Нас никогда не было

Мычание прекратилось стоило Антону отнять руку от лица, но оно тут же переросло в крик. Парень кричал что оставалось сил в потрепанном организме, все же перелом двух пальцев на живую незабываемое ощущение. Саша, стоящий позади, приложил кулак к губам стараясь ничего не говорить отвернувшись в сторону. Несмотря на ту сферу где он провел большую часть жизни к «грязной» работе он не имел отношения. Залог успеха их многочисленного состава был в том, что каждый находился на своем месте и никто не заставлял никого делать ничего против воли. Саша неплохой управленец небольшого штата на складе, хотя на складах работают десятки людей, но на группу из пяти человек назначается свой старший, чтобы обеспечить идеально слаженную работу и минимизировать ошибки из-за попытки объять необъятное. Логист из него от Бога, может разобраться в сложных программах, а физическая подготовка может пригодиться как в случае с поимкой Шелеста, но не больше. Саша никогда не участвовал в заказных мокрухах, вытряхивание информации или если нужно было припугнуть наглых вшей. Его максимум рукопашный бой при защите и вынужденное владение оружием из которого он никогда не стрелял по людям. У каждого своя роль и его никогда не была смешать человека с дерьмом и это нормально. Не то, чтобы сейчас, глядя на то, что сделал Антон его сердце колет да и видеть такое и что похуже не впервые, но на то, что будет дальше Саша совершенно точно не хотел смотреть, не то чтобы учавствовать. А вот Антон не кривился совершенно. Когда он стал правой рукой босса никто не спрашивал хочешь ли ты в прямом смысле слова пачкать руки. Когда ты поднимаешься так высоко приходится делать и решаться на многое, а иногда на невозможно наступая себе на горло, травя принципы и человечность. Кто бы не грезил о беззаботной и жирной жизни боссов все совсем не так, по крайней мере точно не у них. Среди их сотрудников нет шестерок для «грязной» работы. Парни делают свою работу, доводят нужное до верхушек, передают в руки, а дальше, все, от чего невозможно отмыться, невозможно замолить и простить даже самому себе делают боссы. Сейчас это делает Антон и делает филигранно как и все, за что берется, а когда мастер творит на это лучше не смотреть. Это больше не Антон. - Тох… - тихо обратил на себя внимание Саша, даже не пытаясь перекричать все еще орущего и воющего Шелеста. - Чья работа? Антон не поинтересовался для чего Саша отвлек его от прослушивания любимой симфонии. До того как пленный подал, к своему же сожалению, признаки пробуждения мужчина только и успел, что перекинуться парой слов с парнями и отпустить их когда чудо начало шевелится, но успел притормозить Сашу. Оглядеть лицо Шелеста и не заметить причастность чужой руки к его внешнему виду нереально. Половину места от всей физиономии занимал нос. Хотя, когда-то, в недалеком прошлом, может быть это можно было назвать носом, но сейчас скорее капитошкой. Таким мешочком из детства, что хочется помять и забыть о стрессе, но Антон вообще не находил это забавным. - Я сказал, чья, блять, работа? - медленно и вкрадчиво повторил мужчина. - Макса. Он как услышал твой приказ размениваться не стал, но этот ублюдок заслужил. Если бы тебе язык не нужен был, Макс его бы на блюдечке принес тебе как трофей. - Сука, говорил же печатку снимать. Не видно нихуя! Сам мыть его будет. - поморщился мужчина. - А ты не слушай друг мой, я своему человеку еще за это премию выдам. Обращаясь к Шелесту говорил Антон, но парень не слышал, он вообще ничего не слышал после хруста собственных пальцев продолжая просто закатывать глаза и сильно трястись. Массивная печатка на среднем пальце Макса и правда осложнила Антону задачу. Ему было абсолютно плевать чем он выбесил и без того легковоспламеняемого Макса который как раз таки и выполнял подобную работу с большим удовольствием, но рассечение на переносице от ребра кольца буквально омыло все лицо кровью, а под ней сложно увидеть серьезность уже нанесенных повреждений и будущих, ведь Антон должен понимать при каких увечьях пленник может превратиться в тыкву или любой другой овощ. Вся рубашка Шелеста и майка под ней успела пропитаться темной кровью, а когда тот орал вся кровь из сломанного носа, что успела стечь по глотке в рот за время его отключки, разлетелась брызгами на перьевую подушку без наволочки. Конечно, мыть его Антон не заставлял бы даже виновника этой красочной картины, максимум позже он плеснет ему в лицо ледяной водой и при сноровке самого пленника может он даже проглотит пару капель далеких от полноценного глотка воды ведь собаке - собачьи условия. Даже не так, хозяин сменился. Теперь он просто уличный пес на поводке Антона и существовать ему в рваных лохмотьях на грязной простыне собственных испражнений в холодной конуре переваривая свой собственный, пустой желудок. - Свободен на сегодня. - сказал Антон Саше. - На карте за работу, сверхурочные и бонус, ты молодец. Будешь уходить, передай Русу, что он за главного после того как я закончу и набери Мише. Сегодня они с Русом напарники. - куда веселее оставить на ночь Макса, но слишком большой риск копать на утро яму в лесу. - Сделаю. Слушай, - замялся Саша. - может мне остаться сейчас? - Ты под амфетамином? - внезапно спросил Антон. - Что? Нет! - с перепугом ответил подчиненный потому что любое подозрение в употреблении от босса почти равнялось стиранию с лица земли. - Тогда вали спать. - мужчина вовсе и не подозревал Сашу, просто почти двое суток без сна совсем не шутки. - Ты уверен, что не вальнешь его случайно? - Саша не хотел оставаться, не хотел участвовать и видеть, а вообще-то хотел как можно скорее оказаться в кровати, но, блять, работа не спрашивает и здесь нужно внимательнее относиться к ближнему. Саша не хотел, чтобы смерть Шелеста обрубила им всю малину. - А ты уверен, что оттащишь меня? - Вообще ни разу. - честно признался мужчина потому что очевиднее превосходства над ним Антона было только превосходство Макара. - Не бойся, мы подружимся с ним. - ухмыльнулся мужчина. - Иди и передай Русу, чтобы не беспокоил нас. Саша понятливо кивнул и закрыл за собой дверь. Антон сделал два шага к кровати и почувствовал как от Шелеста буквально пахло страхом и как кстати, что это был любимый аромат того человека в которого превращался Антон. Лежащий тяжело и глубоко дышал, дрожал и выгибался от не прошедшей боли, но искренне старался корчить из себя силу. - Ну вот мы и одни. Поболтаем? - Иди нахуй. - Хамовато. - оценил мужчина. - Ну ничего, если хочешь чтобы твой язык был грязным я предоставлю тебе возможность вылизать им мою подошву. Антон в затмении закрыл глаза, запрокинул голову и размял шею с плечами, а когда распахнул веки и нездорово улыбнулся, Шелесту захотелось молится да только место это и все они Богом забытые.

***

Тошнота будет маячить на периферии еще долго, с месяц точно, но пока она слишком сильная и надоедливая. Последствий сотрясения мозга так много, что на это отводиться целая лекция и среди них есть особо тяжелые вроде потери памяти, изменения личности и травматической эпилепсии, но Алиса не слукавила когда говорила, что при должном лечении ничего не будет, ну или почти ничего при почти должном лечении… Занять удобное или хотя бы приемлемое положение в постели крайне трудно потому что болит почти каждый сантиметр тела, а некоторые участки не выдерживают даже легкого давления. Из-за этого девушка крутилась как волчок, что только больше раскачивало пострадавший мозжечок и вызывало приливы тошноты. На кухонном столе так и осталась лежать аптечка, чтобы в случае необходимости Алисе не пришлось доставать ее с полки. Захватив шприц на пять миллилитров, ампулу с Церукалом и спиртовую салфетку девушка по стенке пошла в ванну. Подготовив место инъекции и схватившись рукой за край раковины игла была резко загнана глубоко в мышцу. Это больно, но Алиса старалась не попасть в постинъекционную шишку от укола витаминов группы В и неловкость Антона здесь не причем, эти инъекции сами по себе адские. Бросив использованный шприц в раковину Алиса все никак не решалась поднять голову чтобы увидеть свое отражение в зеркале. Она видела себя только мельком в отражающих поверхностях, а сейчас, раз уж встала, нужно обработать шов и лицо. Порча ее несомненно красивой внешности не волновала девушку, а вот словить неприятный флэшбэк находясь одной в квартире было страшно. Не для одного Антона события после больницы были чем-то знакомым. Он был первым кто оказал ей помощь после освобождения от Чебаткова и вчера сделал это снова. От заноса на руках в квартиру до отмывания грязи и крови. Ой, блять, расплачься еще шепнул внутренний голос. Ну что ж, здравствуй, давно не виделись. Стало даже стыдно за то, что нижняя губа начала мелко трястись, глаза увлажнились и это видело и чувствовало внутренне эго, что молчало еще с рехаба. Сжав пальцы до побеления Алиса голубого выдохнула и попыталась расслабиться. Ну и че ты? Думаешь, если не будешь хмурить лицо я не просеку твою подкатывающую истерику? Боже, ну такая же жалкая как и в нашу последнюю встречу. Больно тебе? А Макару не больно? Ты же понимаешь, что он успел взять большую часть на себя, чтобы спасти нашу прекрасную Алисоньку. И чтобы что? Ну конечно чтобы ты сейчас бедная и несчастная пускала слезки. А Антону не больно? Что ты вообще ему устроила?! Мне страшно, я не могу остаться здесь и бла, бла, бла. Ну кончено, расскажи человеку который подбирал костюм на твои похороны как тебе страшно. А Арсению не больно? Стены, тишина и коршуны в погонах на него не давят, что ты. Ты даже сейчас молчишь и слушаешь, что тебе шепчет несуществующее явление в твоей отбитой голове. Кого ты собралась спасти, ягодка? - Да пошла ты нахуй, ягодка. Алиса сказала это уже глядя широко открытыми глаза в свое отражение в зеркале. Только там она видела не себя, а ту субстанцию, что гадко шептала свой монолог. Ну уж нет, не в этот раз. Никаких самокопаний, никакого самоедства - хватит. И плевать, что это было голос разума, шизофрения или расстройство личности из-за травмы мозга. Впервые за долгие годы непринятия себя Алиса четко осознала, что она не идеальна и не должна быть такой. Ей может быть страшно, больно, обидно, жаль себя и переступать через это нужно не ради того, чтобы заткнуть червя в душе, а потому что она хочет этого ради своих близких. Подушечки ватных дисков отправлялись в раковину один за другим после того как обильно смоченные перекисью водорода они проходились по ранам. Картина на лице выглядит страшно, но на самом деле такой не является. Шрама не брови не будет, шов наложили косметический, а мацерации сойдут хоть и очень долго, мазь в помощь. В голове прояснилось то ли от Церукала, то ли силой мысли, но лежа на спине потолок почти не кружился. Рядом завибрировал телефон и Алиса удивилась этому звонку. - Макар? - разумеется Макар, и если на счет имени абонента были вопросы то вот видеосвязь точно показывала лицо друга. - Ну а кто же еще? - улыбался мужчина. - Твой телефон уцелел? - девушка была уверена, что он находился в салоне машины. - Неа, мне подогнали новый. Старый вместе с твоей сумкой взлетел на воздух. - Черт с ней. Как ты вообще? - осторожно спросила Алиса. Макар конечно улыбался, но из под футболки выглядывала давящая повязка на плечо и контузию просто так не спрячешь. Мужчина держал телефон здоровой рукой и все вроде бы ничего, но смотрел он не на Алису, а заметно в сторону и тут вопрос случайность это или ему кажется, что смотрит он прямо. - Я? Малявка, а ты себя видела? Ты случайно на днях лицом о землю не тормозила? - Макар шутил. Он хотел шутить потому что это все, что осталось. Как реагировать на то, что вас хотели подорвать и сжечь, а вам удалось выжить и неплохо так сохраниться? Наверное уж не шутить на эту тему и про чужие увечья, но Макар просто счастлив видеть подругу и самому продолжать дышать этим воздухом. - Нет, я просто не накрасилась. - посмеялась Алиса. - Спасибо тебе, что прикрыл меня. - вот здесь Алиса была уже серьезная как никогда. - Плохо прикрыл, Алис. Сильно болит? - Макар в миг тоже посерьезнел. - Жить можно. Таблетки и уколы поставят меня на ноги, не волнуйся. Макар, у тебя со зрением все в порядке? - Не очень. - честно признался мужчина. - Если близко смотреть все плывет как будто я дед, а в даль предметы прыгают, но врачи сказали, что все вернется в исходное состояние. Мне что-то в капельнице ставят и реально лучше становиться. - Слава Богу, значит первая степень. - с облегчением выдохнула девушка. - Это что-то значит? - растерянно спросил Макар. - Да, и это очень хорошо. Могло быть конечно лучше без контузии, ожогов и вывиха плеча, но видимо в следующей жизни. - улыбнулась Алиса. - Ты полностью поправишься. - Ты же сможешь делать все это вот, - крутя головой Макар очерчивал всю палату. - больничное? - Все сделаю, рыжуля. Все сделаю. - И мозги выносить не будешь, что выписываюсь? - Ага. Я, которая в больницу даже не ложилась. - справедливо, однако. - Но я крайне недовольна! Знай это и не дави лыбу. - Антон не выходил на связь? - Нет. - это очень волновало. - Ушел несколько часов назад и тишина… - Ну ты не переживай. Там наших парней куча, никто лишний не войдет и не выйдет. - спокойно сказал Макар, а сам нервно теребил край больничного одеяла. - Макар, мне нужно спросить, можно? - Конечно. - без колебаний согласился друг. - Бывали люди, которые не выходили живыми после разговора с Антоном? - Бля… - еле слышно пробормотал Макар. - А можно отмотать время назад и не давать согласие? - Нет. Мне важно знать насколько ему может сорвать крышу. - Крышу вряд ли, но будем честны, мы все забирали жизни. - когда нибудь им все равно пришлось бы поговорить об очевидном. - Я не тешу себя Макар, мы не в сказке живем и я принимаю личное кладбище каждого из вас. Я хочу понять насколько он может далеко зайти в нашем случае. - Думаешь, несправедливо будет его убить? - Алиса много думала об этом и честно говоря ее границы справедливость сильно пошатнулись. - Думаю, это нам никак не поможет. - Антон никогда не делал этого из своих личных побуждений и желаний, но вот, что я могу точно сказать так это, что Шелесту крупно не повезло связаться с Антоном. Он может сделать так, что в итоге тот сам захочет умереть. - Как это понимать? - Была одна история и я уверен, что Тоха будет не в восторге, что я рассказал тебе, но куда деваться. Это было лет пять назад и тогда мы вытесняли с дороги одного дилера. Он был очень недоволен, что больше половины его клиентов предпочли наш товар и вся его компания начала войну. Было много подстав, попытка выставить наш склад, оборвать нам поставки, украсть бабла на миллионы, терроризировать наших ребят, но однажды помощник главаря видимо почувствовал себя бессмертным и сделал непоправимое. - Макар прервался и тяжело выдохнул. - Он сбил сестру одного из наших. Решил перейти на личности и не нашел ничего проще как выйти на родных. У нас не нашлось тех по кому можно бить, а вот у Серого нашлось. Он выследил ее и сбил на полном ходу. Дело было ночью и девушку нашли не сразу. Ей пришлось бороться за жизнь в реанимации находясь в коме, а потом страшный диагноз… она осталась инвалидом на всю жизнь. - Макар рассказывал это с трудом и девушка чувствовала неприятно вставший ком в горле, что нельзя сглотнуть. - Что было дальше? - Антона это очень задело. Задело как его личную трагедию потому что мы все как один организм. И тут уже выслеживали этого ублюдка. Антон нашел его достаточно быстро и расправился с ним. Буквально за ночь он переписал все свое имущество, счета и активы на пострадавшую девушку думаю, не нужно подробностей как Антон этого добился. - действительно не нужно, потому что мужик к тому времени был похож на пазл Лего. - А потом Антон принес ему пистолет с одной пулей… - всё происходящее тогда нельзя назвать доведением до самоубийства, ведь для мужика это была последняя блажь. - Почему его никто не остановил? - Я пытался только вот без толку, а Арс молчаливо встал на сторону Антона. И знаешь что? Серый пришел тогда к Антону как узнал о случившемся плакал и сказал ему спасибо. Он обеспечил им финансовое будущее чем дал возможность сразу же пройти реабилитацию в Германии. Он тогда отошел от дел по понятным причинам, но мы до сих пор все им помогаем, хоть и без надобности. Ну и что такое справедливость? Повисла тишина. Когда Алиса говорила, что принимает личное кладбище каждого была честна. Глупо было надеяться, что за столько лет и передряг все всегда заканчивалось рукопожатием. Сделанное ими в прошлом, настоящем и будущем никак не умаляло любви девушки и сейчас, зная, что Антон уехал не на светский разговор она принимала это как есть. Но все же если есть шанс оставить человека в живых на этом надо настаивать. - Что случилось с главарем? - Никто из нас и пальцем его не тронул. Тот забрал труп своего человека и больше не выходил в свет. Через пару лет мы случайно узнали, что кто-то пырнул его ножом насмерть почти сразу после этого случая вот и все. Алис, Антон не убьет невиновного. Он не просто так обрушил свой гнев тогда на всех, а вычислил конкретного виновного. Шелест просто пешка и останется живым. Я не просто так выписываюсь как можно скорее, я все проконтролирую. - Мы. Мы все проконтролируем. - Все будет хорошо. Он скоро вернется. Кто он пояснять не надо. Он тот, кто сейчас сидя в углу молиться Богу за своих близких.

***

- Скажи мне, ты первый раз оказываешься обездвиженным в чьем-то подвале? - Если хочешь попиздеть за жизни можно было бы просто выпить пивка. - гнев, злость и оборонительная позиция. Ничего нового в поведении Шелеста Антон не увидел. Он ничем не отличается от прошлых и не будет отличаться от будущих. - Это тебе не светит как и солнце, как и другие блага человечества если ты понимаешь о чем я. И только от тебя зависит будешь ли ты ходить под себя пока ты здесь или всю свою оставшуюся, никчемную жизнь. - Не боишься, что за мной придут? - угрозы, шантаж, блеф. Все идет по плану. Парень старается хорохориться, но дикий страх почти невозможно замаскировать. - Я? Слыш, Шелест, - Антон теряет интерес к пустой болтовне, садиться на корточки и приближаться к лицу лежащего так близко, что тот пытается как черепаха втянуть голову в плечи, но не получается. - ты теперь моя подстилка. Забудь, что кто-то там однажды тебе пообещал защиту, помощь или спасение твоей задницы. Никто не заметит твоей пропажи, жалкая ты мразь, а я буду выжимать из тебя все, что мне нужно. И не по бартеру, а потому что могу, потому что только я теперь решаю сдохнешь ты сегодня или завтра. У меня будет к тебе пара вопросов и как бы твоя тощая душонка не сопротивлялась поверь, ты будешь рад рассказать своему новому хозяину все, что знаешь и даже больше. У Антона голос изменился до неузнаваемости, сознание сузилось только до чахлой энергии в его руках, что поддерживала жизнь в этом грязном теле напротив. Власть опьяняет, но мужчина действует холодной головой хоть и получает от этого неоспоримое удовольствие. То, что трепещет внутри хочет большего, хочет чтобы свежая, теплая кровь окропила холодные руки, но разум подсказывает хорошо знакомую последовательность действий. Дезориентировать, завладеть волей, лишить надежды, заставить пресмыкаться и сломать, а главное, чтобы каждый шаг, каждое действие закреплялось физическим воздействием, а каждый неверный ход со стороны заложника сопровождался болью. Неверный ответ - боль. Хамство - боль. Вранье - невыносимая боль. Новому питомцу Антона так пошел бы ошейник с электрошоком для дрессировки непослушных кобелей только вот шея тонковата, хотя… - За мной придут и тогда все кто… Начавшаяся реплика закончилась на полуслове когда в ход пошло воспитание. Зудящее внутри существо жадное до чужих страданий получило свою свежую порцию крови и мщение за то, что все это время больно делали ей. - За. - сильные пальцы сжались в кулак и со скоростью звука впечатались костяшками в правую скулу. - Тобой. - вторая рука не отставала в действиях. - Никто. - разбитая губа брызнула струйкой на худи Антона. - Не придет. - от силы ударов по лицу Шелест потерялся в пространстве и держался на волоске от потери сознания. - Если ты сам не засунешь свои угрозы себе в жопу я помогу, а лучше попрошу это сделать того вышибалу, что разхуярил тебе нос. Хочешь? Пасть свою будешь открывать когда я скажу и надейся, выблядок, чтобы ответы мне нравились. Так вот, у меня к тебе много вопросов, но начнем с малого. - заметив, что жертва вырубается, Антон спохватится. - Не, не, куда собрался? Я тебя не отпускал. Единственный способ вернуть мозгу способность работать это заставить его включить все ресурсы на поддержание жизни, а значит организм должен думать, что умирает, а не отправляется в космические сны. Антон, как кобра, сделал бросок рукой вперед и попал точно в цель. Обхватив длинными пальцами хлипкую шею Шелеста мужчина начал сдавливать дыхательные пути и о чудо, кислородное голодание запустило реакцию «бей или беги». Полуприкрытые глаза распахнулись в миг и парень начал жадно хватать воздух, что никак не проходил в легкие. Ему бы рефлекторно вцепиться в душащие его руки, но вот незадача, свои собственные так и прикованы к изголовью кровати. Скользя пятками по пружинам матраса, Шелест пытался поменять положение тела, но все его тело выше пояса контролировалось полностью. Антон следил за цветом лица пленника и когда он начал переходить из багрового в синий, начал говорить, пока тот еще может слышать. - Что в подставных документах на Попова? Очень, очень простой вопрос. Ты полежи, подумай, отдохни. - буднично говорил мужчина в пузырящееся кровью лицо Шелеста. - А когда я вернусь, собачонка радостно лая расскажет мне правду. - Антон наконец отпускает руку и не знает, что Руслан на первом этаже услышит этот громкий, словно предсмертный вдох. - Фу, плохая псина. С отвращением бросил мужчина, напоследок оглядывая судорожно брыкающееся тело с расплывающимся на штанах мокрым пятном. Перестарался. Антон захлопнул за собой дверь, прокрутил ключом замок и подумал, что действительно сегодня перегнул. Все это можно растянуть на недели, издеваясь над человеком временем в одиночестве, холоде и голоде чередуя это с побоями. Такой план тоже приносит свои плоды, но сейчас на него нет времени. У них вообще ни на что лишнее нет времени, но спешить тоже себе дороже. - Рус, Миха на подходе? - Да, будет в течении десяти минут. - живо ответил подчиненный. - Вы все знаете, но повторю еще раз. Сидите с ним оба, отлучаться в крайней ситуации и только по очереди запирая дверь снаружи. Раз в час кто-то один обходит помещение, за территорию не выходить, нехер на улице показываться. Связь по рации, ты знаешь где они. Этому ублюдку никаких поблажек в виде смены положения, отстегнете наручники - отстегну вам что-нибудь. Никакой воды и всего, что может облегчить его состояние. Чтобы он не говорил не реагируйте, пиздить только в крайнем случае. И кстати, я там чуть переборщил с силой будет кашлять и тяжело дышать всю ночь, но если кто-нибудь заподозрит, что он собрался на тот свет сразу звонить мне. Вообще в любом случае звонить мне. Ясно? - Как день, босс. - Отлично. - машинально хлопнув парня по плечу сказал Антон. - Утром найду тех, кто вас сменит. - Тебе может салфетки? - мужчина сначала не понял к чему был этот вопрос пока не проследовал взглядом за глазами Руслана. - Нет. - наотрез сказал Антон. - Я буду писать так что держи телефон при себе. На улице давно стемнело, несмотря на не поздний час. Глубокая затяжка сигареты сдавила горло горьким комом, но это нравилось Антону, это помогало не думать больше ни о чем, хотя бы пять минут. Жаль, что эти и так незначительные минуты пронеслись как две секунды и вот фильтр издал свое шипение в луже. Все было готово к тому, чтобы тронуться с места, но положив руки на руль Антон убрал ногу с педали. То, что Руслан предложил смыть салфетками намеренно осталось на коже по желанию хозяина. Окровавленные руки отрезвляли. Напоминали, какая ответственность находится в них и насколько по разному можно найти применение силы в них. Человеческие руки творят, создают, поддерживают и сохраняют напрямую или косвенно все, что существует на нашей планете. Дайте пальцам струны, смычок или клавиши и они сотворят мелодию, что тронет за душу. Дайте лишь зеро и время как поля обратятся в золотистую пшеницу. Немного усердия и художник на века запечатлеет события, эпохи и чувства, а ювелир скажет на языке металла громче любых слов. Ладони врача на статичной груди запустят сердце заново, а ласковые руки женщины взрастят не одно поколение. Антон смотрит на свои и не понимает как сейчас, поднявшись на шестой этаж, он сможет касаться ими чистой души. Да, Алиса не святая, но для него нет создания лучше и как же поздно он понял, что не смел даже начинать тянуть ее в свой темный мир. Антон не хочет, чтобы девушка видела его, но она уже смотрит на него. Улыбается склонив голову на бок, в глазах искриться неподдельная любовь та, о которой Антон мечтал всю жизнь и как же тошно, ведь он ее не заслужил. Ждал так долго, но все равно не смог заслужить. Не хватает сил на слова, даже на ответное подобие улыбки и мужчина молча уходит в ванну. Алиса знала, что так будет. Чувствовала как только зазвонил телефон и была готова к этому. Антон опустил ладони под проточную воду как под гипнозом просто совершая хаотичные движения, что никак не очищают кожу и смотрит на бледно красную воду стремящуюся исчезнуть в сливе. Девушка на носочках подошла к сгорбившейся спине и наблюдала за этой бесполезной попыткой вымыть руки пока не поняла, что не может не вмешаться. Антон остановился когда ощутил тепло на коже под этой ледяной водой. Поджав губы, Алиса скомкано улыбнулась, перевела смеситель в другую сторону и выдавила мыло себе на ладони, чтобы дальше растереть его по чужим. - Это кровь. - зачем-то констатируя очевидное сказал Антон. - Я знаю. - не отвлекаясь от создания густой пены спокойно ответила девушка. - Это чужая кровь. - Я отмою. - У меня одежда в крови. - Я отстираю. У Антона спала последняя заслонка. Он чертовски устал от самого себя и успел забыть какой он на самом деле. Теплой водой и усилиями Алиса отмыла все до самого мелкого брызга на запястьях и пока мужчина наблюдал как его вытирают махровым полотенцем он уронил тяжелую голову вперед касаясь своим лбом виска Алисы. - Зачем ты это делаешь? - Не ходить же тебя с мокрыми руками. - Ты знаешь о чем я. За что? - за что возишься, за что принимаешь, за что понимаешь, за что любишь вереницей крутилось в голове мужчины. - За то, что ты есть. - вот так Алиса разом ответила на все не озвученные вопросы. Ноги перестали держать и сделав два шага назад Антон прислонился спиной к бежевой, кафельной плитке и съехал вниз поджимая колени к груди. Алиса бросила полотенце и присела рядом вплотную, чтобы прислонить ладонь к щетинистой щеке и положить чужую голову к себе на плечо. Девушка понимает, что сейчас происходит с Антоном. Он делает то, что не хочет. Скучает и тоскует по дням где все безоблачно и не нужно гоняться за призрачными людьми о которых у тебя есть максимум кличка. Не хочет выбивать из кого-то все дерьмо чтобы добиться нужного, но кто это сделает? Парни которые не знают и трети происходящего, Макар который еле двигается или девочка которую он притащил в этот мир или тот, ради кого все это делается? - Это ничего, родной. Ничего. - на ухо говорит Алиса гладя по руке. - Прости меня. Нужно было послушать тебя еще марте. Нужно было отстать от тебя, не говорить и не следить. Я не прислушался ни к тебе, ни у Макару, но вы оба были правы, а теперь ты смываешь чужую кровь с моих рук после того как тебя пытались сжечь заживо. - Ты винишь себя за это? - девушке не больно это слышать, больно лишь от того, что эти мысли душат ее любимого человека. - Я знаю, что я в этом виноват. - Тош, это тоже самое, что сказать, что я виновата в том, что Арсений в тюрьме. - Совсем не так. - Ну а как? Если бы я додавила с самого начала мы бы не были вместе или не просчиталась с письмом для Макара и вы бы никогда не нашли меня, мы бы не попали в тот ресторан где нас пригласили на маскарад. Все могло пойти по другому и не было бы этого убийства, подставы и следствия. - Я не понимаю… - Антон зажмурился, зарылся куда-то между плечом и шеей словно прячась. - Не понимаю. - Возможно, одно мимолетное решение изменило бы ход событий и все было бы иначе, а может другими тропами мы все равно оказались бы здесь. Мы никогда ничего уже не изменим, а если так то чем сейчас поможет это уничтожение себя? - Алис, я плохой человек. - мужчина не знал зачем все это говорит. Зачем пытаться убедить Алису в этом, но ему необходимо сказать вслух эти страшные вещи о себе. - Нет такого понятия, забудь об этом. - поколениями устоявшееся выражение «хороший человек» как и эпохальные крылатые фразы про спортсменов, комсомольцев и просто красавцах идут нахуй если Антон не вписывается в это сраное клише. - Что для одного красное то для дальтоника серое. Что для одного доброе для другого зло. Кто-то живет по заповедям, а кто-то по ситуации. Эта мораль не имеет никакого значение если тебе это не подходит. Пацифист, альтруист и китайский буддист для кого-то будет чокнутым подлецом который не вкидывает налоги в казну, не поднимает демографию и думает только в свое благо. А когда нас не станет, Антон, вселенная даже не заметит ни твоей жизни, ни твоей смерти. - Я убивал людей и скорее всего продолжу. Как ты можешь с этим жить? Как можешь целовать эти руки? - с хрипом говорил мужчина. - Если ты не помнишь то не так давно я размазывала по твоей одежде чужую кровь. - Это было прекрасно… - звучит ужасно, но мужчина ни на секунду не задумался, что из-за того поступка Алисы его отношение к ней может измениться. - Я люблю тебя, все равно люблю. - Тогда какие у меня причины не делать того же? Никаких, родной. - Знаешь, я боюсь, что однажды не остановлюсь. Мне так плохо и больно, что все это уже не держится во мне. Это просит постоять за себя, выместить, чтобы кто-то ответил за это и в моменте я… я чувствую эту власть и хочу вершить смерть. - Я знаю, ты не один. Мне знакомо это. Родной, мы баланс и я не позволю случиться плохому с тобой. - А если я сделаю это? - Я всегда буду на твоей стороне. - обнимая плечи и сгребая Антона в охапку шептала Алиса. - Нахуй идут моралфаги, грехи и ошибки. Я всегда с тобой, слышишь? Мужчина вдохнул поглубже родной запах тела с нотками въевшегося в кожу парфюма и лекарств ощущая как увесистый камень на душе рвется наружу распарывая плоть. Накопившееся слишком тяжело носить с собой и пришло время избавиться от этого. На глаза навернулись горячие слезы и совсем не стыдно, что сейчас они впитываются в чужую, домашнюю рубашку. Алиса перебирала пальцами недавно потерявшие объем кудри, мягко массировала кожу головы и крепко крепко прижимала мужчину к себе. По мере того как нарастало чужое сбитое дыхание и промокала ее рубашка ей и самой становилось легче. Девушка на физическом уровне ощущала как Антона покидают страхи, боль и скребущая безысходность заполняя пустое пространство спокойствием. Нет ничего приятнее понимания того, что тому кого ты любишь больше себя сейчас хорошо. Изношенная психика прожила тот необходимый прорыв и наконец расслабила каменное тело. Еще всю ночь Алиса будет охранять чужие, красочные сны отгоняя кошмары и ей совсем не важно насколько ноет ее собственное тело и как к утру будет болеть голова. Все это пройдёт и будет новый день в котором они справятся со всем ведь, кто если не они?