Покрытая порохом смальта

Небо застряло за жжёным облаком. Солнце слепило глаза, обливая берег жёстким светом и подсвечивая мечущихся меж сухих водорослей мошек. На песок опускался пепел; горели сопки. Их горбатые хребты, выброшенные на берег подобно вздувшимся китовым трупам, чернели. И, словно те же киты, до сердца коих невозможно добраться острому зубу касатки, но для которых губительна долгая болезнь, они умирали. Огонь ел их, оставляя после себя лишь тёмные плеши и дым. После пожара на них не останется ничего. На подошве будет отпечатываться несмываемый пепел, а каждая задетая травинка оставит на джинсах чёрную полосу. Заростки молодых деревьев погибнут, не успев прорасти, а других деревьев на сопках нет: их убили такие же пожары, выкорчёвывающие растения лучше, чем любой паразит. Они могли бы выкорчёвывать даже лучше человека, если бы он не был их причиной. Одежда пропахла костром, а зажигалка в чужих руках щёлкала тихо и обречённо. Любой прохожий одним взглядом бы понял, кто виновен в продолжительной агонии сопок, в смертельной и некрасивой их болезни. Кристина выдавала себя рыжими волосами и взглядом, опущенным в землю. Она сидела на краю засоленного бревна, с которого Роза, встав на него ногами и осыпав песком, натянув капюшон, смотрела на разворачивающуюся панораму, скучную от того, что сопки не сопротивляются. Это могла бы быть баталия, бой, но сопки безропотно сдавались и пускали огонь всё ближе и ближе к вершине. — Я не хотела… Кристина подняла взгляд и тут же опустила. Роза щёлкнула зажигалкой. — Я правда не хотела. Роза не повела бровью, не дёрнула губой. Нет сожаления — нет прощения. Об убийстве жалеть нельзя, иначе оно сожрёт разум с потрохами. Не подавится и не выплюнет. Остаётся лишь смотреть на последствия эмоций, растекающиеся струями от головы. Кристина качнулась на бревне — белёсом, чистом, покрытом лишь песком с кед Розы. — Я не знаю, как… вышло… Оправдываться можно. Оправдываться нужно, чтобы по ночам кровь не вытекала страхом из глазниц. Но оправдываться нужно перед собой. Перед другими бесполезно. Они не услышат. Роза повернула голову, но так и не опустила взгляд на сжавшуюся внизу Кристину. По небу расходились серые разводы дыма. Солнце молчало и душило; зажигалка тихонько извинялась, пуская искры. О, она не хотела. Мало кто хочет убивать; ещё меньше тех, кто согласен смотреть после этого на труп. Возиться с ним — задача невыполнимая. Но никто, никто не хочет принимать за убийство ответственность. А Кристина сейчас наблюдает самые прямые последствия. Она не хотела сжигать или смотреть на то, что после этого случится?