Одно целое

Парень ввалился домой. В кабинете, как и при его уходе горел свет, больше его нигде нет. Длинный тонкий луч полз по полу. Парень отшатнулся, всхлипнул. Вошёл в кабинет. Мысли путались. Всё путалось. Аккуратно снял мантию. Всхлипнул. Волосы лезли в глаза. Рука дернулась их убрать. Мокрая прядь хлестнула по уху. С пояса он снял капсулы. Сел на пол. Зубами стянул перчатки. Крик. Надрывный и хриплый. Потом всхлип. Пальцы вцепились в волосы. Он стал легонько покачиваться. Встрепенулся. Вскочил на ноги и швырнул перчатки в зеркало. Они шлепнулись и сплозли, оставляя мокрый развод. Он тоже сполз. Закричал снова. Заплакал. Всхлипывал, бился головой об пол. Сенсорный стол безучастно стоял в углу кабинета. Автомат с газировкой излучал холодный свет множеством лампочек. Множество глаз пялилось из стен. - Не смотрите! Хватит! Скульптуры, все также, не моргая, укоризненно и презрительно глядели на него одного. Поднял взгляд. Из зеркала в него вцепилась пара жёлтых глаз, он словно постарел, высох, поблек. Рыжие волосы потухли и прилипли к лицу. Снова дернулся их убрать. Красные от слез с жёлтым нутром глаза смотрели не так. И они тоже. Не осталось огня и ненависти. Страх. Вот, что плескалось в них. Он отвернулся. Повернулся снова. Серые тропинки слез сделали лицо серым. Серым... рассмеялся. Упал назад, больно ударившись головой. Смеялся долго и надрывно, каркал. Заплакал снова. Повернул голову к окну. Через панораму виден весь город. Как на ладони. Он видел то место, откуда бежал. Там вертолёт летал. Его искали. Огни плыли перед глазами. Слеза стекала по носу. Потекла дальше. В ухо попала. Неприятно... Он сел. Нужно вспомнить, все прокрутить, все до мелочей. Вот он жег. Глянул на часы, ухмыльнулся, пафосно так, как всегда всё. А дальше что? А дальше ничего... Только потом вернулся, уже когда бежал. Вот, что напугало! Снова заплакал. И раньше он мог почти попасться, но не так. Это мог быть просчёт, ошибка, помарка, оплошность, вздор! Не более... но сейчас... оно другое! Он выпал! Почему? Раньше такого не было. В теле он крепко держался. Все снова стало серым... Серым... Серый! Сергей! Разозлился страшно. Вскочил, пнул столик с вазой. Разбилась. Осколки он растоптал. Сел снова. Закрыл снова загоревшиеся пламенем глаза. Провалился в бездну сознания. Открыл глаза уже в другом месте. Вроде бы тоже кабинет, но не тот. Встал неспешно. Крикнул. Голос разнесся глухо. Звуков никаких, только лампа потрескивала. Крикнул ещё раз. Хмыкнул. - Ну где ты? Выходи! Немедленно выходи! Метался. Всё швырял. Рвался. Он это искал так. - Тряпка! Где ты?! - развернулся резко. Сергей сидел на диване. Волосы сухие, рыжие-рыжие! Глаза... не смеялись они, нет. - Как смел? - взревел Птица сходу. - О чем ты? - Как ты смел? - надрывно закричал снова. Слезы уже не просились выйти. Теперь лишь гнев. Кипение непонимания и отчаяния в груди. - О чем ты? - а он все также не понимал. Или притворялся. Рассверипел ещё больше. Схватил за глотку и швырнул на пол. Навис над ним, горла не отпустил. - Не придуривайся! Знаешь! - Нет... - хрипит. - Ты знаешь! Собеседник молчал. - За что... - За что!!?- его от злости заколотило. Птица схватил Сергея за плечи и начал безжалостно трясти. Тот хрипел. - Это так ты мне за всё отплатил? Отвечай!!! - Я.. - Это так ты отблагодарил меня за "Вместе" и за все, что было с тобой?! Отвечай! - Я у... Его прервала пощёчина. Звонкая, хлесткая. Щека загорелась, ладонь тоже. - Ты думаешь они помогут тебе? Да?! Твои сраные таблетки! Помогут?! Он снова ударил. Держал за воротник и бил. - Твой фенозепам! Твой сраный фенозепам! Твоя пустышка! Поможет?! Я уничтожу тебя! - Я унёс нас!! - выкрикнул тот, - унёс! Ты пропал, тело было моим! Я нас унёс! - он тараторил, силясь успеть до нового удара. - Врёшь, - помолчал, - ну и сволочь же ты, Серёжа. Ну и тварь же... Отпустил. Сергей шлепнулся на пол, почти сразу же вскочил. - Вот последствия! Ты пичкаешь нас дрянью, и сам страдаешь! - Зачем ты снова начал? Ты обещал... - А ты обещал таблетки убрать! - Ты снова убил... - А ты снова травил! - голос сорвался. - Да не пил я! Птица повернул голову в его сторону. Сел на пол. Сергей сполз с дивана, сел рядом. - Я честно... таблетки не трогал. - Тогда что это? Молчит... - Ты прекрасно знаешь, что я держусь в теле, крепче чем ты! - уже сипел. Кричать сил не было, - выпасть я не мог! Значит это сделал ты... - окончание потянул. Пальцем ткнул Сергею в грудь и взялся за подбородок, - зачем? - прошептал. - Счастье... - пискнул Сергей. - Что? - Я где-то читал... - Не молчи! - Если один счастлив, а другой нет, то мозг уничтожает последнего. - Чушь! Вздор! - Мозг справится без таблеток. Сам. Сначала ослабнешь, потом пропадешь, - странно, но прошептал он это безрадостно. Испуганно даже. - А тебе это и надо! - Нет! Что ты! - Сергей попытался обнять Птицу. Тот носом дёрнул, отпихнул. - Как это работает? - Срывов меньше. Переключаться некогда, наверное. Все внимание на том, что доставляет радость. - Что ты несёшь? - Говорят, даже великие люди лечились так, избавляясь от недуга. С помощью людей или... любимого дела. Хмыкнул. Засмеялся. Длинным пальцем якобы утер слезу. - Пойми... я не собираюсь уходить. - Я... - Да, - потянул он, смеясь. - Значит я тоже испытаю радость и счастье. Или просто перестану пить таблетки, сидя в твоём теле. Ой, поправлю, в моём теле. - В нашем! - Нет! Теперь в моём. Тот непонимающе захлопал глазами. - Видишь ли, не в моих планах тебе уступать. Посиди-ка ты здесь, пока я ищу объект своего счастья! - Птица положил ладони на опущенные плечи. - Прекрати! Пространство сотряс звон. Возглас. Тело трясли. - Ух ты! А вот и твоё счастье! - Не вздумай её трогать! - задергался в его руках Сергей. - Я тоже испытаю с ней счастье, посмотрим, что ты в ней нашёл! - Птица отпихнул от себя Сергея. - Не смей! - прошипел Серёжа злобно. - Я проверю, такой ли уж ты незаменимый! Сергей кинулся на парня. - Успокойся! Отдохни. У тебя времени уйма! - Птица пнул Сергея под ребра, тот скорчился. Пространство все больше сотрясалось, скоро, кажется, на куски разорвется! - Ну... Адью, мой дорогой друг, - смеётся также как раньше. Звонко, ехидно, надменно. - Постарайся не высовываться, ей же хуже будет. Да и тебе тоже. Не делай глупостей. Поговорим ещё, - ухмылка блеснула на его лице. Сознание растаяло. Теперь уже полноправным хозяином Птица вернулся в тело. - Сереженька! Серёжа! - девушка трясла Птицу за плечи. Бездонные большие глаза испуганно бегали по лицу парня. Птица распахнул веки. Девушка отпрянула от него, словно ошпарясь пронзительным взглядом жёлтых глаз. - Сергея здесь больше нет! - лучезарно улыбнулся он и встал. Девушка поползла назад, но гладкая эмаль зеркала не пустила её внутрь и не спрятала. Голыми лопатками она коснулась зеркала. С полминуты она просто сидела, трогала собственные волосы, нервно перебирая их в пальцах. Потом встрепенулась. - Что ты с ним сделал? - интонацию она смастерила твёрдую, но со своего места не встала. - Сереженька устал. Пусть отдохнёт недельку - другую. - Верни его сейчас же! - приказала она и вскочила. - Какие мы резвые, - протяжно засмеялся, медленно моргая огненными глазами. - Верни. Его. Сейчас же! - А это уже не от меня зависит, - понурил плечи он, но тут же расправился, - посмотрим как будешь себя вести. - Дай мне хотя бы поговорить с ним! - М-м, - он сел, покачал головой, хихикнул, да ещё радостно так, по-детски. - Зачем ты мучаешь его? - тон сбавила, сейчас почти шептала. - А вот тут ты не права, милочка. Твой милый Серёжа не сказал, что всё, что ты сейчас видишь перед собой, он добился только благодаря мне? И мучиться он счастлив сам. - Ты врешь... - Не-а, - вдруг он сморщился, пальцы вцепились в волосы. - А ну сейчас же заткнись! - стоящую рядом девушку схватил за руку, опрокинул на диван. На полу поблескивал осколок от недавно ещё целой вазы. Птица аккуратно подобрал его с пола, слегка прислонив к горлу девушки. Она затаила дыхание, замерла. - Заткнись, или перережу ей глотку, - усмехнулся, - кишка тонка? - он надавил на осколок, жертва тихонько взвизгнула, из царапины посочилась кровь, - так то. Осколок он выбросил куда-то в сторону. - Оставьте меня! Убирайтесь! - Сережина подружка едва тронула шею, с места не двинулись. Как жертва, смотрящая на своего губителя перед смертью, она в оцепенении глядела на Птицу. Он ударил кулаком о каретку. - Убирайся! С тихим болезненным вздохом девчонка мигом скрылась из кабинета. Чувствуя себя королём жизни, Птица затворил за ней дверь, приглушил в кабинете свет. Подойдя к шкафу, нашёл в нем коньяк и два бокала. Руки дошли наконец переодеться в домашний халат и любимые свободные брюки. Нахмурился, сел на диван, скрестив ноги по турецки. Поймав свой взгляд в зеркале, хмурится перестал, мимолетно улыбнулся, дернув уголками губ. Налил коньяк себе и во второй бокал налил тоже. Отвернулся к окну. Светать и не думало. На часах уже почти пять. Густые чёрные тучи все также висели над городом, но дождя уже не шло. Искать чуть не пойманного чумного доктора тоже перестали. Так рано отчаились? - Сереженька... - позвал протяжно, сладко. Никто не ответил. Растянул губы в ехидной гримассе, шумно выдохнул. Второй бокал был оставлен на столе. Свой бокал он пригрел в длинной проворной кисти. Прямым мизинцем он ритмично ударил по стенке, что отозвалась глухим позвякиванием. Холод стекла коснулся потрескавшихся, пышущих жаром губ. - Дай мне поговорить с ней... Разрчарованно вздохнул, с громким чётким стуком поставил бокал на стол. - Наговоритесь еще. - Прошу тебя... - Я сказал нет! Не приставай! - Почему ты... - Я не верю тебе... жалкий предатель, - выпоюнул он. - Я не пил таблетки... - А я королева Елизавета, - помолчал. Взял бокал снова, - выпей со мной лучше. - Отпусти её... - Да что ты пристал?! - обиженно дернулся, снова поставил бокал на стол. - Где у нас сигареты? - Хочешь... забери тело... - Там же где я их оставил? - Только её... оставь... - Какая же ты сволочь... - цокнул он, - если не забыл, тело общее, я тоже имею полное право его занимать! - Но не таким путём! - Каким таким? Это я пытался вывести тебя всю свою сознательную жизнь? Сережа молчал. - Ты эгоист! - обиженно взвизгнул Птица. - А ты... хоть раз... сказал мне спасибо? Ты думаешь мне не хочется жить в идеальном мире? Ты думаешь МНЕ нравится разребать все твоё дерьмо? А я не хочу быть счастлив? - кричал. - Птиц... - Не перебивай меня! - в глазах сверкнула обида, - разве я хотел притворяться Волковым все это время? Я видел как ты страдал из-за него! Ты меня слушать не хотел! Никогда не хотел! Я собой пожертвовал, чтобы ты прекратил себя истязать! Потом появилась она, - матнул головой в сторону комнаты, волосы больно хлестнули по горящим щекам, - ты меня снова запрятал! Смириться даже не хотел! Вдвоем запичкали меня таблетками! Разве я не хочу быть Сергеем Разумовским - гением, миллионером, филантропом? А на деле я твоё альтер-эго, болезнь и проблема! Убиваю я, кстати, тоже исключительно для тебя! Чищу тебе дорогу в свет, избавляю тебя от всякой дряни! - он встал, махал руками, кричал, мотался по комнате из- стороны в сторону, - разве я так многого прошу? А теперь ты заявляешь мне, что я погибаю и виноват в этом сам?! А если я тоже мог быть счастливым?! Но не хотел! Потому что все это время любил и старался для тебя! - Птица сел, закрыл лицо руками, - я... не хочу... не хочу умирать! - голос задрожал. Парень опрокинул стакан коньяка. Горло обожгло и сдавило широкой горячей удавкой. Сергей присел рядом. Плечи Птицы едва заметно сотрясались. Сергей тронул его. - Убери от меня руки! - просипел, а желтые глаза сверкнули гневом. - Уходи! Сергей остался на месте. - Убирайся! - закричал Птица, срывая голос. Парень не шелохнулся. - Оставь меня в покое... пожалуйста, - зашептал тихо, отчаянно. Сергей отошёл. - Исчезни... Исчезни!!!! - завопил Птица. Нетронутый стакан с коньяком ударился о стену рядом с Сергеем. Шоколадная жидкость растеклась по полу, делая из осколков маленькие блестящие островки. Серёжа растаял. В голове все стихло тоже. В Сережиной комнате послышалось движение, но тут же прекратилось. Птица обессиленно скатился на пол, дёрнул себя за волосы. Больно... послышался всхлип потом ещё один и ещё... парень вскочил, подбежал к островкам осколков и схватил один. Приставил к вене, сжал в руке сильно-сильно, в лужу коньяка закапала кровь. Выбросил, сел. Задышал глубоко и часто, снова заплакал. Резко замолчал и отполз к зеркалу, наблюдая в нем свое жалкое отражение. По полу за ним тянулись кровавые следы. Он лег на пол, смотрел в потолок. Съежился, повернулся на бок. Обнял себя за плечи, пачкая халат, покачивался, поглаживал себя по щекам, мажа их в тёплой вязкой жиже. В голове пусто, Сергея нет. Мыслей не было тоже. Настала тишина. Как ни странно она не давила, наверное успокаивала даже. Так и уснул на полу, покачиваясь из стороны в сторону и что-то напевая себе под нос.