О друзьях и чуть больше

Снаружи льёт. Вай всматривается в темноту за стеклом и невольно морщится; он не очень любит дождливую погоду и тот мерзкий склизкий воздух, которым наполняются лёгкие. Настроение у него, впрочем, тоже не очень — за друзей бы радоваться, да не получается, нечему внутри мурчать от счастья, а лгать самому себе он не привык. Сколь угодно окружающим, даже Прану, но не себе. Гирлянда отражается в стекле, раздражая. Вай замечает отпечатки от ладоней. Кажется, пить не стоило вообще — этанолом смыло последний серотонин. Или что там ещё отвечает за нормальное существование ограниченного телом сознания. — Ты в порядке? — Корн подходит бесшумно, со спины. Кладёт свою теплую медвежью ладонь на его плечо, слегка сжимая. Вай лишь грустно хмыкает. — Наверное, я просто устал. Такой пустышкой себя ощущаю. — Ты очень много работаешь в последнее время, — большой палец мягко оглаживает изгиб шеи. Приятно. Вай откидывает голову набок — на шее виднеется старый, уже коричневый, но всё ещё видимый след чужих губ. — Не отдыхаешь, ешь бегом и урывками, спишь кое-как. Говоришь, что всё нормально. Я не врач, но, мне кажется, ты себя вымотал. И витаминов недостаточно. Не врач, но лечит так, что у Вая колени подкашиваются. Корн говорит негромко, прямо над ухом, и его теплое дыхание ощущается везде — кожей, в трепыхании волос, россыпи мурашек. Вай опирается о его грудь, расслабляясь — иногда на Корна можно опереться в прямом смысле. И всегда в переносном. Тот же свободной ладонью обвивает талию Вая, кладя руку на живот, удерживая. Вот так точно друзья не делают. Вай упрощает всё до маленькой детали в конструкции, чтобы понять общую картину, — он сравнивает с Праном. Он никогда не хотел поцеловать его, несмотря на телячьи нежности, которых хоть отбавляй, Пран не гладит так, не обнимает, что чувствуешь себя обделенным, стоит только прекратиться телесному контакту. Вай ещё думает, насколько он пьян, и это кажется чем-то глупым — мыслям о Корне всё равно на количество алкоголя в крови. — Мне кажется, тебя больно ударило, что Сия разорвала помолвку в последний момент. Ты всё ещё тоскуешь по ней? — Не то чтобы по ней. По чувству целостности, что испытываешь с человеком, с которым прошёл очень многое вместе. Сию я больше не люблю, но из-за этого пустое место внутри, понимаешь?.. Корн на это ничего не ответил. Он лишь попросил повернуться к себе лицом, услышав влажные нотки в голосе Вая — его глаза сияли пронзительно. Красивые, но до чёртиков печальные. Он вытер кончиками пальцев чужие слёзы, так нежно, как мог. Ничего не говоря, не упрекая в слабости. — Корн? — М? — Будет ли для тебя неприятно узнать, что это я ощущаю с тобой? Целостость… целмоно… цел… — Целостность, — терпеливо дополнил парень, убрав прилипшие ко лбу Вая волосы. — Да, целостность. Язык заплетается, боже… Мы много вместе прошли и всё ещё близки друг другу, и я хочу тебя поцеловать. Ты мне просто не оставил выбора, ты ведёшь себя как чёртово совершенство. И мне очень приятна твоя забота. — Я буду только рад, если ты меня поцелуешь, — и невысказанное: мне тоже комфортно с тобой. Корн целуется хорошо, и в нём нет агрессивного желания взять верх, свойственная опыту. Он мягок, обдает жадностью, забирает, поглощает всё, что Вай может дать. Вай же держится за него, цепляясь, будто за спасение, боится упасть, даже будучи заграбастанным в охапку. Корн пил газировку, ее сладкий привкус отдаёт на кончике языка. Вай, кажется, даже чувствует, как нежно лопаются пузырьки. От парня едва пахнет духами и гелем для душа, его тело пылает от нерастраченного тепла. Ладонями скользит от лопаток к пояснице, пальцы несильно надавливают на кожу, где чувствительнее всего, и Вай просто плавится, готовый принять абсолютно всё, что с ним сделают. Корн влажно скользнул языком по его. Вай в ответ несильно кусается. Лисья натура. Вай ненамного отстраняется, слыша негромкие шаги рядом с дверью их кабинета. Возможно, не сюда, возможно, кто-то просто ищет туалет, а Ваю уже не столь комфортно. Здесь только они и только для них, и пришедший может всё разрушить. А ещё он чувствует, что всё испортил. Потому утыкается носом в плечо Корна, боясь, что тот может оттолкнуть. — Всё в порядке, — поглаживающая ладонь между лопаток. — Я отвезу тебя домой, хорошо? Нет, нехорошо. Вай лишь кивает. Позволяет помочь довести себя до машины, усадить внутрь, накинуть, как ребёнку, ремень безопасности. Он ведёт себя непривычно тихо — первые двадцать минут они проводят в тишине, разбавляемой лишь тихим тяжёлым дыханием. Корн недовольно цокает. Но не на Вая, а на всю ситуацию. Кладёт свою ладонь на колено друга. Или не очень. Или слишком. Или больше. Несильно сжимает. Вай вздрагивает, но совсем не против. Прикосновение приятное. — Вай, что случилось? Всё в порядке? — Не знаю, — честный ответ. — Я отвезу тебя к себе. Не хочу оставлять одного. — Мы переспим? — вопрос в лоб. Вай теперь смотрит на водителя, не отрываясь ни на секунду. Тот же смотрит только на дорогу, но рука по-прежнему сжимает чужую коленку. — Вай, то, что нас влечёт друг к другу, не означает, что обязательно переспим. Ты мне очень важен, я просто не хочу, чтобы ты находился в плохом настроении в одиночестве. Чтобы бы ни случилось между нами, ты по-прежнему мой друг, хорошо? — Я это не в плохом смысле спросил. — Я знаю. Захочешь — закончим этот вечер сексом. Передумаешь — закажем пиццу, что-нибудь посмотрим, и ты вновь ляжешь спать на моей кровати. — Больше не ложись на диване. Знаю твою эту вежливость, спина отваливается, — Вай кладёт свою ладонь поверх чужой. Он кажется себе таким маленьким, но не беззащитным. — Хорошо. Корн живёт на девятом этаже. В лифте почему-то слишком много людей для вечера, и Вая теснят к Корну вплотную. Между лицами не больше десятка сантиметров, а этажей по-прежнему слишком много. Они смотрят друг на друга, улыбаясь слишком загадочно. Точно переспят. Вай безумно хочет его поцеловать, и это не было бы чем-то неправильным — на них никто не смотрел. Но делать этого явно не стоит, поэтому Ваю остаётся только касаться. Нежно, бережно, порхая над поверхностью кожи. Он начинает с щёки, водит по окружности, от чего Корну немножко щекотно — едва жмурится, улыбаясь, но не останавливает. Ладонь скользит к углу челюсти, обводит лицо по выступающим костям. От прикосновений к краешку уха Корн бесшумно выдыхает, Вай ощущает своим телом, как вре́зались в кожу рёбра. Ладонь скользнула ниже, к шее, под пальцами ощущалась учащенная пульсация. К ключицам доступ прикрыт рубашкой, Вай с ловкостью давнего любовника расстёгивает пару верхних пуговиц одной рукой, другой же — по спине, под плотной тканью. Корн едва отстраняется, но Вай не успевает разочароваться как отвергнутый — парень обхватывает чужие руки под запястья, сводит вместе, чтобы оставить лёгкие поцелуи на каждом пальчике с покрасневшей кожей на суставах. Корн так беззвучно говорит — подожди немного, я уже без ума от тебя, но мы не одни. К девятому этажу они остаются одни. Корн так и держит левую руку Вая за запястье, ведя к своей квартире. Какое-то время не может найти ключи, оказавшиеся в заднем кармане джинсов. Уже внутри они не кидаются друг на друга, несмотря на раздирающее, животное чувство внутри; Вай, обвив руками шею Корна, крепко обнимает его. Объятие быстро стало взаимным. Ещё теплее. — Хочешь что-нибудь? Перекусить, выпить? — Нет, — мягко ответил Вай. — Только воды. Корн кивнул. Отстранялись друг от друга долго, неторопливо, с риском вновь прилипнуть и уже насовсем. Вай опустился на диван в гостиной — тот самый, на котором спит хозяин квартиры, когда уступает свою кровать. Корн же ненадолго задержался на кухне, вернувшись со стаканом воды для гостя и крепким кофе для себя — но с молоком, никогда не изменяя себе. — Весь вечер ничего не пил, может быть, сейчас расслабишься? — Здесь есть коньяк, — он приподнял кружку с кофе. Пузырьки с молочной пенки бесшумно лопались. — Хитро. Корн только хмыкнул. Он сел рядом с Ваем, уже привычно положив ладонь на его колено. Вай чувствовал себя пусть и комфортно, но странно — обычно именно он делает так, прикасаясь к любимой девушке. Но не то чтобы это была проблема. — Ты очень красивый, — детская непосредственность Корна всегда сбивает с толку. Вай не очень любит чувствовать себя растерянным, но рядом с этим парнем не видит в этом ничего такого. Расплывается в немного смущенной улыбке. Отставляет стакан на столик — вода почти не тронута. Забирает и кружку из рук Корна, прежде чем основаться на коленях. Комплимент работает как спусковой механизм, у Вая горит всё от ушей до глубины мозгов, гипоксия мучает без перекрытого дыхания. Кажется, легчает, когда целует Корна, забирая его воздух, вкус, и тот делится абсолютно всем. — Могу я снять с тебя футболку? — тихо спрашивает Корн в перерывах между посасыванием чужой шеи. Касания несильные, неагрессивные, без желания оставить кровоподтёки. Игривые покусывания. Вай приоткрывает глаза, до этого сцепленные — раздражителей слишком много, чтобы держать их открытыми, слишком приятно. Болью иголки от света. — Да, пожалуйста, — так же тихо отвечает, поднимая руки. Корн быстро снимает футболку. Его губы возвращаются к шее, спускаются ниже, и Вай прогибается в спине, открывая большую площадь светлой, едва загорелой кожи. — Так глупо, что мы не делали этого раньше. — Если бы ты меньше лип к Па, я подкатил к тебе ещё на втором курсе. — Ууу, злюка, — у Вая голова вся в мыслях, стоило только Корну сказать то, что сказал. Было ли это признанием? Некое подобие безобидной ревности, которую прячешь в годах за ненадобностью? Корн прикусывает нежную кожу на груди. Вай вздрагивает, оттягивая его волосы, в которых поселились подрагивающие ладони. Они оба знают, что злюка здесь вовсе не Корн. Вай плохо может себе представить вариант событий пятилетней давности, где он также легко подставляется под нежные поцелуи, отвечая с такой же уверенной пылкостью. Даже с безусловным принятием нового друга, его своеобразных поступков, наполненных, впрочем, только заботой и любовью, было сложно. Вай в свои двадцать испугался бы, что его обожают, и, наверное, Корн, даже сам того не осознавая, принял правильное решение — дать своему другу время и быть рядом. На Вае это сработало без побочных эффектов. Представляя в мир себя человеком требовательным, на деле у Вая было только два условия: 1. Будь моим. 2. Будь со мной. У Корна получалось замечательно. Он не напрягался в своих поступках, потому что был человеком отдающим, жаждущим иметь объект заботы; он не ждал чего-то взамен, что Вай и не мог дать, будучи в позиции обиженного внутреннего ребёнка. В общем, слишком много условий, чтобы не стать значительной частью жизни Вая. Корн даже разозлился на него по-настоящему только единожды — речь, конечно, не о всех тех драках до их дружбы. И то быстро отошёл, когда Вай приобнял, попросив прощения. В общем, Вай чувствует себя глупым, самую малость виноватым. И ничерта смущённым. Опускается на пол, кладя ладони на чуть разведённые бедра. Глаза Корна выдают всё, что чувствует — ему нравится увиденное, его приятно колотит от предвкушения. — Я тебе нравлюсь со второго курса? — вопрос-утверждение. Вай расстёгивает нижние пуговицы на рубашке, чтобы оставить поцелуи на напряжённом животе. Корн расправляется с верхними, снимая её совсем. Запоздало кивает. Да, наверное, это чувство можно описать словом «нравиться». Вай любовно обводит ладонью грудь, спускаясь к мышцам пресса; свободная рука ложится на пах, поглаживая. Корн шумно выдыхает. — Тебе было неприятно, когда я с кем-то встречался? — Может быть, совсем немного. Но ты не отдалялся от меня, стоило только появиться девушке, так что я не видел объективных причин для того, чтобы испытывать что-то плохое. Тем более, отношения были и у меня, и злиться на тебя казалось уж чем-то совсем странным. Вай легко улыбнулся, совсем немного, поднимая лишь уголки губ. Расстегнув молнию на джинсах, тянет их до колен. Он никогда не делал минет, по правде говоря, но сейчас почему-то ощущает себя уверенным, знающим. — Иногда накрывало, конечно. Но я думал, что просто хочу избить тебя по старой памяти. Различие между желанием въебать и выебать не всегда ощущается так явно. Вай усмехнулся. Горячая волна воздуха окатила влажную от поцелуев кожу бёдер. Вай будто был голоден — с особым остервенением целовал, прикусывал, зализывал всё, до чего мог дотянуться, игнорируя член, дотягивая всё до последнего. — Так, то есть ты меня выебешь? — Мне неважно. Главное, чтобы нам обоим понравилось. Если хочешь, то будешь сверху. — Хочу, — Вай почему-то именно сейчас решил выглядеть по-особенному сучьи: взгляд такой в обрамлении приподнятой в нечитаемой эмоции брови. И губы. Укушенно-красные, совершенно блядские. Корн ощутимо больно хватает его за волосы, нагибаясь, чтобы поцеловать. Языком — почти в самую глотку, трахая не хуже члена. Ваю одного намёка достаточно. Он опускает белье к джинсам и берёт в рот настолько глубоко, насколько может. В глазах лёгкая резь. Он хочет всё и сразу, но Корн притормаживает, говоря про зубы и чувство тошноты. Во рту растекается специфичный привкус смазки. Вай старательно сосёт, втягивает щёки, используя руки — оказывается, глотку расслабить сложнее некуда, а всё испортить не хочется. Корн поглаживает его по затылку, одобряя. Вай не в силах поднять глаза — это кажется чем-то порнушно-ужасным, но их взгляды неизбежно сталкиваются. Они смотрят друг на друга не меньше минуты. Вай думает, что, наверное, смотрится странно с членом во рту. У Корна не видно радужки из-за черноты зрачка, и это вместо громких слов о том, насколько горячо увиденное. У Вая не получается идеально, но Корну достаточно, что это именно он на коленях. Другого не нужно, другое излишне. — Я даже рад, что ты будешь сверху. Потому что я никакой после всего, что увидел, — Вай уделяет внимание мошонке. Чувствительно. Корн тихо выстанывает. — Пойдём в спальню? Вай кивает, поднимаясь с коленей. Берёт в ладони стакан с водой, жадно глотая из-за сухости в горле. Но сохнет вновь, когда, обнажив себя, ложится на Корна. Тот обнимает горячечно, стискивает ладони на заднице до боли, потирается о бедро в нетерпении. Вай думает потом спросить, было ли у него с парнем. Это не особо важно, но Корн кажется просто идеальным — чёрт, да он и есть идеальный, — он ловит на лету каждое ощущение, подстраивается к темпу, касается как нужно, что у Вая в голове мутнеется. — У тебя же есть?.. — не успевает договорить. Корн не глядя скидывает подушку на пол. Под ней лежит ополовиненная бутылочка смазки и несколько презервативов. Ваю с этого почему-то довольно смешно. Довольно удобно, наверное, внепланово потрахаться с человеком, с которым дружишь лет пять, при этом расставшись с девушкой только неделю назад — совершенно точно будет и контрацепция, и смазка. Корн вообще не чувствует себя скованным, легко расслабляется, когда Вай растягивает. Это длится, возможно, чуточку дольше необходимого, но Вай просто не может себе отказать в фингеринге — Корн оказывается на удивление шумным, беспорядочным. Выскальзываешь, вновь погружаешься в нутро тремя пальцами, чтобы задеть простату, и слух ласкают не очень громкие, но отчётливые стоны. Вай готов расцеловать его только за это. Вообще за очень многое, но сейчас парень обратился в слух, рецепцию и стимуляцию. У Вая стоит крепко, почти приносит боль, но Корн не пренебрегает неторопливой дрочкой, размазывает смазку по всему члену, прежде чем надеть презерватив. У Вая рот наполняется слюной, всё его естество в предвкушении — он очень хочет трахнуть этого парня. Корн так крепко обхватывает его внутри. От чувства распирания поджимает пальцы на ногах до побеления. В рёбрах немеет от странных чувств. Вай делает пару довольно быстрых и глубоких движений. Корн кладёт ладонь на плечо, несильно сжимая — подожди немного. — Парень, немного помедленнее. Мне тоже с тобой хорошо, но сейчас ты выглядишь как дорвавшийся девственник. — Боже, — Вай утыкается в чужое плечо, целуя, — прости. — Всё в порядке. Просто начинай немного осторожнее, сразу расслабиться сложно. Вай кивает. Он осторожно двигается, даёт привыкнуть, но не задерживается надолго, чтобы нетерпеливо не подгоняли. У Корна очень приятный голос, он что-то говорит на ушко, он звучит сахарнее мёда, когда стонет, и на вкус, кажется, такой же. Теперь Вай точно знал, чем всё закончится. Он чувствовал себя намного увереннее и намного счастливее, чем пару часов назад. После особо резкого движения по телу Корна разлилась дрожь. Вай тоже чувствовал, что ему нужно совсем немного. — Можно кончить на живот? — спросил он, неотрывно наблюдая за тем, как Корн водит ладонью по своему члену. — Валяй. Дважды повторять не нужно. Вай с неохотой, но с предвкушением вышел. Быстро снял презерватив. Последние пару минут казались особенно интимными — они находились на расстоянии поцелуя, дроча друг другу немного дёрганно, нетерпеливо. Они смотрели друг на друга, когда с особым усердием пачкали Корна: живот, грудь, россыпь капель чуть выше локтя. Вай находил это по-своему горячим. Он лёг рядом на бок, измазывая в сперме пальцы, смешивая свою и Корна. Эти же пальцы отправились в рот, вернувшись чистыми, вылизанными. — Ты всё любишь в рот тянуть? — Корн не чувствует ничего конкретного, но ему не противно. — Я бы хотел всего тебя вылизать, но воздержусь. — Блин, в душ идти, получается. Вай хмыкает. Когда Корн возвращается с душа, видит его уже спящего. Наверное, это уже его парень. Они поговорят об этом завтра.