Tsamsiyu/Воин

Нетейам прыгает в воду следом за братьями, оставляя позади себя пулеметную очередь, и в это же мгновение его тело охватывает острая боль. Он раскрывает глаза и начинает грести руками, смотря на искаженный водной толщей солнечный свет. Но почему-то вместо того чтобы плыть наверх, его магнитом начинает тянуть на морское дно. Молодой на’ви изо всех сил тянется к поверхности. Едва он поднимает голову из воды, то острая боль как молния снова поражает его тело. Он инстинктивно хватается за очаг боли и замечает алую кровь. — Меня… подстрелили. — выдыхает он, пытаясь держаться на плаву, но тело будто стало в разы тяжелее. Руки перестают слушаться и Нетейам погружается под воду. Но вовремя заметивший младший брат, Ло’ак, подхватывает его и подзывает илу. От жгучей невыносимой боли Нетейам теряет сознание, оказавшись на спине морского зверя. Кровь пульсирующе начинает вытекать из раны, заставляя Ло’ака и приемного брата, Паука, испугаться не на шутку. К счастью, илу — типичный питомец Меткаинцев, чрезвычайно быстр и за считанные минуты подростки доплывают до мелководья. Глава семьи Салли помогает уложить раненного сына на землю. Нетейам на пару мгновений приходит в себя и видит размытые лица родителей и остальных членов семьи. Боль настолько сильная, что затмевает разум. Он видит, как мать берет его за руку и сжимает его ладонь, но не чувствует ее прикосновений. Боль заполонила собой все. Его мутный взгляд падает на обеспокоенное лицо отца. Нетейам никогда не видел его таким напуганным и разбитым, что сердце его невольно сжимается. Он опять не справился с наказом родителей. Молодой на’ви слышит краем уха морской прибой и стрекот илу. Как жаль, что не родной шелест джунглей Пандоры. Слушая как перекатываются волны чужих вод, Нетейаму хочется вернуться в прошлое, где все хорошо и все вместе. Как же хочется домой. Ничего не будет прежним — он это знает. Точкой невозврата был переезд к водному племени Меткаине. Он чувствует, как жизнь покидает его, как песок сквозь пальцы. Он с отчаянием и страхом смотрит на отца. В глазах все начинает двоиться. Нетейам вновь погружается в темноту на пару мгновений, пока его укладывают на произвольные носилки. — Найдите свою Тсахик. — отдает приказ Джейк Салли, отец умирающего сына, смотря на побледневшую Цирею. — И людей — Макса и Норма. Они знают, что делать. — Пап… — выдыхает юноша, когда смерть ледяной хваткой зажимает его легкие. — Пап, я… Бывший Торук Макто поворачивается к нему и кладет ладонь на его плечо. — Я тебя вижу, сын. Все будет хорошо. После его слов Нетейам снова теряет сознание. Сквозь пугающий мрак молодой на’ви слышит хлопанье крыльев икрана. Икрана ли? Он открывает глаза и тут же зажмуривается от ярких лучей светила. Нетейам промаргивается и, раскрыв глаза, понимает, что стоит на уступе скалы. Он с интересом оглядывается. Вокруг высокой скалы расположился бескрайний лазурный океан. Тёплый ветер, играясь с волосами юноши, окутывает его с головы до ног. Нетейам осторожно пинает камешек и, нагнувшись, смотрит на его полет. Камешек летит долго, ведь высота внушительная, и спустя минуты скрывается в морской пучине. Нетейам слишком поздно замечает над собой огромную тень. Стоит ему поднять голову и заметить огненный окрас неизвестного существа, как все вновь проваливается в кромешную темноту. Через некоторое время уши Нетейама различают странный, но знакомый ритмичный стук. — Давай держись, малыш. Джейк, он очень живучий. Настоящий борец. Он узнает язык, но не может узнать голос говорившего. — Знаю. Почти прилетели. — родные руки гладят его по голове, перебирая волосы, и повторяют на родном языке. — Почти прилетели, 'itan. Нетейам с трудом разлепляет веки и видит над собой отцовскую фигуру. Молодой на' ви, несмотря на головокружение, понимает, что они находятся в конвертоплане. Вот что он слышал — стук винтов боевого корабля, который уже давно не используется по предназначению. На лице лежащего на койке Нетейама расположилась кислородная маска. К руке были подсоединены странные провода с пакетом жидкости на конце. За сиденьем пилота находился Норман — близкий друг отца, один из немногих Небесных людей, которым можно было доверять и обращаться за помощью в любой ситуации. — Пап. — шепчет Нетейам, заставив Джейка нагнуться ближе. Он замечает на его лице свежие раны. — Нетейам… — облегчённо выдыхает отец. — Пап… Кири и Тук… С ними все в порядке? Поселение… они в порядке? — Не волнуйся. С ними все хорошо. — кивает Джейк и кладёт холодную ладонь на его плечо. — Я вижу тебя, сын. — Прости меня, пап. — Нетейам смотрит на отца и смаргивает слезы. — Я не уследил за ними. Уши Джейка медленно опускаются, и он отрицательно качает головой, не убирая руки с плеча Нетейама. — Тут нет твоей вины. — он осторожно гладит его по щеке. — Ты делал все, что мог. — А Паук цел? Вы видели его? — спрашивает юноша. — А Ло’ак… — Сейчас главное привести тебя в нормальное состояние, Нетейам. — отвечает Джейк. Его слова звучат слишком резко, поэтому молодой на’ви замолкает. Хотя ему и хочется заявить отцу, что на Ло’ака не стоит злиться, Нетейам молча переводит взгляд с хмурящегося отца на лобовое стекло конвертоплана. Он успевает заметить величественные парящие скалы, от вида которых что в первый, что в сотый раз, захватывает дыхание. Он наблюдает за горами Аллилуйя, красующихся в ясном небе, и не замечает, как вновь погружается в темноту. Но ненадолго — резкий свет ударяет ему в глаза. — Реакция есть… Мальчик приходит в себя. Пульс, давление в норме. Молодой на’ви хмурится, пытаясь сфокусировать взгляд. Все кругом белое и сильно режет глаза Нетейаму. Мальчик? Вообще-то он является полноправным членом клана. В родном крае, в племени Оматикайа, его уже считали за мужчину, ведь он успешно прошел Охоту Снов. Охота снов или Унилтарон, пожалуй, самое странное, что происходило в жизни Нетейама. Он до сих пор не может никому рассказать о видении, посетившего его в тот вечер. Даже родителям. Нетейам решил, что никто не поверит в то, что ему привиделось, а потому соврал, что ему приснился его собственный икран — Ни’вин. Но это была ложь. Один только облик могучего зверя, его настоящего духовного брата, заставляет сердце юноши биться сильнее. Не от страха, а от предвкушения скорости и невероятной мощи. — Парень, ты меня слышишь? — Тяжело отходит от наркоза. Вот почему мы не делаем операции для на’ви. — Да уж. Тем более полукровкам. Нетейам напрягается, услышав слово «операция». Его зрение постепенно возвращается в норму, а окружение приобретает четкость. На его лице снова находилась кислородная маска. Он видит на белоснежном потолке ярчайшую лампу, слепящую глаза. Над самим юношей возились двое малознакомых ученых в спецодежде, которую Нетейам никогда не видел. — О. Смотри реагирует. — мужчина в медицинской маске пощелкал возле его уха. — Вот так. Молодец. — Где я? — бормочет Нетейам и пробует подняться. Руки его слишком слабы, а ноги будто приклеены к койке. Во рту появляется металлический привкус. — Полегче, парень. Э… Мауве. Спокойно. Не так резко. — один из ученых мягко кладет на его грудь свою ладонь, одетую в перчатку, останавливая молодого на’ви. Нетейам послушно кивает и замирает, увидев на себе необычную одежду. Просторный голубой халат. Наверное, больничная одежда Небесных людей, догадывается он. Увидел бы Ло’ак его сейчас, то никогда бы не давал повод Нетейаму забыть о таком странном смешном наряде, в который нарядили его старшего брата. Нетейам, фыркнув от своих мыслей, с интересом оглядывается. Он еще никогда не был в операционной. Наверняка, это одна из новых баз, привезенных с прошлых налетов на Небесных людей. Ему нравилось время от времени заходить к друзьям отца, которые жили в небольших лабораториях, нравилось изучать все компьютеры и другие приборы. Молодому на’ви казалось, что он начинает понимать мир, в котором родился его отец. Странный, безжалостный мир, но наполненный такими удивительными технологиями, о которых местное население могло только мечтать в самых рисковых снах. — Я вижу тебя, Нетейам. Как себя чувствуешь? — зашедший в комнату Макс, давний друг отца, поспешно застегивает халат и подходит к койке юноши. Он одаривает подростка улыбкой и поднимает хмурый взгляд на врачей. — Давно очнулся? Нетейам замечает какую-то встревоженность в тоне смуглого ученого. — Я в порядке. — говорит юноша, поправляя складки на смешной одежде, и начинает сомневаться. А точно ли он в порядке? — Около десяти минут назад. — отвечает один из хирургов. — Моторика в норме. — Рефлексы верхних конечностей? — спрашивает Макс и, подойдя к светящейся доске, смотрит на странные снимки. Нетейам знал, что это такое, но забыл название. Оно вертелось на кончике языка, но юноша никак не мог вспомнить. Это были снимки тела. Полезное устройство Небесных людей, такое обыденное для них и столь экзотическое для на’ви, позволяло увидеть состояние костей и даже органов. — Рефлексы сейчас проверим. — дополняет второй ученый и подходит к столику с инструментами. Нетейам внимательно наблюдает за действиями врача. Мужчина берет его за руку, которая кажется неестественной большой рядом с человеком, и осторожно стучит молоточком по его локтю. Рука Нетейама непроизвольно дергается. Вторая тоже. — Я в порядке, правда. — кивает головой юноша и осторожно убирает с лица маску. — Можно мне к отцу? — Да, точно, Джейк. — Макс поворачивается, держа в руках снимок. — Я сейчас его позову. Он делает шаг к выходу, как перед ним раскрывается автоматическая дверь и в помещение заходит бывший Торук Макто, собравший растрепанные волосы в пучок. Нетейам сразу же замечает странное поведение отца. Джейк, поджав уши, кивает в приветствие. Позади него нервно дергается длинный хвост. — Я тебя вижу, пап. — подросток, перестав обращать внимания на врачей, протягивает ему руку и выдавливает из себя улыбку. — Со мной все хорошо. Не сводя с него глаз, старший Салли подходит к сыну и, сев на корточки, берет его за руку. Он сжимает ладонь Нетейама, а в его глазах предательски собираются слезы. Младший Салли не понимающе наклоняет голову в бок, улыбка на его лице гаснет. — В чем дело? — хмурится он и отслеживает направление пустого взгляда Джейка. Лицо его отца искажается от ужаса. Нетейам понимает, что врачи проверяли его ноги, опуская и поднимая, сгибая и разгибая, вновь стуча молоточком по суставам, но все это время он ничего не чувствовал. Макс опускает рентгеновские снимки и кратко качает головой, смотря на Джейка. Он начинает что-то объяснять, но кровь в ушах Нетейама начинает шуметь настолько, что он перестает слышать окружающий его мир. Молодой на’ви, подскочив на локтях, начинает дергаться из стороны в сторону, пытаясь подняться на ноги, но те оставались словно приклеены к койке. Они не двигаются, как бы он не старался. Они будто замерли намертво. От отчаяния и ужаса Нетейам непроизвольно начинает шипеть, чем пугает окружающих. Ниже пояса молодой на’ви ничего не чувствует. Даже боли нет, которая в начале была невыносимой. Нетейам бы все отдал, чтобы вновь почувствовать. Даже эту боль. Юноша в панике срывает с себя унизительную больничную одежду, с трудом вытягивает катетер из вены. Он с шипением отталкивает от себя подбежавших к нему медбратов со шприцами, в которых было уже набрано успокоительное. Нетейам теряет равновесие и падает с койки на холодный бетонный пол. Он закрывает ладонями лицо, вцепившись пальцами за темные волосы. И он кричит от безысходности. От нереальности происходящего. Кричит так пронзительно, что он чувствует, как начинают гореть его легкие, как дрожат его голосовые связки. Кажется, будто так прошла целая вечность. Нетейам затихает в безмолвных рыданиях, лежа на полу. — Маувей, Нетейам, маувей. Посреди непрекращающегося писка и шума в ушах юноша различает отцовский голос, который здорово отрезвляет паникующего на’ви. Нетейам, тяжело дыша, приподнимается на дрожащих руках и замирает, увидев толпу врачей, вбежавших в операционную. — Не трогайте его! — приказывает Джейк, предостерегающе вскинув ладонь, и осторожно дотрагивается до плеча сына. — Я вижу тебя, Нетейам. Он наклоняется к нему и их лбы соприкасаются. Нейтейам чувствует неровное дыхание отца. Он закрывает глаза, не в силах смотреть на него. Его лицо горит от слез, от стыда за свое поведение. — Мне так жаль, сынок. — шепчет тем временем Джейк и прижимает обессилевшего сына к себе. — Мне так жаль. Нетейам, измученно выдыхает, очутившись в надежных объятьях отца и погружается в темноту, в которой нет боли и страха.