Одно целое

Свет бил в глаза. Как же болела голова... в комнате ни звука, подозрительно тихо. Прислушался. В соседней тоже, ушла наверное. Птица кое-как открыл глаза, прищурился, но сразу же закрыл обратно - через чур ярко. Свет полоснул по глазам, порезал блестящим острым лезвием. Открыл глаза снова, но уже был не так глуп, закрыл лицо ладонями, чтоб быстрее к свету привыкнуть. На улице пасмурно. Туманные жидкие облака затянули все небо. Оно было белым-белым, поэтому и ярким. Наверное, на улице влажно. Сел, обнаружил, что уснул на полу. С плеч что-то скатилось со вкрадчивым шорохом. Птица отдернул ладони от лица. Это был всего лишь плед. Из зеркала на него глядел худой, растрепаный, но все равно такой привлекательный молодой человек. Только щека в крови. Он быстро себя осмотрел, выдохнул. Порезана только рука, нестрашно. В воспоминаниях возникла вчерашняя истерика, стало стыдно. Щёки предательски загорелись. Значит на полу уснул... тогда пледа быть не могло точно. - Черт, - выпалил стыдливо, но тут же собрался. - Прибраться бы, - в кабинете ведь полный кавардак. Обычно до такого доводил Серёжа... вечно за ним следить... а они в последнее время так похожи... - Прибраться бы, - подумал снова, перенапрявляя мысли в правильное русло. В кабинете ведь полный кавардак. Бумаги разбросаны, на полу осколки и уже почти просохшая коньячная лужа. Встал, первым делом нашёл расческу. Взял её в левую руку, чтобы не замарать. Кровь на ладони уже запеклась, но волосы он тронуть не рискнул. Причесался, делал это минут пять. Для начала осколки собрал, потом бумаги, а вот для лужи понадобится тряпка... губы сами собой растянулись в доброй улыбке. Тряпка... зря он, наверное, так. Тряпка понадобится. Вышел из кабинета. Пришла мысль взять тряпку из какого нибудь шмотья. У Серёжи по-любому завалялась парочка ненужных футболок. Тряпка из шмотья... пошёл в комнату, так в дверях и застыл. На кровати сидела девчонка. Её светлые глаза так и вцепились в лицо Птицы. Она замерла, всё смотрела, взгляд излучал страх... - Ты здесь, - выдавил, получилось как-то невпопад, ну разумеется она здесь, - почему? - Побоялась... что, - помедлила, - ты можешь что-то с ним сделать, - ну а что ещё он хотел услышать. - За себя побойся, - огрызнулся он, стало обидно. - У тебя кровь... - выдохнула она. И правда. Рана открылась, ладонь снова закровила. - Сам знаю! - кроме грубости в голову ничего больше не пришло. Ладонь спрятал, а кулак сжал. - Обработай, я могу помочь, - выдала очень неуверенно, даже привстала. - Не лезь! Сереженьке своему поможешь! - ядовито выплюнул и вышел, громко хлопнув дверью. Вместо толкового промывания просто сполоснул водой, кровь смыл да и ладно. В комнату возвращаться не захотел, взял кухонные полотенца, чтобы коньяк оттереть, сойдёт и так. Горничная придет со дня на день, в грязи уж не зарастет. После уборки можно было и делами заняться. Завтрак пропустил можно сказать, ведь спехом проглоченный бутерброд и кофе им не считается. Девчонку он больше не слышал. Сел за компьютер. Внимание привлек незакрытый браузер и... вкладки. * В области психиатрии обнаружен новый метод лечения расстройства личности...* * Великие учёные и художники и их расстройства...* * Как с помощью счастья...* Птица пришёл в бешенство. Ярость обуяла сознание, гнев застлал глаза. Затрясся. Бумаги полетели со стола, ноутбук тоже. Парень с размаху ударил по столу и расшвырял все, что попалось под руку. Это не может быть правдой! Это все наглая ложь! Бред! Вздор! Ахинея и чушь! - Разумовский! - воззвал, срывая голос. Он не заставил себя ждать. Появился скоро. Его лицо не выражало ничего, никакой ухмылки, злорадной или искренне-радостной, только полные грусти и сочувствия глаза. Он не радовался! Почему? - Уж не думал я, что ты до такого докатишься! Молчал. Казалось, что у Птицы почти получилось его уличить, вывести на эмоции, заставить во всем признаться! - Почему ты просто не можешь признаться в том, что пил эти чёртовы таблетки?! - Потому что я их не пил. - Зачем ты подделал статьи? Твоих ведь рук дела? - Почему ты подумал так? - лицо его изменилось. Брови взметнулись вверх, голос опустился и задрожал, - я не стал бы... - Да потому что ты трус и слабак! Ты нарочно меня изводишь! Сложно сказать мне что-то в лицо, да? Решил прибегнуть к такому способу? Ну так знай, тебе это не поможет! - все это время кричал, кричит сейчас. Глаза обрели свое обыкновенное выражение - ядовитое, озлобленное и кажется, обиженное. - А знаешь? Я прирежу твою подружку у тебя на глазах, а потом затолкаю тебя в такой угол твоего больного сознания, из которого тебе не выбраться! - засмеялся жутко, припадками, сгибался в приступах, потом вдыхал глубоко и смеялся вновь, через силу! Давил этот чёртов смех! - Птица... - он выдохнул ещё тише чем прежде, рот зажал рукой, побледнел. Глаза закружили вокруг двойника, головой замотал быстро-быстро, будто понял что-то, но понимать не хотел. - Да прекрати врать хоть сейчас! Хоть себе! - в одно мгновенье он оказался около Сергея, завихрил вокруг него, бросаясь оскорблениями и обвинениями. Даже руку занёс уже, чтобы ударить, но вдруг... стало так больно... В груди закололо, сдавило, зарезало, зацарапало, словно сердце вырвали оттуда живьём. Нечем дышать! Снова нечем дышать! Сердце вот-вот выскочит! Поперёк горла встал раскаленный ком. Не выдохнуть! Не вдохнуть! Лёгкие стиснуло, обожгло. Упал на пол, забился, пытаясь дотянуться до Сергея. Серёжа заплкал, бросился на колени к нему, к Птице. - Птенчик, пожалуйста... Что с тобой? Не пугай меня, прекрати! Темно. Не видно ничего. В этом пространстве света не было совсем. И тихо. Тишина приятная, бархатная, даже где-то блаженственная и мягкая. Они с тьмой объединяются, легко касаются тела, греют. Всхлип, ещё один и ещё. Птица заморгал, тьма стала рассеиваться. Как же хорошо было открыть глаза, но даже моргать было сложно. Он лежал у себя в кабинете, тепло ему было не из-за темноты, а, оказывается, из-за пледа. Перед собой он увидел девушку. Это она плакала. Держала Птицу за руку и плакала. - Сергея нет здесь... - прохрипел Птица. Сделать это было тяжело... каждый вздох давался с трудом. Он ослабел, пошевелиться не мог. - Ты жив! - трепещущим голосом прошептала она и порывисто обняла его. Его! Она обняла Птицу. Парень захрипел, девчонка отпрянула, испугавшись, что сделала больно. - Его нет... - снова выдохнул он, подумав, что с первого раза она не услышала. - Тише, тише, ты слаб, - заворковала она. - Где... я? - Ты кричал у себя. По кабинету ходил. Потом резко замолчал и был слышен удар и хрипы. Мне стало безумно страшно, - она сделала паузу. Множество вздохов и рыданий рвались из её гортани, не давая вставить и слова, - я пошла проверить и... и ты... - Тише, - Птица огладил пальцами её ладонь. - Прости, - она подумала, что слишком громко себя ведёт и это доставляет дискомфорт парню, поэтому зажала рот рукой и плечи её беспорядочно засотрясались. - Тише, - повторил он, руку погладил интенсивнее, и она поняла, что он имел ввиду - успокаивал ее. Теперь он не показался ей тираном, каким она видела его в приступах Серёжи, и каким она видела его вчера, - продолжай. - Я звала сначала Серёжу, - она шмыгнула носом, - потом... тебя. Никто не ответил! Ты даже не ды... не ды... - Ну, тише... Всё хорошо, - таким странным казалось произносить эти слова. Эта девушка больше не казалась ему отвратительной и меркантильной как раньше, она искренне переживала? Это за него что-ли? А может она переживала все таки за Серёжу? - Ты даже не дышал! - она зарыдала, - я попыталась тебя поднять, твои плечи были такими холодными и... мягкими... я подумала, что... - Тише, тише, - он взял её за руку, - все хорошо... - Что с тобой? - Я не знаю... - Птица растерялся. Вдаваться в подробности обсуждаемого с Серёжей он по-прежнему не желал, а человека этим пугать тем более. Беспокоится... но почему за неё? Они виделись всего лишь несколько раз, а теперь она сидела у его изголовья и переживала. За Серёжу. - Это же можно как то исправить? - плакать она на миг перестала, сжала ему руку, и с такой надеждой посмотрела в глаза... - С ним всё будет хорошо, - отвернулся. Стало очень неприятно. Какой же он глупец! Его обвели вокруг пальца! Он обвел себя сам! - А с тобой? в груди снова защемило, парень закряхтел... девушка подскочила испуганно. - Я не знаю, - пусто прошептал он, - как тебя зовут? - Т/И, - шепнула она неуверенно, - как я могу называть тебя? - Птица. Она кивнула. - Ступай, отдохни, - шепнул он. - А вдруг... - Ступай... Она тяжело вздохнула, но встала. Тихими шагами пошла на выход. - Т/И, - шёпот добрался до неё в дверях, так непривычно было слышать свое имя из его уст. Хоть выглядел он как Серёжа но был другим... совсем другим, - спасибо тебе, Т/И. Слово оказалось таким простым, слетело с губ легко, непринужденно. От удивления она распахнула глаза, улыбнулась и неуверенно удалилась. Вставать не решился, ещё слишком слаб. Или уже... слишком слаб. Единственное, на что хватило сил - устроить голову поудобнее и закрыть глаза.