Tsamsiyu/Воин

      Нетейам принюхивается к мутной жидкости, плескавшейся в деревянной чаше, которую ему передала Сулани. Он улавливает пряный запах перца и, взглянув напоследок на собственное отражение, настороженно отпивает незнакомый напиток. Горло неожиданно обжигает горечь, отчего он закашливается. Но в следующие секунды горький привкус сменяется на приятный покалывающий язык холодок. Парень делает посмелее второй глоток, чувствуя на себе многочисленные взгляды.       Рифовые ребята с одобрением улюлюкают, смотря на него. Отказаться от кавы — значит не уважать многовековые традиции островных на’ви. Конечно, детей это не касается.       После официальной части, во время которой сыну оло’эйктана набили татуировку, означавшую его совершеннолетие, взрослые и дети покинули праздник с наступившей ночной темнотой.       Устроившись в общей маруи для собраний, оставшаяся молодёжь расслабляется, пробуя по кругу традиционный праздничный напиток. Нетейам, морща нос от неприятного послевкусия, сидит на полу между Сулани и Лоаком. В середине цепочки важно восседает именинник — Аонунг, а рядом с ним прекрасная Цирея.       К счастью, Кири не особо прельщало сидеть в компании одурманенных подростков и поэтому она отправилась вместе с родителями и Тук в семейное маруи.       К несчастью, Ло’ак упрямо остался, а потому Нетейам не мог уйти.       Молодой на’ви выдавливает из себя улыбку, чувствуя как немеют губы, и тянет Ротхо круглую чашу, специально пропуская Ло’ака, сидевшего рядом с ним.       Брови младшего Салли сразу же хмурятся, а из-под них недовольно поглядывают желтые глаза, сверля взглядом брата.       Он ещё не дорос до дурманящей кавы. В конце-концов ему только четырнадцать и они с Циреей самые младшие в этой компании. Но Ло’ак так не считает, а потому перехватывает руку брата и берет деревянную чашу.       Младший Салли, с важностью расправив плечи, уверенно делает быстрый глоток кавы и, едва сдерживая желание выплюнуть, передаёт следующему парню. Он тяжело выдыхает пряный запах в собственное предплечье и чистит обожжённое горло.       Нетейам, недовольно сжав губы, качает головой, встретившись взглядом с Ло’аком. Хорошо, что он сделал только один глоток из вредности, а не выпил все залпом. Он даже не сомневается, что его брат на такое способен.       Аонунг, следивший за их молчаливым диалогом, довольно хмыкает, переглядываясь со своим другом.       Нетейам не может расслабиться, чувствуя на себе пристальные взгляды. Он облизывает покалывающие губы и устремляет глаза на Сулани, воркующую с какой-то охотницей.       Заметив это, девушка поворачивается к нему и касается его плеча. — Все нормально? Кава быстро дурит. А вы еще и непривыкшие. — обеспокоенно шепчет она.       Нетейам кивает. — Нормально. — что бы он ни сделал, он ощущает на себе тяжелые взгляды со стороны охотников постарше, сидящих на противоположной стороне круга.       Одно радует — этот лупоглазый старейшина Теб покинул маруи вместе с Ронал и теперь было меньше на две пары недовольных глаз. Как и суеверных матерей клана, прячущих от парня своих детей. Да, пулевые ранения ведь крайне заразны, передаются по воздуху.       Нетейам, чувствуя легкое опьянение, наклоняется к брату и невесомо шепчет на чужом языке. — Больше не пей, понял? — он натянуто улыбается, делая вид, что поправляет ожерелье Ло’ака. — Чуть не расстегнулось. — Спасибо. — подыгрывает младший брат, поправляя коготь на ожерелье.       Молодой на’ви чувствует, как по телу плавно перетекает волна тепла, медленно ослабляя мышцы. От второго круга кавы парень отказывается и не без помощи Ло’ака взбирается на свое кресло. Охотники с ехидной улыбкой переглядываются, глядя на это зрелище. — Уже уходишь? — фыркает один из парней. — Так быстро… — поддакивает его сосед.       Нетейам, поудобнее усаживаясь на кресле, бросает на них холодный взгляд. Он видел раньше этих парней, кажется, их зовут Лр’ток и Йуни. Эти ребята самые старшие в этой компании. — Прекратите. — хмурится Цирея, шлепнув ближайшего по плечу.       Нетейам замечает, как напрягаются желваки на лице Ло’ака и незаметно дергает его за набедренную повязку, мысленно прося не вступать в конфликт. — Не-а, просто не хочу пьянеть еще сильнее от вашего дыхания. — натянуто улыбается старший Салли, смотря как Ло’ак недовольно опускается на пол.       Нетейам, хлопнув брата по плечу, отъезжает чуть в сторону, чтобы не висеть тенью над остальными, но в тоже время держать уши в остро на всякий случай.       После пары глотков кавы к нему, потягиваясь всем стройным телом, присоединяется Сулани. Она с лучезарной улыбкой садится на корточки рядом, отчего подол зеленой набедренной повязки падает на пол маруи. — Знаешь, у тебя очень красивый профиль. — говорит мастерица.       Нетейам смущенно кивает, всем телом ощущая направленные на них взгляды. Он не знает — обручена ли она с кем-то из парней или нет, но все же чувствует ревностные взоры со стороны.       Но, казалось бы, чему тут ревновать-то? Нетейам окидывает взглядом девушку. Да, она неплоха, но он ничего к ней не чувствует. Да что чувствовать? Они познакомились буквально час назад и единственное, что их связывает это фигурка для Тук, которую Сулани обещала раскрасить, и седло, за которое Нетейам согласился быть натурщиком для художницы. — Мне бы только подобрать ракурс. — Сулани неспешно достает из своей поясной сумки старый пожелтевший блокнот Небесных Людей и самый настоящий карандаш — подарки от матери искательницы.       Молодые ребята тем временем затягивают задорную песню, большинство — поднимается на ноги и начинает танцевать. Не так энергично, как вечером — сказывается влияние кавы и общая усталость. Хотя некоторые все же танцуют без задних ног, Нетейам удивленно смотрит на резво пляшущих девушек-танцовщиц, взявших под руку какого-то парня. Вроде бы, его звали Каир, а девушек — Лофей и Тира.       Сулани тихо подпевает под нос, листая жухлые страницы блокнота. Старший Салли успевает заметить несколько потрясающих рисунков — от Древа Предков до ребенка, катающемся на илу. — Так. — она строго глядит на Нетейама, указывая на него карандашом. Конец карандаша был полностью сгрызен. — Расслабь лицо и смотри прямо.       Нетейам послушно кивает и выпрямляется. Он смотрит на Лр’тока и Йуни, борющихся в шутку, и Ротхо, свистящего им вслед. Правда, это мало похоже на свист — больше на неудачное шипение с закрытыми губами. Нетейам не может не улыбнуться, смотря на эту забавную картину, и вздрагивает, получая легкий шлепок по руке. — Я сказала расслабь лицо. — Прости.       Он глубоко выдыхает, стирая с лица улыбку, и краем глаза подглядывает на Сулани, делающую первые наброски.       Раньше его рисовала только Тук. Нетейам даже чувствует легкий трепет, слушая как приятно карандаш проводит по бумаге. — Я же вижу, что ты смотришь на меня, Нетейам. — припеваюче растягивает Сулани, делая резкие штрихи.       Он, взглянув на улыбающуюся девушку, фыркает от смеха. Неужели положение глаз так важно для нее? Но все же слушается и расслабленным взглядом всматривается на веселящихся ребят, пока весь обзор не закрывает подошедший Аонунг. — Уже заигрываешь с местными, лесной? — ухмыляясь, спрашивает парень, смотря на Нетейама сверху вниз. — И даже не мечтай. — Ну у моего брата же получилось. Беру с него пример. — невинно отмечает старший Салли и мысленно торжествует, смотря на искаженное лицо наследника рифового клана. — Временно… — Аонунг пожимает плечами с акульей улыбкой, которая не предвкушает ничего хорошего.       Тревога проводит ледяным железом внутри Нетейама, мгновенно отрезвляя его.       И зачем он так сказал? Настоящий skxawng. Кава действительно развязывала язык, даже несмотря на малое количество глотков.       Нетейама окутывает волна колющих мурашек. Он напряжённо всматривается в удаляющуюся фигуру Аонунга и вздрагивает, когда Сулани касается его острого локтя. — Ты чего так напрягся? — спрашивает она, склонив голову вбок. — Он же просто пошутил.       Нетейам обеспокоенно ищет взглядом своего брата в толпе танцующей пьяной молодёжи и облегчённо выдыхает, увидев его разговаривающим с Циреей. Все нормально. По крайней мере пока. — Сомневаюсь. — сжимает губы старший Салли.       Ло’ак и так много чего сегодня наделал, чтобы Аонунг стал злее черта. А Нетейам еще подлил масла в огонь, упомянув его сестру.       Если все же затеется драка, то преимущество на стороне рифовых на’ви. От этой мысли приятная теплота кавы в груди превращается в леденящую тревогу, обернувшейся сотнями иголок.       Вот skxawng.       Сулани смотрит на Нетейама и, не теряя времени, зарисовывает напряжение застывшее на его лице. Она с легкой ухмылкой проводит карандашом, рисуя острые скулы парня, явно довольная своей работой. — Подожди пока. — парень поднимает руку, потеряв из вида Ло’ака. — Давай завтра займемся этим, хорошо?       Нетейам чувствует всеми клетками тела, что напряжение в маруи растет, накаливается как воздух перед грозой. — Хорошо… — Сулани замирает, удивленно смотря на встревоженного парня.       Острые уши Нетейама вылавливают голос брата в общей шумихе. — Ну-ка повтори, что ты сказал.       Сердце Нетейама падает в пропасть. Не слушающимися руками он поспешно отталкивает колеса и подъезжает к образовавшейся толпе.       Ло’ак угрожающе указывает на ухмыляющегося Аонунга, в то время как позади него стоит Цирея, обнимающая его за руку. — Ты слышал. — пьяный наследник разводит руками, довольствуясь всеобщим вниманием. — Ты не пара моей сестре. — Аонунг, прекрати, пожалуйста. — просит Цирея, смотря на брата.       Нетейам проталкивается в плотное кольцо молодых на’ви, окруживших троицу. Он смотрит на Аонунга, прекрасно понимая его. Если бы Нетейам оказался в такой ситуации, то он сам бы настороженно относился к чужеземцу, клеющемуся к Кири. Настороженно, с опаской, но никак не агрессивно.       Аонунг же пьян и может наговорить лишнего, что, скорее всего, успел уже сделать, судя по яркой реакции Ло’ака. — Вообще тебе стоит пересмотреть свой выбор. — кивает один из охотников, скрестив руки на груди. Он устремляет грязный взгляд на Цирею, отчего та отводит взгляд, спрятавшись за спиной Ло’ака. — Пошел на хер. — хмурится Ло’ак, закрывая собой девушку.       Нетейам сжимает ладони в кулаки, смотря как праздник оборачивается катастрофой. — О, Великая мать, какой же грех мы все берем на душу, одобряя этот союз. Представляешь какие выродки родятся? — гогочет Йуни. — Страшно представить.       Нетейам вскидывает голову, съедая взглядом бросившего эти слова на’ви. — Аонунг, ты это допустишь? Он ведь испортит весь ваш род.       Наследник рифового клана вальяжно кивает. — Когда я стану оло’эйктаном… — Сука, да ни в жизнь. — сплевывает Ло’ак, перекидывая гневный взгляд с одного рифового на’ви на другого. — Завалите свое ебало и отъебитесь!       Кольцо становится плотнее, охотники хищно смотрят на младшего Салли, готовые вот-вот сорваться. Громкие слова, произнесенные на языке Небесных Людей, лишь раззадорили парней.       Нетейам выезжает к ним и останавливается между братом и наследником рифового клана. — Прекратите живо. Оставьте моего брата в покое. — он старается говорить спокойно, пытаясь стать голосом разума среди пьяной молодежи. Но он сам чувствует легкость от кавы. — Один другого лучше. — произносит один из танцоров, обращая внимание на Нетейама. — Вот от тебя хоть какой-то смысл есть, коляска? — Да нет от него никакого смысла. — едва ворочает языком Йуни, стоявший позади ухмыляющегося Аонунга. — Да выкинуть их к черту нужно. К Демонам. Откуда они и взялись.       Сулани с трудом втискивается в толпу и на манеру миротворца вскидывает руки. — Парни, успокойтесь. Они ведь наши братья. Вы что пойдете против слова оло’эйктана Тоновари?! Идите протрезвейте и не позорьтесь! Не порте праздник!       Лр’ток, самый высокий из молодых охотников, пропускает речь Сулани и заливается смехом. — Настолько слабый и бесполезный, что даже девушка за него заступается.       По кольцу проходит довольный шепот — келсар, бесполезный. Ло’ак раздраженно рычит, лишь цепкие руки Циреи останавливают его. — К слову. Проси прощения у Сулы. — широкоплечий парень, стоявший сзади, кладет грузную ладонь на плечо Нетейама. — Ее отец погиб из-за ваших друзей — Небесных людей.       Старший Салли раздраженно скидывает ладонь с плеча и расстерянно смотрит на поникшую девушку.       Нетейам сжимает губы. Сулани потеряла отца в прошедшей битве, а ведь это был только осколок предстающей войны. — Давай проси прощения. Телепать языком ты мастер. — Те, которых вы видели, — хмурится парень. — они не наши дру…       Нетейам вздрагивает от сильного пинка по колесам. Он прикусывает себе язык и чувствует солоноватый вкус крови. — Только сотрясать воздух и умеет. Толкнешь и сразу упадет. Даже встать ведь не сможет. От камня больше пользы. — С камнем можно что-то делать, да, Сулани? Даже Акир полезнее, чем он. — охотники многозначительно смотрят на притихшую мастерицу, обнявшую саму себя. — А с ним…       Терпение Ло’ака заканчивается — младший Салли взрывается ярким фейерверком, стоит Цирее отвлечься на подругу. — Сука! Вы за это ответите! За каждое блять слово! — Ло’ак! — одновременно произносят Цирея и Нетейам, когда тот кидается с кулаками против парней на голову выше него.       Младший Салли вообще ни о чем не думает — его ведет лишь слепая ярость.       Нетейам пытается ухватить его за хвост, но к его ужасу в ладонях оказывается лишь воздух. Он хватает Цирею за локоть и толкает ее к выходу из маруи. — Найди отца живо!       В этой мешанине из тел, тяжелых хвостов и кос, кто-то задевает намеренно или нет, кто поймет, коляску Нетейама, скидывая его на пол. Парень падает, ударившись ушибленным плечом, и болезненно выдыхает, промаргиваясь от искр в глазах.       Сулани, заметив это, с трудом оттаскивает Нетейама в сторону, подхватив за руки. Испуганная художница что-то спрашивает, но молодой на’ви не слышит ее от шумящей в ушах крови. Сейчас ничего не имеет значения кроме младшего брата.       Ло’аку нужно срочно помочь, пока его не избили до смерти пять рифовых на’ви.       Он набирает в легкие побольше воздуха, прежде чем, засунув пальцы в рот, издает пронзительный свист.       Дерущиеся на мгновение останавливаются — Нетейам замечает Ло’ака, сидевшего верхом на упавшем широкоплечем на’ви, а сзади него Аонунга, замахнувшемся для удара, Йуни, вцепившегося в хвост младшего Салли, и вырубившегося Лр’тока на полу.       Нетейам радуется за брата, уложившего раздражающего парня, и болезненно морщится, увидев, как по лицу Ло’ака проезжает кулак одного из танцоров.       Слава Эйве, Нивин не заставляет себя ждать долго — в следующее мгновение изумрудным ветром он залетает прямиком в маруи, со скрежетом разрывая полотняные стены.       Все рифовые на’ви в страхе отскакивают в сторону от залетевшего икрана, некоторые шлепаются прямиком на пол и начинают испуганно отползать в угол. Шипящая Сулани, сев на корточки, отпрыгивает от горного банши. — Живо. — Нетейам свистит в сторону Ло’ака. — Я тебе дома уши надеру за мат. — Лузеры, когда повзрослеете, тогда и поговорим!       Ло’ак, показав средний палец в сторону ошеломленных охотников, поднимается, вытирая кровоточащий нос, и, пошатываясь, идет к брату. Он помогает подняться ему в кресло и выдыхает, зажимая нос, ставшим кровавым водопадом. — Давай, залезай сначала ты. — кидает Нетейам, указывая на Нивина.       Оцепенение охотников не длится вечно. Жутко злые на’ви приходят в себя и уже без боязни начинают вновь собираться в боевой круг.       Если Ло’ака сейчас не выкинуть из маруи, то эта драка закончится не только синяками, но и сломанными костями. Кава — дурит голову. Нетейам это четко понял и поклялся себе, что никогда больше не будет пробовать ее, а Ло’аку запретит даже смотреть в ее сторону. — Давай! — Нетейам ударяет Нивина по крылу, едва Ло’ак усаживается на спину зверя. — Погоди, а ты?!       Голос Ло’ака отдаляется — Нивин пружиной вылетает в ночное небо, усыпанное звездами.       Теперь младший брат в относительной безопасности, если, конечно, отец не прикончит его на месте.       Нетейам оборачивается, услышав позади беглые шаги, и тут же получает оглушительный удар по лицу. Он готов поклясться, что в этот момент перед глазами пролетел целый поток звёзд, такой большой, что можно загадывать желание. Парень вскидывает звенящую голову, вкладывая во взгляд всю оставшуюся гордость и презрение. — Эй! — хмурый Аонунг грубо хватает Йуни за руку. Праздничные бусины на бахроме именинника тихо перестукивают друг с другом. — Ты что будешь бить его?       Нетейам напрягается всем телом, смотря на них. Пропустить такой удар — все равно, что получить плевок в лицо. Хорошо, что Ло’ак этого позора не видел. — А в чем собственно проблема? — шипит охотник, смотря на наследника клана. — Он даже в ответ не сможет тебя ударить. Имей совесть. Ты охотник или кто? — процеживает Аонунг, сжимая запястье на’ви. — Драка должна быть честной.       А когда они впятером накинулись на Ло’ака? Это очень честно. У Аонунга странные понятия о чести.       Нетейам сплевывает накопившуюся во рту кровь. Удар был мощным — ничего не скажешь. В глазах по-прежнему рябит, отчего окружающий мир подергивается и двоится.       Наследник рифового клана, выиграв в зрительной стычке, отталкивает от себя парня. — Давно ты стал защитником убогих? — ехидно смеется танцор, у которого благодаря Ло’аку отсутствовал рукав праздничного одеяния. — Я не его защищаю. — Аонунг кидает беглый взгляд по Нетейаму, будто проверяя в порядке ли он или нет, и оборачивается к остальным. — А вашу честь, придурки. Кто будет бить келсара?       Рифовые на’ви хищно смотрят на парня, но соглашаются с Аонунгом. Авторитет будущего оло’эйктана перевешивает злобу пьяных подростков. — Пусть тогда убогий проваливает отсюда. — шипит один из парней.       Аонунг сжимает губы и встаёт вплотную к рифовому на’ви. — Этот «убогий» спас мою сестру на Железном Бесе. Поступками мерится храбрость, а не словами. Не позорьте себя и наш клан.       Нетейам поднимает тяжелую голову и с немой благодарностью смотрит на Аонунга. Быть может, поведением он и смахивает на вспыльчивую мать, но в нем также чувствовался твердый справедливый характер, доставшийся от отца. — Если бы они не пришли, вообще никаких демонов здесь не было! — выпаливает один из охотников.       Нетейам презрительно прищуривается, смотря на парня, сказавшего это. — Они бы все равно до вас добрались бы. Это был лишь вопрос времени. — отвечает молодой на’ви, чувствуя пульсацию на щеке. Синяк выйдет отменный. Нетейам осторожно двигает челюстью, приоткрыв рот, и вздрагивает от острой боли.       Йуни фыркает и отворачивается, специально задевая плоским сильным хвостом ноги Нетейама. — Жалкое порождение демонов. — шепчет Лр’ток, поднимающийся с пола. — Что он, что брат. Вся семейка.       Нетейам смотрит на бесящего на’ви, который все никак не мог успокоиться. Как вообще Ло’ак умудрился его вырубить? Наверняка, здесь действовало отцовское правило — чем больше шкаф, тем громче падает. — Че зыришь, еще получить хочешь? — хмыкает Йуни, издевательски наклоняется к нему, обдавая Нетейама пьяным ароматом.       Рифовый на’ви ухмыляется, нагло смотря в его глаза, будто ища страх. — Может подзатыльник хочешь мне дать, а? Не дотянешься ведь.       От этих слов что-то щелкает внутри Нетейама зажигалкой и разгорается нехороший огонек. Нехороший для Йуни. — Лови!       Нетейам, недолго думая, хватает с пола наполненную чашу с кавой и выплескивает содержимое на нахального парня, а затем молниеносно бьет ею наотмашь по слащавому бирюзовому лицу. От раздавшегося глухого стука слышится смешок танцовщиц. Нетейам замечает краем глаза промелькнувшую ухмылку на лице Аонунга.       Йуни отшатывается назад, держась за лицо. — ТЫ! — рычит в гневе рифовый на’ви, моргая от жгучей кавы попавшей в глаза. — ВЫ ВИДЕЛИ?!       Девушки, стоявшие возле стены, уже не стесняясь, смеются громче, смотря на истерику охотника.       Жаль, что Ло’ак этого не видел. На губах Нетейама возникает довольная ухмылка.       Аонунг оглушительно хлопает в ладони и предупредительно шипит на парней, призывая их успокоиться. — Ты видел, что сделал этот сукин сын?! — кричит Йуни, усердно протирая глаза. — Не дотянусь, а? — Нетейам, откинув чашу на пол, выпрямляется в кресле, разводя руки в стороны с видом победителя. — Приятно?       Лр’ток шипит на него, но не может подойти ближе из-за наследника рифовых островов, вставшего скалой перед Нетейамом. Аонунг — настоящий сын своей матери — пожирает взглядом только так. — Ты видел… — Все хватит! Это кава, а не яд морского ежа! — раздраженно вскрикивает Аонунг, вскинув руки на манер отца. — Приведите себя и маруи в порядок, уберитесь здесь, пока старейшины не вернулись! Живо!       Йуни, потирая левый висок, пытается просверлить дыру взглядом во лбу Нетейама, но у него ничего не выходит. Охотники, ворча, расходятся по углам жилища.       Устало выдохнув, Нетейам оглядывает помещение и понимает, что общая маруи выглядит как после шторма: везде валяются разбросанные щепки, разорванные полотна, а пол пропитался пролитой кавой. И это несмотря на зияющую дыру в стене, любезно оставленной болванистым икраном. Теперь холодный ночной ветер с легкостью заходил в маруи.       Да уж не скоро тут будут устраивать собрания. — Что тут во имя Эйвы произошло?       Громоподобный голос Тоновари заставляет всех вздрогнуть и одновременно обернуться ко входу, в арке которого стоял оло’эйктан.       Нетейам переглядывается с побледневшим Аонунгом и касается прорезиненных колес, будто надеясь, улизнуть раньше прихода отца, но не успевает. — Господи. — следом за Тоновари в маруи вбегает его отец, отчего Нетейам виновато прижимает уши, приготовившись к очередным нотациям.       Сегодня отец его точно убьет.       Мужчина добегает до него в два больших шага. — Ты как? Что болит? Где? — Джейк сжимает губы, взяв сына за подбородок, и оглядывает его лицо. Хвост позади отца нервно дергается и замирает, когда глаза мужчины натыкаются на покрасневшую скулу. — Болит? — Нормально. Все нормально. — отвечает Нетейам, поскорее освобождая лицо. Он замечает десяток пар любопытных глаз, направленных на них.       Джейк кладет ладонь на его плечо и, хмурясь, переводит взгляд на оло’эйктана. Встретившись глазами с бывшим Торуком Макто охотники начинают убираться с новой силой, собирая мусор с пола. К ним присоединяются оторопевшие девушки-охотницы и танцовщицы. — Кто это устроил, Аонунг? — тихо спрашивает Тоновари, подойдя к сыну, опершемуся спиной об деревянный столб маруи. — Кто его ударил?       Аонунг, скрестив руки на груди, задумчиво смотрит на грязный пол и украдкой кидает взгляд на Нетейама.       Нетейам в свою очередь выжидающе смотрит на юного охотника. Аонунг точно не станет жаловаться отцу на этих придурков, а сам Салли никогда в жизни не будет шестеркой.       Молодой на’ви прекрасно понимает, если он расскажет отцу про Йуни и Лр’тока, то они не дадут ему спокойной жизни. — Мы просто перепили, повздорили. Ничего серьезного. Праздник считается хорошим, если там была драка, так? — Аонунг поднимает голову, смотря на отца, чья тень могучей горой возвысилась над ним. — Вспомни свое посвящение. Сам ведь рассказывал.       Уголки губ мужчины вздрагивают в мимолетной улыбке, однако полностью закрыть глаза на размер разрушений не получается.       Тоновари устало выдыхает и переглядывается с Джейком. Оло’эйктан кивает и машет рукой в сторону выхода. — Разберемся со всем утром. — Марш домой. — Джейк тыкает Нетейама в лоб. — Великий спасатель.       Ох, остается надеяться, что «спасенный» Ло’ак не рассказал отцу про Лр’тока и Йуни.       Нетейам поднимает звеневшую голову и к своему удивлению встречается с бесстыжей улыбкой отца. Эта ситуация явно развеселила его, может. даже напомнило что-то из его юности. Парень, облегченно выдохнув, кладет ладони на колеса и, оттолкнувшись, выходит на помост крыльца маруи.