Я встретил его во сне.

Запись первая. 16.07.2014 "Я начал видеть его в своих снах в шестнадцать лет. Уже не вспомню точный день, когда это стало происходить регулярно, но мне по прежнему иногда бывает сложно определить сон это или реальность. Когда где-то пробегала потаëнная мысль, что "это нереально; проснись, это сон", я мигом оказывался в своей постели, тупо глядя в потолок, покрытой темнотой ночи. Когда я вновь засыпал, его уже не было. Регулярно, как минимум раз в месяц, он посещал меня во сне. Мы говорили не много, но часто тишина казалась чем-то необходимым, совершенно правильным, будто так и должно происходить. Она нисколько не давила и я ощущал себя комфортно, свободно, не чувствуя обычного напряжения при паузе в разговорах. С ним было по-другому. Не как с другими. Он был примерно моего роста, с ровной осанкой и аккуратно уложенными в низкий хвост каштановыми волосами. Его янтарные глаза глубоко проникали в душу, будто сразу могли прочесть меня насквозь, вдоль и поперек проанализировать, изучить, сделать пометки в голове и рассказать только то, что мне будет дозволено знать. Взгляд его выражал, присвоенную не по годам, мудрость, благоразумие, но так же и некоторую отстраненность. И всë таки я сделал для себя вывод, что в этих медовых глазах можно запросто утонуть. Они затягивают глубоко и ты ни с чем не спутаешь их яркий омут, тянущий за собой. На вид ему, скажем так, не больше тридцати. Голос плавный, немного низкий, а речь складная и равномерная. Его редкостный говор всë же мелькал временами и тогда мне было безумно интересно его слушать. По ощущениям это будто бы были поучительные рассказы отца в детстве или истории старого товарища из прошлого. Странные ощущения однако. Одет он был всегда в одно и то же: пальто с коричневыми брюками, под пальто белая рубашка с коричневым пиджаком и высокие ботинки. Порой на его переносице присутствовали очки, в то время как он держал в руке какое-то учебное пособие. В одно ухо была вставлена длинная серьга, что было весьма необычно для мужчины в таком возрасте. Встречались мы в одном и том же месте: небольшой склон, открывающий вид на бесконечный лес, закатное солнце. Я даже помню внешнюю прохладу: лëгкий ветерок постоянно играл с волосами. И всегда вечер, хотя, нет, вру, время суток бывало разное. Как-то он даже рассказывал мне о звездах, указывая на ночное небо, в другой день говорил о чае, встречая ярко-алый рассвет. Мне даже было известно его имя, я сам спросил о нëм однажды и мне, немного поразмыслив , был дан краткий ответ: "Чжун Ли." Ему подходит. Всë как будто по написанному кем-то сценарию, в конце каждой встречи он произносил: "Время уходить".* А меня довольно забавлял этот факт, хотя и после оставалось ощущение пустоты. Но моего имени в ответ он так и не спросил. В дальнейших диалогах оно ни разу не упоминалось, не требовалось, но будто он уже знал обо мне всю информацию, не показывая совершенно никакого вида. Но почему я так думаю? Не знаю, просто чувствую. Но всё же... Меня по сей день, который год мучает один вопрос: Почему я вижу его в своих снах уже на протяжении четырёх лет?" *** Аякс Чайльд Тарталья был студентом государственного гуманитарного университета и учился на направленности "журналистика". Сейчас же он сидел на скучной паре по философии и ждал, когда уже закончится этот бесконечный ад скуки. Это был бы увлекательный предмет, если бы его и вправду интересно преподносили. Но увы и ах, этого не произошло. Нудная, растянутая речь профессора, мужчины годов за шестьдесят, не вызывал никакого иного желания, кроме как лечь на парту и вдоволь отоспаться взамен на бессонные ночи, наполненных раздумьями. Через, будто бы вечных, двадцать минут прозвенел долгожданный звонок, сообщающий об окончании пары. Тарталья первым вылетел из аудитории, вдыхая запах "свободы". Всë же там ему было максимально некомфортно. Вскоре его догнал лучший друг — Кэйа Альберих, который, судя по слипающимися глазам, всë таки отдал предпочтение Морфею вместо нудной лекции преподавателя. — Вижу ты выспался, — усмехнулся Аякс, наблюдая за потягиваниями Альбериха. Он, видимо, разминал мышцы после своей сладкой дремоты. О да, он знал эти ощущения затекшего тела после недолгого сна на парте. — А я вижу ты всю пару прослушал этого нудного старикашку. А зря, следующая экономика. Там то тебе поспать никто не даст, — усмехнулся в ответ парень, слегка поднимая уголки губ. Да уж, у профессора Нин Гуан точно не поспишь. Себе дороже выйдет. Как-то раз один парень решил так сказать "рискнуть" и проспать всю еë пару, она ничего не сказала, но в конце подозвала его и назначила своего рода "наказание" за такой проступок. Так вот: ему месяц пришлось писать рефераты и каждую неделю отчитываться по ним устно преподавательнице после окончания всех пар. Не самая приятное наказание, но могло быть и хуже. Ему повезло, что в тот день у Нин Гуан было хорошее настроение. — Что ж этот философ никак не уволится. Уже несколько лет ходит слушок, что он собирается уходить и где результат? Сплошное разочарование, — недовольно пререкался Кэйа с поникшей головой, идя по коридору. Тарталья, отвлёкшись от мысли об их преподавательнице, быстро подхватил новую тему. — Не знаю, слухи всегда ходят. Наверное не нашли замену и на коленях просили его остаться, а он, "душа сердечная", так уж и быть, согласился. Хотя на пенсию нынче нормально не проживешь и он наверняка потехи ради решил выслушать мольбы ректора. Кэйа прыснул и парни вошли в кабинет экономики. Здесь было гораздо прохладнее, чем в душной аудитории философии. Благо, профессор Нин Гуа, ттакже как и многие студенты, не любит сильную жару и временами проветривает помещение. Отсидев ещё две пары, Тарталья отправился домой. Наконец-то дом, милый дом, по которому весь день так грезил парень и который, к великому его сожалению, придëтся покинуть уже через час. Он договорился встретиться в кофейне с Кэей и одногруппником Каэдахарой Кадзухой. Полежав полчаса на диване и откинув навязчивые мысли об отмене встречи, парень направился в душ. Хвала Архонтам до кофейни идти всего лишь две улицы и Аяксу не придётся бежать до маршрутки. Преспокойно сполоснувшись и одевшись, он неспеша вышел из квартиры. Слушая фонк в наушниках, парень перешëл дорогу и его взгляд зацепился за чайный магазин, и он на несколько секунд остановился у витрины. Взгляд пробежался по одному названию: "Улун Те Гуань Инь" и парень припоминал это название. В груди что-то приятно кольнуло. "Тот самый чай о котором он когда-то говорил..." Немного поколебавшись, Тарталья всë же вошëл в лавку и купил сто грамм чая, после чего закинул его в висевшую на плече сумку. Вечером он попробует его на вкус. *** — Что за чай вы пьëте? — Аякс с интересом наклонил голову, рассматривая желтоватую жидкость в прозрачной чашке. Мужчина аккуратно держал еë в изящных пальцах, направляя взгляд очей на восходящее солнце. На его профиль красиво падали лучи солнца и Аякс заворожëнный его красотой, не мог отвести глаз. После минуты молчания, Чжун Ли начал свой рассказ: — Чай Улун Те Гуань Инь дословно переводится как «Железная богиня милосердия». Это название пошло от одной из древних китайских легенд: В деревне Сунъян жил старый чайный фермер Вэй Инь. Каждое утро и вечер он молился богине Гуань Инь* и оставлял чашку с чаем на ее алтаре. Он совершал этот обряд каждый день на протяжении десятилетий, без перерыва. Однажды ночью ему приснился сон, в котором он шëл вдоль крутых скал и ручья. Неподалеку в расщелине он обнаружил красивое чайное дерево с сильными ветвями и пышной листвой. От этой листвы исходил очень приятный аромат. Проснувшись на следующее утро, он решил пройтись по дороге, которую увидел во сне. Придя к скале Гуань Инь, он обнаружил в расщелине чайное дерево, выкопал его и пересадил у себя дома. Он начал культивировать и производить из него чай с очень ярким ароматом. Поскольку это дерево было найдено у скалы богини Гуань Инь – такое название и было решено присвоить этому чайному сорту, — плавным тембром произносил каждое слово Чжун Ли. На мгновение он остановился, будто о чëм-то задумавшись. Чайльд очень внимательно, с неким удивлением и трепетом слушал и внимал каждой строчке этой истории. Он не ожидал, что этот человек может так долго и подробно, а главное очень интересно о чëм-то рассказывать. Легенду он услышал, но явно желал продолжения рассказа, но уже о самом свойстве чая. Чжун Ли, будто почувствовав его заинтересованность, медленно продолжил: — Чай преобладает успокаивающим эффектом. Рекомендуется пить при стрессах, повышенной тревожности и даже депрессии. Будет присутствовать чувство приятной, лёгкой эйфории, которую зачастую называют состоянием «чайного опьянения», особенно, если чай будет крепким. Чтобы его заварить нужно залить заварку горячей водой, но чтобы она была обязательно не выше девяноста-девяноста пяти градусов, а затем сразу слить. Это нужно, чтобы чай промылся от слоя пыли на листьях чая, после чего его сразу заливают новой порцией горячей воды, закрывают крышкой и оставляют томится около пяти-семи минут. Чай становится самым вкусным после седьмого пролива. Таким образом он "раскрывает" весь свой вкус в полной мере. Тарталья с каждым разом удивлялся всë больше. Был бы блокнот, он бы непременно сейчас бы дословно записал всё, о чëм ему только что поведал мужчина. Он никогда особо не интересовался чаем, отдавая предпочтения простым пакетикам, но после такого рассказа... Кжется у каждого бы появилось желание его попробовать. — Вы довольно начитаны и разбираетесь в чае. Кто же вы такой? — Задал вопрос Тарталья, смотря в янтарные глаза, направленные на уже почти поднявшееся из-за горизонта солнца. «Хоть бы не забыть всë, что он рассказал,» — мысленно взмолил Чайльд, до которого медленно доходило осознание. Это всë сон. Лица мужчина коснулась лëгкая улыбка и взглянув в лазурные глаза Тартальи, он по обычаю произнëс: — Время уходить. А затем наступила кромешная темнота. *** Пребывавший в раздумьях и воспоминаниях о сне, парень до сих пор поражался тому, насколько чëтко он запомнил всю информацию из этого сна, практически дословно. Хотя, может этому послужило то, что он решил удостовериться в этом рассказе и прочитать о нëм в интернете? И действительно: введя на компьютере название чая он прочëл небольшую статью о его происхождении и даже нашëл ту самую легенду. Тогда он тупо пялился в стенку около пяти минут, обрабатывая произошедшее. Это уже начинало немного настораживать. Тарталья и не заметил как дошëл до кофейни и уже стоял напротив входа. Войдя в неë и отыскав взглядом друзей, сидевших за дальним столиком, он прошëл к ним и, поприветствовав, сел рядом. Оба пили бабл-ти и как раз закончили обсуждения последней курсовой. Сделав такой же заказ, парень присоединился к беседе. На удивление остальных Чайльд не особо активно участвовал в разговоре, откликаясь только тогда, когда к нему напрямую обращались. Обычно он с воодушевлением рассказывал какие-то байки или язвительно отвечал на подколы Кэйи, а сегодня на них будто и вовсе не обращал внимания. Кэйе это не нравилось, поэтому он решил "попытать" друга и узнать о чëм же он так усердно думает. Даже не обращает внимания на своих ближайших товарищей! Каков нахал. — Ты какой-то вялый, о своëм профессоре что-ли думаешь? — Обратился к парню Альберих, делая щелчëк пальцами у него перед глазами, чтобы тот проявил хоть капельку внимания к его персоне. Кадзуха затих, наблюдая за этими двумя. На самом деле ему тоже было любопытно, что на уме у Аякса, но он решил тактично отмалчиваться. Что ж, благодаря действиям Альбериха он сможет удовлетворить своë любопытство. Тарталья же, обработав вопрос, нахмурил брови, после чего недоумëнно уставился на Кэйю. — О каком профессоре ты говоришь? — Искрине недоумевал парень. Каэдахара внимательно вслушивался в их диалог. Он помнил о тех самых снах, о которых упоминал Тарталья и теперь стало интересно выслушать доводы Кэйи на этот счëт. Всë таки не зря его прозвали своего рода "аналитиком". Альберих усмехнулся, поправил повязку на глазу и отвëл одну руку в сторону, начиная объяснять: — Ну, судя по твоим рассказам о снах к тебе является любопытный, начитанный мужчина около тридцати лет. Он в очках и постоянно читает какое-то пособие. Можно, конечно, предположить, что это просто желание саморазвиваться, стремление к знаниям, но редко у кого встретишь подобную тягу к учебникам, вместо хорошего романа или детектива. Хотя, хм... — Кэйа слегка нахмурился и замолчал. Он будто что-то анализировал, постукивая по подбородку указательным пальцем. Через несколько секунд его лица коснулась странная улыбка. Будто снизошло на него озарение с небес. — Что такое? — Спросил Тарталья у вдруг притихшего друга. Тот лишь покачал головой. — Нет, ничего, просто кое о чëм задумался, — на нëм продолжала мелькать эта странная улыбка, которая всë больше подпитывала любопытство у сидящих за столом. — О чëм же? — Включился в разговор Кадзуха, который до этого момента был тише воды, ниже травы. Ему это было уж очень занимательно. — Неважно, — уклонился от ответа Альберих, переводя всë своë внимание на стакан, перемешивая в нëм чëрные шарики. Аякс перекинулся взглядом с Каэдахарой. Оба понимали: Кэйа снова что-то им не договаривает. — Тц, вот жук, опять что-то в своей гениальной головушке придумал и даже с друзьями не поделится, — недовольно пробурчал Чайльд, поджав губы. На сие действие он получил лишь лëгкий смех от Альбериха. — Может чуть позже расскажу, — таинственно произнëс Кэйа. Вот же ж сволочь. Всегда ведь так делает, когда знает больше других, оправдываясь тем, что мол: "Я не был уверен в своих предположениях. А уверовал до конца лишь к тому времени, когда вы сами пришли к верному выводу." Тарталья метнул прищуренный взгляд на друга, говоря тем самым: "Только попробуй не рассказать потом". После чего плавно перевëл тему, отвлекая и себя и других его компаньонов. — Как там Дилюк кстати? Давненько ты о нём не упоминал. — Ох, там такое произошло, слушайте. Принёс он значит-с, кота... *** Так парни просидели около часа, после чего коллективно решили разойтись по домам. Всë таки завтра их встретит ещё один будничный день, ещё одни длинные пары и ещё одна нудная лекция по философии. Нужно сегодня хорошенько отдохнуть. Тарталья вошëл в квартиру и, заперев за собой дверь, сразу направился в душ. За весь сегодняшний день в нëм накопилась такая сильная усталость, что к вечеру начала покалывать голова. Выключив воду и завязав полотенце на поясе, Тарталья прошëл по коридору и остановился у сумки. Он вспомнил кое о чëм, лежавшем там с самого вечера. Достав пакетик с чаем, он прошëл на кухню и начал заниматься заваркой. Откопав на верхней полке стеклянный чайник, он по инструкции начал приготовление. Спустя минут десять он уже сидел на кухне и медленно наслаждался напитком. «И правда вкусный», — подумал парень и легонько улыбнулся. Спустя два часа и третью чашку, он понял значение выражения "опьянеть от чая". Лëгкое тонизирующее действие и правда накатило на тело. Жутко захотелось спать, слипались глаза. Посмотрев на время, парень немного поразмыслил, но всë же отправился в кровать. Десять вечера. Может хоть режим удастся восстановить. Ложась на мягкую кровать, парень прикрыл глаза и медленно утопал в омуте темноты. Этой ночью ему вновь приснился он. Третий раз за этот месяц.