Желания Астарота

      Вики сидела на полу у кровати. В комнате Астарота было темно и холодно. Ледяной — воистину — воздух больно щипал кожу обжигающими поцелуями, пробираясь через тонкую шелковую рубашку, накинутую на голое тело. Стопы и ягодицы в прямом смысле слова «горели» от соприкосновения с холодным камнем пола.       Бордовая ткань висела на правом плече, частично оголяя его. Но Вики не чувствовала этого, находясь в полудреме. Мозг хаотично мешал реальность со сном, периодически отключаясь. Одна картинка быстро сменяла другую: то она видела сырые стены темницы, то их с Мальбонте спальню, то незнакомую комнату с двуспальной кроватью, в темноте напоминающей черную дыру, поглощающую свет. Именно к спинке этой кровати она сейчас была прикована.       Когда Астарот забрал Вики к себе, он знал, что будет делать этой невероятно длинной ночью. Грубо толкнув Вики в свою комнату, он закрыл дверь во избежание незваных гостей. Например, братца. Вероятно, сегодня Кристофер не решился бы побеспокоить его, однако Астарот не мог отделаться от назойливого как муха желания уединиться.       Вики шла за ним осторожно, медленно перебирая ногами, из-за чего Астарот сильно натягивал цепь. Должно быть, у нее болела шея. Он видел, как бутонами роз распускаются на нежной коже синяки.       Комната, очевидно, была комнатой бывшего демона. Она была в меру просторной, завешена черными шторами, которые постоянно трепал промозглый ветер с балкона. Стены были некрасивого тёмно-бордового цвета, из-за чего пространство казалось меньше и уже, и на них были плакаты готических рок-групп с земли. Один письменный стол, на котором стоял только канделябрь с одним зажженным пламенем, скрипевшим как старик, и одно кресло с вульгарным кожаным покрытием, противно скрипевшим, когда на него садишься. Недалеко располагалась кровать, и она была черная: черное шелковое постельное белье, которое в темноте жадно, подобно монстру, поглощало единственные крохи света, слабо издаваемые свечой.       Когда Астарот втолкнул ее в комнату, Вики по-настоящему испугалась за себя. Она обернулась, желая понять, что дальше произойдет, но ее силой потянули в сторону стола. Золотые звенья цепи неприятно бились друг о друга, а ошейник при резких движениях резал кожу, как бы не желая покидать шею своей владелицы. Но больший дискомфорт причиняли прозрачные нитки, сдерживающие крылья. Они врезались в самое основание оперенья, при каждом шаге принося невыносимую боль. Это был подарок Люцифера, который связал ей крылья, чтобы она не вздумала улететь.       Сукин сын.       — Я не самой плохой выбор, Непризнанная, — говорил он после бала, криво и высокомерно улыбаясь. — Хватит ныть.       — Как тебе моя комната? — неожиданно спросил Астарот, раскинув руки, как бы демонстрируя свое убранство.       Вики промолчала. Все, что можно было рассмотреть, она увидела. Полупустое и пошло обустроенное пространство как бы намекали на отсутствие вкуса его хозяина. Но, признаться, Астарот несколько выбивался из него. Он был похож на ворона с неоправданной тягой к роскоши и окруженного блестяшками. А пространство вокруг с подростковым дизайном смотрелось слишком дешево.       — Малопривлекательное зрелище, — наконец ответила Вики.       Астарот все это время молчал, напряженно глядя перед собой. Когда пленница заговорила, он довольно кивнул головой и провел свободной рукой по волосам, убирая назад пряди, упавшие на красивое лицо. Ледяные глаза нарцисса жадно поглощали каждый вдох, каждый выдох жертвы. Следили, как сжимается и расправляется грудная клетка и как привлекательно колышется грудь в соответствии с дыханием. Астарот видел сквозь полупрозрачную ткань платья хорошенький бюст и соски; талию, охваченную голубым поясом. Дальше платье, как бы извиняясь за свою открытость в первой половине, уходило вниз более плотной непросвечивающей тканью. Однако по бокам был разрез, начинающийся от щиколоток и заканчивающийся у начала бедер. Вся эта роскошь держалась на двух бантиках на плечах.       — Раздевайся, — неожиданно громко произнес он.       Повелительные нотки в голосе свинцовой тяжестью пригвоздили тело Вики к полу.       — Я не буду этого делать.       Астарот молчал, и одна сторона его лица, освещаемая красно-желтым пламенем свечи, выглядела пугающе-зловещей. Молодой мужчина сел на кресло, демонстрируя всем своим видом, что готовится к шоу. Он сцепил руки, облаченные в кожаные перчатки, и подался немного вперед всем телом. Он походил на европейского палача инквизиции, и его миловидную мордашку исказила гримаса гневного ожидания. Он словно пытал женщину, несправедливо объявленную ведьмой за красоту, зеленые глаза и рыжие волосы или за отказ провести с ним ночь.       — Я не буду этого делать, — с нажимом повторила Вики.       Чего ей стоило гордое и презрительное выражение, потому что умом она понимала, что Астарот заставит ее снять платье. Вероятно, силой. Но она сама не будет этого делать. Ни. За. Что.       Картина, которую мог бы наблюдать сторонний зритель, будь в комнате третий, напоминала сцену из порно с элементами принуждения и насилия. Мужчина, чувствующий свою силу и власть над более слабым, и женщина, чувствующая над собой чужие силу и превосходство. Один расслабленно, с присущей ему грацией хищника выжидал, глядя снизу вверх на поверженную Непризнанную с бледным цветом лица, бешеными глазами и цепью, демонстрирующей положение раба. Вещи, игрушки. Если бы кто-то сказал Астароту, что он будет трахать Серафима, погубившего Шепфу и являющегося по совместительству любовницей Мальбонте, то он скептически выгнул бровь. Решил, что эта шутка, но обязательно внес эту мысль в список своих желаний, которые необходимо исполнить перед уходом в Небытие.       Пауза, возникшая в комнате, затягивалась. Тишина звонкая — прерываемая хлесткими ударами ветра, свистом, завываниями-стенаниями — мурашками пробиралась по телу Вики, щекоча раскаленные до предела нервы. Буря за окном разыгралась не на шутку, а вот непогода в помещении, казалось, пока на стадии становления. Ощущение, что воздух зловеще сгущался. Опасность, исходившая от Астарота, распространялась волнами вокруг, как круги на воде после брошенного камня. В горле пересохло, будто тысячи иголок впились в глотку.       Нервы Вики все сильнее накалялись, как масло на сковороде. Астарот не сводил с нее взгляд, вперевшись им куда-то в район ее переносицы. Если бы он поднял глаза выше, у Вики, вероятно, подкосились ноги.       — Чего ты добиваешься? — тихо спросила пленница.       — Подойди ближе, звездочка.       Иди на хрен.       Если мир взорвется, разлетевшись миллионом осколков, то пусть он для начала раздробит ей сердце, чтобы не чувствовать этого мучительного ожидания неизвестности. Если мир рухнет, то пусть упадет на голову Чумы, всех ее прихвостней и всех тех, кто, имея возможность что-то сделать, является сторонним наблюдателем жестокости, царящей кругом.       Слезы наполняют глаза, увлажняя слизистую. Рыдания — удушливые, грозящие сорваться в истерику — поднимались вместе с невыраженным криком, который Вики подавила до этого.       — Подойди. Ко мне.       — Нет!       То, что произошло в следующую секунду, Вики видела как в замедленной съемке. Красивое лицо, искаженное гримасой злости и ярости; рука, занесенная как будто для удара, и пламя, которое лизнуло девичью кожу щиколоток. Крик сорвался с губ. Платье мгновенно вспыхнуло, будто только этого и ждало. Теперь Вики светилась, нет, она горела. Инстинктивно, отключив мозг и доверившись эмоциям, тело действовало рефлекторно. Руки нашли завязки платья, и оно очень быстро упало к босым пыльным ногам. Вики выпрыгнула из него и, не отдавая себе в отчет в происходящем, отпнула его дальше. Пламя потрескивало, журчало как бьющий из-под земли родник и являло собой единственный источник света в комнате — такой неестественно яркий, что пугало.       — Накинь рубашку в шкафу. У тебя десять секунд.       «Что? Каком шкафу?»       Вики начала озираться кругом, пока наконец во тьме не различила круглые ручки мебели, гармонично инкрустированной в стену. Цепь звякнула, тяжелым шорохом упав на пол. И Вики побежала.       Восемь. Семь.       Вики дернула на себя тяжелые двери. В шкафу висел ряд рубашек темных цветов. Самая длинная, где? Где?.. Стуча вешалками, Вики сняла самую длинную. Она была бордового цвета с приятной на ощупь тканью, норовящей стечь, как песок, сквозь пальцы.       Четыре, три, два.       Вики дрожащими от напряжения руками застегивала пуговицы, которые никак не давались ей. Шелк струился по красивому телу, переливался, как вино в бокале. Рубашка едва прикрывала попу, но хотя бы так.       Один.       Как только Астарот произнес последнюю цифру, Вики почувствовала то, что не замечала все это время. Ужас пробрал ее до костей. Чужое горячее дыхание у виска кислотой обожгло кожу. Сильная рука схватила Вики за шею, прижав к стене. Стон птичкой вырвался из легких. Другая рука залезла под рубашку, сжала правую ягодицу.       — Отпусти! Отпусти!       Вики начала бить своего мучителя руками, желая оттолкнуть его от себя. Она царапала его лицо, шею, ударяла по спине, тянула волосы. Когда она почувствовала, как острые зубы впиваются в ее шею, то взвизгнула. Слезы скатились по скулам.       — Астарот, ты мне нужен. Госпожа ждет.       Кристофер появился неожиданно. Подобно глотку свежего воздуха, он проник в легкие, долгое время вдыхавшие приторный сырой смрад. Мужчина стоял позади — на балконе. Он сказал тихо, но отчего-то его голос подобно раскату грома прокатился по всей комнате. За его спиной было темно, но он сам немного светился. Белая рубашка бельмом рассеивала мглу.       Астарот обернулся и безумными глазами посмотрел на брата. Она слышала его грузное дыхание. Когда мужчина оторвался от Вики и отпустил ее, она рухнула на пол, тяжело дыша. Сильный кашель саднил горло. Вики терла кожу.       — Иду, — это было единственное, что он сказал.       Примотав цепь к кровати, Астарот приказал Вики сидеть на полу до его прихода. Для верности исполнения и большей мотивации он сильно сжал щеки девушки, при этом больно наступив подошвой ей на руку. Вики не издала ни звука, стиснув зубы.       — Скоро увидимся. Жди меня, — на прощание бросил он, после чего взмахнул мощными крыльями и взлетел вслед за братом.       Первые десять минут Вики сидела, не шелохнувшись. Ей казалось, что в уходе Астарота крылся подвох. Мозг судорожно искал пути решения.       «Он что, идиот? — размышляла девушка. — Он оставил меня одну, толком не позаботясь о том, чтобы я не сбежала. Он правда думал, что я буду сидеть и ждать его возвращения? Это провокация? Ничего не понимаю».       Цепь была прикреплена к кровати волшебным замком. Вики встала. Длина цепи позволяла ей расправить тело в полный рост. Кровать не была тяжелой, сил Вики вполне хватало, чтобы сдвинуть ее к письменному столу. Девушка начала обыскивать ящики, пытаясь найти что-то стоящее, но все они были пустыми. Следующая мысль, озарившая светлую голову Вики, пришла к ней после случайно брошенного взгляда на сгоревшие ошметки когда-то красивого платья. Осторожно взяв свечу, Вики свободной рукой нащупала нить, связывающую крылья. Не теряя зря времени, девушка поднесла пламя к ней. Боясь, что огонек погаснет от резких порывов ветра, Вики повернулась передом к балкону. Завоняло жжеными крыльями и горелой плотью.       Вики напрягла крылья. Нитка сильнее врезалась в них, вспырывая кожу. Вики еще сильнее напряглась. Боль усилилась. Девушке казалось, что свобода рядом. Но нитка никак не хотела лопаться, и пламя пожирало лишь Вики, оставляя на месте ярких перьев черные скрученные пеньки. Неужели безумная мысль, казавшаяся ей гениальной пару секунд назад, оказалась глупой пустышкой? Вдруг — чудо: нитка лопнула, — и Вики распахнула крылья во всю ширину и мощь. Теперь оставалась другая беда: цепь. Как же ее отстегнуть от кровати?       Вики попробовала разорвать звенья, но это, правда, было бессмысленно. Они были тяжелыми, толстыми и из очень крепкого металла. В нынешнем состоянии и с ошейником, пожирающим ангельскую силу, подобные фокусы были ей не под силу. Взлететь с кроватью Вики не могла, тут и к гадалке не ходи. Что же делать?       Замок был волшебным. Вероятно, он реагировал только на прикосновения Астарота. Черт возьми, как же его снять? Как?! Думай, Вики, думай… Включай мозг.       Вики терла виски, стимулируя кровоток к голове. Нужно было что-то делать, но она знала, что именно. Может, снять спинку кровати и улететь с ней? Куда? Далеко ли она убежит с такой ношей? Ее поймают, приведут к Астароту. Да и спинка оказалась крепко сцепленной с основанием кровати. Да уж — беда. Корпус Сопротивления? Как до них добраться, это нереально. Пойти к Мальбонте? Тот же путь: он точно отведет к близнецу. Упасть в ноги Чуме и умолять ее смиловаться, вернув Люциферу? Нет, тогда она точно поймет, что сделала все верно. Попросить помощи у Ади, Семи или Мими? Они сами заложники обстоятельств.       А что, если?..       Лечь спать. Ведь, как говорится, утро вечера мудренее.       Бред. Необходимо было думать дальше.       Усталость, накапливаемая день ото дня, давала о себе знать. Глаза слипались, мысли текли вяло. Хотелось упасть лицом в подушку и забыться сном, не вставая, но именно этого сейчас делать нельзя. Лишь одна мысль, как казалось самая здравая, крутилась в голове: нужно быть полезной для Чумы. Но как? Без силы Мальбонте она была слабачкой. Ах, какой у нее никчемный и бесполезный в современных реалиях дар… Вот, если бы она обладала какой-нибудь полезной информацией.       Признаться, несмотря на наглую рожу Люцифера, с ним хотя бы было нестрашно засыпать. Он не бил Вики и даже спал отдельно, чтобы не создавать неловких ситуаций. И, правда, не самый худший вариант. Он ведь ее старый знакомый, друг.       Что же делать?       Голова трещала от размышлений. Ничего путного на ум не приходило. Вики схватилась за волосы, чтобы боль помогла привести себя в чувства, и глубоко вдохнула и так же выдохнула. Вдох. Выдох. Ярость и злость от безысходности положения сводили с ума. Вики пнула эту чертову кровать, но тут же взвыла от боли, прострелившей ногу. Шепфа! Будьте прокляты все: Чума, Астарот и все остальные! Чтоб им пусто было! Как же бесит собственное бессилие.       Ш-ш-ш…       Ветер колыхнул легкую ткань занавесок, и за ними показался знакомый мужской силуэт. Спрятав руки в карманах брюк, он медленно и вальяжно двигался. Как хищник, он осторожно — шаг за шагом — приближался к жертве, отвлеченной собственными переживаниями. Он специально тихо приземлился, бесшумно дышал, чтобы в один момент взять и — напугать Вики. Он видел, как она стоит полубоком к нему, как сексуально приспущена его рубашка, смотревшаяся на хрупком женском теле как платье. Сегодня он видел всё: страх, боль, слезы, но не видел самого главного — отчаяния.       Отодвинув штору и просовывая в комнату голову, Астарот довольно улыбнулся, предвкушая веселье. Жертва все еще его не видела. Видимо, ошейник действительно блокировал все чувства. Вероятно, очень трудно бессмертному полагаться на пять чувств, не имея шестого. Да, тяжело быть человеком.       — Далеко собралась, птичка?       Вики вздрогнула, обернувшись. Мурашки прошли по всему телу.       Астарот явился как гром среди ясного неба. Вики снова не заметила его присутствия. Опять. Он подскочил к ней, словно железными тисками взял за голову, и дальше — темнота. Последнее, что Вики запомнила: мгновенная адская боль. Ей как глупой курице свернули шею.       Когда Вики, условно говоря, «воскресла», то поняла, что сидит на полу, прислонившись спиной к кровати. Ее тело горело от холода, а сознание лихорадочно переключалось с одного воспоминания на другое. Она почти ничего не слышала, кроме невнятного шепота двух мужчин. Вероятно, Астарота и Кристофера. Сколько прошло времени? Час, два, три? Время потеряло для нее смысл, а темнота ночи никуда не рассеивалась. Только Вики открывала глаза, как они тут же закрывались, склеиваясь под тяжестью век. Тело билось в агонии, дрожало. Вики сильно потряхивало. Спазмы скрутили живот. Сейчас… вырвет.       Когда девушку окатили водой со льдом, она резко открыла глаза, громко охнув. Тело вспыхнуло, нет, оно опять горело. Второй раз за ночь. Зубы застучали друг о друга. Миллиард иголок впились в кожу, пальцы онемели. Синеватые губы, широко распахнутые глаза с лопнувшими капиллярами, непроизвольно дрожащие от перенапряжения кисти рук.       — Проснись, куколка.       Самодовольная рожа Астарота была в миллиметре от ее лица. Мерзкое мужское дыхание касалось губ, носа, век. Вики смотрела на него как безумная растрепанная психопатка. Хотелось вырвать ему гланды, расцарапать лицо, ударить в скулу. Но… она не могла пошевелить даже головой, чувствуя, как пропасть в сердце разрастается.       Это произошло быстро и внезапно. Астарот опрокинул Вики на живот, и она на секунду утонула в перине, которая была мягкой как сахарная вата. Астарот сел сверху, и Вики почувствовала, как чужие костлявые руки залезли под рубашку и начали гладить ее лопатки, больно растирая кожу. Дальше — они, спускаясь, остановились на ягодицах, которые были ярко-красного, а местами и пурпурного цвета, и стали разминать мышцы сквозь белье. Как же это было мерзко и противно. Вики попыталась перевернуться, но Астарот сильно схватил ее за горло, сжал трепыхающуюся птичку, не дав ей и шанса на спасение, и пригвоздил лицом вниз.       Лучше умереть, чем ощущать это унижение.       Кровать все также стояла напротив балкона, и Вики краем глаза видела, что буря прошла. Тучи, до этого затянувшие небо, рассеялись, и ночь уже потихоньку заканчивалась, уступая место утру. Но когда же закончится ее кошмар? За что ей все это? Треск нижнего белья оглушительно прозвенел в комнате. Отчаянный крик, утонувший в перине, и слёзы, переходящие в рыдания.       И это спасительное:       — Непризнанная? — из ниоткуда раздался голос, который она меньше всего ожидала услышать.       Сердце в груди растерянно чертыхнулось, сделало тройное сальто. Вики, несмотря на боль своего положения, вдруг почувствовала легкость и необъяснимый душевный подъем. Сон, мираж да хоть галлюцинация. Все это было неважно, потому что голос, позвавший ее в ночи, принадлежал самому…       — Люцифер? — Вики обрадовалась и, сама того не замечая, оказалась свободной от рук Астарота, вставшего теперь позади нее. — Люцифер!       Демон стоял на балконе, оперевшись задней частью о балку.       — Иди ко мне, Непризнанная, — сказал он, раскинув руки в разные стороны.       И Вики побежала к нему, не чувствуя ничего, кроме окрылившей ее радости. Но, как только до Люцифера оставался один шаг, остановилась. Люцифер стоял все так же с раскинутыми руками, ехидно посмеиваясь.       — Что ты здесь делаешь? — робко спросила Вики охрипшим голосом.       — Я пришел за тобой, Непризнанная, — он все также улыбался. — Ты не рада?       Тьма понемногу рассеивалась. Показывались первые лучи солнца, светало. Вики обернулась. Астарот стоял с каменным выражения лица. Его образ вдруг подернулся дымкой и растворился. Перед Вики предстал сам…       — Маль… бонте?       Что за безумие здесь творится?        — Я не понимаю. Кто-нибудь мне объяснит, что здесь творится?! — Вики сорвалась на крик. Истерика — страшная, еще страшнее, чем минуту назад, — обрушилась на нее. — Скажите хоть что-нибудь? Скажите уже, черт возьми!       Вики плакала, вопила, что-то орала то одному, то другому. Пока те лишь молча смотрели на нее, и в глазах, лицах не было ничего, кроме бездушного равнодушия. Они были как солдаты, вставшие по стойке смирно. Вики казалось, что она говорит со стеной, но больше всего ее убивал Мальбонте. Его ледяные глаза — плавленный горький шоколад — смотрели на нее с пренебрежением и с большой долей раздражения, как на мопса, беспричинно лающего на прохожего. Перед тем, как уйти, он сказал только одно:       — Надеюсь, ты надолго запомнишь этот урок, — Мальбонте сказал это с такой яростью и злостью, что Вики не оставалось ничего, кроме как глупо хлопать глазами, не видящими из-за слез. Она ощутила себя дурой, даже не понимая, за что и чем заслужила такое отношение к себе.       — Маль, не уходи! — закричала Вики. — Мальбонте! — она протянула к нему руку, но Люцифер схватил ее за плечи, не давая сдвинуться с места.       Мальбонте улетел, даже не оглянувшись. Боже, это был ад! Выше ее сил.       — Успокойся, Вики, — вкрадчиво сказал Люцифер, как будто успокаивал плаксивого истеричного ребенка. — Давай ты переоденешься и умоешься.       Он повел ее в ванную.