Возлюбленный бога

Урнес, Норвегия, 23 декабря 2023 года. — Давай еще раз. — Не хочу! Я устала. — Ты надеешься, что враг ответит тебе: хорошо, я подожду пока ты отдохнешь?.. Еще раз. И теперь — без ножей, — он демонстративно отбросил кинжал в сторону. — Нападай. Кагуя последовала примеру Локи, швырнув свой нож в снег. Затем девочка набрала воздуха в легкие и издала боевой клич, изо всех сил стараясь, чтобы звук получился как можно ниже (то есть непохожим на визг). Одновременно с этим она бросилась вперед, на отца. Она собиралась нанести удар в солнечное сплетение, но Локи, повернувшись, легко блокировал его. Сама девочка едва смогла увернуться от встречного удара в переносицу. — Соберись. Пренебрежительный тон асгардца ни на шутку рассердил Кагую. Следующая ее атака была более сложной, состоящей из нескольких обманных движений и ударов. Давно сообразив, что она сильно проигрывает отцу в силе и росте, Кагуя сделала ставку на быстроту и подвижность. У нее почти получилось — но Локи тоже оказался неожиданно проворен. В последний момент он снова блокировал решающий удар, потом схватил Кагую и развернул спиной к себе. Девочка хотела ударить его ногой в колено, но тут у горла блеснуло лезвие ножа. — Замри! — Так нечестно! Ты говорил, без ножей! — пискнула Кагуя. — Стоит ли верить противнику, если он говорит, что безоружен? — меланхолично заметил Локи, убрав нож и отпустив девочку. Лезвие скрылось за голенищем сапога. Кагуя проводила его хмурым взглядом, потом наклонилась, чтобы зачерпнуть снега и слепить из него аккуратный ком. — А дядя Тор говорит, что надо всегда сражаться честно! — Из-за чего много раз попадал впросак и был вынужден просить кое-кого о помощи, — парировал Локи. — Ну так что, на сегодня все? — Пожалуй… Договорить ему не удалось. Снежок угодил прямо в лицо, залепив глаза и рот. Затем последовал удар коленом в пах. Локи едва сдержался, чтобы не взвыть от боли. Он согнулся пополам, и тут его легко сбили с ног. Асгардец оказался лежащим в снегу, а Кагуя гордо восседала на нем сверху. — Сдаешься? — к горлу Локи приставили его собственный клинок, подобранный с земли. — Не помню, чтобы учил тебя бить по яйцам, — задыхаясь, пробормотал бог. — Наташа научила, — призналась Кагуя. — На самом первом уроке. Сказала, на случай, если пристанут плохие дяди. Должно действовать безотказно. — Это уж точно, — поморщился Локи. — Тебе все еще больно? — вдруг забеспокоилась девочка. — Прости, я не думала, что так… — Ничего, уже лучше, — превозмогая боль, асгардец поднялся на ноги и забрал у дочери нож. — На сегодня все. На самом деле все. Ты отлично справилась. — Ну и славненько, а то я и вправду устала, — зевнув, отозвалась Кагуя. — Знаешь, она до сих пор на тебя сердится. — Кто? — Наташа. Но я ее понимаю. Ты ей много чего тогда наговорил. На «Хеликаррьере». Даже обозвал ее мямлящей пиз… — Не обязательно это повторять! — спохватился Локи. — Такие слова недостойны принцессы! — Ты тоже принц, а ругаешься, — возразила Кагуя. — И папа ругается. Иногда. — А ты не должна! Обещай, что не будешь! — Ладно, не буду. Что, и врагу нельзя сказать? — Врагу можно. Если это твой заклятый враг, то можно все. Только с глазу на глаз. Кстати, откуда ты узнала, что я говорил Наташе? Тебя же тогда еще на свете не было! — У папы в животике, наверно, уже была… Да я просто взломала базу данных Щ.И.Та. Точнее, ее папа взломал и выкачал оттуда все записи, касающиеся тебя. А я уже взломала папино хранилище. Только не говори ему, ладно? И Джарвису тоже. Я так старалась, чтобы его не повредить. Мне просто очень нужно было посмотреть. Про тебя. — Зачем? — потрясенно прошептал Локи. Он стал лихорадочно вспоминать, что именно говорил и делал в последние дни своего пребывания в Мидгарде больше десяти лет назад, и в каких местах успел засветиться. Даже если учесть, что его визиты к Тони Старку не были отображены ни на одной из этих записей, все равно картина вырисовывалась крайне неприглядная. Трикстер, в общем-то, того и добивался, раскручивая свой имидж суперзлодея. Но он никак не мог подумать, что на это когда-нибудь будет смотреть его малолетняя дочь! — Хотела узнать побольше. И я скучала. Почти так же сильно, как папа. Мне хотелось понять, почему ты не пришел к нам, хотя обещал. Тебя ведь не было почти целый год! — Ты, наверно, меня ненавидишь, — тихо пробормотал Локи, склонив голову. — Почему? — удивилась Кагуя. — Ну, я злилась на тебя немножко, но потом ты объяснил, что искал лекарство для папы. — Нет, не поэтому. Тогда, десять лет назад, в Нью-Йорке… Я бы не хотел, чтобы ты это видела. Никогда. Кагуя тяжело, не по-детски вздохнула. — Но я увидела. Не думай, что я испугалась. Я еще раньше знала, за что тебя посадили. Так что ожидала… чего-то подобного. Локи молчал, не смея взглянуть на нее. Кагуя огорчилась, поняв, что расстроила отца. — Бабушка сказала, — проговорила она, чтобы нарушить молчание. — Что ты хотел показаться хуже, чем ты есть. Чтобы тебя боялись. Она так думает. Локи вдруг встрепенулся и, казалось, пришел в себя. — Я хочу показать тебе кое-что. Здесь, в деревне. — Скоро стемнеет… — Это совсем недалеко, — он протянул руку. — Пойдем? — Ну хорошо. Взявшись за руки, они направились вниз по склону холма, в противоположную сторону от коттеджа, снятого на пару недель Тони Старком для того, чтобы отпразновать день рождения дочери и Рождество в узком семейном кругу. То есть в компании Кагуи и Локи. Коттедж был типичным норвежским домом, деревянным, выкрашенным в темно-бордовый цвет, с белыми наличниками. Он стоял среди деревьев, чуть поодаль от остальных строений в деревне Урнес, почти что в самом лесу — и оттого показался им наиболее привлекательным. Тони также очень понравилось то, что в доме имелись все удобства — вода, отопление, электричество. Даже пол в ванной был с подогревом. Плюс к этому имелся камин, которым можно было подтапливать гостиную и глядеть вечерами на языки пламени. В отличие от Тони, у Локи были более скромные требования к временному жилищу: ему хватило бы крепкой крыши, колодца и очага. Вместо всего остального он предпочел бы простиравшиеся на много миль безлюдные леса и горы, но Старк был категорически против охотничьего домика с дровяным отоплением, без электричества и интернета, да еще в чужой стране, почти у самого полярного круга. Более того, он даже на несколько дней не пожелал расстаться с костюмом Железного Человека, гаджетами и инструментами — поэтому привез с собой целый грузовик этого добра. Зато, когда Тони не принимал участия в тренировках и прогулках вместе с Локи и Кагуей, он всегда мог найти, чем заняться, и не жаловался на скуку. Очень скоро впереди заблистала серо-синяя гладь Согне-фьорда. Заснеженные скалы на его противоположном берегу были так высоки, что почти никогда не пропадали из виду, с какого места в деревне ни посмотри. Берег, на котором находился поселок, был более пологим. Яблоневые сады и поля сейчас были почти полностью покрыты снегом. Красные и белые домики местных жителей кучками жались друг к другу, словно стайки замерзших воробьев. Лишь одно строение было непохожим на другие — старая деревянная церковь с башенкой, казавшаяся почти черной на фоне снега и льдов. Она стояла на вершине холма, возвышаясь над деревней. Рядом с церковью, за оградой из наваленных друг на друга булыжников, примостилось небольшое деревенское кладбище. Каменные кресты и могильные плиты давно почивших членов одних семей, казалось, сиротливо жались друг к другу, точь-в-точь как дома их живых потомков. Локи повел Кагую мимо кладбищенской ограды, к деревянной калитке под навесом напротив входа в церковь. — Мы пойдем внутрь? — отчего-то шепотом спросила девочка, когда Локи отворил калитку. — Да. Это и есть то, что я хотел тебе показать. — Церковь? — Кагуя не поверила своим ушам. — Ради нее я позвал вас сюда. Дверь оказалась приоткрытой, и отец с дочерью бесшумно проскользнули внутрь, оказавшись в полутемном зале с двумя рядами колонн и скамеек. Здесь пахло деревом и дегтем. В помещении никого не было, но Кагуя знала, что на следующий день, в сочельник, в церкви должны были служить вечернюю мессу. Все вокруг было сделано из древесины — стены, пол и потолок, алтарь и скамьи. Кагуя заозиралась по сторонам, рассматривая затейливые украшения и резьбу, но Локи уверенно прошествовал вперед, к алтарю, и девочка была вынуждена пойти следом. — Только это и осталось из прежнего, — произнес асгардец, указав на алтарь. — Да еще стены снаружи. На алтаре стоял железный подсвечник в виде ладьи викингов, судя по всему, очень древний. В центре лодки, на покрытых щербинами штырях красовались новенькие, ни разу не зажженные свечи. Локи взмахнул рукой — и все девять свечей вспыхнули одновременно. Легкие язычки пламени сначала затрепетали на ветру, потом словно успокоились и потянулись вверх, озарив стоявших у алтаря теплым желтым светом. — А нас не заругают за то, что ты это сделал? — спросила Кагуя. Локи в ответ лишь пожал плечами, и она поняла, что ему, как обычно, нет никакого дела до того, что подумают люди. Внутри этой деревянной церквушки языческий бог чувствовал себя вполне уютно, в отличие от самой Кагуи. С тех пор, как девочка узнала, что она и сама тоже является чем-то вроде богини, она старалась не заходить без крайней необходимости в места, считавшиеся жилищами богов других религий. Всем известно, что Иегова и Аллах не терпят конкурентов — а вдруг что-нибудь случится, если она зайдет в храм или мечеть?.. Тони и Пеппер в один голос утверждали, что это пустые суеверия и ребячество, и вообще, она не богиня, если только в переносном смысле. К счастью, их семья не была религиозной, и Кагую никто не заставлял ходить в церковь по воскресеньям, хотя они регулярно отмечали Пасху и Рождество. — Я читала про это здание, — снова подала голос Кагуя. — Это называется «ставкирка». Здесь, в Урнесе, самая старая из тех, что сохранились. Ее построили примерно девятьсот лет назад, и она занесена в список ЮНЕСКО. Девочка подумала, что Локи, скорее всего, понятия не имеет, что такое «список ЮНЕСКО». Во всяком случае, даже если и так, он не стал спрашивать. Вместо этого он спросил другое: — А знаешь, что здесь было до того, как люди построили церковь? — Тоже церковь. Более старая. — Нет. Здесь был дом. Мой и Фригг. Года три или четыре мы прожили здесь вдвоем, вдали от Асгарда. — Правда? Вы с бабушкой жили на Земле? Но почему? — Выйдем наружу. Я хочу показать тебе еще кое-что. Это оказался большой резной портал. Он никуда не вел: деревянные планки, оставшиеся от старой постройки, были прибиты к боковой стене церкви, со стороны кладбища. Воображаемый вход обрамляли переплетенные друг с другом фантастические существа — змеи, драконы и животные, отдаленно похожие на оленей. Они кусали друг друга за шеи и спины, их длинные тела вились вверх, незаметно превращаясь в ветви могучего дерева. — Как красиво! — восхитилась Кагуя. — Похоже на Иггдрасиль. — Это и есть Иггдрасиль, — улыбнулся Локи. Резьба была гораздо тоньше и искуснее той, что украшала внутреннее убранство церкви. Честно говоря, она была просто несравненна. Так, словно то, что внутри, было создано руками людей, а снаружи трудились сами боги. Локи рассказал Кагуе о том, что так оно и было. Дом для королевы и ее сына построил ас по имени Хурд, в то время лучший оружейник Асгарда, а также архитектор, скульптор, резчик по дереву и металлу. Он же подарил Локи украшенные переплетенными змеями доспехи, когда младший принц достиг совершеннолетия. — Жаль, старого Хурда вот уже пять столетий нет среди живых, — тяжело вздохнул бог обмана. — Ты обещал рассказать, как вы с бабушкой здесь оказались, — напомнила Кагуя. Локи принялся рассказывать. — Мне тогда было лет сто или около того — то есть, по асгардским меркам, я был подростком. Выглядел лишь немного старше, чем ты сейчас. Мы с Тором проводили дни за учебой и тренировками. Искусство сражаться — единственное, что давалось ему лучше меня. Но Один, разумеется, больше гордился успехами старшего сына, и меня это огорчало. Однажды во время учебного боя я применил магию, чтобы сделать себя сильнее и наконец-то превзойти Тора. Результат… оказался неожиданным. Я на самом деле уложил на лопатки всех других учеников и даже учителей, но… Помню, как они разбегались от меня с криками ужаса, а когда я вернулся в свои покои и взглянул в зеркало… — Ты превратился в ётуна! — догадалась девочка. — К счастью, только начал превращаться. Отец, едва нашел меня, насильно погрузил в сон, а очнулся я уже здесь, в доме на берегу фьорда, в своем прежнем обличье. Мать, которая сидела рядом с моей постелью, рассказала, что меня настигло проклятье ледяных гигантов, их месть Одину. Нас отправили в Мидгард, чтобы Фригг могла вылечить меня и охранять от злых чар, пока они окончательно не развеются. На самом деле, конечно, отец отослал меня, опасаясь, что правда выйдет наружу, и все узнают, кто я такой — в том числе и я сам. Я уже начал догадываться… Но в тот раз предпочел отбросить доводы рассудка и поверить отцу. Может быть потому, что мне очень этого хотелось. Но в Урнесе мне и вправду стало легче. Вначале я очень сильно тосковал по оставшимся в Асгарде отцу и брату, и, чтобы отвлечься, снова с головой погрузился в учебу. Именно здесь, в Мидгарде, Фригг обучила меня самой сложной магии. И здесь я впервые смог хоть ненадолго перестать быть тенью Тора и начать быть самим собой. Для местных жителей я стал настоящим богом — пусть лишь богом озорства, не добрым и не злым. Для такого мальчишки, как я в то время, это было большим достижением. Берега Согне-фьорда еще долго помнили Локи. А Локи сохранил их в памяти навечно. — Наверно, ты был здесь счастлив, — сказала Кагуя. — Да, — согласился бог. — Мать сказала, что однажды я вернусь сюда вместе с теми, кого люблю.