К звёздам

Ни Лизу, ни Фила Искусственный Интеллект на Капитанский Мостик за оставшийся полёт не пускает, блокируя даже связь по Интеркому, послушно отправив им на рабочие планшеты приказ о списании на Учёную базу Венеры, за подписью самого Прокопенко. Даже если те и действовали из лучших побуждений, это не оправдывало тех рисков, которым они подвергли корабль с опасным грузом на борту. — Слушай... А этот твой Пропеллер, он вообще кто? — Прокопенко. — Поправляет Лёша Кирилла и отвлекается от заполнения лётного журнала. — Он раньше был Полковником в полиции, но с появлением Яры его отправили организовывать здесь работу. Ну, у него тогда жена умерла от тяжёлой болезни, он сам не свой ходил... Ещё и нас с Лизой ему отдали, когда под его опекой уже Игорь находился. Ну, это капитан боевой Терры. Фёдор Иванович решил начать новую жизнь и ему такую возможность дали. Грозный дядька, но, знаешь... Я могу сказать, что ни я, ни Лиза не были безотцовщиной. Он растил нас как своих детей, Лиза даже зовёт его папой Федей... Не знаю, я хорошо к нему отношусь. Он строгий, но справедливый. И всегда поддерживает меня, хотя порой, согласись, ремень был бы эффективней слов. — Лёша грустно улыбается. — Не знаю, чего он меня так долго терпит, учитывая непрофессиональное поведение и всё такое... — Кирилл задумчиво смотрит на Лёшу, лёжа на диване и болтая ногой в воздухе, и хмыкает. — Хороший мужик. И психолог. — Не знаю, у него, вроде, юридическое образование. — Кирилл качает головой, вновь утыкаясь в планшет. — Он словами решает то, что можно было бы задавить ремнем. Согласись, если б на его месте был кто-то другой, он бы не стал тебя так аккуратно выводить из истерического состояния, а просто списал бы, в лучшем случае на базу, в худшем сразу на Землю. Цени его старания. — Лёша вздыхает и возвращается к журналу. С каждым днём они всё ближе к Венере, всё дальше от Яры, и он чертовски скучает по Диме и Игорю. — Нашёл что-то по загрузке от Земли? — Ну, пара вариантов, кроме того, что говорил раньше, хотя в надёжности поставщиков есть сомнения. Время ещё есть, если ничего лучше не найду, возьмём первый догруз. Расслабься. Какое-то время они летят в тишине, Лёша заполняет все бланки и сверяет товарные накладные, а Кирилл смотрит мультики, иногда поглядывая на Лёшу или запуская автодок на готовку питательных смесей. — Слушай... — Лёша отвлекается от монитора. — А что между нами происходит? Ну, то есть... То, что было, когда Фёдорваныч звонил и... — Макаров пытается подобрать слова, а Кирилл, ставя видео на паузу ждёт. — Кароче, зачем ты это сделал? — Хм... — Кирилл задумчиво смотрит на Лёшу. — Захотел. А ты был не против. О, ты был очень даже за, и не пытайся возражать. — Я уже говорил, что меня не интересуют услуги такого рода. — Лёша был крайне спокоен, говорил тихо, но Кирилл чувствовал ауру непонимания и готовности к нападению, висящую в воздухе. — Я хотел сделать тебе приятно. К тому же ты был в стрессе, давай считать это союзной помощью? — Лёша фыркает, закатывая глаза. — Ну хочешь, брачной ночью, хотя для неё этого было мало. Всё ж нормально было и ты был удовлетворён, чего начинаешь то? — Это неправильно. — Пожимает плечами Макаров. — Повернись ко мне и глядя в глаза скажи, что не хочешь, чтобы произошедшее повторилось. Повернись ко мне, Лёша. И скажи это. — Кирилл поднимается с дивана, подходит ближе, замирая в паре шагов от капитанского кресла, чувствуя, как напрягается от звука его шагов Макаров. Не дождавшись действий, Гречкин резко разворачивает кресло, и заставляет Лёшу поднять взгляд, подняв его голову за подбородок. Лёша краснеет, пытается отстраниться, но Гречкин слишком упрям и настойчив. — Одно твоё слово и я тебя больше никогда в жизни не коснусь. Главное не пожалей об этом. Но если сейчас не остановишь, потом даже не пытайся начинать эту песню заново. Я взрослый человек, Лёша, меня такие игры не заводят. Лёша зажмуривается, его дыхание сбивается, он не уверен, что сможет контролировать свой голос. — А если... — Не уходи от темы. — Холодным тоном перебивает его Гречкин, смотря своими серыми глазами прямо в душу. — Либо отталкивай сейчас, либо больше никогда. — А ты сможешь "навсегда" сохранить свою верность обычному слабому человеку, которого знаешь меньше месяца? — Кирилл скалится в улыбке, склоняется к Лёшиному лицу, проводит языком по его щеке от подбородка до уха, слюнявя его и вызывая нервную дрожь у Макарова. — Смогу. Я, всё же, не человек, я верности обучен. — Лёша дрожит, всё ещё не открывает глаз, чуть стонет, когда острые зубы смыкаются на хрящике. — Оттолкни меня, Макаров. Либо признайся, что не в силах от меня отказаться. — Лёша вцепляется в его плечи пальцами, прижимается, судорожно вздыхая, не в состоянии собрать мозги в кучу. — Не могу. — Его голос дрожит, Макаров едва сдерживает слёзы бессилия. — Не могу оттолкнуть. — А хочешь? — Лёша мотает головой. — Скажи это вслух. Скажи "не бросай меня, Кирилл" и я останусь с тобой навсегда. Лёша? — Кирилл зацеловывает дорожки слёз, скатывающихся по Лёшиным щекам, мягко поглаживает по спине в попытке успокоить... — Скажи это и я помогу тебе. Обниму и приласкаю, я избавлю тебя от грусти, Лёш. Просто признайся самому себе, что твои прошлые устои больше не актуальны и ты готов шагнуть дальше. Ты же храбрый мальчик, Лёш? — Не бросай меня никогда. Потому что если ты это сделаешь, я убью тебя. — С трудом выговаривает Макаров, вцепляясь зубами в шею Гречкина, оставляя на ней следы от укуса и яркий засос. — Тебя не спасёт даже твоя сила. — Кирилл прикрывает глаза, запрокидывая голову и издаёт звук, чем-то схожий с мурчанием, чем пугает Лёшу, тут же отстранившегося и уставившегося на него испуганно-вопросительно. — Мне просто было хорошо. — Поясняет Кирилл. — Ну... Как котику. — Лёша всё ещё недоумённо смотрит на него, уставший после стрессового признания мозг абсолютно не хочет принимать информацию, но переключается, словно аварийным рычагом, как только слишит механическое «~ Внимание, Дредноут на радаре» Макаров тут же разворачивается к экранам, изучает данные с радара, фиксируя координаты и проверяя, кто капитан. §ГречКорп/ВсеволодГречкин§ —... У нас проблема... — Севшим голосом хрипит Лёша, глядя на то, как Дредноут меняет курс в их сторону. — Да не, он просто поворачивается, чтоб ты в тихую не ударил... Наверное. Я так думаю. — Вообще, у отцовского корабля для этих целей были и ПВО, и торпеды, и сопровождение истребителей, кружащих как мухи вокруг него. — Может спросить его, что им надо? — Точно нет. Просто лети мимо. Ты ни в чём не виноват, ты просто идёшь своей дорогой. Если спросишь, они точно поймут, что ты где-то накосячил. — Лёша сохраняет темп полёта, крепко держит штурвал, стараясь не обращать внимания на то, что Дредноут, развернувшись, пристроился им в хвост. — А если он выстрелит?! — Мы не жильцы в любом случае, если он захочет от нас избавиться. Что-то ему просто от тебя нужно... — У меня ничего нет! Ну, кроме тебя. Он же не знает, что ты тут, правда? — Я ему точно не говорил. — Пожимает плечами Гречкин. — Расслабься. Но расслабиться не получается, четыре перехватчика, полным ходом направляющиеся к Радуге, не внушали ни чувства безопасности, ни чувства спокойствия. Прокопенко, тут же поставленный в известность о происходящем, что-то высказал про любовь Макарова к поиску приключений на жопу и приказал без его команды ничего не предпринимать. — Легко ему говорить, не его же окружают... — Шипит Лёша, глядя на экране, как перехватчики то идут на сближение, то отдаляются, то вертятся вокруг... — Лёша, блять! Твои ебанько вывесили знак SOS под грузовым отсеком! — Негодует Прокопенко, а Лёша очень хочет убивать. — Дай им пизды пожалуйста. — Ласково просит Лёша и Кирилл послушно направляется к выходу, пока Макаров ведёт переговоры с вынужденной охраной. Когда Кирилл возвращается с новостями о том, что оба виновника переполоха запреты по каютам, Лёша воодушевленно рассказывает кому-то в рацию про китайских Дредноутов и обсуждает, какие лучше товары у них закупать. Кажется, его уже раскрутили на замену варочной панели на кухне и установку массажного кресла в каюте. Кирилл слушал это все, смотрел, как Лёша конспектирует названия моделей и цен, и приходил в тихий ужас от того, каким тот был шопоголиком. — Да ладно тебе, Радуга уже старенькая, она давно заслужила обновочки. — Закатывает глаза Лёша, глядя на Гречкина. — Помню, на ней ещё Костя Гром с Прокопенычем летал, после них Игорёк и Димка. Ты, стало быть, Лёша... Давно я не видела Радугу, если честно... Давно летаешь? – Интересуется собеседница по ту сторону рации, а Лёша прикидывает в уме. — Ну, один уже год, а так с Димой летал очень долго, когда его ещё Игорь учил. Я то механик в прошлом. — А-а! — Радостно восклицает собеседница. — Тот, который из ремонтного отсека выпал?! — Лёша краснеет от вопросительно выгнутой брови Гречкина и старается отвлечься на что-то. — Ну... Да... — Помню-помню, мой муж ловил тебя в пассажирский люк. — Кирилл клацает по кнопкам на панели управления, проверяя серийный номер корабля и номер оператора. ГречКорп можно не любить за цены, но они единственные, кто пеклись о своей репутации и предоставляли всю контактную информацию о себе по всем инстанциям и регистрационным программам. Найти оператора труда не составило. Бывшая лётчица сопровождения, снятая с должности из-за травмы, какое-то время проходила реабилитацию на базе ГречКорп в блоке, где жил сам Кирилл, он узнал её по характерным непослушным кудрям и лёгкому акценту. Она то ли из Армении, то ли из Туркмении, если б Кирилл ещё разбирался в географии, честное слово... — Не болтай лишнего, она та ещё сплетница. Разведет и не заметишь. — Едва слышно предупреждает Кирилл, прикрывая Лёшин микрофон рукой. — А то сидишь, развесив уши. — Но пока она ни разу не соврала. — Лёша. Будь осторожен. — Кириллу совсем не хотелось возвращаться в родные пенаты и снова окунаться в предсвадебную кабалу, если Лёше не хватит мозгов удержать язык за зубами. — Говорят, это ж ваша Радуга наши транспортники от пиратов сторожила? — Кирилл предупреждающе смотрит на Лёшу. — Ой, скажешь тоже. Мы хотели вытащить живых, только спустились втроём, как один трос оборвался... Ещё и пираты налетели. Пришлось драпать со всех... Эм... Скафандров. — Да, наши сказали, что одного тащили без троса... — Ну, тот самый трос, который когда-то подвёл меня... — Усмехается Лёша и прикрывает глаза, когда Кирилл ерошит его волосы. — Вроде чинили, даже механизм заменили... Но получилось, что получилось. — Да уж, Радуга та ещё старушка... Сдали б на металл, да купили б новую уже. — Вы что! Во-первых, это раритет, во-вторых она, можно сказать, ветеран, а в-третьих... Ей ещё моих внуков нянчить. — Женщина с ГречКорп смеётся, прощается с Лёшей, отлетает на расстояние, и только тогда Кирилл спокойно выдыхает. — Не знаю, что меня интересует больше... Откуда ты достанешь себе внуков, или как ты вывалился в открытый космос и выжил? — Лёша в ответ хитро улыбается и показывает Кириллу язык. — Не скажу. Это будет моей тайной, я унесу её с собой... Куда там, после смерти попадают. Как выяснилось, на небе крайне пусто... — Кирилл качает головой, садится к Лёше на колени и закрывает глаза, сворачиваясь калачиком. — Со мной тебе дети не светят, но так уж и быть, найдём сурмаму. — Прежде, чем строить такие далеко идущие планы... — Лёша щёлкает Гречкина по носу. — Сначала возьми мою фамилию, а потом я подумаю о том, чтоб завести с тобой детей. — Ну давай мне свою фамилию, что я, против что ли? Буду Макаров Кирилл. Мне идёт, как думаешь? — Лёша глупо улыбается, утыкаясь в плечо пока-ещё-Гречкина, и хихикает. — С моей фамилией, будь ты даже Акакий, ты был бы прекрасен. — Спасибо мама, что родила Кириллом. — Хохочет Гречкин и тянется за поцелуем. — Где, кстати, волшебное заклинание для передачи фамилии? — Выйдешь за меня? — Улыбается Лёша, прервав поцелуй. Кирилл смотрит на него горящим от возбуждения взглядом и, издав мурчащий звук согласия, вновь целует, щурясь от удовольствия. — За тобой даже в космос, зай.