Как сон явиться наяву

Предыстория

Проведя в интернате 3 года, Жнец не помнила своих родителей и то, кем они были; не знала, умерли они или просто её бросили. Проведённое детство стиралось из её памяти. Она не понимала, почему здесь уже столько времени — возможно, мало кого привлекала перспектива подобрать беспризорницу, которая не общалась ни с кем из своей возрастной группы, была слишком тихой, отстранённой и от того могла таить в себе что-то страшное…или может быть девочка пугала потенциальных опекунов своим угрюмым, тёмным взглядом. Когда ей было 10 лет, интернат посетил на вид очень серьёзный мужчина — он был одет в классический костюм тёмно-бордового цвета в чёрную полоску, матовые начищенные туфли и шляпу с узкими полями, почти полностью скрывающую верхнюю часть лица. Его неожиданный визит встрепенул весь состав руководителей, которые призывали детей проявить свои наилучшие стороны. Жнеца это, впрочем, не убедило, она оставалась такой же упрямой и невзрачной, чем наоборот привлекла внимание представленного ей как Лоренцо. Его беседы отличались отсутствием воспитателей во время их проведения. Посмотрев досье девочки, которая не пыталась идти на контакт, он улыбнулся, сверкнув золотым зубом в белоснежном ряду. — Скажи, ты умеешь разговаривать? — он сопроводил слова жестами глухонемого языка. — Умею, — коротко подтвердила девочка, умолчав, что поняла показанные ей жесты и они не относились к языку глухонемых, который она немного понимала. — Хорошо. — он усмехнулся, выдавая в голосе хрипотцу, указывающую на возраст чуть больше среднего. — Что ещё? — А что надо? — пренебрежительно пожала плечами Жнец. — Хм-м. А ты не очень любишь говорить о себе. Разве ты не хочешь покинуть это место? Ребята из твоей группы всячески проявляют себя для этого. — несмотря на его строгий вид, мужчина говорил как-то мягко, с вкрадчивыми паузами, заставляя задумываться над каждым словом. — Хочу. — неуверенно сказала Жнец, точно желая что-то к этому добавить, но не произнесла всего. На её удивление через час оформления документов Лоренцо удочерил неразговорчивую девочку, и ещё через пол часа сбора немногих вещей они поехали в дом частного сектора в Неаполе. Жнеца ждало не то, что она ожидала: ей представили около дюжины других приёмных детей, среди которых она была далеко не первой, но и не последней — самому старшему из них было 25 лет, и хотя в этом возрасте ему открывалась возможность самостоятельной жизни, он находился в этом же доме за старшего в отсутствие Лоренцо. Всё это было похоже на пансион — наличие графика, которому должны следовать ребята от завтрака до отбоя, обязательные занятия вместо школьной программы и дополнительные дисциплины. Сначала Жнец пыталась привыкнуть к этим условиям, но в подростковом возрасте несколько раз сбегала, ощущая ограничение своего свободного нрава. В последнюю безуспешную попытку старший, включая всех остальных приёмных, объяснил ей правила «семьи» и последствия её выходок, когда она вновь испытает терпение Лоренцо. В 14 лет Жнецу показали исполнение убийства и убедили, что ничего из увиденного она не сможет доказать. Это заставило её быть кроткой, помня слова опекуна, сказанные удивительно добродушно: «Хорошо, если ты будешь тихой, как это умеешь, и не будешь показывать свой нрав. Куда ты побежишь? Обратно в приют или на улицу? Или предпочтёшь жизнь без лишений? Да, у тебя появятся обязанности…но ты же в любом случае собираешься работать, а там тоже есть требования. Или ты хочешь бродяжничать и умереть в бедности?». «Семья» представляла собой организацию, в которой глава готовил таких специалистов, как шпионы, наёмные убийцы, компроматоры, частные юристы. Лоренцо отказывался от формулировки «мафия», хотя многие действия шли вразрез с законом. Он внедрял приёмных детей в различные структуры, даже в органы правохранения, обеспечивая себе защиту от вмешательства в свой бизнес. В 16 лет Жнец решила обучаться как наёмная убийца, хотя ей была рекомендована оперативная группа, например, по сбору и обработке информации. Необходимым навыкам обучал Старший, его звали Луиджи, но работа обязывала смену имён и фамилий наличием разных паспортов, поэтому убийцы обращались между собой по прозвищам. К 20-ти годам Жнец выполнила около 3-х убийств в одиночку — немного, но всё было сделано чисто, что не пришлось подключать кузенов убирать следы. В следующее задание к наёмнице приставили напарника из-за важности этой миссии. Жнец была не рада такому раскладу, но не смогла убедить Лоренцо изменить решение. Плохое предчувствие не подвело — из-за жадности напарник захотел подставить девушку тем, что на этапе выслеживания цели спровоцировал к действию телохранителей жертвы и подкинул её отпечатки, когда началось разбирательство. Благодаря Лису в полицеской службе дело замяли и отправили в архив. Когда миссия всё же была выполнена, напарник Жнеца вновь повторил попытку, теперь напав на неё открыто. В ходе боя наёмница была серьёзна и убила его, хотя тот намеревался её только ранить и тем самым выиграть время, когда приедет снаряд и обнаружит девушку с оставленной на месте винтовкой. И всё же немного времени у наёмницы было, чтобы избавиться от следов убийства по контракту и инсценировать превышение самозащиты, за что будет лишена свободы на 2 года. Когда на допросе в качестве криминалиста перед Жнецом выступил Лис, она ещё питала надежду, что и это дело получится методично разрешить. Чуть позже в отсутствие камер брат ей сообщил, что Лоренцо запретил её покрывать и больше не предоставляет своё покровительство. И только между ними Лис поделился причиной такого резкого решения — её напарником оказался родной сын Лоренцо, и хотя тот отличался спесивым и капризным характером, глава семьи не может простить Жнеца, а его последнее снисхождение — сохранить ей жизнь. Это действительно будет ударом в спину. И Жнец не могла ни с кем разделить свои злость и негодование, даже если решит рассказать о бизнесе Лоренцо — у неё нет доказательств, а у него имеются все средства её заткнуть. Но дело, на которое полиции не хватит улик, заинтересовало уже настоящую итальянскую мафию. Через полгода Польпо поручил Бруно Буччеллати присмотреться к Жнецу, предлагая её завербовать в Пассионе. Первые встречи и беседы с мафиози Жнец оставалась замкнутой и недоверчивой, отказываясь чем-то делиться с мужчиной. Но чем больше растягивался временной промежуток между его посещениями, тем сильнее наёмницу одолевало отчаяние. Она видела в этом последний шанс, который могла упустить, поэтому однажды всё же решилась и старалась ответить честностью с Бруно. Его осуждающий взгляд заставлял Жнеца чуть ли не раскаиваться — в нём было что-то такое, что выделяло на фоне криминальных личностей…принципы и неочевидная вера, что человек при желании способен измениться. По окончании срока заключения наёмница была направлена на аудиенцию к Польпо, определившим по мере прохождения испытания в банду Буччеллати. Из тех, кто принял её в команде нейтрально или с любопытством, отличится Леоне Аббаккио, выражая свою мнительность насчёт девушки слишком явно и упрекая в её прошлом, он уверял, что та готова предать команду. За год до своего устранения бывший полицейский имел возможность мельком ознакомиться с архивным делом, где фигурировала Жнец. Какая, должно быть, ирония оказаться в одном кругу этим двоим. И хотя девушка теперь оказалась в мафии, убийствами она уже не занималась — Бруно поручал ей отдельные миссии, в которых у неё была роль информатора, или шпиона. Вскоре из-за связи нескольких заданий Жнец отследила сведения о наркотрафике, который поставлялся Пассионе. Бруно тогда поразила эта информация, первое время он отказывался в это верить, пока позже не убедился в правдивости данных сам. Лидер позволит и дальше изучать это, но убедительно предостережёт наёмницу от попытки что-то узнать о боссе. Жнец держалась обособленно, очень редко собираясь вместе со всей командой. Если когда-то бывшая наёмница проявлала своенравность и упрямость, сейчас была очень сдержанной и такой же тихой, как некогда в интернате. Со временем она прониклась к Буччеллати уважением и преданностью. Леоне свыкся с тем фактом, что ранее убийца — часть именно его команды, и стал меньше выражать свои претензии к ней. Миста с Наранчей периодически пытались втянуть Жнеца в непринуждённые и весьма странные беседы, но это оставалось по большей части безрезультатно, хотя девушка спокойно относилась даже к тому, как они вместе могли засыпать её не самыми умными вопросами. Способность стенда наёмницы, позволяющая дематериализоваться от разного рода атак, а также в целом её холодный темперамент и последовательность действий давали иногда возможность сработаться с Фуго — даже когда он всё-таки срывался, обходилось меньшими жертвами. Порой Жнец, чтобы закрепить в тренировках свои навыки в использовании стенда, обращалась именно к нему, чтобы Паннакотта вместе с этим мог выплеснуть свой неконтролируемый гнев и в течение остального дня держался лучше. Каждый раз на смену его агрессии после интенсивной тренировки приходила застенчивость, когда мафиози неуверенно извинялся перед девушкой, а она вместо слов вынуждала выпить с ней по стаканчику капучино за его счёт.