Нас никогда не было

В подвале дико холодно. А может и не в подвале. Парень знал это только со слов его мучителя, ну и судя по обстановке тот не врал. Вообще очень трудно сказать сейчас что-то наверняка, точно не в его положении. Даже дату своих последних воспоминаний перед острой болью в ноге он не может назвать. Когда это было? День, два, неделю назад? В тот день не было ничего необычного, как пожалуй и всегда в его бродяжной жизни. Заезженная пластинка из разных сортов дерьма становится нормой и ты начинаешь верить, что вот она жизнь как плюс минус у всех и по-другому не бывает, да и не хочется по-другому, потому что ты сам стал частью этого дерьма. Никита не задумывался о чужих чувствах, желаниях или границах потому что на улицах нет таких понятий. Есть только ты, весь сотканный из болезненного опыта и сучьей, борзой натуры - иначе никак. Все, что казалось везением в выживании так приелось, что стало обыденным выходить сухим из передряг, получать, что хотелось и не думать о последствиях. Забежав однажды в неприметное кафе у метро, Никита захотел себе еще одну вещь и плевать, что речь идет о живом человеке. Бейджик на форменной рубашке гласил, что приглянувшийся объект зовут Наталья. Девушка была очень молода и даже не закончила институт судя по тому, что Никита видел тетрадь в ее руках и может, узнал бы это наверняка если бы не производил впечатление конченного мудака. Парень и сам был немногим старше и такое начало общения могло стать романтичной историей о знакомстве, долгих ухаживаниях, но Никита был далек от такта и чести. Любые взаимодействия с противоположным полом были специфичны, прямолинейны и лишены будущего и как правило даже настоящего. Девушки как на подбор крайне непритязательны, а парень уверенный, что через пару слов они окажутся с ним постели стал считать, что мир крутиться на его члене и не придавал значения тому, что в итоге они оказывались в грязном туалете клуба не целуя, не обнимая и не помня лиц друг друга. Так было и с деньгами и с способами их добычи и все еще плевать, что эти купюры были окроплены чей-то кровью и не только. Никита нагло и в открытую подкатывал к официантке позволяя себе пошлые шутки, хамские выходки и требования в виде ее номера телефона, даже адреса и чем чаще он возвращался в ее смену, тем сильнее был его напор. Каждый ее отказ в вежливой форме, попытка поменяться сменами с коллегами и избежание обслуживания его столика жутко выводили парня из себя. В последнее время он даже перешел на угрозы, откровенно пугая девушку, наслаждаясь ее трясущейся губой и бегающим взглядом, а когда на ее защиту становились мужчины коллеги, вышвыривая его из заведения как лоха и провожая ее по вечерам до метро или такси, Никита возвращался домой полон ненависти и злости. Только вот вместо того, чтобы хотя бы притворяться, что чувства эти к тем людям, что стоят у него на пути он на самом деле испытывал отвращение к себе. Сидя в одиночестве в месте, что с трудом можно назвать домом он смотрел на треснувшую плитку, отходящие обои, потолок с разводами и знал, что это все, чего он достоин. Очередной халупы попавшейся под руку, перегоревшей лампочки на кухне, одного чайного пакетика на два раза и следов в виде полумесяца на шее от ярко накрашенных ногтей какой-то левой дуры в глазах которой он всегда пытался найти мизерную, мимолетную, но все же искру к нему, а там только пустота до зияющей в его груди дыры и ответ на вопрос «Как ты запишешь мой номер в телефонной книге?» «А ты разве говорил свое имя?». В этот момент тот, кто собирался использовать сам оказывался использованным и с ужасом понимал, что хотел быть таковым. Пусть на минуты, но хотел чтобы к нему жались, интересовались им и сказали, что нибудь приятное пускай и ради своей выгоды. Никита все это понимал, но это не мешало ему надеяться. Конечно, все это не заставит его как-то поменять свое поведение по отношению к официантке и вся эта ситуация просто капля в море, но ведь так было не всегда. Он не всегда был подонком. Скопив всю ярость и гнев, Никита обязательно бы навредил Наталье, уже в красках представляя как низменно заставит ее показать ему эту так долго искомую искру, не задумываясь о том, что и она будет фальшивой если бы не та самая резкая боль в ноге. И только сейчас, дыша раз через раз Никита четко осознает, что из этого мрака может уже не выйти сухим и никогда не узнает может ли он измениться, перестать проецировать аутоагрессию на других, пригласить понравившуюся девушку на мелодраму в кино, вкрутив уже наконец чертову лампочку на кухне, чтобы заварить ей настоящий чай. Никогда не узнает, но все равно до сих пор мысленно оставляет себе шанс на освобождение хотя понимает, что за кого бы он теперь не играл - ему не жить. Вместе с телом мерзла и душа, но вдоволь погоревать о проебанной жизни не получается потому что оболочка решила, что без души как-нибудь обойдется, а вот без частей тела или органов вряд ли. Воздух казался горячим, проходя по надорванному горлу и легким, что парень пытался откашлять. Ватные ноги непослушно скользили пятками чтобы хоть как-то приподнять таз и на долю секунды унять боль в пояснице. Фраза «отлежать бока» вдруг перестала быть связанна с отдыхом на диване и захотелось узнать когда же появляются те самые страшные пролежни и желательно, не на своем примере. Но все это цветочки по сравнению с тем, что парень ощущал выше пояса. С руками можно было распрощаться ведь он и так их по сути не чувствует даже шевелить пальцами просто не получалось, а вот плечи продолжали ныть и забитые, скрюченные мышцы отчаянно посылали сигналы в мозг, что стоит с этим что-нибудь сделать. Мозг не реагировал. Уютная черепная коробка стала пленом. Местом, куда сбросили ядерную бомбу, облили бензином и скалясь бросили тлеющий окурок. Никита ощущал как в сломанном носу застыла корками кровь и забила все пути, как рот дико сушило от частого дыхания, как кружилась голова и даже как длинные пальцы до сих пор сжимают его шею. После игр в удушение парень отключился на какое-то время, а после пробуждения память начала кусками и в обратном порядке подкидывать, что было до и одна фраза застряла где-то между извилинами так плотно, что не понятно от чего тошнить больше от нее или от того, что он отбитый кусок мяса. «Фу, плохая псина». Сейчас то понятно почему и это почему противно холодит пах и еще, наверняка, отвратительно воняет, но хозяин сказал, что теперь так будет всегда. Жаль ли себя? Да, жаль и именно это толкает на поговорить. - Мужики… Мазнув сухим языком по таким же сухим, опухшим губам прохрипел Никита в надежде, что его услышат. В этой комнате он точно не один ну или же это галлюцинации, но он отчетливо слышал два разных, мужских голоса да и откуда здесь может быть женский. Эти голоса переговаривались между собой о чем-то чего парень не понимал и попытка поговорить была и надеждой понять, что это не разыгравшееся воображение и возможностью попытаться облегчить свое состояние. - Мужики, вы же тут есть? - более уверено проговорил парень. - Есть. - басистый голос послышался где-то сбоку и Никита рад бы посмотреть кто за ним следит, но шея просто не поворачивается. - Бля, отстегните наручники. - Мих, - обратился один голос чуть прерываясь на что-то. - Пора обойти здание. - Понял. - этот ответ разделился на обычное звучание и треск в рации. Через минуты тяжелые шаги отдалились и щелкнул замок. - Бля. Ты меня слышишь? - недовольно повторил пленник. - Хули тебе надо? Цокнув языком о костистое нёбо устало спросил Руслан. Все это время мужчина радовался, что Шелест в отключке и лишь прислушивался к его сопению через раздробленный нос. Ожидать, что так будет всю ночь глупо, но на часах едва перевалило за полночь и от мысли, что тот будет капать на мозг бесконечные часы до пересменки Руслан нервничал. Степень вины пленника точно не знал никто. Вообще никто не обладал точной информацией кроме верхов и все понимали почему так. В добрые времена никогда и не подумаешь, что среди устоявшегося коллектива может быть крыса. Доказательств и намеков нет, но перестраховка необходима как никогда. И в какой бы доле не был бы виноват Шелест в аресте Арсения, он априори вызывал ненависть. Он часть тех, кто лишил спокойствия казалось непоколебимую систему, вырвал с корнем тот гвоздь на котором держалось все и желание собственноручно заставить его за это страдать росло в Руслане в геометрической прогрессии. Но все не так просто. Тронь пленного без повода и Антон вполне себе исполнит свое обещание, за ним не заржавеет знаем, плавали уже. А еще возможность расстроить мифическую даму в их брутальном коллективе перспектива хуже некуда. Руслан даже ухмыльнулся этой мысли, что позиция девушки похожа на пресловутую Харли Квин. Мифическая она потому что мало кто ее видел даже когда все как псы ищейки искали следы ведущие к Чебаткову и за все время ее появления ни Антон, ни Арсений не допускали ее до чужих глаз. Впрочем, заинтригованный перешепот закончился достаточно быстро, когда потихоньку стало известно, что она замешана не только в любовных отношениях, но и очень близка с Макаром. С Макаром к которому на тонированной кобыле не подъедешь! С Макаром, одобрения которого желал и добивался каждый новичок доказывая честность, ответственность, преданность и старались не утратить матерые работники. После такого все молча приняли изменения в личной жизни боссов, перестали беспокоится за то, как это может отразиться на работе и даже думать, что любовный треугольник это странно. Мельком кто-то узнал, что большую часть доступной информации и возможность взять шестерку Чайны заслуга этой юной особы сделала ее своей в доску даже для тех, кто никогда ее не видел. А потом ее с Макаром чуть не подняли на воздух и такие нешуточные страсти заставляли только больше топить за своих и чувствовать ответственность за жизнь пленника потому что расстраивать даму не по-мужски и как говорится, не дай Бог обидеть королеву. - Я думал это мне мозги отбили. - язвил Шелест. - Говорю, шее пиздец, отстегни меня. - Ага. А поебаться тебе не завернуть? - Ну еще попить было бы неплохо. - Ты, блять, реально думаешь, что можешь повыебываться и тебе что-нибудь перепадет? - А ты что тоже на привязи? Папочка наругает? - парень никак не унимался в попытке строить из себя важную птицу хотя на деле просто вымещал все то, что не мог сказать человеку которого действительно боялся. - За языком следи, выблядок. - тон из недовольного сменился на злой. - Здесь все мечтают из тебя дерьмо ногами выбить. - И что тебе мешает? Маленькие яйца? - Руслан вскипел за секунду, подскочил на ноги и устремился к кровати отвлекшись только на щелчок замка. - Рус, чисто. - наспех сказал Миша, а потом нахмурил свои светлые брови смотря на картину. - А ты че делаешь? - У нас весельчак проснулся. - морща нос ответил мужчина. - Добавки хочет? - пошутил Миша чем вызвал новый прилив гнева у пленного. - Где вас таких даунов только набирают?! Я хочу чтобы меня отстегнули и дали воды! - Ах ты ж сука… - потянул сквозь зубы Руслан и схватился за гаечный ключ в углу сложенного барахла буквально спиной чувствуя как сжался Шелест, но нужно чтобы он еще и пожалел о своей разговорчивости. - Брат, - забирая инструмент тихо сказал Миша. - успокойся. - А ты тип пацифист? - что двигало парнем продолжать нарываться не ясно. Может психоз, а может желание все таки не дожить до встречи с местным боссом. - Я? - рассмеялся Миша медленно подходя и склоняясь над лежащим. - Я просто знаю толк в пытках. - огромный славянин с внешностью рубахи-парня смотрелся добряком в сравнении со своим хмурым, поджарым другом, но сказанная фраза таким обыденным тоном и с улыбкой на губах заставляла начать дышать чаще. - Я просто знаю, что вода точит камень. - продолжая говорить Миша достал из кармана куртки пачку блатных сигарет и красивую, серебряную зажигалку. - Знаешь, медленное, но точечное воздействие может быть очень эффективным. - слова вылетали вместе с сизым дымом и тембр с которым продолжал говорить мужчина был такой ровный и гипнотический, что Никита не заметил как оранжевый огонек подобрался прямо к фильтру не оставляя табака. - А если ты вдруг не знаешь, я покажу тебе. - Что? Уже не с вызовом и совсем тихо спросил Никита. Все это должно было стать прошением, а вышло как обычно. В голове пронеслось «горбатого могила исправит» голосом давно покойной матери и грустные глаза глядящие на бедового сына до того как перед собственными глазами пронеслась огненная точка. Миша не меняя выражения лица прислонил горящий окурок к прозрачной, тонкой, с синим оттенком коже шеи. Рефлексы не обманешь и при ожоге первая реакция вскрикнуть «Ай!» и одернуться, но как сделать это если большая пятерня уперлась тебе в челюсть придавливая голову к холодной подушке? Никак. Остается просто кричать, громко и истошно. Бывшая сигарета поджигает тонкий пушок на коже, уничтожает слой за слоем до характерного запаха, но Миша не убирает пальцев несмотря на попытки жертвы двигаться. Без чувств и даже глазом не моргнув мужчина использует его как живую пепельницу надавливая так, что окурок складывается пополам и полностью потухает от жидкости из круглого ожога. Эта же пятерня хватает лицо Никиты и поворачивает к себе глядя в мокрые глаза. - Вот тебе мой совет, мы - цветочки и когда сюда придет тот у кого твой поводок целуй ему руки и говори все, что тебе скажут. А пока, - пальцы больно давят на суставы и челюсть распахивается сама по себе. - заткнись и не отсвечивай. Миша кинул обугленный бычок в открытый рот и насильно закрыл его пока Никита зажмурил заплаканные глаза, надрывно мыча от боли, что никогда не станет привычной и однажды убьет его быстрее, чем выясняющие отношения враги.

***

- Алис, может не надо? - нудя спросил Антон еще раз, застыв в дверном проеме и наблюдая как Алиса собирает волосы в хвост. - Надо, надо. Я же тебя прикрываю. Макар еле выдержал еще одну ночь в больнице и явно выскажет тебе все, а так я его заболтаю расспросами. - улыбаясь отвечала девушка затягивая хвост на затылке потуже. - Ты пару часов назад со второй попытки дошла до кухни, хотя я говорил, что принесу тебе завтрак в постель. Девушка подошла ближе показывая в каком хорошем она настроении, но Антон не мог свести глаз с ран на ее лице. Это максимально невежливо и не тактично, но мужчина ничего не мог с собой поделать. Несколько раз в день Алиса ставит себе уколы и дает практиковаться в этом Антону, но он все равно украдкой проверяет мусорное ведро на предмет использованных ампул и пересчитывает таблетки и блистере. Он верит ей, но слишком переживает. Рука сама тянется к щеке и осторожно оглаживает тыльной стороной пальцев корочки на бледной коже. Прошло ничтожно мало времени, чтобы увидеть как сходят и цветут синяки разными оттенками синего и желтого, чтобы Алиса перестала просыпать ночью от тошноты, что глушит таблетками и чтобы не шатаясь ходила по квартире, но у мужчины сердце сжимается глядя на такое и он совсем не представляет когда это закончится и что будет дальше. - Антон, у меня просто закружилась голова и так будет еще месяц. Мы же это обсуждали. - перехватывая руку у лица, девушка уверенне приложила длинные пальцы к обширно пострадавшему участку лица словно показывая, что ей совсем не больно, что это совсем не важно. - Университет ждать не будет. Это последствия, а не осложнения и вообще, где это «гулять на свежем воздухе» которое рекомендуют всем? - Ну вряд ли в больнице свежий воздух, но я опущу стекло в машине если хочешь. Антон однозначно знал, что Алиса не передумает поэтому сдался, поцеловал ее в лоб, зачем-то пытаясь оценить температуру, и взял ключи от машины. На улице прямо таки свежо, даже слишком морозно для начала ноября и это резкое осознание приближения зимы почему-то напрягало. Не успеешь оглянуться как с неба опустится первый снег, припорошит землю, скует лужи на асфальте и яркие вырви глаз гирлянды развесят где не попадя. Вообще-то Антону нравилась такая суета, но осознание, что все это пройдёт мимо них пока они будут слоняться по подвалам, подворотням в поисках ответов удручало. Их первая зима скорее всего не подарит коньки, красные носы, горячий шоколад и высокую ёлку в потолок с загадыванием желания в волшебную ночь. Как же хочется этих простых радостей до скрипа зубов и глядя на Алису, что разглядывает проносящиеся городские пейзажи Антон сожалеет, что не сможет греть ее руки после игры в снежки, но улыбается ей сейчас, чтобы она не узнала о чем он думает. Шутки шутками, но Алиса не просто из скуки поехала встречать Макара из больницы, ей важно увидеть его живым и убедиться, что его здоровью ничего не угрожает. На ментальном, неосязаемом уровне это покушение сблизило их еще больше и им действительно будет спокойней вместе. Макар уже собранный сидит в своей палате, только и ждёт когда сможет обнять здоровой рукой друзей и покинуть это жуткое для него место, но в палату заходит только Антон. - Заждался? - улыбаться друг. - Ты даже не представляешь насколько. - Макар закидывает руку не зафиксированную эластичным бинтом на плечи друга и хлопает его по спине. - А где мелкая? - Справляется с врачом о твоем здоровье и лечении. - Во сейчас наслушается. Там мужик старой закалки. - Ну наша тоже, знаешь, не промах. - усмехнулся Антон. - Память мне не отшибло. Это кстати даже хорошо потому что из всего я запомнил, что мне нужен бандаж. - И его мы кстати уже купили. - Бля, я так не хотел, чтобы она работала у нас врачом, но без нее уже как без рук. Не помню когда в последний раз мы по делу обращались к Греку. - Я до сих пор не хочу, но когда ж, блять, было так как хочется. Ладно, Грек в свое время не вылазил из наших катакомб, пусть нянчится с сыном. - Чего сидим? Кого ждём? - послышалось с порога где Алиса улыбалась во все зубы. Если бы можно было девушка со всей силы сжала руки на чужих плечах, но такое возможно только через недели. - Ну что, выслушала от моего лечащего звиздюлей? - Неа, он сказал «О, это же вы подписали отказ? Тогда бесполезно даже говорить.». На самом деле хороший врач, а дальше мы тебя быстро реабилитируем. - Это отлично, потому что ни с врачами, ни с ментами я больше не хочу тут встречаться. - Менты уже приходили? - удивился Антон. - Ну конечно, дело то не рядовое. - Написал заяву? - Нет конечно и тут понеслось. - Макар закатил глаза. - Будешь морозиться? - Пришлось на лапу дать и разойтись на самовоспламенении. - Гонишь? У тебя вся морда разорвана, не надо быть спецом чтобы следы хлопушки найти. - Тох, не трави душу! Ты о моем звере говоришь! Эта опция стояла дорого, но зато нас никто не будет отвлекать. - И вас не хочу отвлекать парни, но поехали уже отсюда. Переплетая пальцы с окольцованными попросила Алиса. Макар родился в рубашке и имел богатырское здоровье раз уж после таких травм без проблем передвигался и Алиса все это время пристально следила за ним. Он ничего не скрывал, его ничего не беспокоило сильно, кроме боли в плече при движении, но это пройдёт, единственное что беспокоило саму девушку это периодический нистагм. Его глаза в прямом смысле иногда дрожали, но это такой пустяк из всего, что можно заработать от контузии, что Алиса решила просто наблюдать за этим в динамике. Столько всего нужно объяснить, столько показать и столькому научить, но в голове крутились мысли о неизбежности одного диалога и это нервировало кажется, не только Алису. - Тох, ты подождёшь пока Алиска сделает мне все уколы? - начал Макар. - Подожду для чего? - Чтобы мы поехали к пацанам. - Вообще-то я везу тебя домой вы делаете все, что нужно, я отвожу Алису домой и еду один. - Напомни, когда мы об этом договорились? - недовольно спросил мужчина. - Когда ты выписался под мою ответственность, Макар. - старого отчеканил Антон. - Чтобы тупо сидеть дома?? - Я дико извиняюсь, но я вообще-то тоже собиралась поехать… - между прочим заявила девушка. - Что? - Антону показалось, что он ослышался. - Что ты там забыла? Нечего тебе там делать! - Антон, если ты хочешь, чтобы Шелест нам пригодился ты не можешь пренебрегать его здоровьем. - Вы издеваетесь?! - возмутился мужчина теряя мнимый контроль над ситуацией. - Тох, не пыли. Пацаны устали, все равно нужно узнать, что там происходит, опять говорить с этим кадром и будет лучше если ты поедешь туда не один. - рассуждал Макар. - Вот именно, Макар. Нужно узнать, что там происходит и ты думаешь хорошая идея везти вас туда не подготовленными? - Слушай, ну мы ж не беспомощные. - с обидой ответил мужчина. - Значит так. Я везу вас к Алисе, ты впитываешь какое лечение тебе предстоит, а я еду к пацанам и только после этого вы можете приехать и то, может врачебной помощи и не понадобиться. - Ну вот, другой разговор. - Макар улыбнулся и подмигнул девушке в зеркало заднего вида. - Вы невыносимы. Оба! - психовал Антон. - И мы тебя любим. - улыбнулась Алиса с нежностью смотря на напряженный профиль водителя.

***

- Зачем ты перечисляешь все, что я не могу не делать? Ну разве что только не посещать бани, сауны и спортзал потому что у меня просто времени нет. - сетовал Макар слушая теоретическую лекцию о своих травмах. - Чтобы ты научился действовать не только по ситуации, а успел еще и подумать, например, перед дракой. - раскладывая препараты ответила девушка готовясь к переходу от теории к практике. - О чем подумать если драки не избежать? - не понимал мужчина . - О том, что ты можешь сделать, чтобы не выбиться из сил. - Алиса отложила упаковку с физраствором и села на стул напротив друга. - Макар, поверь, я вообще не из тех кто заставит тебя соблюдать постельный режим, хотя очень хочу. Ты нужен нам, но компромисса достичь можно. Чтобы ты не пропускал удары по голове и помнил, что в левой руке пока нет силы. Чтобы знал, что лекарства тормозят твою реакцию и просчитывал шаги не на два вперед, а на четыре. - Ты что? Учишь меня драться? - усмехнулся Макар. - Я учу тебя преобразовывать твои слабости в силу. Когда дело доходит до разборок, человек рефлекторно использует все свои возможности сразу и конечно, адреналин помогает, но до первого удара по твоему плечу или по ожогу второй степени. После этого включится режим энергосбережения и ты будешь уязвим. Доходчиво объясняю? - ведя бровью говорила девушка следя за реакцией. - Вполне. - здраво оценил мужчина. - Думаешь, за нами придут? - в момент стало совсем не до шутливых ужимок. - Совершенно не исключено. Если не получилось одним махом уничтожить цель, то могут попробовать убрать по одиночке пока мы в растерянности. Поэтому пытаюсь идти на опережение. - Когда я говорил Антону, что мы не беспомощные я даже не думал об этом… - Макар не впервые оказывался в опасных для жизни ситуациях, но сейчас все по-другому. Сейчас, ведут совсем не они. - Логично, ты никогда не был девочкой пятидесяти килограмм становясь потенциально легкой жертвой. Это нормально. - пожимая плечами девушка и вернулась к осматриванию стола. - Алис, а что насчет тебя? Как ты сможешь защититься? - мужчина хорошо понимал о чем говорит Алиса и не переставал удивляться ее мышлению, но одно дело он, у которого действительно больше шансов противостоять сопернику другое же она и как бы не хотелось ни он, ни Антон не смогут быть с ней рядом постоянно. - Мое оружие дневное время, людные места, перцовый баллончик и параноидальное оглядывание. - прозвучало слишком обреченно, но девушка не унывала думая, что в любом случае сделает все возможное. - Там, в клубе, ты направляла огнестрельное оружие на Вику, ты… оно могло выстрелить? - Макара интересовал этот вопрос с того самого момента, но тогда даже попытка не лезть глубоко почти закончилась руганью. Алиса конечно же могла блефовать перед вусмерть напуганной девушкой, но в это с трудом верилось. Уверенная в себе Алиса, показавшая свою физическую силу несмотря на хрупкое телосложение и решительность в сумасшедших поступках, не была похожа на человека который станет блефовать когда на кону так много. И во всем этом Макар был убежден еще до того как Антон рассказал, что проверил пистолет и тот был в боевой готовности, оставалось только нажать на курок. Антон сказал, что никогда не учил этому девушку и вряд ли это был Арсений поэтому наотрез отказался узнавать откуда у Алисы такие умения, как в свое время не стал узнавать кто научил ее мастерству участвовать в гонках. Для мужчины это было продиктовано в большей степени ревностью к ее прошлому, а Макар просто побоялся информации которую может узнать. Лучше, чтобы прошлое каждого из них оставалось только с ними, а сейчас мужчина лишь хотел знать насколько она может быть откровенна с ним. - Да, могло. - Ты умеешь обращаться с таким оружием? - уточнил Макар. - Хочешь вернуться к нравоучениям? - без энтузиазма спросила Алиса, но дело совсем не в этом. - Хочу преобразовать твои слабости в силу. - мужчина никогда не думал, что вложит оружие в женскую руку, но эта женщина шла своим путем и кто бы ей не мешал, дошла до цели. Она полноправный член этой системы, а значит должна быть обучена всему, что знает каждый из них. - Поедем на стрельбище? Арсений не одобрит. - сначала Алиса усмехнулась, затем замялась и потупила взгляд перекладывая с места на место и так идеально лежащие на столе предметы. Они не говорят об Арсении, но это лишь от того, что слишком тяжело. - Часто думаешь о нем? - Постоянно. Каждую минуту в двадцати четырех часах, когда открываю и закрываю глаза, когда улыбаюсь и тихо плачу в подушку. - Алис… - Не надо. - прервала девушка. - Я и так знаю, что все будет хорошо. Сквозь дикую боль Алиса улыбнулась даже шире чем это было нужно и проморгавшись взяла в одну руку стеклянный пузырек сухого порошка антибиотика, а в другую ампулу с физраствором обозначая, что именно об этом сейчас пойдет речь.

***

Припарковав машину во дворе, за две улицы от нужно места, Антон накинул капюшон на голову от ветра, ненужных взглядов и растворился в прохожих. В наушниках играл первый попавшийся трек и опущенные под ноги глаза делали мужчину частью серой массой в общем-то этого он и добивался. Идти до места минут двадцать прогулочным шагом и на это время Антону удалось даже забыть, что он собирается делать. Когда последний раз было такое простое уединение с самим собой уже не вспомнить, но оказывается этого сильно не хватало. Когда Антон свернул на безлюдную улицу стало уже не до музыки потому что несмотря на непопулярность этой тропинки здесь иногда срезают путь к дворам, а лишние глаза ему не нужны. На территории тихо и спокойно, в здании пусто, но мужчина знает, что вся жизнь сейчас сосредоточена в подвале. За ночь и утро никто из смотрящих не сообщал Антону о каких-то проблемах, а значит это могло говорить о том, что ночь прошла гладко, но на этот раз в их цепях человек крайне неуравновешенный и какой концерт он мог учинить трудно представить как и реакцию парней на это. Нужный ключ на связке нашелся быстро и мужчина распахнул двери. В подвале висит молчание, а на Антона смотрят две пары красных глаз. Стало ясно, что ни Руслан, ни Миша за ночь даже не дремали и выглядели заметно уставшими, но если от шума замка те встрепенулись, то вот Шелест лежал не шелохнувшись. Во сне организм восстанавливается, не теряет силы на бурную мозговую деятельность, может полностью сосредоточиться на зализывании ран и чем крепче и глубже сон, тем сильнее эффект, но о каком сладком сне можно говорить в условиях холода, сырости и жесткого лежбища. В связи с этим немедленно всплыл вопрос почему пленник не отреагировал на хлопок двери и прежде чем парни успели сказать Антону хоть слово, мужчина подошел к кровати и все понял. Явных, новых побоев видно не было как и сломанных костей и неестественной позы, но Шелест почти сравнялся цветом кожи не тронутых и не грязных участков с бледно-серым цветом подушки. И на этой прозрачной коже виднелось то, что не принадлежало Антону. - Рус, выйдем. - скомандовал Антон и мужчина безропотно двинулся в коридор за широкой спиной. - Ничего не хочешь мне рассказать? - Тох… - Вы, блять, об него сигареты тушили? - интонация Антона не была похожа на ту с которой ругают кота за ободранный угол дивана или стыдят нашкодившего в тихушку ребенка. Мужчина спрашивал Руслана на равне с собой так, как он бы требовал ответственности с самого себя. - У этого был повод? - Разумеется был. Если бы он превратился в испуганного щенка его бы и пальцем никто не тронул и кстати никакой физической силы мы не применяли хотя он напрашивался. Тох, мы все на взводе потому что эта гнида замешена в том, что мы остались без Арса. Макара подорвали с вообще ни в чем не повинной девушкой! Страшно представить если бы они находились в машине. Да, может это и не наша личная война, но мы все не чужие друг другу. Была бы воля его давно по кусочкам собаки доедали, но ты босс и мы действовали в рамках поставленного приказа. Это наказание не угрожает жизни, но страх вбивает не хуже биты. - Руслан отвечал спокойно, честно, был готов к тому, что Антон выдвинет за эти действия репрессии, но не чувствовал за собой ни капли вины и принял бы это с достоинством. - Это был Миха? - Да. - Стоило ожидать. - качнул головой мужчина. - Я ценю, что каждый из вас делает для нас, но помните, что это действительно не ваша война и Рус, зная тебя ты бы взялся за подручные средства да потяжелее, но я оставил тебя за старшего, так что на тебе ответственность еще и за напарника. - Антон как в воду глядел, уж слишком хорошо знал своих людей. - В следующий раз дыши глубоко и заставляй делать это того, кто с тобой в связке. - Я понял. - Руслан утвердительно махнул головой и почувствовал как Антон похлопал его по плечу. - Как Макар? - Забрали сегодня, уже рвется в бой. Все с ним будет хорошо, не волнуйся. Вы оба свободны. - Ты сам останешься с ним? - На какое-то время, потом Серый с Сашей приедут. - Добро, босс. Миша хотел бы объясниться с Антоном, но тот смерил его взглядом в поучительных целях и сказал, что Руслан ему все объяснит. Когда мужчина остался один на один с все еще отключенным Шелестом стало не по себе. Сделав глубокий вдох и длинный выдох Антон взял с небольшого стола, притащенного специально для тех кто несет надзор, открытую бутылку воды. Ладони закололо холодом от ледяной бутылки и это то, что было нужно. Откинув крышку, мужчина сжал пластмассовый корпус и резко выплеснул содержимое в лицо спящего парня, правда, спящим он больше не был. Шелест подскочил на месте насколько это позволяли сделать наручники, громко ахнул и пытался проморгаться, чтобы увидеть что-нибудь перед собой. - Доброе утро, спящая красавица. - Блять, я надеялся тебя поезд сбил. - огрызнулся Шелест на что Антон только ухмыльнулся. - Нравится драма в стиле Карениной? Я могу сбросить тебя на пути, это не проблема. - Да пошел ты… - на удивление прозвучало без агрессии. Скорее тихо под нос и с тяжелой усталостью, с почти сломленной гордостью, но Антон сделал вид, что не услышал этого. - Ты подумал над развернутым ответом на мой вопрос? - и тут в взмыленных глазах Шелеста заиграл страх. Тот самый рефлекс, что отвечает за воспоминания о боли за не ответ, но там есть еще кое-что. Страх от предыдущего хозяина. - Я ничего не знаю. - с тревогой ответил Шелест. - Сейчас узнаешь. - Антон подошел поближе, осмотрел тело, что пыталось вжаться в матрас и резко схватил парня за сломанный мизинец. Парень завопил, что есть силы и скрючил лицо в гримасу дикой боли, прокусывая нижнюю губу. - Немного азов математики. - спокойно сказал мужчина. - Всего у тебя десять пальцев на руках и ты мог подумать, что у тебя всего десять попыток рассказать мне правду и стоит это перетерпеть как все закончиться, но так не будет. Я пойду по второму кругу как сейчас. Думаешь, сможешь перетерпеть повторный перелом каждой фаланги? Ты знаешь, что этот конструктор будет уже не собрать? Но всего этого можно будет избежать когда ты ответишь мне на легкий вопрос, в чем суть бумажной подставы Попова? - перед глазами Шелеста звезды танцуют брейк-данс под лютый дабстеп, комок рвоты, по сути пустотой, встал поперек горла, а инстинкт самосохранения был согласен на все. - Умоляю отпусти! - а вот и долгожданная мольба вместо хамства. - Я скажу, скажу! - Антон отпустил из крепкой хватки не естественно согнутый палец и приготовился слушать. - Я весь во внимании. - Добровольский… он с ним заключил сделку… - сбивая дыхание шептал парень. - Кто? - в ответ было только молчание, потому что Шелест не смог ответить быстро чисто физически. - Кто?! - не имея терпения Антон вновь схватился за палец. - Чайна! Чайна! - крикнул пленник почувствовав острую боль и после мужчина вновь оставил перелом в покое. - Он заключил сделку на огромные бабки с Добровольским. - Как к этому подтянули Попова? Не заставляй меня злиться, гнида. - Не надо, не надо, пожалуйста! Они подделали документы и подписи так, что эта сделка на бумаге произошла между Добровольским и Поповым. - в голове Антона закрутились шестеренки. - Они убрали Пашу чтобы у ментов был мотив на Попова? - Да… чтобы все выглядело так, будто он убрал партнера по бизнесу и присвоил все себе… - с придыханием рассказывал Шелест. - Я на все тебе ответил, честно… - Не на все. Теперь я знаю лишь суть, но птичка напела у кого есть оригиналы этой подставы. А вот незадача, я не знаю где они хранятся и как выйти на хранителя. - Я… сказал, что смог. - с трудом размыкая губы говорил парень. - а больше не могу и даже не потому что знаю, что со мной сделает Чайна, а просто потому что не доживу… Парень застонал будто борясь за собственное сознание с болью и беспрестанно пытался не закрывать глаза, но через пару тяжелый морганий все же не смог разомкнуть веки. Антон точно понимал от чего Шелест потерял сознание, просто от болевого шока, но эти слова в дурмане заставили нервничать. Не будь его тушка такой ценной мужчина бы нашел способ оживить информатора, но вместо этого Антон внимательно оглядел его еще раз. Такими темпами его бодрствования в десять минут они далеко не уедут и скрепя сердце Антон вынул телефон из кармана. - Макар, я не приеду за вами. - мужчина не дал возмущениям на том конце провода даже начаться. - Возьми такси, ты знаешь где надо выйти и… - потирая глаза Антон до конца не верил в то, что собирается сказать. - возьми Алису. Вместе с ее медикаментами.