Больше не учитель

      Небо наполнилось цветом розовых тонов горящего зарева. Давно так долго не стояло хорошей погоды в Москве. Может потому что Михаил был счастлив сейчас? Сегодня ему не снились кошмары, ему вообще редко что снилось по ночам. Сон рядом с Петербургом в одной кровати ощущался иначе, как-то спокойнее.       Шторы были открыты, и с восходом солнца вся комната переливалась и сверкала. Что отражение от глянцевого паркета, что мебель резная и местами отделанная золотом. Всё пестрило убранством и роскошью. Конечно, ведь Московский выделил Саше лучшую свою гостевую. Он бы не поскупился.       Вообще все гостевые находились на первом этаже и немного дальше. Здесь чаще всего сам Михаил проводил свободный досуг. Но если приезжал Питер, это место становилось только его. Даже вещи, которые иногда оставались после Романова никогда не были тронуты Мишей.       Петербург начинал просыпаться. Понять это было просто: он начинал много ворочиться и постепенно открывать, время от времени, глаза. Он посмотрел на стену, украшенную скромными картинами. Саша повернулся на другой бок. Его удивлению не было предела. Казалось, что ему померещился вчерашний вечер. Как они уснули на одной кровати. А даже если это и было правдой, то Москва всегда вставал раньше. Он точно бы тихо покинул его несколькими часами ранее. Но Михаил, отвернушись от него спиной, мирно спал рядом.       По подушке рассыпались золотистыми ниточками волосы, поза его была сжатая и смиренная. Саша хотел коснуться его, но боялся потревожить. Московский и сам уже постепенно стал просыпаться. Он тоже повернулся на другую сторону, но глаз не размыкал. Лицо его было спокойным, расслабленным. Питер всматривался в него, как и перед сном. Но сейчас, при свете это сделать было куда проще.       Длинные белые ресницы, ровный тон лица, еле выступающие скулы, холеный подбородок, ни намёка на растительность на лице. Питер перед их первой встречей представлял его совсем иным. Но такая форма его кумира нисколько не разочаровала. Наоборот, приятно удивила и шокировала. Михаил был необычаянно красив, по его меркам.       Александр протянул руку. Он лишь слегка, аккуратно коснулся пальцами его щеки, проводя ими вдоль лица. Нежная, приятная тёплая кожа, словно бархатная. Резко Романова перехватили за запястье. Он опешил, деваться было некуда. — Что ты делаешь? - не открывая глаз, строго спросил Москва.       Саша даже забыл как говорить. Миша открыл глаза. На него смотрел прибывающий в жутком смущение Питер. Щеки его раскраснелись, это был стыд. Стыд за то, что он не сдержался и дал себе волю сделать что-то подобное. Экая выходка. — М-михаил... Юрьевич... - он виновато прикрыл глаза, дёргал рукой, пытаясь выбраться из цепкого хвата Московского. — Я знаю, как меня зовут. Я спросил, чем ты занимаешься?       Взгляд его был прямой и суровый, нахмуренные брови намекали на гнев, но голос, хоть и давал нотки строгости, оставался ровным и спокойным. Здесь не было гнева или негатива, просто уточнение странных действий со стороны Александра. — Я не смогу ответить на Ваш вопрос... Боюсь, что так, - он уткнулся лицом в подушку, пытаясь скрыть лицо от пронзающего взгляда. — Пусть так... - он выдохнул и посмотрел в сторону. - Нам пора вставать. — Можно ещё минуту... - Питер всё не смотрел на Москву, - вот так, с Вами. — Можно...       Михаил отпустил его руку, положив её на свою подушку, а сверху положил свою ладонь. Это уже не ощущалось как что-то сильное и сдавливающее, а нечто нежное, как когда перед сном их руки держались в замке.       Московский прикрыл глаза., спокойно дышал. А Саша лежал и смотрел на его спокойствие, иногда вспоминая как дышать Так они насладились тишиной несколько минут.        Михаил медленно раскрыл сжатые от смущения пальцы Саши, и притянул его ладонь к своему лбу, он медленно перевёл его руку на волосы, показывая, что тот может их потрогать. Щеки Саши разгорелись, как красная рябина, но он послушно запустил пальцы в копну белокурых волос. Он просто гладил его по голове, а Москва легко и непринуждённо придерживал его руку, спустившись ладонью к предплечью. Пальцы начали словно бегать, разделяя всё на отдельные пряди. «Мягкие...» - отметил Романов, сквозь свое стеснение. Он спустился рукой чуть ниже по длине волос, задевая ухо, тогда Михаил повернул голову в сторону руки. Ладонью Саша косался его щеки, полностью накрывая её. Москва водил его рукой, точно подгадывая движения Питера, словно растворяясь в этом прикосновении.       Миша обернулся через плечо к окну, откуда уже порядочно ярко светило солнце. Саша нехотя оторвал ладонь. Возможно уже был обед. Часов в комнате не было. — А теперь встаём, - так же ровно и спокойно сказал Москва.       Саша не смог вымолвить ни слова. Он просто смотрел, как Михаил садится, а после медленно встал с кровати. Ровным шагом он было уже направился к выходу из спальни. Но в ту же минуту он обернулся корпусом и хитро посмотрел на Питер. Миша, словно подскочив на месте, оказался со стороны Романова. Он взял его за руки и буквально начал поднимать, а затем и стаскивать с кровати. — Михаил Юрьевич, - хотел возразить Александр, но его перебили. — Миша. Называй меня Миша...как ночью. — Вы... Слышали? - стыд накатил новой волной; его щеки будто свёклой намазали. — Питер, - Михаил присел на край кровати, не опуская руки Саши, усмехнулся, - не волнуйся из-за того, что ты делаешь или чувствуешь. Но я хочу, чтобы ты перестал меня бояться. Если сложно, то называй меня так, хотя бы, когда мы наедине, дома. — Михаил Юрь... Миша, - он хотел сказать что-то, что собирался, не первый раз, не первый год, но всегда подкатывал ком к горлу, так что не хватало воздуха, чтобы просто дышать, не то что говорить, - Я...       Московский смотрел в эти сверкающие глаза, но он хотел избежать волнения в их общении. Ему не хватало некой вольности со стороны Питера, которую тот проявлял крайне редко и с опаской. Всё также держа его пальцы своими тёплыми руками, он, сидя, упал головой на колени Романова.       Сердце забилось быстрее. Саша уже не мог сдерживать своих эмоций. Он нервно поджал губы, сглотнул, и не поворачивая головы, взглянул вниз. Миша лежал на его руках и коленях, он был настолько спокоен и расслаблен, что эта безмятежность и чувство тепла перешло и Петербургу. Он вытянул правую руку и провел по макушке Московского. Волосы, даже после сна, аккуратно лежали в его причёске, только если что выбились из-за ушей и обрамляли лицо. — Миша, - на этот раз получилось сказать легче, - ты пойдёшь сегодня со мной на бал?       Московский поднялся и посмотрел на Сашу. Он добро улыбнулся ему, а после отпустил его руки. Он отвёл взгляд куда-то в глубину комнаты, и казалось смотрел в пустоту. — Конечно. Думаю сегодня нам стоит выпить. — Думаете, это хорошая идея? - брови Питера изогнулись домиком. — Мы определённо заслужили отдохнуть. Ты не согласен со мной, -, Миша вопрошающе обернулся на Романова, но в ответ Питер лишь согласно кивал головой.       Сегодня предстоял очередной бал, но уже в другой части Москвы. Празнества шли не только в Москве. В Петербурге вся аристократия также разгульно отмечала воцарение новой императрицы.       Екатерина Алексеевна должна была быть в Москве ещё и сегодня. Московский хотел посетить это шумное мероприятие не только из-за волнений и присутствующего там в необычайных количествах алкоголя. Всё равно, чтобы ему немного опьянеть потребуется как минимум ящик шампанского. В отличие от Петербурга, поведение которого зависело чуть ли не от пары бокалов.       Две столицы, бывшая и нынешняя, всё же начали свои сборы к предстоящему вечеру. Каждый принял ванну, надел праздничный костюм.       Одежда Миша была, как обычно, в красно-коричневых тонах. Бардовый мундир, жилетка, кремовая рубашка, и желтоватый платок. Брюки и высокие сапоги подчеркнули и без того статую фигуру и рост Московского.       Саша тоже должен был быть в парадной форме. Но он предпочитал оттенки синего и холодное серебро. Голубоватая рубашка смотрелась на нём свободно, белые прямые брюки, коричневые туфли и пурпурно-синий мундир с серебряной вышивкой на воротнике и манжетах. Образ дополняла голубая лента, надетая через правое плечо.       Дорога по Москве выдалась долгой. Московский часто выходил, заходил в дом отдавал или подписывал бумаги, а после возвращался к скучающему в карете Александру. Питер даже после долгого сна умудрялся засыпать по дороге. Он клевал носом, и на первой же кочке поднимал голову. — Ляг на плечо, - строго, словно приказал Миша. — Зачем? — Я же вижу, что ты засыпаешь. Не хочу, чтобы ты ударился обо что-нибудь головой на первом повороте.       Саша сомнительно обдумал предложение, и медленно прилёг на плечо, Михаила. Москва что-то читал, какие бумаги лежали в портфеле, несколько на его коленях, и две в руках. Питер потёр переносицу и глаза, а после глубоко вздохнул.       За окном всё также светило солнце, только оно уже было не в зените, а спешило вниз к горизонту. Необычайно быстро пронёсся этот день. Но Романов радовался, что он весь день был подле своего наставника. Радовался этому и сам Московский. Он не показал это наивное счастье от времяприпровождения, но всё же, чувствовал он себя куда лучше когда этот парнишка рядом.       Наконец они доехали до дворца. Точнее одного из домов богатого дворянина. Миша вышел первым. Он стал подле и, когда Питер начал выходить следом, подал ему руку. Сашу это немного смутило, но от помощи он не отказался. Его окрыляло чувство трепета сегодня всё чаще. Москва был довольно заботлив и нежен с ним.       Бал проходил в огромном и великолепном зале, окруженных с трех сторон колоннами Зал освещался множеством восковых свечей в хрустальных люстрах и медных стенных подсвечниках. В середине зала уже непрерывно танцевали, а на возвышенных площадках по двум сторонам залы, у стены, стояло множество раскрытых ломберных столов, на которых лежали колоды нераспечатанных карт Здесь играли, сплетничали и философствовали.       Менуэт был окончен, а значит бал открыт. Зал заполнился овациями, а после все разошлись, чтобы перевести дух, что-нибудь выпить и, конечно, поговорить с другими гостями.        В целом Московский был доволен организацией. Они вместе с Романовым подходили и здоровались с каждым присутствующим. Сейчас здесь были только люди высших чинов, это давало аристократии ощущение находится среди своих, как считала Екатерина.       Вечер шёл размеренно и хорошо. Свечи были толстые и длинные, а это означало, что бал будет долгим. Этого Михаил терпеть не мог, поэтому всегда подмечал такие тонкости. Но на его удивление всё шло ровно и довольно хорошо. Никто не надоедал нелепыми разговорами, все они велись в общем-то по делу.       Миша сам и не заметил как сначала пришло время ужина, а после уже и заключительный танец. Вальсовый котильон. Все пары готовились и постепенно стекались в центр зала. Миша уже отказался танцевать вальс, потому в этом танце ему определённо стоило поучаствовать.       Москва оглянулся по сторонам, он искал Питер. Саша сидел и допивал свой единственный бокал шампанского. Оно уже его порядком разгорячило. Он был намерен танцевать. Хоть до этого он ни в одном не поучаствовал. Романов знал свою слабость в танцах, но до сих пор не мог этого признать. Да и все девушки уже нашли себе пару. Питер разочарованно вздохнул, оставаясь на своём месте.       Сбоку появилась знакомая фигура. Московский поклонился и протянул правую руку. Саша не сразу понял кто перед ним. Он обернулся и опешил. От алкоголя, свечей и людности, добавляя это смущающим моментом, щеки Александра снова вспыхнули. — Позвольте мне иметь честь пригласить Вас на катильон.       Саша не знал, что ему делать. Но по правилам он встал сделал реверанс, а после подал руку. Свои перчатки он оставил на столе, от того чувствовал тепло Мишиных рук сильнее.       Весь зал разбился на группы. В каждой группе по четыре пары. Петербург и смотреть боялся в сторону Михаила, но всё же пришлось поднять взгляд. Миша положил руку Романову на талию, а другой нежно придерживал его ладонь. Питер второй рукой ухватился за плечо Московского. Заиграла музыка. Пары кружись ей в такт. Все стояли как подобает на некотором расстоянии, но Миша намерено стал ближе, так, что почти всё тело прильнуло к телу партнёра. Саша даже мог слышать и чувствовать, как сбитое дыхание Миши обдавало щёки.       На мгновение все встали и девушки пошли, словно летели, на носочках в центр своей группы. Они поменялись местами. Теперь очередь Саши. Он старался идти ровно, и у него это даже получалось. «Не споткнуться бы..» - только об этом он будет думать ближайшие несколько минут.       Затем поменяться должны были кавалеры. Миша так легко, с полной невозмутимостью ловил такт музыки, словно ему не шестьсот, а восемнадцать. Он улыбался и сиял. Это совсем не то, что на уроках в Петербурге несколько лет назад. Когда Москва оказался снова подле Питера, он невзначай взял его за кончики пальцев и выжидал момент. Они снова встали близко, и теперь пришла очередь меняться парами.       Стоит отметить, что Миша вёл великолепно. Он знал, когда Питер может оступиться и не предавал этому значения. Он просто плыл по течению музыки, не обращая на переполненный народом зал.       Из-за их разницы в росте было удобно сделать поворот через руку. Это было Сашино нелюбимое движение. Двигаться нужно было быстро, чтобы успеть за остальными, но грациозно, манерно. Когда он переходил к другим партнёрам, волнение усилилось, ведь они не знают насколько Романов любил и одновременно ненавидел танцы.       Теперь половина группы выстроились в линию и взялись за руки. Питер был прямо напротив Миши. Москва улыбался ему, показывая, что здесь нечего бояться. Саша снова позаимствовал немного храбрости у своего учителя.       И вот снова пары двигались покругу. Саша от страха или неопытности, прижался сильнее чем раньше к Михаилу. Миша невольно ухмыльнулся. — Смешно? - обидчиво возмутился Питер. — Нисколько, - улыбнулся Москва.       Снова смена, снова поворот. Александр сам и не заметил, как музыка остановилась. Он, придерживая Мишу за плечо, ощущал его руку на талии и от этого придвигался всё ближе. Московский же, в свою очередь, начинал давить ладонью к себе и непроизвольно сжимать хрупку руку Александра.       Громкое дыхание и ощущение счастья. Саша хотел сказать что-то, но замер в этом моменте. Он не хотел портить эту тишину души, их душ, которые словно слились на одно мгновение. Московский отпустил его руку. Питер отстранился, лишь касаясь плеча Москвы. Михаил не мог оторвать глаз от своего партнёра. Волосы растрепались от быстрых движений, щеки слегка отдавали розовым отливом.       Оба оглялели зал. Бал был окончен, но шумные разговоры всё никак не умолкали. Миша направился к Екатерине, а Питер быстрым шагом догонял его. Они откланялись по очереди императрице и направились к выходу.       Вечер стал ещё холоднее. Улица была пуста. Казалось, что вся Москва оставалась в пределах одного дворца. Прохлада немного остудила пыл. Саша поднял глаза наверх, и, как полагается в хорошую погоду, он разглядел яркие звезды. Словно тысячи огоньков простиралось небо. Какие-то звёзды горели ярче, какие-то заглушались светом других. — Прямо, как люди, - шепнул под нос Петербург и только после заметил, что Миша ждал его у кареты. — Прошу, - Московский открыл перед ним дверь.       Лёгкая качка давала расслабиться Питер смотрел в окно, а Миша откинулся на спинку и прикрыл глаза. Через секунду он распахнул их. Саша снял с него перчатку и взял за руку, переплетая их пальцы. Москва безинициативно поддался и расслабил ладонь, а Саша сжал её покрепче. Не прошло и четверти часа, как карета остановилась. Миша уже хотел открыть дверь, но Александр не ослаблял хватку. — Спасибо, Миша. — За что? - вопрошающе обернулся Московский. — За танец. Да и вообщем-то за весь день. — Мне не найти лучшего партнёра по танцам, чем ты, - Миша сжал его руку и потянул за собой.       Они направились к дому. Необычно, на первом этаже горел свет. Саша шёл медленно и этим останавливал Михаила. Они шли за руку. Московский поражался, что руки Питера всегда были холодные. Он охватил его ладонь сильнее, в надежде согреть.       Поднимаясь по лестнице оба ослабили зватку. Миша вступал медленно, а Питер, стоя позади выжидал подходящего момента.       И вот они снова посреди пролёта. Сейчас разойдуться по своим комнатам. Питер, как утром решил выкрасть хотя бы ещё пару секунд наедине с Мишей. Ему словно не хватило целого дня, и он цеплялся за каждый удобный момент. Саша схватился на рукав мундира — Москва резко повернул голову. — Михаил Юрьевич, - он зажмурился, помотал головой и встал на одну ступеньку выше, оказываясь на одной с Москвой, - Миша, - будто ещё не отшёл от светского диалога, - я не могу перестать думать о том, что хочу поблагодарить тебя за этот танец. Я всегда буду плохим учеником, но сегодня ты не мог не отметить, как я старался. — Я всегда это видел, - свободной рукой, он поднял его подбородок, выстраивая зрительный контакт.       «— Что мне делать с этим желанием?» - вопрошал Саша. Он ступил ближе, и, как в танце их тела соприкоснулись. Миша не отрывал глаз, а Питер цеплялся за все мелочи, которые мог уловить. Это и белокурая прядь, которая выпала на лицо, и тонкие, сухие губы, добрый взгляд сияющих лазурных глаз - всё это его образ, не выходил у него из головы. Саша пристал на носочки и в паре сантиметрах от губ, поцеловал Мишу в щёку. Он немного остановился, от чего поцелуй казался долгим.       Миша изобразил смятение, страх, непонимание, всё сразу на одном лице. Он и сам хотел, да и ждал чего-то подобного. Но сейчас его мысли тоже были затуманенны лишь одним человеком. Петербург, как бы Московский о нём не высказался, вызывал в нём непреодалимую тягу и желание.       Александр влюблённо смотрел на него своими большими серебристыми глазами, полными энергии и жизни. Словно на импульсе, Московский наклонился и трепетно коснулся его губ, таких мягких и соблазнительных. Он поцеловал его так, как делал, кажется, всё в жизни: с мастерством и изяществом. Питер поддался моменту и положил руки на грудь Мише. Он ответил на такой жест довольно робко и неумело.       От Миши приятно пахло его духами, но сейчас этот запах будто вскружил Саше голову. Мягкие каштановые, выбившиеся пряди коснулись лба Миши. Одной рукой Москва прижал Романова ближе, а другой взялся за его предплечье. Губы Миши были сухими, но нежный поцелуй смягчил их. Диалог перешёл на простое, казалось бы, действие.       Поцелуй прервался, но лица их были также близко. Они соприкоснулись щеками и Миша прижал его сильнее к себе, зарываясь пальцами в мягкие кудри. Но Саше этого было мало. Он продолжил осыпать поцелуями горящие щёки Московского, нежно касался губами его скул и шеи. Миша хотел остаться так, растворясь в этом моменте навечно.       Нежные поцелуи сменились трением, их носы соприкоснулись. Теперь уже Миша целовал горячие щеки Питера, не позволяя отойти от себя ни на шаг. Они застыли в объятьях на этой лестнице, как пару дней назад когда от радости встречи Питер повис на шее Москвы. Никто не решался сказать ни слова, чтобы не испортить момент.       Миша взял Александра за руку и повёл по ступенькам наверх. Они зашли в его комнату, в которую в обычное время Миша никогда бы не пустил. Московский скинул с себя мундир и жилетку. Вещи оказались на полу. Он снова приблизился к лицу Саши, обхватив ладонями его щёки. Романов старался дышать глубже, но его смущение передавалось в хлопанье ресниц, бегающем взгляде, некой скованности движений.       Миша наклонился, и они столкнулись лбами. Они стояли в тёмной комнате, освещаемой только тусклым светом фонарей из окна. Московский нервно кусал губы, водил рукой по лицу Романова. — Я больше не твой учитель, - с насмешкой вырвалось у Москвы. — Миша, - он замялся, - пожалуйста... — Ну как после такого я могу восстановить свой авторитет перед тобой, - он пролжал улыбаться. — Я всегда боготворил Вас, засыпал и просыпался только с мыслью о тебе. Миша, ты никогда не упадёшь в моих глазах!       Питер словно срывался на крик, но шёпотом. Он не мог ждать снова, поддался вперёд, снова и снова его губы останавливались короткими поцелуями. Но Михаил любил долгие и глубокие поцелуи. Он перехватил инициативу и жадно прильнул к его губам. От трепетного волнения поцелуй перешёл к выражению настоящих чувств, скрываемых несколько лет. Оба не могли понять, когда наступило то время, когда они, смотря друг на друга, ловили себя на мысли о нежном волнительном влечении. И если Саше, признать чувства к Московскому было не сложно, то Миша колебался довольно долго. Он не понимал сигналов, пропускал много мимо себя. Он не верил, что это когда-то произойдёт. Не с ним, не в этой жизни.       От напора Александра, Миша упал на кровать. Секундная задержка и снова поцелуй, один за другим покрывали лицо Московского. Саша пытался нащупать платок, развязал его и бросил куда-то рядом с собой на кровать. Миша расстегнул парадный мундир Романова, Саша помог снять его с себя. Его свободная рубашка, расстегнутая до середины груди, оголяла выступающие ключицы.       Миша не скрывал, что любовался им. Впервые за долгое время он ощутил свою робость перед кем-то, лёгкое смущение отражалось на его щеках. Небрежно свисающие кудри, жадные, влюбленные глаза. Саша навис сверху, упираясь руками. Миша присел и усадил Питер себе на колени. Он продолжил дорожку из поцелуев по всей шее Романова. Тот лишь громко вздыхал, ощущая на своей коже горячее дыхание и нежные губы. — Михаил, - Миша перебил его поцелуем, но тут же отстранился, - я забыл как дышать. — Мне и этому тебя учить? - усмехнулся Михаил. — Ты совсем, - его снова заткнули.       Миша касался его губ своими, но не целовал. Саша замолк в ту же секунду. Учитель оценил столь высокое уважение к нему. Очередной долгий поцелуй стал вознаграждением.       Спустя какое-то время, двое лежали на кровати. Миша положил голову на грудь Петербурга, прикрыв глаза. Александр медленно перебирал волосы Миши, то нежно поглажывая его по голове, то запуская в них пальцы. — Саша, - позвал он его, - спасибо. — За что? - непонимающе вниз посмотрел Питер. — За тебя...