Возлюбленный бога

Нью-Йорк, 3 ноября 2023 года. До того, как ему исполнилось двенадцать, Мэттью Брукс бывал в Нью-Йорке всего два раза — в гостях у бабушки с дедушкой. Первый раз мальчик был слишком мал, чтобы что-то запомнить. К тому же, тот визит закончился трагедией, и после этого в их семье старались избегать разговоров о произошедшем. Зато второй раз Мэтту очень понравилось — ему уже исполнилось восемь, и Манхэттен поразил его воображение. Тем не менее, он и подумать не мог, что когда-нибудь станет здесь постоянным жителем. Все случилось по воле бабушки Джанет. В один прекрасный день она явилась в дом своей младшей дочери Трейси, матери Мэтта и его сводной сестрички Анджелы, и сказала примерно следующее: — Мэттью интересуется наукой, а у Энджи хорошо идут дела в балетном классе. У тебя талантливые дети, моя дорогая. Пора подумать о их будущем. Почему бы вам не переехать ко мне в Вест-Виллидж? Там у детей будет возможность ходить в приличную школу. Мэтт уже скоро должен пойти в среднюю, а там и старшая школа, и колледж не за горами. Если твой сын вдруг соберется поступить в Массачусетский или Калифорнийский технический университет, не думаешь же ты, что его примут с распростертыми обьятиями, взглянув на аттестат об окончании школы в захолустном городишке?.. И кто из здешних преподавателей может написать ему подходящие рекомендации?.. А Энджи? Здесь ты вынуждена возить ее на занятия за тридевять земель, едва успевая с работы, а там я сама лично смогу проводить ее до дверей «Школы американского балета». Ты сможешь найти работу получше и заняться карьерой. Что касается детей, я буду помогать всем, чем только можно. Нет, даже не думай отказываться! Благополучие детей гораздо важнее твоей личной жизни. Умоляю тебя, не повторяй моих ошибок!.. И Трейси, недавно тяжело пережившая очередной развод, согласилась. В глубине души она и сама была не против вернуться в Нью-Йорк, город своего детства. Конечно, как и все взрослые люди, она предпочла бы не жить под одной крышей с матерью, но была слишком стеснена в средствах, чтобы снимать квартиру, достаточно просторную для нее и двоих детей, в таком районе, как Вест-Виллидж, или даже где подешевле. Мэттью догадывался, что бабушка приютила их по большей части из-за того, что после смерти деда ей стало одиноко в пустой квартире. За год до этого оба старика ушли на пенсию и планировали вместе путешествовать, а потом, возможно, продать жилье на Манхэттене и приобрести домик с садом в каком-нибудь тихом местечке. Но потом у дедушки случился инфаркт, после которого он так и не оправился. Похоронив мужа, Джанет передумала покидать Нью-Йорк и решила посвятить себя заботам о дочери и внуках. Для этого пришлось перевезти их к себе. Жилище бабушки Джанет располагалось на двадцатом этаже. Квартира была просторной, прекрасно обставленной, с четырьмя спальнями и двумя ванными. Пятидесятиэтажный дом имел полное право считаться небоскребом. Кроме комнаты в квартире теперь уже тринадцатилетнему Мэттью Бруксу с некоторых пор стала принадлежать еще и крыша, но об этом никто не знал и не должен был знать. Это было сокровенное место, его убежище. На крыше дома с Мэттом ни разу не случалось ничего плохого, в отличие, например, от школы и улицы. Быть может, оттого, что на крыше никогда не было ни одной живой души. На это имелась вполне весомая причина: двери наверх были заперты для всех, кроме рабочего персонала, обслуживающего дом, а ключи хранились у консьержа. Но Мэттью повезло: благодаря невнимательности упомянутого консьержа мальчику удалось стащить ключ от крыши, изготовить копию и незаметно вернуть пропажу на место. Наверху Мэтт не занимался ничем криминальным. Просто время от времени ему требовалось побыть в одиночестве — шумный и многолюдный Нью-Йорк сильно действовал на нервы бывшего провинциала. Мальчик скучал по своему старому дому, особенно по гаражу, в котором он обустроил себе мастерскую и часами возился с механизмами. Конечно, гараж был не таким шикарным, как у его кузена Харли, но ведь и мастерская Харли когда-то была обычным сараем, пока волею судьбы там случайно не оказался Железный Человек. Мэтт втайне завидовал кузену — мало того, что Тони Старк в благодарность за помощь щедро одарил его оборудованием, так еще и написал рекомендательное письмо, которое по окончании школы помогло Харли пройти отбор в университет его мечты — Массачусетский технический. В тот ноябрьский вечер, стоя на крыше и кутаясь от ветра, Мэттью в очередной раз прокручивал в голове эту историю, приключившуюся с кузеном, и думал, что самому ему вряд ли так повезет. До сих пор он видел супергероев только по телевизору, а за весь год жизни на Манхэттене ему не удалось увидеть ни одного из них даже мельком. Впрочем, он не так уж жаждал их увидеть. Странно, но в этот раз у Мэтта с самого начала не было ощущения полного одиночества. Ему казалось, что, кроме него, на крыше есть кто-то еще. Предчувствие его не обмануло. Сначала он услышал тихий плач, потом, подойдя поближе к краю, разглядел скорчившуюся на парапете фигурку. Мэтт сразу понял, что это ребенок — младше его самого, лет, наверное, десяти. Брукс сначала удивился, а потом испугался. Как этот мальчик оказался на крыше? И самое главное: почему он сидит и плачет, свесив ноги вниз с многометровой высоты? На ум тут же пришли истории о самоубийцах. Вот уж кого Мэттью точно не хотелось бы встретить, так это одного из них. Конечно, дети в таком возрасте обычно не сводят счеты с жизнью, но кто знает, что приключилось с этим малышом? Может быть, его психованный родитель хотел спрыгнуть с крыши и уже сделал это, по чистой случайности не сумев прихватить сына на тот свет. Мэттью понял, что ему придется ввязаться в эту историю, и под ложечкой засосало. Он уже представил, как его допрашивает полиция, как консьерж отбирает заветный ключ, слезы мамы и полный упрека взгляд бабушки… — Эй, — окликнул он ребенка как можно тише. — Эй, послушай… Мальчик тут же подскочил, резко поджав под себя ноги, и обернулся, как-то чересчур, даже пугающе быстро. Мэтт увидел белый овал лица, сверкнувшие в полутьме глаза. — Только не прыгай! — вырвалось у него. Фигурка на парапете замерла. — С чего ты решил, что я собираюсь прыгать? — надменно спросил звонкий голос. Но Мэтт не обиделся, а даже вздохнул с облегчением: похоже, обойдется без самоубийц. — Тогда что ты здесь делаешь? — Просто сижу, — малыш гордо вскинул подбородок, шмыгнул носом и поспешно смахнул оставшиеся слезы. — Это понятно, — ответил Мэтт. — Но как ты сюда попал? Дверь обычно заперта! — А я по воздуху. Мэтт снова вздохнул. Этот малявка явно не собирался раскрывать свои тайны. Наверняка у него тоже есть ключ, но он не хочет в этом признаваться… Когда ребенок, наконец, спрыгнул с бортика и подошел на несколько шагов поближе к нему, у Мэттью появились определенные сомнения. — Послушай, это… Только не обижайся, ладно?.. Ты мальчик или девочка? Как он и предполагал, малыш не на шутку рассердился. Но Мэтт на самом деле не мог понять — ни по одежде, ни по фигуре, хотя черное трико из спандекса плотно обтягивало тощее тельце его собеседника. Вполне ладная фигурка, но нигде никаких выпуклостей и округлостей. Обувь была вполне мальчишеская — солдатские ботинки на ребристой подошве, а вот сползавшая на лоб полосатая вязаная шапка на вкус Мэтта была слишком пестрой. Но, с другой стороны, некоторые ребята в их школе не постеснялись бы надеть и более цветистое. Малыш в ярости топнул ногой и стянул с головы свою смешную шапку. По плечам тут же рассыпались длинные темные волосы, чуть вьющиеся, и оттого казавшиеся особенно густыми. — Я — девочка! Что, разве не видно? — Теперь — видно, — невозмутимо ответил Мэтт. — Терпеть не могу, когда меня принимают за мальчишку, — сообщила ему незнакомка. — Что, часто случается? — он не удержался от того, чтобы усмехнуться. Девочка насупилась. — Бывает… — Ладно. Но как ты здесь оказалась? — Я же говорю — прилетела. Мэтт решил пока оставить эту тему. — Кто-нибудь знает, что ты здесь? Твои родители? — Нет. Я сбежала из дома, знаешь ли. Когда сбегаешь из дома, не полагается сообщать родителям. Но они все равно узнают. Как только Джарвис перезагрузится, он сообщит папе. И папа прилетит за мной… Правда, когда я сбежала в предыдущий раз, все плохо закончилось… — Еще чего не хватало! — не выдержал Мэттью. — Только не на этой крыше! Пойдем-ка отсюда, пока ты и вправду чего не натворила. Твой папа наверняка сможет забрать тебя и у подъезда. Кстати, это вся твоя одежда? — Да. Но сверху был еще костюм. — И где же он? — Вот тут, в чемоданчике, — девочка указала рукой на необычной формы металлический кейс, стоящий у парапета. Странно, но Мэтт до сего момента не обратил на него внимания. — Достань его и надень. — Не могу — рессоры заклинило. Да и Джарвис еще не перезагрузился. — Окей, — вздохнул мальчик, стаскивая с себя парку. — Тогда держи куртку. — Это еще зачем? Мне не холодно! — Надень ее и не возражай. В прошлом году моя младшая сестра выскочила на улицу без верхней одежды и заработала пневмонию. Потом почти месяц лежала в больнице. Эти слова, видимо, произвели впечатление — девчушка послушно закуталась в слишком мешковатую для нее синюю куртку. Сам Мэттью, стараясь не дрожать под порывами ветра, потянулся к чемоданчику. Девочка неожиданно резко схватила его и прижала к себе. — Нет! — Да я просто помочь хотел, — смутился Мэтт. — Донести до дверей. Он, наверно, тяжелый. — Может, для тебя и тяжелый, — угрюмо пробормотала девчонка. — Но только не для меня. Брукс пожал плечами и знаком велел ей следовать за ним. Он, конечно, немного обиделся, но старался не подать виду. В конце концов, какое ему дело до незнакомой десятилетней девчонки и ее причуд? Да и вообще, как-то несолидно обижаться на малышню. Все, чего ему хотелось — побыстрее спровадить ее с крыши, а потом, если возможно, так же быстро отправить домой. В лифте они ехали молча, зажавшись по разным углам. Девочка не выпускала из рук свой чемоданчик и недоверчиво косилась на Мэтта. Лишь когда они миновали двадцать пятый этаж, она вдруг спросила: — Ты живешь в этом доме? — Да, — ответил мальчик. — Уже год как… А, кстати: не сболтни консьержу, что у меня есть ключ от двери, ведущей на крышу. Здесь это запрещено. — Ладно. — Если он спросит, я скажу, что ты — подруга моей сестры. Просто поддакивай, и все. — Не вопрос. Но им повезло: суровый мужчина за стойкой едва взглянул на детей, поглощенный изучением каких-то бумаг. Мэттью вывел девочку за дверь подъезда и тут же снова пожалел о том, что отдал свою куртку — на улице было холодно. Он достал из кармана джинсов смартфон и снял блокировку. — Позвони своим родителям и скажи, где ты, — назвав адрес, Мэтт сунул телефон девочке. Та послушно набрала номер. — Пап, это Кагуя. Нет, со мной все в порядке. Нет, меня не украли. И никто не обидел. Потом расскажу, хорошо?.. Я у главного входа в дом номер 87 на Перри-стрит, Вест-Виллидж. Только на машине, ладно? — Через пятнадцать минут, — сообщила она Мэтту, вернув телефон. — Можешь идти домой. — Я подожду, — возразил мальчик. — Хочу убедиться, что тебя забрали. И он дрожал от холода еще минут десять или пятнадцать, когда у подъезда резко затормозила машина. Мэттью разинул рот от удивления, увидев черный «Роллс Ройс». За рулем сидел грузный мужчина в костюме. Припарковав автомобиль, он тут же выскочил наружу, хлопнув дверцей, и бросился к ступенькам. Во мгновение ока и девочка, и чемоданчик оказались у него в руках. — Малышка, как ты? С тобой все в порядке? Ты не ранена?.. Девочка крепко обвила руками шею толстяка и прижалась к нему, но, вспомнив о присутствии Мэтта, внезапно застеснялась и попыталась освободиться. — Поставь меня на землю, Хэппи. Все отлично, правда. А где папа?.. Я думала, он сам за мной приедет. — Он ждет тебя дома. Позвонил твоей маме. Она должна вот-вот приехать. — Ох, это он зря. Я и отсутствовала-то пару часов. — Он не мог отследить твое местоположение и чуть с ума не сошел от волнения. — А мама теперь вообще раздует из мухи слона, — вздохнула девочка. — Мне просто хотелось побыть одной, вот и все. — Обьяснишь это родителям, — Хэппи подтолкнул девочку к машине и открыл дверцу. Когда он наклонился, Мэтт заметил шрамы на запястьях и шее шофера, до этого скрытые манжетами и воротом рубашки. Сам толстяк, видимо, совершенно забыл о мальчике, потому как даже не взглянул в его сторону, прежде чем сесть за руль и уехать. К тому же, он так торопил девочку, что та не успела вымолвить ни слова на прощание. Когда «Роллс Ройс» скрылся за поворотом, Мэттью запоздало спохватился о том, что вместе с девочкой уехала и его куртка. Прошло несколько дней, прежде чем Брукс снова решился подняться на крышу. Странная встреча все никак не шла у него из головы. И вот досада — Мэттью не запомнил имя девочки. Не то, чтобы он так сильно переживал из-за куртки (хотя за потерю одежды он получил суровый выговор от матери), но он не любил неразгаданных тайн. Он так и не понял, что, собственно, произошло с девочкой и кто она такая. Мэтт и не надеялся снова увидеть маленькую незнакомку. Но она была на том же самом месте. Сидела на парапете, болтая ногами, спиной к улице. Девочка и сейчас была одета довольно легко, но все же не так, как в прошлый раз. Поверх темного костюмчика из спандекса была надета куртка на овечьем меху (на вид довольно дорогая), шею обматывал толстый шарф в тон варежкам и шапке. Едва увидев Мэттью, девочка радостно заулыбалась. — Привет! — она помахала рукой. Мэтт попытался скрыть удивление и сдержанно поздоровался. — Я забыла тебе отдать в прошлый раз, извини, — она протянула ему его синюю куртку. — И еще кое-что, за беспокойство. Поверх куртки оказались две большие плоские коробки, обернутые пленкой. — Здесь пицца, еще теплая. Из лучшей пиццерии на Манхэттене. Ну, по крайней мере, папа так считает. Одна — с морепродуктами, вторая — с салями и сыром. Надеюсь, ты ешь пиццу? — Пиццу? — тупо переспросил Мэтт. — Ну… Конечно. — Хорошо! А то я сначала хотела принести суши, но они, если их хоть немного потрясти, превращаются в кашу. Мэттью не слишком жаловал суши, поэтому не расстроился. Опасаясь, что девочка снова исчезнет до того, как они успеют толком поговорить, он предложил ей съесть пиццу вместе. И тут же пришлось бежать домой за газировкой — его новая знакомая не взяла ничего попить. Девочка дождалась его, да еще и оказалась весьма болтливой. Пока Мэтт жевал, уничтожая большую часть пиццы с салями, она едва осилила кусочек. Зато успела показать ему почти все звезды, видимые глазом на небе (вечер выдался ясным, а крыша дома бабушки Мэттью почти не освещалась). — Небо, конечно, не то, что за городом, но кое-что видно. Вот бы сюда телескоп! У тебя есть телескоп? А бинокль?.. А меня дома есть и то, и другое, и еще планетарий. Даже несколько. — Я уже понял, что ты из богатой семьи, — ответил Мэтт. — За обычной девочкой не присылают шофера на «Роллс Ройсе». — Раз так, ты, наверно, знаешь кто я. — Откуда?.. То есть, здесь живет полно богачей. Даже в моем классе несколько таких. Прости, но я не расслышал твое имя. — Кагуя. Меня зовут Кагуя. А тебя? — Мэтт… Постой, у тебя что, японское имя? — Ага. Оно означает «сияющая ночью принцесса». — Ты не похожа на японку. — И не должна быть похожа. Среди моих предков нет японцев. Правда, дедушка знал японский язык, а папа некоторое время жил в Японии, но не скажу, что он фанат всего восточного. Это крестный меня так назвал. А папа придумал второе имя, еще похлеще. Знаешь, какое? Хела. — «Хела»? Как «ад»? — Именно. Я, когда была маленькая, думала, что это из песни AC/DC «Highway to Hell». Одна из папиных любимых. — Твой папа, наверно, большой оригинал. — Еще какой! — засмеялась Кагуя. — С ним не соскучишься. Хорошо, что я осталась жить с папой после развода. Ой… Внезапно она замолчала. Мэттью взглянул на нее и понял, что последние слова вырвались случайно. Кагуе явно не хотелось говорить на эту тему. Но Мэтт не мог не спросить. — Твои родители разводятся? — тут его осенило. — Из-за этого ты тогда плакала? Девочка молча кивнула, не глядя на него. — Не переживай. Все образуется, — попытался утешить ее Мэтт. — Моя мама разводилась уже три раза. Если бы я лил слезы всякий раз, когда очередной отчим собирал вещи и уходил, у меня наступило бы обезвоживание. Кагуя едва заметно улыбнулась его шутке. — Но они были хорошие?.. Хорошо к тебе относились? Ты жалеешь, что они ушли? — Самый хороший был мой настоящий папа. Но он умер, когда мне было два года, и я его почти не помню. — Мама тоже хорошая, хоть она мне и не родная мама. Знаешь, она ведь ушла от папы к шоферу, тому самому, который приезжал за мной. Я, наверно, должна на него злиться, но не могу. Хэппи, он славный. И мама тоже, она добрая. Она всегда так заботилась обо мне и о папе… Думаю, она бы не ушла, если б не мой второй папа. Дальше Мэттью услышал что-то совсем непонятное. Кагуя принялась рассказывать о своей многочисленной родне: здесь фигурировал ее горячо любимый отец, с которым она собиралась жить после развода, мама, которая не родная мама, второй папа (вообще непонятно кто), Джарвис — тоже неизвестно кто, крестный, который, как понял Мэтт, большую часть времени жил с ними под одной крышей, дядя, являвшийся сводным братом второго папы, жена дяди, кузен и кузина, бабушка и дедушка. Были еще какие-то неродные дяди и тети, целая куча, которые приходили в гости и учили Кагую разным вещам (например, тетя Наташа — приемам дзюдо и тайскому боксу, а дядя Стив — рисовать), а иногда также оставались жить по нескольку месяцев в доме кагуиного папы. В конце-концов у Мэттью создалось впечатление, что девочка живет в сообществе вроде коммуны хиппи и все члены коммуны растят ее вместе, каждый понемногу. Но, с другой стороны, образ компании хиппарей никак не вязался с наличием шикарной машины и личного шофера. «Хотя в Нью-Йорке возможно что угодно, — подумал Мэттью. — Может, это общество миллионеров-хиппи. А может, девчонка просто разыгрывает меня». Неожиданно до его слуха долетел звук, похожий на звон колокольчиков. Мэтт заозирался по сторонам, потом вытащил свой телефон и подозрительно уставился на него, хотя точно помнил, что оповещение о смс теперь должно приходить в виде стрекота цикад — он лишь несколько дней назад загрузил в смартфон звуки природы, подумав, что это круто. — Это мне, — обьяснила девочка. — Напоминание о том, что дома надо быть к десяти. Иначе папа начнет волноваться. Ну, я пошла. Она встала и потянулась. — Приятно было поболтать! Но в следующий раз будешь рассказывать о себе ты, если не против. Мэттью тоже вскочил на ноги. — Давай я тебя провожу, — тут он внезапно понял, что Кагуя и в этот раз оказалась на крыше тем же неведомым способом, что и раньше. Пришла ли она по лестнице или вправду прилетела? Совсем как… как какой-нибудь супергерой. — Все, что тебе нужно сделать — это отвернуться к стене, зажмуриться, закрыть уши и вслух досчитать до десяти, — смеясь, ответила девочка. — За это время я успею исчезнуть. Но смотри не подглядывай, иначе я больше не вернусь! Мэтт почувствовал себя дурачком, которого разыгрывают, но все же кивнул, соглашаясь. — В следующий раз… Скажем, послезавтра, в это же время? — Подойдет. — А теперь — отвернись! — девочке явно нравилось командовать. Когда она поняла, что Мэтт подчинится, вид у нее сделался очень довольный — как у кошки, только что поймавшей крупную мышь. Кагуя не могла знать, что Брукс дал себе слово: к следующей встрече он обязательно выяснит, кто она такая и каким образом попадает на крышу. А уж тупицей он никогда не был. Озарение снизошло на него где-то на цифре восемь. Мальчик тут же перестал считать, открыл глаза и резко обернулся — но было уже поздно. Кагуи и след простыл. По пустой крыше гулял холодный ветер, да над головой светили далекие звезды. Не желая сдаваться, Мэтт напряг зрение, вглядываясь в небо на северо-востоке. Теперь он был почти уверен, что девочка направилась в сторону Крайслер-билдинг — ведь рядом с ним находилась Башня Мстителей, когда-то построенная по проекту Тони Старка. Он так ничего и не увидел — ни летящей по воздуху фигуры в сверкающей броне, ни просто светящейся точки в ночном небе. Кагуя мгновенно затерялась среди ночных огней Нью-Йорка. Но чем больше Мэтт размышлял о случившемся, тем сильнее в нем крепла уверенность, что его догадка окажется верной. До следующей встречи у него еще оставалось немного времени, чтобы собрать нужную информацию и окончательно сверить все факты. Если все подтвердится, он придет на крышу пораньше и, возможно, увидит Кагую Старк, летящую к нему в костюме Железного Человека.