Покрытая порохом смальта

На столе рядом с инструментами дымилась кружка чая. Где-то за дверью гаража поднималось утреннее солнце, прогоняя нестойкую осеннюю прохладу. Внутри горели бледные лампочки. Роза, свернувшись на стуле, наблюдала за паром из кружки и изредка трогала ту пальцами: не остыла ли? В металлическую дверь постучали. Девушка подскочила, и по деревянному полу зашуршали наспех надетые полуботинки. Загремели ключи, и в возникшую щёлку ввалились тёплые лучи. За дверью стоял молодой человек. Брови Розы взлетели вверх, и она отступила, пропуская гостя. — Привет, можно… — поздоровался вошедший, протискивая узкую фигуру в помещение. — Ты чёт хотел? — перебила девушка, скрещивая руки на груди. Парень старался не смотреть на неё. — Женя? Под глазами того легли тёмные тени; взгляд забегал по стене с подвешенными полками, отметил накрытый тканью серебристый мотоцикл и вернулся к пакету, зажатому в руке. Женя протянул тот собеседнице, продолжая смотреть в сторону, и сказал: — Извини за тот день. Девушка приняла пакет двумя руками и раскрыла его. Внутри оказались упаковка с вафлями и банка чая. — Чт… — подняла она голову, но замолчала, найдя отрешённый взгляд Жени, а после добавила. — Чай будешь? Женя вздохнул и засунул руки в карманы. Роза выжидающе посмотрела на него. Раз спросила, значит, не против его компании. Уйти без объяснений будет невежливо: он уже сделал это недавно с трясущимися руками и миром, сжавшимся до одной точки в районе солнечного сплетения. Парень кивнул, Роза тут же развернулась. Один из ботинок слетел с ноги, и девушка задержалась на половине пути. Евгений, проведя рукой по лицу, двинулся за ней. Он подошёл к стулу, стоявшему на противоположном конце длинного стола, и передвинул его ближе к чайнику и появившейся там пустой чёрно-белой кружке. — Как дела у тебя? — поинтересовалась Роза, залезая на стул вместе с ногами. Женя взял тёплый чайник, налил половину кружки и открыл пакет с продуктами. Зашуршала упаковка вафель и коробка с заваркой. — Ну, — он сел. Роза подняла кружку и взяла хрустящую вафлю, — сейчас нормально. Он отхлебнул чай и взглянул на неё. Старая, слишком большая кофта, чистые полуботинки на полу и растрёпанные короткие волосы. Девушка недавно проснулась. Скорее всего, ночевала здесь, в подсобке, на клетчатом диване. Завтракает тоже тут, значит, к дяде сегодня не пойдёт: она обычно старается оказаться у него дома как можно быстрее, не тратя время на еду или косметику. — С чего вдруг интересуешься? — Женя отставил кружку и расстегнул куртку. Роза закусила губу, которая от частых таких закусываний уже потрескалась, и надломила новую вафлю. Повертев кружку в руках, подняла взгляд на Женю. — Мы ж типа друзья, не? Теперь уже брови Жени удивлённо взлетели вверх, но он удовлетворённо кивнул и тоже взял вафлю. В слове «друзья» ему послышалось что-то урчащее. Изредка Роза звучала этой лёгкой, едва заметной картавостью, больше похожей на акцент. Молчание прерывалось хрустом и далёким шумом проезжающих машин. Гараж находился в самой глубине бетонно-кирпичных строений, где царила анархия, а пьяные мужские голоса ночью разрывали небо. Накрытый мотоцикл Розы означал, что она, возможно, будет жить здесь какое-то время. Ссора с отцом, отъезд дяди, гордость… кто знает? Но вещи из дома девушка перенести не успела, значит, больше пары суток в гараже не проведёт. — Мне вчера, — начал Женя речь, которую готовил всю поездку от дома до этого места, — было не очень хорошо. Это… Он замолчал. Слова растерялись и словно рассыпались вафельными крошками по столу, поставленному вплотную к стене. Горло сжало, но не так, как позапрошлым вечером. Сердце продолжало стучать спокойно, руки не дрожали. Женя вздохнул и продолжил: — У меня иногда бывает. Ничего не происходит, а потом всего трясёт так, что я даже сказать ничего не могу. Будто из тела выкидывает. Всё ещё не до конца помню, что вчера происходило. Роза недоверчиво подняла взгляд, но ничего не сказала. — Пришлось уйти, — закончил он. Беспомощный, жалкий, напуганный. Попросил Розу принести детали, а потом сам же ушёл и пересёкся с ней на половине пути, дрожа и не желая объяснять, что случилось. — И часто такое? — она съехала по стулу, и кофта собралась гармошкой на спине. — В последнее время да. — Поэтому по врачам мотаешься? Женя кивнул и подпёр голову рукой, рассматривая оранжево-серые носки Розы. Та свесила ноги и стукнула полупустой кружкой по столу. — Не только поэтому, но оно скорее… — парень поразмыслил, пытаясь найти более мягкий синоним, но после обречённо понизил голос. — Психическое. Роза неопределённо махнула головой, долила кипятка в обе кружки и вернулась на место, поправив кофту. Брови сведены, губы сжаты. Не устроило объяснение? — Я должен буду в четверг идти на приём, и там… — Женя продолжил оправдываться, но его перебили. — Мог бы позвонить. Парень хлопнул ладонью по столу и повёл рукой к Розе. Кружки брякнули от удара, девушка подвинула одну подальше от края и отклонилась в сторону. — Я вчера звонил, ты трубку не взяла, — его взор, наконец-то осмелившийся нацелиться на лицо собеседницы, отметил усталые красные глаза с синяком около виска, — ты обиделась что ли? Её рука дрогнула. Женя сжал пальцы в кулак, но тут же насильно расслабился и сел прямо, пытаясь в бледном освещении гаража найти на теле девушки ещё какие-то ранения. — Я пока без телефона, — она отвернула голову. — В смысле? — Сломался вчера. Надо было звонить раньше. — Сломался? Роза смирила его взглядом и обхватила тёплую кружку двумя руками. Значит, всё же ссора с отцом. Причём серьёзная. А ночевала девушка не у дяди, потому что не могла (или не хотела?) звонить ему. Заваливаться к Диме без предупреждения было не в её правилах. — Тебе дать позвонить кому-нибудь? — взгляд Жени вновь стыдливо ушёл в сторону. — Кому? — восстанавливать зрительный контакт Роза, кажется, не планировала. — Дяде. Или Эрнесту. Он собирался прийти. Женя полез в карман, где нашёл сначала пачку сигарет, а потом телефон. Выяснять у Розы, что случилось, бесполезно, а так он чем-то поможет. — Это ты от него узнал, что я здесь? Парень кивнул. Эрнест иногда без спроса приходил в гараж и нередко обнаруживал его владелицу внутри. Этот человек почти всегда знал, где находится или должна находиться Роза. Женя поднялся и положил телефон на стол. Хуже уже не будет, разве что можно помешать разговору. — Я пока покурю, — Роза отставила кружку, и парень, развернувшись, краем глаза заметил, что она всё же потянулась к мобильнику. Женя вышел в тёплый мир, пахнущий осенью, последним теплом и ноткой насилия, отразившейся на обшарпанной двери гаража и теле его обитательницы, и закурил.