Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

«Грядёт гибель старого мира. Кровавый снег нагрянет, неся с собой смерть и хлад долгой зимы. Печать рухнет, открыв темницу древнейшего. Брат пойдёт на брата. Плачущая дева станет предвестницей великого бедствия. Последние защитники падут, и старый порядок падёт с ними, когда мертвец восстанет, знаменуя великую гибель. И ничто не сумеет сохранить старый мир.»       

Пророчество Элиары из Серолесья. 1312 год.

Город-государство Мирград, третий день месяца травеня, 1313 год.

      Жозетта шептала заклинания, стоя над постелью, на которой, пребывая в бессознательном состоянии, лежала юная девушка. Зоря не приходила в себя уже второй день после того, як большая часть чужеродной эссенции, накопленной подле Дуба Рода, выплеснулась наружу. Да, в тот момент не вся энергия покинула младую вёльву, а лишь около восьми десятых. Много, однако и осталось немало.       Чародейке Санторнаса, которая неустанно оказывала помощь Зоре, помогали Мирградские лекари в лице кудесников, а также Иоанна, едва спасшаяся из логова Кощея. И несмотря на это, вёльва младая пребывала пусть и в стабильном, но всё же удручающем состоянии.       – Как успехи? – вопрошала Соколица, наблюдавшая за действиями Жозетты, Иоанны и кудесников.       – Более-менее. – Чародейка выдохнула, протёрла белым платком пот со лба. – Необходимо стабилизировать оставшуюся эссенцию. И к сожалению, это не так просто, в особенности, когда формула, по которой зачаровали её тело, в полной мере не изучена. Приходится проводить процесс вручную и с особой осторожностью. Даже того, что осталось в ней, хватит чтоб разрушить здесь треть башни.       – Это я понимаю. Едва удалось сдержать ту эссенцию при помощи комбинации заклятий. Занятный опыт, но надеюсь, проворачивать подобное более не придётся.       Соколица потёрла шею. Лицо её, понурое и крайне измотанное, полностью показывало всю степень усталости после инцидента с Зорёй. В тот момент её собственных сил едва хватило на сдерживание бешеного потока эссенции. И после доклада Алексея и Любомилы, всё встало на свои места. Столь много энергии требовалось для открытия прохода в Мир Нави… воистину, о таком и в самых смелых фантазиях не подумаешь. Причём таких як Зоря в логове супостатов насчиталось немало.       Ещё и Чернобог вернулся… как будто проблем и без оного не хватало! Чудища плодятся с невообразимой скоростью, адаптируются. Появляются новые их виды. Мутанты, выведенные искусственно и неспособные размножаться, производят потомство. А теперича к этому далеко неполному списку добавился Тёмный Бог, запечатанный более четырёхсот зим назад основателями Мирграда. Проблемы сыпались неустанно, придавливая всех и вся.       – Повторный выброс исключён, не переживайте, – заверила Жозетта. – Выплеснулось всё, что должно было. То, что осталось – теперь часть Зори. Осталось лишь привести эссенцию в равновесие и всё.       – Да уж, – Соколица призадумалась. – Этот запас силы… даже больше, чем у Любомилы. А у той он внушительнее, чем у кого бы то ни было!       – Что ж, она сдвинулась с первого места по объёму эссенции, на второе. Печально, но так бывает. Всегда найдётся рыба покрупнее. Хотя, не на второе. Королева Вайолет рассказала, что в том месте оказалось много вёльв как Зоря. Стало быть, таковых целая орава наберётся.       Соколица скривилась. Выражение её лица можно было описать одной фразой: «Этого ещё не хватало!» Кто знает, каким образом используют этих бедных девушек? Выпустят в мир разносить хаос? Просто прирежут, опасаясь их мощи? Неизвестно. Сие могут ведать лишь супостаты, заставившие тех вёльв пройти через подобное. И ведь худшим вариантом будет именно первое. Ежели Кощей с прихвостнями натаскают оных бедняжек и запудрят им головы, материк утонет в крови.       Однако возникал ещё один вопрос. Что делать с Зорёй? Як поступить с той, кто обладает столь могучей силой? Ответ на это напрашивался сам собой.       – Жозетта, – Соколица глядела на Зорю и в очах читалась жалость к ребёнку, которого втянуло во всё это старшее поколение. – Обсудим опосля обучение Зори. Теперича, когда эссенции в ней меньше, ей легче будет взять силу под контроль.       Чародейка помолчала с минуту, не решаясь заговорить. Она тщательно обдумывала всё, что только что сказала ей глава ветви чаровников.       – Предлагаете мне остаться здесь и заняться преподаванием?       – Я не исключаю варианта отдать её вам в Санторнас, но в сопровождении варяжской двойки и, разумеется, Ферналы.       Услышав имя старой вёльвы, Жозетта фыркнула, закатила глаза и передёрнула плечами одновременно.       – Куда же без этой карги… но я понимаю, для чего это. Она тоже вёльва, причём довольно опытная. – говорила чародейка по делу, да только вот в каждом слове читалась насмешка. – В любом случае, вам это надо обсудить с королевой. Если она прикажет, я сразу подчинюсь.       Соколица кивнула, не сводя глаз с девчушки, лежавшей на кровати. И сердце, обычно стойкое, як и положено главе, дрогнуло. Как так вышло, что это дитя оказалось в вихре столь ужасных событий? Отчего её судьба сложилась таким образом? Жрецы и священнослужители говаривают, что трудности появляются на пути для того, чтобы проверить стойкость духа. Мол это испытание, пройдя которое, человек получает награду, равной которых нет. Но на деле всё иначе. Нет никакой награды. И нет никакого тайного смысла. Несчастья случаются по самым разным причинам и единственное, что они дают – опыт. И опыт не всегда необходимый и своевременный. И он отнюдь не всегда награда.       Зоря получила опыт, показывающий ей жестокость мира, однако нуждалась ли она в нём сейчас? Молодость дана, чтобы радоваться простым вещам, набивать небольшие шишки и постепенно осознать себя. В таком возрасте не должен человек терять семью и подвергаться самым настоящим пыткам.       Всё это пронеслось в думах Соколицы и она не заметила, як по щеке прокатилась маленькая, почти незаметная слезинка. Слишком много зла творилось в мире, слишком много боли испытывают те, кто живут в нём. Не потому ли, подумалось главе ветви чаровников, они сейчас стоят на пороге Рагнарока? Неужто мир требовалось обновить? Пусть и путём причинения ещё больших страданий.       «Не об этих ли испытаниях проповедовали священнослужители?» – размышляла Соколица. – «Неужто именно пережившие Рагнарок получат небывалую награду в виде жизни в новом, более чистом мире?.. Нет. Бред всё это. Полный бред!»       Соколица вытерла слезу, отбрасывая дурацкие думы. И пошла прочь.

***

      – Иди это всё нахер, – молвил Илья, опрокидывая чарку, наполненную холодной ржаной водкой. – Ве́сти вы, конечно, привезли дрянные.       Алексей и Добрыня синхронно, будто репетировали, пожали плечами.       – Уж какие есть, друже. Чего делать-то будем?       Илья открыл рот, а Алексей тотчас добавил:       – Хер муравью приделывать не будем.       Илья закрыл рот. Добрыня невесело усмехнулся. Тоже глотнул водки. Все фразочки своего давнего друга они знали наперёд. И этого иной раз становилось забавно.       – Мы на пороге Рагнарока. Такого уже четыреста зим не случалось. Цикл подходит к концу.       – Предлагаешь смириться?       – Брось, Илюша. Не неси чепуху. Сделаем як полагается. Дадим бой супостатам лихим!       Алексей, осушив чарку, почесал затылок. Оглядел чарки друзей и взялся за бутыль.       – Ладно б дело пришлось иметь только с Кощеем, Ягой и остальными. Шанс имелся бы. Но нынче ведь ещё и Чернобога освободили! – говорил Алексей, разливая водку по чаркам. – И ты, як и все, Добрынюшка, ощутил его мощь. И ведь он явно ещё не вошёл в истинную силу, после стольких-то зим заточения в Нави! Ко всему прочему, як мы все ведаем, его заточили в Нави именно основатели нашей гильдии. Возможно, я надумываю, но, быть может, Чернобог не особо возлюбит нас за принадлежность к тем троим, когда ему обо всём поведают.       С такими доводами спорить было крайне трудно. Заключённый всегда ненавидит тюремщика и, коль удаётся сбежать, нередко мстит обидчику. А ежели обидчик уже мёртв, значится мстить нужно тем, кто к нему близок. Логика простая як три медных дуката.       – Будет трудно. И всё ж бой мы им дадим. – Стоял на своём Добрыня, схватившись за чарку. – Мы варяги! И наша работа заключается в умерщвлении чудищ разной степени паршивости! Чернобог? Пф! Он тоже чудище, просто сильнее прочих. И к нему найдём подход! У всех имеются слабости. Даже у Богов.       – Всё у тебя так просто. А на деле…       – На деле жопа. Глубокая и немытая. – Докончил Илья. – Но Добрыня прав. Сидеть сложа руки не вариант. Значится будем готовиться. Укрепим защиту селений, ужесточим тренировки выучей, передадим малую часть знаний стражникам Мирграда… и не только Мирграда… Кто знает, как всё будет обстоять дальше. Сейчас придётся делать ставки на молодёжь. И ежу ведь понятно, что наше поколение вряд ли переживёт надвигающуюся угрозу…       Все замолчали, молча глядя в наполненные водкой до краёв чарки. Никто из трёх мужчин, сидевших в кабинете, не признавал простого факта. Они страшились. Страшились тёмного будущего, неумолимо настигавшего их. Страшились перемен. Страшились врагов. Врагов настолько сильных, что могли приблизить самый настоящий Рагнарок. Бога-покровителя убили. Тёмного же Бога вернули на сей свет. Безусловно, за четыреста зим это худшее время.       Мужчины выпили. А затем принялись обсуждать, что же можно предпринять. Як отсрочить неизбежное. Говорили они долго. А бутылок, которые они взяли с собой, становилось всё меньше и меньше с каждым часом.

Город-государство Мирград, третий день месяца травеня, 1313 год.

      В сознание Виенна приходила с трудом. Пелена забвения всё никак не желала спадать, плотной дымкой окутывая голову. Дурман сошёл через минуты две и только после этого чаровница сумела разглядеть, где она вообще находится. Оказалось, она лежит на кушетке в госпитале Мирграда, находящемся в дальнем отделении замка варягов. Сперва осознание не приходило, однако потребовалось всего несколько мгновений, дабы вспомнить события, давеча произошедшие в Ущелье Мрака. Бойню, ранение в живот и, разумеется, появление Чернобога. Воспоминания накатили, подобно оползню сдавливая разум и причиняя боль.       Виенна схватилась за голову. Госпиталь слегка поплыл, закружился, словно некий великан крутил комнату як игрушку. В этот момент она почувствовала прикосновение. Чья-то сильная, но в то же время нежная длань сжала её кисть, передавая тепло в охладевшие пальцы. Виенна повернула голову вправо и лицезрела пред собою Эйвара, сидевшего на табурете. Выглядел он так, словно не спал ночи эдак две, не меньше.       – Выглядишь неважно… – вяло пробормотала Виенна, делая глубокий вдох. Пространство вокруг неё продолжало вертеться.       Эйвар чуть оживился. Натянул на лицо улыбку. Фальшивую, безусловно.       – Кто бы говорила! У самой вид такой, будто по тебе стадо коров пробежало, да ещё и у всех понос случился одномоментно.       – Да неужели… Як складно брешешь!       Рыжеволосый богатырь сжал ладонь Виенны ещё крепче.       – Ты помалкивай лучше. Тебе всё-таки лишнюю дыру в теле сделали, восстанавливаться долго придётся. Благодари Богов, что позвоночник та льдина не перебила! А то и вовсе на всю оставшуюся жизнь лишилась б возможности ходить…       Чем больше Эйвар говорил, тем больше каждое его слово пропитывалось гневом. Ненависть к тому, кто сотворил сие с Виенной, тому, кто погубил его родную сестру, распалялась в богатыре подобно пожару, который в засушливую погоду ветер гонит на поля и леса.       Виенна раскрыла рот. Она желала успокоить друга, даже подобрала слова. Слова, которые так и не прозвучали вслух. В госпиталь вошли двое. Шаман, судя по одёже и разрезу глаз из Харан-нойра и старушка, укутанная в серую шаль. Оба в руках несли двух маленьких детей.       Старуха держала в руках мальчонку, которого Эйвар узнал едва узрев. Светозар. Единственное, что осталось от Лайры. Шаман же аккуратно нёс темнокожую, совсем як Виенна, девочку.       – Итак, – начала старушка, присаживаясь на свободную кушетку. – Рады, что вы здесь и теперича оба в сознании. Хотя выглядите вы так, будто оба сейчас в забытие провалитесь. Ну оно и не удивительно. Одна только-только поборола смерть, а второй не спал двое суток и ещё не восстановился после ритуала волхвов. Ох, сука, надо ж представиться! Я Фернала. А это Бантыс.       Эйвар и Виенна мельком переглянулись. Но не сказали ни слова.       – Не будэм хадит вокруг да окола. – Молвил шаман. – Дарагая Виенна. Эта девачка в маих руках есть ваша сестра.       Виенну словно молнией шандарахнуло. Слова всё ещё не шли из её уст. Теперича они и вовсе все разом из головы пропали.       – Да-да, деточка, твои родители даже в таком возрасте способны были порезвиться. – вздохнула Фернала, неустанно баюкавшая Светозара. – Ох… долгим будем разговор. Но сперва, ты, деточка, прими-ка вот это. Да не боись ты, отвар валериана это! Тебе бы успокоиться… вести-то не из приятных.       Как только Виенна выпила усмиряющий душу отвар, Бантыс и Фернала приступили к рассказу. Долгому. Издалека начали. Поведал старый шаман о том, як к нему обратились родители Виенны, желая, чтоб именно под его присмотром проходили роды. Что чувствовали они, насколько особенное дитя должно явиться на свет. И вот, двадцать первого числа месяца зимобора, в праздник Наур-эйз, ранним утром, настал момент родов. Герона, мать Виенны, родила на свет новую жизнь. Девочку, имя которой Рёгинлейв.       Затем последовала весть, после которой Эйвар понял, на кой ляд Виенне дали отвар. Как выяснилось, Герона не выжила. Роды оказались слишком тяжёлыми, к тому же сразу после оных женщина подцепила неведомую хворь. В итоге через три дня опосля рождения Рёгинлейв, Герона скончалась. А ещё через несколько дней вслед за женой Явь покинул отец Виенны и Рёгинлейв – Юлиан. Произошло то из-за хвори, али же из-за чего другого, так и не удалось выяснить.       Добрыня и Хильда, сопровождавшие Герону и Юлиана в их путешествии до Бантыса, настаивали на том, чтоб доставить дитя в варяжский град. Старый шаман же ещё до их прихода узрел видение, благодаря которому он уразумел, что ему следовало пойти с ними. Он поведал им о судьбе ребёнка и вместе, ведомые кровавой пряжей Оий-гнэ, они отправились в путь-дорогу. В Мирград.       Прослушав рассказ, Виенна не могла вымолвить ни слова. Сумятица в голове мешала мыслям сойтись в ряд, отчего проговорить хоть что-то не получалось. Нужные слова попросту не могли появиться в голове.       – О какой судьбе ребёнка шла речь? – спросил за подругу Эйвар. – И к чему сюда принесли моего племянника?       Фернала и Бантыс кротко переглянулись.       – Твой племянник, Светозар, равно як и Рёгинлейв, есть желание мироздания защититься. Двое людей, связанных с мировой эссенцией, способных управлять ею як вздумается! Они есть шанс человечества пережить очередной Рагнарок…       – Что за херню вы, етить вас через коромысло, несёте?! Хотите сказать, что мой племянник и её сестра…       – Спасители, – докончил за богатыря шаман.       Эйвар опешил. Голова загудела, будто её вновь огрели чем-то тяжёлым.       – Главы Мирграда уже в курсе об этом. Дети-спасители получат лучшее обучение, станут много сильнее, чем были основатели вашего града. Самыми могучими варягами в истории!       – А надо ли им самим это? – наконец подала глас Виенна. – Их спросили, кем они желают быть?       Фернала фыркнула.       – Нам не до мягкости! Забота о чьих-то желаниях может происходить только в спокойные времена. А после недавних событий, як вы уже должны были понять, спокойные времена кончились! Мир с ног на голову встал и роду людскому нужны те, кто сумеет спасти его! Повести за собой! И увы, это судьба будущего поколения! Их судьба!       Старуха указала на детей. А затем вздохнула с горечью.       – Я думаете сама хочу, чтоб эти детки взвалили на свои плечи такой груз?! Конечно ж нет, я дура что ли?! Но выбора нет… и посему мы, вопреки всем предостережениям, рассказываем вам истину.       Виенна и Эйвар с непониманием посмотрели на неё. Фернала же терпеливо продолжила:       – Их на пути ждут небывалые трудности. Такие, которые не снились никому из нас. Посему им нужна будет поддержка. И искренняя любовь. Дабы они сумели пережить испытания, что уготовила им Макошь, у Рёгинлейв и Светозара должны быть люди, придя к которым они выплеснут свою боль через слёзы. Благодаря которым они станут настоящими людьми. Мы на пороге Рагнарока и именно этим детишкам придётся разгребать бардак, учинённый предыдущими поколениями. Я вам як вёльва говорю, бардака будет много…       Шаман и вёльва передали детей их ближайшим родственникам и, особо не спеша ввиду возраста, покинули госпиталь. Никто не ведал, куда именно пошли эти двое, пока вечером их не встретили в корчме, распевающими похабные песни, которые знавал весь материк. Меж пением и поглощением новых напитков хмельных, старый шаман и вёльва в годах кричали, чтоб все стали жить так, будто настал их последний день. Призывали раскрепоститься, раскрыть свои истинные чувства пред мирозданием. Они пили и пели, а народ с них слегка посмеивался. Однако ж в тот вечер иные застенчивые юноши признались в любви тем, кому до того не решались. Кому-то повезло и им ответили взаимностью, некоторым же разбили сердце о хладную глыбу отказа и не взаимности.       Тот вечер по неведомым причинам, особенно после слов двух полоумных стариков, стал особенным. Пускай и для совсем малой части людей.       Эйвар и Виенна же в тот вечер только и делали что молча ухаживали за детьми, чьё воспитание теперича стало их обязанностью. Позже чаровница проплакала большую часть ночи, прижимая к себе сестрёнку. Рёгинлейв же, уловил настрой старшей, также залилась слезами. Эйвар напротив, сдерживался. Когда-то он пообещал себе и сестре, что прекратит рыдать, несмотря на любую боль. И Светозар, племянник его, спокойно спал, не осознавая, какую роль он сам и Рёгинлейв сыграют в грядущем.

Кодантийское царство, княжество Престольное, в двух верстах от города Грайденгарда, пятый день месяца травеня, 1313 год.

      Владимир, глядя в оконце кареты, видел затянутое вдали серыми тучами небо. Грозовые облака плавно подбирались всё ближе и ближе, неся с собою ливень. Гнал сюда их лютый ветер, который лишь чудом не вырывал деревья с корнями и не уносил прочь. Даже карета, в которой ехали Владимир и Житеслав, клонилась в сторону при каждом завывании.       Погода нынче лютовала не по сезону, словно оплакивая кого-то. Будто человек, горюющий по утрате близкого родственника. Свист ветра, походил на вой боли, а дождь, или скорее ливень, орошал землю подобно слезам. Природа вела траур, но по кому именно, оставалось загадкой для князя.       Ещё вчера Владимиру прислали весточку его связисты из Мирграда. Каиса вместе с ученицей в варяжском граде, в безопасности. И, судя по всему, с кучей новых сведений, причём куда более важных даже чем то, что князь Иворбрадский услышал на собрании с Великим Царём Иваном.       Исходя из последних сведений, которые огласили на собрании, Итон вар Терегрон, бастард королевской семьи, незаконно рождённый наследник бывшего короля, избавился от своих политических конкурентов, встав во главе Агриланского королевства. Подавил восстание, а также, без промедления, объявил о помолвке с некой женщиной, у которой, как поговаривают, имеются выдающиеся магические способности. Об оной чародейке ничего неизвестно, как сказал Царь, однако почему-то Владимир чувствовал всем своим нутром, что Каиса может знать что-то и про эту особу, и про самого Итона. Это могло стать подспорьем в полномасштабной войне с Агриланом.       Война… как говорил сам Иворбрадский князь «война есть продолжение политики». И так оно было, есть и, к сожалению, будет ещё очень долго, а может и вовсе сие правило останется навсегда. Там, где слова не находят отклика, в ход идёт меч. Люди воистину странные создания. Сами придумали идею важности человеческой жизни, необходимости всё решать при помощи слов, аргументировать и побеждать при помощи дискуссии, а на деле при малейшей сложности начинают лезть в драку. Строить козни, провоцировать и, в конечном счёте, вести боевые действия. Сколько жизней оборвётся по причине того, что власть имущие не смогли договориться? Из-за того, что одни напали на других, а третьи всё это подстроили?!       Владимир оглядел давнего друга. Житеслав, чьё лицо и тело покрывали ожоги, прикрыл очи, провалившись в благоговейное забытие. Ну и досталось же ему от того гадкого козлорого чудища с кошачьей мордой. Теперича следы на всю жизнь… хотя, говорят ведь, что шрамы украшают мужчин, разве нет?! Может это поможет ему наконец отыскать даму сердца и лишиться невинности! А то ведь до сих пор ходит, як истинный верный священнослужитель Мириэйды.       Лёгкий, но невесёлый смешок сорвался с губ князя. Прогремел гром. И тучи, казавшиеся так далеко, уже высились над головою. Ливень окатил всё вокруг. И в звуках падающих капель Владимир отчётливо слышал горестные всхлипы. То был траур мироздания по ушедшему в мир иной Богу Весны Бальдру. Но князь Иворбрадский не мог этого знать. О гибели Бога он узнает много позже, когда через полторы седмицы встретится с Каисой.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, Ущелье Мрака, пятый день месяца травеня, 1313 год.

      Кощей сидел за круглым каменным столом, глядя на связанного человека, лежавшего в паре саженей от него. Побитый, перепачканный в собственной крови, но живой. И ещё способный принести пользу.       Ведьмак не желал с ним говорить. Лично ему довелось поговорить лишь с предками оного человека, а точнее волхва. Когда-то давно, Кощей даже проводил в пристанище волхвов, Сокрытом Лесу, свадьбу. Тогда ему казалось, что наступает светлая, лучшая пора в жизни. Он ещё не ведал, насколько сильно ошибается, а когда уразумел стало уже слишком поздно. Счастье, подобно хрупкому льду раскрошилось под тяжестью жизни.       Уголки губ Кощея чуть дрогнули. Душа с его застывшим на века сердцем впервые за столько зим затрепетала. Ещё семь годков и план, который вынашивался столько времени, наконец полностью осуществится и поможет в этом Чернобог, или же, как тот предпочитает называть себя, Локи. Даже с учётом того, что Ягиня и Итон, он же Соловей, покинули ряды приверженцев Кощея, обмен вышел неплохой. В любом случае, эти голубки, объявившие о помолвке и забравшие всех вёльв из логова, свой выбор сделали. Кощей предлагал им остаться, однако те предпочли уйти. И ведьмак не возражал. В конце концов, договор они не нарушили, а наоборот, строго следовали ему.       – Ну что, Багрян, – обратился Кощей к побитому волхву. – Ты уже готов поведать, как именно можно отыскать душу, покинувшую Явь? Мне известно, что у вас имеется подобное заклинание.       – Пошёл… на хрен…       – Как некультурно. А я думал у вас люди более благочестивые! Но не переживай. У нас полно времени, за которое я могу вытянуть из тебя все необходимые сведения. Думаю, с тобой мы перепробуем около трети методов, которыми можно это сделать. Заранее прошу прощения!       Ведьмак поднялся. Единственная оставшаяся рука его сжимала ледяной кинжал. План постепенно претворялся в жизнь.

Город-государство Мирград, пятый день месяца травеня, 1313 год.

      Каиса сидела на кровати в выделенной ей комнатушке и настраивала домру. Текст новой баллады, слегка сыроватый, сам просился наружу. И ученица, Айка, видела желание проверить качество новой баллады посредством небольшого концерта. И нисколько не возражала.       Закончив последние приготовления, Каиса встала и направилась к выходу. К ней в качестве сопровождающих приставили хорошо знакомых ей Торольва и Бьёргу, которых она сразу же позвала с собой. Вчетвером они долго виляли по коридорам, пока не пришли в назначенное место, а именно – госпиталь. Эйвар и Виенна, сидевшие там и державшиеся за руки, очень удивились тому, что знакомцы так ворвались и сразу же расцепились, словно обожглись друг о друга. Айка заметила, как при этом Торольв и Бьёрга многозначительно переглянулись, а на лицах их отразилась ехидная улыбка.       – Давайте спою! – сходу начала Каиса, усаживаясь на свободную кушетку напротив Виенны и Эйвара.       Те переглянулись, в полной мере не осознавая, что вообще происходит. Собственно вопрос «какого Лешего?!» отражался на их физиономиях вполне себе чётко. Придворный бард Иворбрадского княжества же пояснила, причём с большой охотой:       – Новая баллада! Первую мою вы не слышали очень-очень долго, хотя она и родилась исключительно благодаря вам! Однако новую, которая тоже родилась не без вашей помощи, вы прослушаете первыми! Но ещё не все здесь… Мечислав и Добрава! Где они?       – На задании, – отозвался Эйвар. – Покинули Мирград около трёх часов назад.       – Холера! Ну да ладно. Тогда спою вам! Она сыровата, после ещё доработаю, но… короче, всё. Слушайте!       Пальцы Каисы нежно коснулись струн домры. И звучание, звонкое и лёгкое плавной волной коснулось ушей всех, кто находился поблизости. Кудесники, ходившие вокруг и дававшие лекарства больным, невольно прислушались, равно як и сами больные.

Скажи, мне варяг, но не лги,

Что испытал при виде тварей?

Не говори банально «пустяки».

Поведай мне! Да посмелей!

Я знаю, как бывает страшно,

Когда друзья все гибнут пред тобою…

Як ужас сковывает тело,

И разрывает сердце с лютой болью!

Мне ведомо, як вас муштруют,

Чтоб не боялись чудищ лихих.

Про свой расскажи уж дебют!

Ну говори же, варяг, что притих?..

Известно также всем без исключений,

Как сложен и тернист ваш путь.

Особенно когда стоишь последний,

Готовый перерезать всю ту жуть!

И знаем мы, як все и каждый,

Идя в очередной свой бой,

Готовы, что станет он последний,

И не вернётесь больше вы домой…

Скажи, мне варяг, но не лги,

Ты ведь хочешь того, я знаю.

Ну же, варяг дорогой, не беги!

Лучше скажи, а я просто послушаю…

      Каиса замолчала. Смолкли струны домры и мягкое переливающееся пение, наполнявшее госпиталь, завершилось. Наступила тишина, которую не решался прервать никто из находившихся здесь. Варяги молчали, погружённые в свои мысли. Кто-то, преимущественно те, кто был подальше, пустили скупые слёзы в надежде, что этого никто не увидит. На самом деле, заприметили плачущих почти все, однако ничего им не сказали.       Так они все и сидели молча. Эйвар и Виенна, переглянувшись, всё же неловко взялись за руки, будто в нерешительности. В мире творилась сущая неразбериха. Войны, пришествие Тёмных Богов, появление так называемых «спасителей». Род людской стоял на пороге Рагнарока, так что, наверное, в таком положении самое время сотворить нечто из ряда вон выходящее. Всё-таки, раз мир стал безумным, то и поступки оному должны соответствовать!       В скором времени над Мирградом начали сгущаться тучи. Погода продолжала заливаться горестью, оплакивая Бальдра. Ещё три месяца после гибели Бога Весны будут лить сильные дожди. Несколько посёлков смоет, а водные твари обретут небывалую доселе силу. Да и не только они. Волколаки, упыри, баюны, гарпии, берендеи и в особенности лихо… численность всех их вырастет всего за какой-то год. Тёмные времена наступали, предвещая событие, которое поставит точку в нынешнем цикле. Близился Ragna-Rök. «Божественные сумерки». Сумерки, что поглотят весь мир без остатка.