Я встретил его во сне.

Запись вторая. 27.08.2014 Листья плавно опускались на землю из-за дуновения лëгкого ветерка. Вечер ощущался тëплым, я бы даже сказал жарким. И вновь этот алый закат. Только в этот раз он был словно в несколько раз красочнее, ярче, будто только что зажженное из сухих палок и канистры с керосином огненное пламя. И повсюду была тишина.. Даже частое в этом месте кукование не сопровождало нас в том таинственном, но таком спокойном месте. Он стоял прямо, с заведëнными за спину руками и наблюдал за уходящим солнцем. Отблески лучей отражались в его очах, а веки были слегка расслаблены. Взгляд был словно чем-то опечаленный, будто что-то или кто-то заставил вспомнить его о неприятных событиях прошлого. Я помню этот взгляд. Точно такой же часто появился на лице отца, когда его тяготили мысли о долгах или покойной матери. Грустный, я бы даже сказал "снежнайский взгляд". Неужели в жизни этого человека тоже случилась подобная трагедия? Может даже что-то похожее на мои тягости... Бред. За тогдашними размышлениями я и не заметил, когда солнце полностью опустилось за горизонт и на небе зажглись яркие звëзды. В детстве матушка часто рассказывала мне истории о них и о канувших жизнях, уходящих с ними. «— Когда хороший человек погибает, — говорила она, — с неба всегда падает звезда. Загадай желание и она унесëт его с собой. Если желание искреннее и не несëт зла, то звезда донесëт его до всевышних и исполнит твоё желание. И тогда шестилетний я верил в эти слова. Моя мать была довольно... своеобразной женщиной. Многие отзывались о ней как "не от мира сего". Но для меня она оставалась всё той же любимой мамой, с красивыми глазами, мягкими рыжими волосами и невероятно теплой улыбкой. От нее пахло лилиями... Она читала сказки мне на ночь и пела колыбельные, чтобы я мог быстрее заснуть. Воистину чудесная и добрая женщина. Тогда воспоминания о ней заставили меня легонько улыбнуться. И вот даже сейчас, прописывая каждую буковку текста этого дневника, я глупо улыбаюсь, представляя ее нежный взор и ангельский голос. Кто-то со стороны сказал бы, мол: «Дурак какой-то, сидит и улыбается из-за ничего», а мне и вовсе плевать на это, ведь воспоминания о ней остались где-то в сердце, где-то во вкладке "родное". Она умерла, когда мне не исполнилось и семи. Кажется тогда Чжун Ли заметил мою лёгкую улыбку и я перевёл взгляд на него. Чжун Ли медленно отвел взгляд и вновь устремил его в ночное небо. Неужели уже прошло столько времени? Помню, что тогда я уже было разочаровался, ведь время подходило к концу, но неожиданно он начал говорить: — Созвездие кита лучше всего наблюдать в середине октября по конец ноября. Он медленно подошел ко мне ближе и взял меня за кисть руки, поднимая её к небу. Всё, что я тогда успел подумать так это то, что в этот раз его руки были в кожаных перчатках. Чжун Ли направил мой указательный палец в небо и начал плавно обводить очертания звезд. После того как я смог понять и запомнить образ созвездие, он аккуратно опустил мою руку. Я еще раз обвел взглядом, указанное созвездие и выдал свой комментарий: — Больше похоже на рыбий хвост и собачью голову. На это мужчина хмыкнул и усмехнулся, а я все больше и больше поражался многочисленным эмоциям на этом изящном лице, которые с каждым разом казались... Живее? — По древнегреческой легенде, — начал медленно пояснять он, — кит — это морское чудище, которое должно было сожрать прекрасную Андромеду, прикованную к скале на берегу моря. Внезапно появившийся сын Зевса — Персей, убил чудовище и спас её от ужасной смерти. — Уверен вы много чего знаете, но всë время столь молчаливы, в чëм причина? И ответом мне последовала тишина. «Глупец, — подумал тогда я, — лучше бы и вовсе молчал.» — Можете ещё что-нибудь рассказать об этом созвездии? — Решил тогда ещё раз попытать счастье я, хотя честно говоря на ответ и не надеялся вовсе, и, разочарованно устремив свой взгляд куда-то прямо, тяжело вздохнул. Какого же тогда было моё удивление, когда рядом послышался негромкий бархатистый голос: — Среди всех звезд в созвездии Кита наиболее яркие – Менкар и Дифда - красный и оранжевый гиганты. Но для астрономов наибольший интерес представляет третья по яркости звезда — Мира. В течение триста тридцать одного дня Мира меняет свою яркость, становясь то самой яркой в этом созвездии, затмевая Менкар, то превращаясь в одну из самых тусклых и незаметных, даже при наблюдении в бинокль. Созвездие Кит имеет общие границы с созвездиями Овна на севере, Тельца и Эридана на западе, Печи и Скульптора на юге, Водолея на западе и Рыб на северо-западе. Мне нравилось слушать его рассказ, хотя, в принципе, астрология сама по себе казалась мне весьма любопытной, да только времени всегда не хватало, однако... Тогда бы я и подумать не смог, что у меня может быть на столько фотографическая и словесная память, что я запомнил всё до единого произнесённого слова и сделанного движения им. Может быть, поэтому он всё время так пристально смотрит вдаль, ничего не говоря, чтобы я... Ничего не заподозрил? В тот момент Чжун Ли как-то неожиданно и пристранно дёрнулся, снова замолкая и повернувшись ко мне мягко улыбнулся: — Пора прощаться, баобей*. Произнёс он и мне пришлось проснуться. Я несколько минут сидел в кровати не совсем понимая, что было сказано в конце. И только позже я узнал значение слова "баобей"... *** Тёмные тучи омрачали некогда ясное небо. Дул холодный ветер и Тарталья слегка поёжился от холодного потока. По его коже пробежалось стадо мурашек и то ли они были от холода, то ли от энергетики человека, стоявшего рядом с ним. Почему-то ощущался страх. И парень недоумевал по какой причине было это странное чувство, не посещавшее его уже около шести лет. Липкий страх сковал тело. И мало того, что Аякс просто-напросто не мог понять из-за чего он его ощущал, у него ещё как будто бы забрали возможность двигаться. Он судорожно пытался сделать что-то, краем сознания подмечая, что Чжун Ли стоял где-то рядом. Всё таки, когда удалось чуть повернуть голову, он пришёл в ещё большее оцепенение: ледяной, словно и вовсе не взгляд его старого знакомого, внимательно был устремлён точно в его голову, виднеющиеся острые клыки жутко выпирающие изо рта и рога на голове? О Архонты... Что с его руками? Длинные острые... Да их даже ногтями назвать нельзя! Грёбанные когти по длине равняющиеся с его пальцами! Тарталья кажется перестал дышать, когда краем уха услышал, приближающиеся к нему медленные, словно специально оттягивающие весь предстоящий ужас, шаги. — Это всё сон, — тихо шепчет парень, успокаивая сам себя. Он тихо выдохнул, продолжая держать взгляд опущенным. Чжун Ли стоял прямо перед ним и, по ощущением, пытался посмотреть прямо в глаза. Но подсознание Аякса так и кричало: "Не смотри!" И парень его слушал, будто подняв взгляд мог увидеть медузу Горгону и застыть на веки вечные — Это нереальность, это всё сон, — вторил для пущей уверенности в своих словах Тарталья. Колени начали дрожать, а дыхание спирать, когда мужчина подошёл так близко, что практически соприкасался с парнем. Наклонился к уху. — Да, сон, но в отличии от меня ты можешь вернуться назад, — прозвучал низкий, страшный и ледяной шёпот. Аякс проснулся и подскочил с кровати весь в холодном поту. Он мог поклятся, что точно почувствовал перепады температуры. Встал с кровати и закрыл окно. *** — И что думаешь насчёт этого? Трое парней сидели всё в той же кофейне, всё за тем же столиком. Кэйа медленно попивал чай, а Кадзуха видимо прибывал в раздумьях после рассказа друга. Сам Чайльд нервно грыз ноготь большого пальца. Вопрос Тарталье задал Кэйа, что держал в руке всё тот же стакан с бабл-ти и с каким-то задумчивым интересом раскачивал его, наблюдая за чёрными шариками на дне. — Не знаю, что и думать. Бред какой-то. До этого такого ни разу не случалось. — Так уверен? — На этот раз спросил Кадзуха и Альберих с Чайлдом подняли заинтересованные взгляды на него. — Что ты имеешь ввиду? — То что ты просто мог не запомнить некоторые из своих снов. Вообще, если рассуждать об этом, то у тебя довольно необычный феномен. На протяжении такого долгого времени тебе снится один и тот же человек, хотя, по твоим словам, ты его ни разу не видел и не встречался с ним лично, — начал свои рассуждения Каэдахара. — Хотя можно предположить, что всё таки он его видел, но как простого прохожего, на которого не обратил никакого внимания, но мозг подсознательно запомнил его и сгенерировал образ во сне, — вставил своё слово Кэйа, медленно попивая чай из трубочки. — Возможно, но это не объясняет почему он видит его уже практически четыре года. Ведь обычно это мимолётное видение, которое после одного раза больше никогда не появляется. Так вот, я чуть отошёл от темы. Наш мозг не всегда может запоминать все наши сны. Это зависит от фазы сна в которой пребывает человек, либо же от впечатлений и чувствах, прожитых за день. Может после случайных нескольких раз Чайлд слишком забил голову этим образом, поэтому он так часто его видит. Но всё равно это слишком странно... Невозможно забивать мысли настолько, что он появляется в них как минимум раз в месяц. Хотя как я помню эти сны чередуются и с другими, самыми обычными. Тарт, может ты искал информацию об этом? Нашёл что-нибудь интересное? — Искал то искал... Так там одни бабки и суеверные женщины со всякими мистическими поверьями. Но вы ведь знаете не верю я во всю эту херь, — Тарталья устало положил голову на стол, массируя веки. Каким бы скептиком он не был — это всё равно казалось ему очень странным. — Мда, объяснение Кадзухи пока что выглядит наиболее логичным. Не забивай себе этим голову. Хотя у меня есть одна знакомая астролог, которая гадает по звёздам. Хаха, ладно-ладно, не смотри на меня таким убийственным взглядом. Не думаешь, что тебе стоит развеяться? Меня позвали на вечеринку в шикарнейший коттедж на окраине города, а ещё мне нужно спихнуть кому-нибудь три приглашения. Одно отдам моему душнилке и слёзно буду умолять его пойти со мной, а от вас отказов не принимаю. Суббота, вечер, встретимся здесь часов в семь, отсюда же поедем на такси. Чао, пупсы, мой ненаглядный уже заждался и с вероятностью в девяносто процентов будет угрюмым и недовольным, если опоздаю, — после такой воодушевлённой речи Альберих встал и просто ушёл, не дав даже вставить и слова возмущения насчёт того, что вообще-то у них могли быть дела и планы на субботний вечер. По итогу как таковых не оказалось. *** — И как тебе удалось его уговорить? — Спросил Тарталья у попивающего коньяк Альбериха. Его взгляд был направлен прямиком на человека, которого встретить на вечеринках было подобно возможности увидеть северное сияние у магнитного полюса в южном полушарии — практически невозможно. Хотя своим принципам не изменял — к алкоголю так и не притронулся. Он стоял и довольно дружелюбно беседовал с Джинн и, по видимому, её подружкой Лизой. Может иногда людям и впраду полезно где-то развеяться.. Кэйа усмехнулся и демонстративно сделал колечко из пальцев, подставил ко рту и оттянул щёку языком. Чайлд понял всё без слов, прыснув от "такого" подхода уговоров. Вечер проходил неплохо. Это и правда был шикарный двухэтажный, богато обставленный коттедж и, как узнал, Тарталья вечеринка была устроена неким Кавехом. Кэйа рассказывал, что все средства на вечеринку спонсирует его "друг" учёный, состоящий с ним в довольно таки близких отношениях. «Надо же, сколько геев развелось» — подумал Тарталья, а сам тихонько посмеялся от такой мысли. Сам то недалеко ушёл. Всю вечеринку Аякс вёл себя довольно активно. Он успел обзавестись несколькими знакомыми. Часто он пересекался с Каэдахарой, который видимо тоже проявлял свою коммуникабельность больше обычного. Иногда, смотря на парня со стороны, Тарталья грустно улыбался. Нелегко ему пришлось... Всю жизнь Кадзуху преследовали потери близких. Сначала мать, затем отец, последним ударом стала смерть его самого близкого друга Томо — он боролся за справедливость и добился её, заплатив своей жизнью. Последний из рода Каэдахара чуть не покончил жизнь самоубийством, узнав об этом. Благо всё обошлось и его вовремя откачали. Чайльд покачал головой, отгоняя мрачные мысли. Главное, что сейчас с ним всё хорошо и он потихоньку справляется со всеми трудностями. Правда он заметил, что тот стал чуть больше избегать друзей, включая и его. И, к сожалению, Тарталья догадывался почему. Ближе к часу ночи некоторые изъявили желание поехать домой. Тарталья с Кэей посадили на такси Кадзуху и Рагвиндера. Чайлд хотел было поехать с ними, но под уговорами Кэйи, парень всё таки решил остаться подольше на вчерерике с другом. Перед отправлением его спутника и друга, Альберих послушал все пререкания и наставления Дилюка, который пообещал что, если Кэйа придёт пьяный в хламину, то он не то что не будет ему помогать — на порог не пустит. Альберих на это посмеялся, прекрасно зная, что это лишь угрозы и даже, если он ввалится полностью невменяемый, Рагвиндер его не оставит, хоть и будет сильно занудствовать и очень долго ворчать. Проводив уезжающую машину взглядом, оба парня отправились обратно. По пути Альберих довольно неожиданно шепнул Тарталье на ухо: — Я узнал кое-что довольно любопытное. Хоть Чайльд и держал маску нейтральности, внутри просто сгорал от любопытства. Альберих его заинтриговал. — Интересно, что же? — Тот профессор, ну человек из твоего сна, оказывается он... — Кэйа! Парни обернулись на зов. Кэйю окликнул звонкий женский голосок. Это оказалась Эмбер и её подруга Эола. Две приятельницы Альбериха. Тот легонько им улыбнулся. — Пойдём, потом расскажу, у стен есть уши, — он подмигнул и прошёл к знакомым, заводя c ними весьма милый разговор. Тарталья всегда поражался тому как легко можно отойти от темы и обломать всю интригу. Ну и что ему теперь делать со своим любопытством? До конца вечеринки ему теперь точно не поговорить с другом. Проклятье. Оставшуюся ночь парни зря время не теряли и уже где-то под утро, Тарталья с Кэйей были уже явно в "хорошем" состоянии. После почти полностью выпитой бутылки водки, они были явно не совсем в адеквате. Тарталья и Кэйа успели устроить драку, украсть у соседей совершенно ненужные им кирпичи и сделать дэнс вечеринку на столе с, кстати говоря, организатором всей этой тусовки. Вдоволь натанцевавшись и, чуть ли не раздевшись до гола, запыхавшиеся парни умаялись. Чайльд пообщался с новым знакомым поближе и понял, что он довольно таки классный парень. По рассказу Кавеха тот проживал со своим парнем, а не другом, как говорят некоторые, в принципе как Тарталья и предполагал. Сейчас у них был такой период, который частенько встречается у людей в отношениях. Частые разногласия и конфликты. Кавех вылил всю свою душу и Чайльд узнал, что тот довольно наивный, но такой добрый паренёк. Тот был крупно обманут из-за чего потерял свой дом, его обманули на брелки, сказав, что все деньги пойдут на лечения детям, назвав востанавливающий детский центр, который делал это абсолютно бесплатно за счёт государства, а теперь и обострившиеся стычки со своим молодым человеком. В общем, одни беды. Тарталья искренне посочувствовал ему, поговорил и дал дельные, насколько мог в своём опьянённом состоянии, советы. В конце концов они еле как обменялись контактами, а после Тарталья под руку с Кэйей, еле как передвигавшим ногами, вышли на улицу и вызвали такси. Парни попрощались с Кавехом, договорившись как-нибудь повторить их встречу и сели на задние сиденья авто. Где-то на полпути до дома Аякс начал дёргать Альбериха, расталкивая его за плечи. Парень недовольно бурчал и посылал Тарталью куда подальше, но тот был упёртым и не сдавался. — Эй, — всё пытался достучаться до парня Аякс, — эй, Кей, ты так и не сказал, что с тем, — парень икнул, — профессором, эй. Он снова толкнул Кэйю локтём и тот резко поднял голову, быстро заморгал и начал нервно оглядываться. Видимо подумал, что это Рагнвиндер. Поняв, что это не его парень, он с облегчением выдохнул и обработав вопрос, начал отрывисто говорить. — А, тот профессор,— последовало икание, — он короче действительно... Последовало молчание. Видимо студент заснул. Тарталья уже слегка раздражённо закатил глаза. — Эй, ну, что там с ним? Говори быстрей. — Он... — Блять! — Послышался громкий крик со стороны водительского места, противный скрип тормоза, резкий разворот и машину занесло на обочину. С грохотом, она задела какой-то железный контейнер, после чего перевернулась колëсами вверх. Осколки стекла впились прямо в кожу, отборный мат, острая боль, хруст костей и стекающая кровь. Это последнее что помнил Тарталья прежде тем, как отключится. Всё сознание окатила темнота и чувствовался лишь лёгкий холодный ветерок, развивающий рыжие волосы.