, эти напряженные красновато-карие глаза, огненно-рыжие волосы, которые идеально обрамляли его красивое лицо. Когда Альберу впервые увидел его, он захотел его. Он знал, что это говорит течка. В таком состоянии он, наверное, хотел бы картошки. Но мятежная и романтическая часть его сердца утверждала обратное. Он хотел Кейла Хенитьюз. Так, как он даже не мог до конца понять или осознать. Он хотел его и хотел почувствовать все, что этот сумасшедший ублюдок мог с ним сделать. В глазах Кейла на мгновение мелькнуло выражение конфликта, и он закрыл их, медленно выдохнув на одном дрожащем дыхании, – Мне жаль, – Альберу был потрясен и напуган, услышав извинения, его охватил страх, что Кейл может оставить его вот так. Кейл снова наклонился и поцеловал его так нежно. Так сладко. Так прекрасно. Альберу погрузился в его объятия, отчаянно желая быть ближе к нему, несмотря на невозможность быть еще ближе в таком состоянии. Между ними уже не было ничего, кроме одежды. Возможно, проблема была в одежде. – Ты пожалеешь об этом позже. Когда будешь в здравом уме, – Кейл предупредил и поцеловал его снова, так извиняюще и нежно. Это был совсем не тот голос, который он представлял себе у буйного гуляки, – Я заглажу свою вину, хорошо? Альберу не мог представить, что когда-нибудь пожалеет об этом. Даже та логическая часть его мозга, которая знала, что Кейл прав, чувствовала возмущенную потребность опровергнуть его слова. Дрожь в поцелуе Кейла дала ему понять, насколько сильно Кейл подавляет свои собственные желания, чтобы сделать это предупреждение, и ему захотелось закричать от того, как сильно он хотел, чтобы Кейл поддался этим желаниям. Однако у него не было времени высказать свои претензии. Одним быстрым движением Кейл развернул его, прижав свой член к вытекающей дырочке Альберу и грубо отдернув хвост. Альберу не успел даже удивиться, как Кейл его раздел, как вдруг длинный, толстый член Кейла оказался так глубоко внутри него, что Альберу издал крик. Он был намного больше, чем Альберу ожидал. Его стены плотно сомкнулись вокруг члена Кейла, Кейл потянул его за волосы, обнажая шею Альберу, и стал осыпать ее поцелуями, резко посасывая, а затем откинул бедра и снова вошел в Альберу так грубо и жестко, что Альберу уже не узнавал собственного голоса. Он не мог думать, не мог даже удержать собственный вес, его грубо трахали, прижав к дереву, мужчина кусал его за шею и дергал за хвост, и Альберу рычал, как разгоряченный кот, когда каждый сильный толчок безжалостно бил по его простате. – Ахх-Кейл-пожа... ахх-ещё-Кейл-Кейл...! Его имя было как молитва. Проклятие. Желание. Желание. Все. Словно отвечая на крики Альберу, Кейл трахал его только сильнее. Его пульсирующий член растягивал стенки Альберу почти до боли и за гранью простого удовольствия. Сперма Альберу испачкала дерево, но Кейл либо не знал, что Альберу достиг кульминации, либо ему было все равно, потому что он продолжал неустанно качаться в Альберу, покусывая основание его шеи так сильно, что прорвал кожу.