Конфуз

      Я уже стояла за кулисами и судорожно сжимала в руках стопку листов с стихами. Ноги дрожали, руки дрожали БОЖЕ! Да вся дрожала как сухой лист на ветру. Возле меня ходила толпа народа, когда на секунду выходила с прострации, то слышала:       — «Срочно позовите Сергеевича!» или «Я после этой ереси увольняюсь! Где мой лист?!»       Но тут я услышала самую страшную фразу:       До выступления пять минут!       Ну все, вот и смерть пришла моя, а так все начиналось. После слов о начале поднялась паника не только у меня, но и у остальных. Честно, легче вооообще не стало, только хуже. Так еще назло Владимира негде не было, как сквозь землю провалился.       — Да где ж тебя носит, черт поганый?! — чуть ли не плача, топчась с ноги на ногу проговорила я. -Когда он блядь нужен как кислород, то попробуй найди.       — Кхм, я конечно все понимаю, волнение и все такое, но «черт погнанный» прозвучало весьма обидно, — иронично прозвучал глубокий бас Маяковского.        Я молниеносно обернулась назад и Наконец-то! увидела его величество Владимира Маяковского.       — Тебя где носило? — с возмущением спросила я.       -Выбирал одеколон-, ответил он, пожимая плечами. -Кстати, остановился на французском. Как тебе? По-моему хороши.       — Ты издеваешься надо мной?! Сам меня сюда затащил и потом пошел одеколоны нюхать?       — Абсолютно верно, только еще. Это между нами. Маяковский наклонился к моему уху и прошептал: — Я за тебя выпил чудесную рюмку коньяка.       Я оттолкнула Владимира и с возмущением сказала:       — Отлично! У меня от страха половина головы седая, а он втихаря подбухивает. Знаешь что, мой дорогой, вот тебе стихи и сам их читай.       Со всей силой я вручила стопку ему в грудь. Лицо мужчины сразу изменилось, если до этого он был мальчишкой, то сейчас стоял пугающий Владимир Маяковский. Я уже развернулась, чтобы уйти, как почувствовала, что меня схватили за предплечье и притянули обратно. Передо мной оказалось его злобное лицо.       — Ты будешь читать стихи, поняла?! — сквозь зубы проговорил он и отдал стопку.       — Вот сам их и читай! У тебя опыта больше, понял? — после этих слов я вручила стопку ему.       — Женщина, не буди во мне зверя!       — Знаешь что? Я сейчас выкину эти чертовы стихи, — и выхватила их обратно.       — Я тебя сейчас выкину!       — Спину надорвешь!       — Отдай!       — Переломишься!       Владимир яростно пытался выхватить у меня стопку, но я также яростно их не отдавала. Со стороны мы выглядели как два алкаша, которые дрались за бутылку водки, но мы благородные алкаши! Мы боролись за духовное просвещение! Наши бои без правил прервал мужской голос:       — Что здесь происходит?! Валери, немедленно успокойтесь! Сейчас Ваш выход!       Тут я повернулась ко входу на сцену снова впала в ступор. Земля уходила из-под ног, колени дрожали. Неожиданно сзади на мои плечи опустились крепкие ладони Маяковского и он положил свой подбородок мне на макушку.       — Боишься?       Вместо слов я судорожно закивала. Спустя мгновение я услышала свое объявление на сцену, но я продолжала стоять неподвижно.       — Готова? — опять спросил Владимир.       И я вновь судорожно закивала головой, только в протестующем жесте.       — Тогда иди!        Спонтанно я почувствовала, что он в буквальном смысле вытолкнул меня на сцену. Обернувшись за кулисы я увидела Маяковского, который ухмылялся и саркастически махал мне ручкой.