Tsamsiyu/Воин

      Барабаны отбивают быстрый энергичный ритм. Местные музыканты затягивают ненавязчивую мелодию на странных духовых инструментах, изготовленных из кораллов.       В общей просторной маруи собрались почти все жители Ава’атлу. Не влезшие в помещение на’ви стоят на крыльце, приподнимаясь на носочках, пытаясь увидеть самую главную часть торжества.       Посвящение Аонунга.       Нетейам с интересом наблюдает, как толстая черная игла оставляет узорчатые следы на голубом предплечье парня, сидевшем в центре помещения. Каждый завиток, каждая линия что-то да значит. Аонунг слегка хмурится, когда мастер в очередной раз проводит по узору, затемняя линии. Но он не может позволить себе показать боль — на него обращены взгляды всех жителей.       Нетейам стоит позади сестер и родителей, которые в свою очередь находились возле цахик и оло’эйктана рифового клана. Ему не хочется попадаться на глаза Ронал и поэтому он тактично сидит в тени, выглядывая из-за спины родных.       Глаза Тоновари наполняются светящейся гордостью, смотря на сына. Цирея смахивает непрошенные слезы и, улыбнувшись брату, продолжает что-то тихо объяснять рядом стоявшему Ло’аку.       Нетейам вздрагивает от прошедшего по его носу пушистого кончика хвоста Кири и осторожно отодвигает его в сторону. Он улыбается, встретившись с ней взглядом, когда сестра оборачивается с вопросом. — Какие у них интересные традиции. — озвучивает мысли Нетейама девушка. — Совсем непохожи на наши… — Согласен. — кивает парень.       Делать татуировку всяко приятнее чем жевать галлюциногенных червяков и жалиться от скорпионов. Быть может, Ло’ак быстро пройдет здешние обряды и им снова придется лицезреть такую картину. Интересно, что же решит набить брат? Наверняка, что-то «супер крутое» по его мнению.       А что бы набил он сам? Semper fi? Отцу бы точно это понравилось.       Нетейам фыркает от собственных мыслей и проводит ладонью по своему кожаному вышитому поясу. Такого знака отличия ему хватает вполне. Никакие татуировки не нужны.       Когда мастер заканчивает последний штрих на кольцевой татуировке наследника рифового острова, музыканты вновь взрываются резвым ритмом по мановению руки оло’эйктана.       Бодрая музыка означала только одно — пора праздновать. Девушки с легкостью и завидной скоростью раскладывают на общем столе диковинные фрукты и овощи, старшие охотники ставят на глиняных подносах свою добычу — огромное количество жареной рыбы. Маруи быстро наполняется аппетитными колоритными запахами, от которых, не стесняясь, можно пустить слюни.       Нетейам оглядывает взглядом младших и, удостоверившись в том, что все на месте и никто никуда не пропал, присоединяется к праздничному банкету. Он подъезжает к родителям и располагается рядом с Тук, севшей рядом с матерью. По правую руку Нетейама садится Кири. Паука по очевидным причинам никто не позвал на данное празднество, но старший Салли уверен, что тот где-то да сидит и втихую наблюдает за всеми.       Слух резко обостряется, когда Нетейам не обнаруживает рядом с Кири Ло’ака. Он не успевает оглядеть всех присутствующих, как его обеспокоенный взгляд буквально спотыкается об младшего брата, с довольным лицом севшего по левую руку от Циреи рядом с цахик Ронал и оло’эйктаном Тоновари. Даже Аонунг, сегодняшняя звезда, не смог сесть рядом с отцом, отчего тот кидает мрачные взгляды на незамечающего это Ло’ака.       Ох, Ло’ак, что же ты творишь? Младший Салли настоящий магнит для проблем. Он умудряется наживать себе врагов, даже не осознавая этого.       Нетейам бросает удивленный взгляд на брата, который в свою очередь мимолетно подмигивает ему и улыбается Цирее. Она, к слову, выглядит сегодня превосходно.       Молодой на’ви не может не отметить про себя, что белоснежный струящийся топ и искрящаяся повязка девушки привлекают взгляды всех собравшихся. Цирея не единственная девушка в таких нарядах, около десятка юных красавиц вырядились в такую же одежду, но, пожалуй, лучше всего праздничное облачение выглядит на принцессе рифовых островов.       Нетейам с улыбкой переводит взгляд на счастливого Ло’ака, одетого в черное праздничное одеяние. Он вспоминает, как последние дни младший брат сидел, корпясь, над своим костюмом вместе с Циреей. Готовый наряд был — попросили у какого-то охотника, но вот пришлось его ушивать, ибо Ло’ак был значительно меньше в плечах рифовых парней.       Нетейам никогда не видел Ло’ака настолько взволнованным и смущающимся. Он так мило старается для Циреи, что даже выучил традиционный танец, чтобы станцевать с ней в паре во время торжества.       Ло’ак, каким бы иногда засранцем и плутом не был, имеет чуткое и доброе сердце. Он боится быть недостойным Циреи и делает все возможное, чтобы Тоновари заметил его серьезные намерения. Нетейам, отпивая сладкий сок из свежих фруктов, смотрит за по уши влюбленным братом, который без умолку переговаривается с юной наследницей, абсолютно не смущаясь того, что сидит по сути в венценосном окружении.       Нетейам окидывает зорким взглядом Аонунга, лениво ковыряющимся в тарелке, и вздрагивает от неожиданного тычка в ребро. — Ой. — Ты кушать-то сегодня будешь или как? — с усмешкой спрашивает Кири. — Или будешь весь вечер смотреть за Ло’аком как нянька?       Нетейам фыркает от смеха и кидает в рот ягоду. — А ты моей нянькой заделалась? — Ну кто-то же должен. — Кири, улыбаясь, пожимает плечами и откусывает хрустящую толстую водоросль.       Парень бросает в последний раз взгляд на увлеченного разговором младшего брата и приступает к трапезе.       Нетейам не заметил как прошло целых два дня с прошлого заплыва к Древу Духов. Уставший из-за ранних тренировок с Нивином, теперь он ложится спать, едва светило уходит за огромного Полифема — пандорскую луну.       Нетейам решил так — прежде чем отправиться на поиски Торука, ему следует привыкнуть к своему телу, к новой технике полета.       И теперь молодой на’ви старательно отрабатывает все маневры со своим икраном, но, конечно же, это не дается так легко как раньше. Нетейам потирает ушибленное плечо — сегодня утром он свалился со спины Нивина и грохнулся прямиком на пляж. Благо, никто этого не заметил.       Но плечо болезненно пульсировало, напоминая о том, что нужно срочно обратиться к местным мастерам за помощью — необходимо новое седло.       Нетейам медленно поднимает руку с чашей и морщит нос от ноющей боли. Да, скорее сделать седло, пока он не отбил все кости.       А еще он узнал свою кличку среди местных. Нетейам услышал это случайно — когда вчерашним утром ехал в сторону Пляжа Художников, где решил проводить свои тренировки с икраном. Конечно он не мог пройти незамеченным — колеса тихо скрипели, перекатываясь по плотной ткани мостов. Дозорные меткаинцы, шедшие ему навстречу, проводили его ехидным взглядом и кто-то из них шепнул слишком громко — kelsar.       Нетейам кинул на них взгляд, сомневаясь, не послышалось ему, но судя по их оскалам — нет.       Сегодня же его подозрения подтвердились — когда он заезжал в общую маруи, замыкая цепочку родных, то уши парня поймали несколько шепотов с таким же словом.       Спасибо на том, что не додумались обозвать мясом на коляске. Хотя, возможно, его уже так называют, но не решаются произнести вслух в его присутствии.       Именно поэтому Нетейам не покидал без надобности семейного жилища в светлое время суток. Ему не хотелось лишний раз раздражать местных на’ви своей неповоротливостью и никчемностью, а некоторых и вовсе — пугать.       Нетейам недовольно фыркает. Что же будет, если кто-то узнает о том, что Эйва поручила ему стать Торуком Макто?       Определенно его поднимут на смех, признают чокнутым.       Когда наступает время танцев, он отъезжает в сторону полотна стены маруи. Он не один располагается по периметру помещения — все не танцующие тоже отходят в сторону, раскрывая вид на два стройных ряда местной молодежи.       Нетейам замечает, как некоторые матери прикрывают глаза своим детям, стоит им бросить любопытный взгляд на парня, сидевшем на страшном изобретении небесных людей.       Он знал, что идти на всеобщее празднество — глупая идея, и лучше бы он остался за стенами вместе с Пауком, чем мозолил всем глаза. Но Тоновари пригласил всех детей Торука Макто. По словам отца, Паука оло’эйктан тоже хотел пригласить, но Ронал… один только взгляд этой женщины отмел все мысли об этом. Скорее всего, она была против и Нетейама, но Тоновари смог уговорить ее.       Нетейам даже сейчас чувствует на себе напряженный взгляд цахик и старейшин клана и старается не пересекаться с ними взглядом.       Энергичная музыка вырывает его из потока негативных мыслей, и молодой на’ви поднимает взгляд на танцоров.       Девушки, одетые в ослепительный белый, и парни, облаченные в ночную темноту, стоят друг против друга, затаив дыхание. Они смотрят друг на друга, глаза в глаза, не замечая десятки зрителей.              Нетейам с улыбкой находит брата первым в ряду стоящим напротив Циреи. Младший брат выделяется синим пятном среди бирюзовых. Старший Салли непроизвольно скрещивает пальцы, наблюдая за ним. Лишь бы Аонунг, замыкающий цепь парней, или другие охотники как-нибудь не подставили Ло’ака.                    Ло’ак никогда не был увлечен местными обычаями, но здесь, ради возлюбленной, он готов надеть черную набедренную повязку с бахромой и танцевать на глазах всего поселения.       Музыканты запевают задорный ритм — парни синхронно срываются с начальных точек.       Они плавно проходят вокруг своих партнерш, игриво двигая плечами, усеянными черной сеткой с бусинами и свисающей бахромой. Ло’ак смотрит только на Цирею, забыв про весь остальной мир. Его движения на удивление совсем не отличаются от остальных парней. Наоборот — Ло’ак танцует куда шустрее неповоротливых морских на’ви.       Нетейам бы никогда в жизни не подумал, что у Ло’ака есть танцевальный талант. У кого угодно, но не у младшего Салли. Молодой на’ви помнит как его младший брат танцевал на его посвящении — о, Эйва, выглядело это так, словно у Ло’ака случился приступ.       Ло’ак с точностью ловит каждый ритм песни, почти идеально двигаясь в такт, описывая движения вокруг юной наследницы. Цирея, как и все девушки, продолжает эстафету танца, когда парни замирают на высокой ноте песни.       Цирея задорно танцует, кружась вокруг Ло’ака, не сводившего с нее взгляд. Она наклоняется к нему, совсем близко к открытой шее, и этот чуткий момент выглядит слишком лично, даже интимно, отчего Нетейам переводит взгляд на другие танцующие пары.       Музыка набирает обороты — и партнеры начинают двигаться вместе, создавая карусель из белого и черного цвета, что выглядело зрелищно.       Нетейам широко улыбается, наблюдая за Ло’аком, четко успевающим повторять все движения за Циреей. Он встает позади нее и кладет ладони на ее тонкую талию, когда девушка поднимает руки. С ее изящных запястий ниспадают бусины ракушек и белые ленты. Ло’ак плавно вздымает руки и переплетает с ней пальцы. Мизинец парня забавно остается в стороне.       С его предплечий струится черная бахрома с базальтовыми бусинами, создавая контраст с эфемерными перламутровыми украшениями девушки.       Нетейам замечает завистливые взгляды, бурящие затылок младшего брата. Конечно, местные парни злятся на Ло’ака, ведь он смог украсть сердце прекрасной наследницы. Чужак, влюбивший в себя дочь оло’эйктана рифового клана. Пришелец с пятью пальцами, как у всех ненавистных Небесных людей, сумел завоевать доверие первой красавицы клана. Так что неприязнь молодых охотников к младшему Салли была вполне оправдана.       Ло’ак нервно сглатывает и, крепко подхватив Цирею, недолго кружит ее. На мгновение они становятся черно-белым вихрем, превращаясь в единое целое.       Под набирающие силу улюлюкание и визги толпы, под последние сочные ритмы мелодии, парни мягко опускают партнерш и замирают рядом с ними, прижавшись широкой грудью к их хрупким спинам.       Нетейам удивляется, когда энергичная музыка ударяет по ушам с новой силой. Он считал, что танец уже закончился. Но нет.       Танцоры раскрывают руки и начинают цепочкой идти по центру маруи. Они встают в несколько колец вокруг наследника рифового клана и берут друг друга за руки.       Ритм музыки становится монотонным, гипнотизирующим.       Факелы маруи неожиданно гаснут, оставляя в воздухе приятный запах масла — лишь мягкий свет исходит от праздничных нарядов танцоров, а огненный свет заката лишь подчеркивает молодые силуэты в помещении.       Внутренний круг, состоящий из двух парней и девушки — близких друзей Аонунга, сужается, а следом уменьшается круг из шести танцоров, в числе которых были и Ло’ак с Циреей, а после и самый крайний.       Они начинают неторопливо сужаться друг за другом и Нетейам с удивлением осознает, что этот групповой танец является имитацией кругов на воде.       Круги разводятся и сводятся, в то время как все рифовые на’ви начинают петь незнакомую семье Салли песню.       Песня имеет смысл — Нетейам различает каждое слово, в котором рифовый клан восхваляет морскую жизнь и рождение нового охотника.       «Капля к капле. Все мы близки. Все мы дети воды»       Голоса переплетаются в задорное пение.       «Пусть море дарует тебе силу. Не забывай родной дом и счастье, обрекшее в нем»       Аонунг сам заканчивает песню — его голос неожиданно оказывается красивым и звонким.       «Мы благодарны морю за дом и его дары. Спасибо, Эйва, мы лишь покорные дети твои»       Под последние ритмы мелодии ребята, вскинув руки вверх, разжимают круги с радостными возгласами и маруи взрывается счастливыми визгами и свистами.       Аонунг стал мужчиной. Теперь он полноправный член Меткаины и может даже заявить на права на любимую девушку, завести собственную семью и со временем стать оло’эйктаном клана.       Танцоры, смеясь, расходятся с центра маруи, а старейшины начинают постепенно зажигать по новой лампы, ведь за стенами жилища уже начало смеркаться.       Нетейам, улыбаясь, громко хлопает, смотря на уставшего, но до чертиков довольного Ло’ака. Он тяжело дышит и перекидывается парой слов с покрасневшей Циреей, прежде чем подходит к родным. — Так мой братишка оказывается умелый танцор? — улыбается Нетейам, встретившись с ним взглядом.       С каждым его шагом постукивают базальтовые бусины на его праздничном облачении. Лоб младшего брата блестит от пота. — Ма Ло’ак… — широко улыбается мать, смотря на него. — Ты был прекрасен! — Прямо Майкл Джексон. — отец, усмехнувшись, хлопает ладонью по плечу сына.       Ло’ак, переводя дух, ухмыляется, поправляя запутавшуюся бахрому и протягивает руку Кири, которая предлагает ему помочь распутаться. — Спасибо. — Ло’ак, а научишь меня также танцевать? — Тук, задорно подпрыгивая, тянет брата за свободную руку. — Цирея учитель лучше меня. Потом попросишь ее тоже научить. — отзывается Ло’ак, обернувшись, чтобы взглянуть на рифовую наследницу. Цирея, улыбаясь, разговаривала с родителями.       Нетейам оглядывается на музыкантов, которые, успев отдохнуть, начинают новую песню, отчего все присутствующие оживляются. Парень поспешно кладет ладони на колеса и отъезжает ближе к стене, стараясь не помешать никому из танцующих. Он чувствует, как его проводят злые взгляды старейшин рифового клана, но старается не обращать на них внимания.       Тук резво берет маму за руки и начинает беззаботно скакать под задорную музыку. Кири, оглядевшись, обнимает саму себя и быстрыми шагами идет к Нетейаму. — Не будешь танцевать? — спрашивает он, взглянув на садящуюся рядом с ним сестру. — Я убью себя, если кто-то из местных предложит танцевать. — Кири проводит ребром ладони по шее, закатывая глаза.       Нетейам издает легкий смешок. Уши парня схватывают навязчивые нотки весёлой песни, от которой хочется уйти в пляс. Хочется беззаботно танцевать, кружась и громко отбивая пятками ритм.       Нетейаму остаётся лишь отбивать ладонью ритм по собственным бедрам. — Посмотри на них. — Кири кивает в сторону.       Молодой на’ви бросает взгляд на отца и Ло’ака, которые отошли в угол, о чем-то разговаривая. Отец кладет ладонь на плечо брата.       Нетейам даже знает о чем они разговаривают, судя по смущенной физиономии обоих.       Наверняка, отец пытается дать младшему сыну совет насчет ухаживания за девушками.       О, Эйва, Нетейам сам чуть не сгорел от стыда два года назад. Было непонятно кто из них смущался сильнее — отец, который не мог начать внятно предложение без слов «типа, ну в общем, э, короче…» или парень, который хотел провалиться под землю в этот момент. Джейк Салли толкал такие вдохновляющие речи на собраниях, но жутко терялся, разговаривая с собственным сыном насчет сексуального просвещения.       Парню тогда пришлось прервать «крайне насыщенный» диалог с отцом, сказав, что он все понял. Джейк тогда выдохнул с облегчением.       Когда Нетейам прошел Охоту снов и стал официально мужчиной, охотником и защитником клана Оматикайя, то Мо’ат, конечно же, спросила, есть ли у него возлюбленная. Получив отрицательный ответ, бабушка, щурив глаза, бросила взгляд на Джейка и недовольно пробормотала: «Это все ты, ты напугал парня своими ненужными разговорами, Жейксулли!» Конечно, она сказала это в шутку, но уши отца уже успели покраснеть. Смеялись они с этого очень долго.       И вот сейчас Нетейам не без наслаждения смотрел на мямлящего отца и до чертиков смущенного Ло’ака, поджимающего свой хвост. Хорошо, что что-то не меняется и остается постоянным. — Какой ужас. — прыскает от смеха Кири, когда догадывается о чем идет речь между ними. — Ну… я даже не знаю, кому тут соболезновать. — смеется Нетейам, смотря на опущенные уши Ло’ака, смущенного озирающегося по сторонам. — Эйва, упаси меня от такого разговора… — девушка улыбаясь, закрывает ладонью рот, и качает головой. — Бедный Ло’ак.       Следя за братом, Нетейам не замечает, как к ним подходит наследница рифового клана. Он поворачивается к девушке, получив тычок в плечо от сестры. Так резко, что собственные заплетенные волосы больно ударяют по щеке.       Нетейам преподносит пальцы ко лбу, выказывая наследнице уважение. — Я хотела познакомить вас со своей подругой. — сквозь громкую музыку произносит Цирея и поворачивается к стоящей позади нее высокой девушке.       Нетейам переводит взгляд на незнакомку. Парень отмечает про себя, что девушка довольно симпатичная. Темные волосы были заплетены, передние пряди-косички красиво обрамляли юное лицо, открывая лоб.        Парень замечает на ней обычные одеяния морских на’ви — вязанная сеточка с разнообразными ракушками на упругой груди и набедренная повязка. Значит, она не танцевала в том представлении.       Он старается не задерживаться на точеной фигуре и, подняв глаза, приветствует новую знакомую.       Девушка, улыбнувшись, делает такой же знак вежливого приветствия. — Это Сулани* Руни. — Цирея приобнимает ее за худощавые плечи, не без гордости представляя брату и сестре Салли. — Одна из лучших художниц нашей деревни. Именно она одолжила нам краски в тот день. У нее золотые руки.       Взгляд парня невольно перетекает на ее руки. Нетейам обращает внимание на то, что у девушки стройные и длинные пальцы, совсем не такие, как у той же Циреи. А еще они испачканы в разноцветной краске. Точно художник.       Девушка взволнованно хрустит пальцами, смущенно улыбаясь. Нетейам замечает, как ее плоский хвост извивается, показывая напряженное состояние хозяйки. — Цирея… — она поворачивается к юной наследнице. — Они хорошие ребята, давай не стой столбом. Что ж. Я пойду. — бросает Цирея, увидев идущего к ней Ло’ака.       Сулани, озабоченно выдохнув, опускается на низкий гладкий камень, служившим табуреткой.       Встретившись с голубыми глазами, Нетейам понимает, что забыл представиться. — Меня зовут Нетейам. Это моя… — Я Кири. — сестра, улыбаясь, кладет ладонь на его шею и сжимает. Кири на что-то намекает, но Нетейам не в силах понять на что.       Сулани поднимает пальцы ко лбу и кивает. — Я вижу тебя, Кири, вижу тебя, Нетейам. — произносит она, а затем пожимает плечами, улыбнувшись. — Вообще все в деревне знают вас, так что… — Ох. — роняет Нетейам, болезненно сморщив нос. — Ясно…       Сулани, облизнув губы, подается вперед, садясь чуть ближе к краю серого камня. — Честно говоря, я давно хотела с вами лично познакомиться, но… не решалась. — Почему? — спрашивает Кири, слегка прищурившись. — Ну… не знаю, это как-то дико. С моей стороны. — поспешно добавляет девушка. — Потому что вы… отличаетесь от нас… а тут к вам лезут с вопросами.       Кири фыркает от смеха, расслабляя напряженные плечи. — Ну слушай, хорошо, если с вопросами. А не с кулаками. — она бросает взгляд на Нетейама.       Он кивает.       Сулани улыбается, но в следующую секунду хмурится. — Вы же шутите? — Спроси у Аонунга. — фыркает от смеха Кири, бросив взгляд на наследника рифового клана, танцующего вместе с подругой.       Художница сжимает губы и выпрямляется. — Я-то надеялась, что это просто слухи, что была драка. — Да все уже нормально. — отвечает Нетейам и краем глаза следит за веселящимся Ло’аком, кружащемся вместе с Циреей.       Сулани поправляет висевшую на ее поясе сумку и смахивает волосы за плечи, явно чувствуя себя неловко.       Уверенность не добавляют и косые взгляды со стороны взрослых на’ви. Нетейам встречается взглядом с одним из старейшин рифового клана. Старик, гордо вскинув голову, фыркает и с оскалом произносит своему собеседнику. Нетейам по губам различает слово: «Демон» — А на каком языке вы думаете? — неожиданно спрашивает рифовая на’ви.       Нетейам переглядывается с Кири. Этот вопрос поставил подростков в тупик.       Действительно, а на каком языке он вообще думает? И как назло Нетейам не может начать мыслить, чтобы это проверить. Мозг отключился в самый нужный момент. — По-разному. — отвечает за обоих Кири, разглядывая свои ногти. — В основном на нашем. На на’ви. — Наверное, язык Небесных людей сложный и грубый? — слегка хмурится Сулани, вновь подаваясь вперед.       Нетейам пожимает плечами. — Я бы так не сказал. Он… звучит… забавно. Да, забавно. — кивает он самому себе. — И на нем есть те слова, которых в нашем языке нет.       Сулани осторожно берет Кири за руку и с детским любопытством разглядывает ее аккуратные пальцы. — Необычно. Я не могу представить какого это. — художница растопыривает свои длинные пальцы, кидая взгляд со своей руки на руку Кири. — Уверен, что ничем не различается. — Нетейам мягко убирает руки Сулани от сестры и взамен протягивает ей свою ладонь. — У нас вообще много отличий, если так посмотреть. Но рука есть рука.       Уши Сулани медленно опускаются, стоит девушке взглянуть на вытянутую синюю ладонь парня. — Простите, если обидела.       Кири качает головой. — Уже до тебя успели сделать сто раз. Народ не любит, когда ты чем-то отличаешься от других.       Парень, вздохнув, мысленно соглашается с ней и вздрагивает от прикосновения холодных пальцев художницы на его тонком запястье. Сулани с нескрываемым интересом осматривает его ладонь. Она прижимает свою ладонь к его, смотря на разницу в размерах.       Нетейам перекидывается неоднозначным взглядом с Кири.       Пальцы в длине у них одинаковые, но вот бирюзовое запястье девушки значительно шире из-за ластообразного расширения присущим всем морским на’ви. — Я бы хотела нарисовать ваши руки. — задумчиво произносит Сулани, сжимая и разжимая фаланги парня.       Нетейам удивленно давится воздухом. — Руки? — Ну да. — беспечно отвечает Сулани, начиная копошиться в своей набедренной сумке.       Кири пожимает плечами, ловя на себе удивленный взгляд Нетейама. Какая же все-таки Сулани странная. В хорошем смысле этого слова. Наверное, все творческие люди такие.       Бросив взгляд на полную сумку девушки, Нетейам замечает внутри закрытые банки с краской и несколько грязных кисточек. — Слушай. — начинает он, когда видит банку с черной краской. — А ты не можешь одолжить мне эту?       Сулани поднимает заинтересованный взгляд на парня, ее верткие пальцы замирают, доставая кисть. — Тебе понравилось рисовать?       В ответ Нетейам достает из закромов своей инвалидной коляски деревянную фигурку танатора и протягивает девушке. — Хотел раскрасить.       Сфокусировав взгляд на игрушке, Сулани широко улыбается. — Ух ты. Ты сам это сделал?       Нетейам кивает. — Это… — Это палулукан. — кивает головой Сулани, с улыбкой прокручивая в руках фигурку.       Нетейам приподнимает брови от удивления. Как морская на’ви смогла узнать лесного хищника? — Моя мать была искательницей. — поясняет девушка, заметив изумленный взгляд парня. — Приносила с собой много рассказов и шрамов. — Ого. — выдыхает Нетейам. — Это… это круто.       Искатели — особый титул среди членов любого клана. Такое звание дается на’ви лично оло’эйктаном и цахик вместе с особой меткой, обозначающей его положение в иерархии племени. Искатели могут назначаться так в мирное время, чтобы выступать в качестве дипломатов, как и в неспокойное для клана время.       Ими могут стать только выдающиеся воины племени.       Сулани слегка улыбается и смущенно отводит взгляд. — Да… — она прочищает горло и достает баночку с краской. — Может тебе помочь? — Я был бы не против. — отвечает Нетейам. Все же опытные руки девушки раскрасят игрушку лучше, чем он.       Молодой на’ви оборачивается, заметив, что Кири как-то подозрительно притихла. И вместо сестры он находит лишь пустоту позади себя.       Нетейам окидывает взглядом танцующих и обнаруживает Кири вместе с резвящейся Тук.       Когда только она успела ускользнуть мимо него? — Кстати…       Лазурные уши художницы вздрагивают, улавливая голос парня посреди весёлого шума праздника. — А? — Сулани, перебирая кисти, поднимает голову. — Почему ты не танцуешь? — спрашивает Нетейам.       Сулани мимолетно улыбается, пожимая плечами, и продолжает рассматривать самые тонкие кисточки. — Великая Мать наградила меня всем, кроме дара танцев. Танцую я ужасно, а потому не хочу позориться перед всеми. — Уверенности в тебе хоть отбавляй. — улыбается Нетейам. — Ну и дара охоты. Я не охотница. — добавляет художница и только сейчас старший Салли замечает отсутствие каких-либо татуировок на теле девушки. — Мои руки — вот моё оружие. — В каком плане? — Я не только рисовать умею. — произнося эти слова девушка демонстративно выпрямляется. — Я мастерица. Делаю ловушки, сетки, одежду. В общем, на любой вкус и цвет.       Он едва сдерживает довольную улыбку. Мастерица? То что надо. — Ты можешь сделать мне одно? — Что? — спрашивает девушка, удивлённо взглянув на него, и неловко смеётся. — Что одно? — Седло. — молодой на’ви не выдерживает и смеётся в ответ. — А, ну седла мастер делать Акир. Но я тоже могу. Но за плату. — с важным видом отмечает Сулани.       Нетейам, согнав смешинки, серьёзно кивает. — И… Какова плата? — Ты дашь мне согласие рисовать тебя. — улыбается Сулани.