Слаще чай, теплее руки

      Тяжёлая, звуконепроницаемая дверь студии со скрипом отворилась, но за ней оказался отнюдь не тёплый июльский вечер с едва заметными мерцающими звёздочками на темнеющем небе — перед их взором предстал самый что ни на есть ливень. Тяжелые капли падали с таких же тяжелых свинцовых туч, что загородили собой весь небосвод, скрывая садящиеся на горизонте солнце. Пока Дрим с широко распахнутыми глазами разглядывал стену из воды перед собой, за его спиной уже раздался мерзкий скрип со звонким хлопком, оповещающий о том, что единственное сухое место, где можно было бы переждать дождь окончательно закрыто для них. Телефон разряжен, а в карманах не было ни цента чтобы вызвать такси или хотя бы поехать автобусом. Разочарованно выдохнув, он быстро смирился с тем, что промокнет насквозь и, скорее всего, потеряет всякую способность говорить уже к следующему утру. Отчасти в принятии этого помогало то, что повернув голову Дрим увидел, как Уилбур рядом с ним также сначала ошарашено застыл, а затем начал рыскать своими длинными изящными пальцами по карманам, тяжко вздыхая, когда ничего не нашёл. У него даже не было с собой рюкзака, так как тяжёлая гитара за спиной мешала нормально его надеть, а нести что-то в руках он отказывается. Да и Дрим не может себе представить, как это бы выглядело с Уилбуром, ведь смотря на его руки с трудом можно сказать, что он в состоянии носить ими что-то тяжелое. Студия, в которой они репетировали, любезно согласилась предоставить студентам место для своих репетиций и звукозаписи, не без помощи их общих знакомых, но главным требованием было их следование некоторым условиям. Одним из таких было то, что они берут с собой свои инструменты и обязаны унести их с собой как закончат, мол, организация не хочет нести ответственности за чужую аппаратуру.       А тем временем где-то вдалеке громыхнуло, и, словно в кино, дождь начал лить ещё сильнее, буквально превращаясь в сплошной и непреодолимый, ещё больше похожий на стену, поток. Ради эксперимента Дрим на секунду вытащил руку из-под козырька и почти сразу же вернул обратно, шипя. Тяжёлые капли больно били по пальцам и ладони, продолжая свой путь вниз на асфальт водопадом. Пока Дрим проводил травмоопасные эксперименты, Уилбур попытался поступить чуть умнее и попробовал постучать в дверь студии, чтобы их впустили хотя бы ещё на десять минут просто зарядить телефоны. Но как бы громко он не стучал, никто так и не ответил. Скорее всего, только что пришедшие парни уже начали свою репетицию, и из-за громкой музыки ничего не было слышно. Конкретно с этой группой они пересекались часто, так что знали точно — если они уже начали играть, то музыка будет звучать не переставая ещё несколько часов. Энтузиазма и энергии им хватало надолго, что очень хорошо с творческой точки зрения, но конкретно сейчас эта привычка сыграла злую шутку с оказавшимися в западне парнями. Пнув напоследок ни в чем не повинную дверь ногой, Уилбур развернулся к Дриму.       — Что собираешься делать? — поправив сползающую лямку чехла для гитары спросил он, оглядываясь по сторонам.       Дрим задумался на секунду, прикидывая какие-нибудь варианты в голове, но ничего так и не смог придумать, кроме как добираться до дома пешком. Далеко, но ничего не поделаешь. Неподалёку жил только один из его лучших друзей, но он уехал буквально пару дней назад вместе со своим отцом. Уже накидывая капюшон толстовки, совершенно не предназначенный для защиты от такого ливня, но за неимением альтернативы являющийся хоть какой-то преградой между водой и головой, он посмотрел в сторону дороги, к которой собирался рвануть сразу, как разговор подойдёт к логическому завершению.       — Побегу. И буду молиться, чтобы к следующему сбору мог хотя бы слово сказать, — ответил Дрим, с весёлой улыбкой наблюдая, как Уилбур очевидно шуточно отыгрывает ужас на лице и излишне театрально кладёт руку на сердце, охая.       — С ума сошёл? Если я правильно помню, то твой дом находится у черта на куличках, — Уилбур запнулся, посерьёзнев, быстро подсчитывая время в уме. — Минут сорок пешком?       Его собеседник резко кивнул, отчего всё ещё сухой капюшон толстовки съехал чуть вперёд. Зелёный цвет явно Дриму шёл, подчёркивая такие же зелёные глаза и выгодно выделяя милые веснушки, а в меру светлые русые локоны красиво дополняли картину, обрамляя симпатичное лицо. Уилбур поймал себя на том, что слишком долго смотрит на лицо парня перед собой. Но, честно говоря, тут тяжело было не засмотреться. Дрим был одарен вниманием практически везде, куда бы не пошёл: один из самых популярных студентов, к тому же обладающий незаурядным умом и сообразительностью. Даже его успехи в спорте были поразительными, но, несмотря на все свои таланты, он согласился помочь Уилбуру, когда тот попросил независимого мнения по поводу новой песни. С тех пор они работают вдвоём: Уилбур пишет песни и исполняет их, а Дрим сглаживает неровные углы, колдуя над специальной техникой. Временами он шутил, что их не двое, а трое, намекая на то, что повидавшую многое гитару можно было бы уже смело называть их напарницей. Столь тесное общение с таким невероятным человеком льстило Уилбуру как ничто другое. Они хорошие друзья, а потому ему позволялось лишний раз коснуться другого или отвесить комплимент прекрасным глазам. Размышлять о том, как ему повезло, можно было ещё долго, однако взять себя в руки всё-таки стоило.       — Что насчёт переждать у меня? Если побежим, то минут за десять доберёмся, даже меньше. А пока будем сохнуть можно обсудить тот выбивающийся момент перед припевом, который ты сказал убрать, как только услышал вживую, что скажешь? Нельзя оставлять столь длинный проигрыш, нужно придумать новые слова.       Для Дрима предложение действительно звучало хорошо. За десять минут заболеть тяжелее, чем за сорок, да и так можно было не ждать лишние два дня и заменить чем-нибудь другим тот выбивающийся момент, что режет уши. В любом случае, одобрить новые слова должны оба, было бы куда продуктивнее работать вместе, иначе Дриму снова может что-то не понравится, и потраченное время уйдёт коту под хвост. Получив согласие, Уилбур воодушевился. Они вместе подошли к краю карниза и, мельком переглянувшись, рванули вперёд.       Дождевая вода хлестала по лицу и ударялось о тело, да так, что помимо самого дождя, было слышно и треск капель, ударяющихся об одежду. Капюшон, как и ожидалось, оказался совершенно бесполезным и мгновенно впитывал в себя эту мерзкую холодную воду. Светлые волосы довольно быстро остались без защиты ткани и впитали некоторую влагу, становясь влажными и липкими. Мерзкое ощущение, но, когда ты бежишь, думаешь скорее о стремительно намокающей обуви и штанах, и о том, чтобы быстрее попасть в тёплое и сухое место. Голова Уилбура, однако, совсем ничем не было прикрыта, но его самого эта пытка, кажется, только забавляла. Он временами что-то говорил, но шум дождя и луж под ногами перекрывал все остальные звуки. Дрим отмахивался от него, желая сосредоточиться только на беге.       Дорога действительно заняла у них меньше десяти минут, как и обещал Уилбур. Дриму, по крайней мере, так казалось — телефон всё ещё был разряжен. Хорошо хоть, что когда-то давно он решил не экономить и купить модель с водонепроницаемым корпусом, иначе после одного такого забега пришлось бы покупать новый, а на такое удовольствие лишних денег нет. Уилбур ещё по дороге начал доставать ключи, так что как только они подбежали к двери, он смог быстро её отпереть, тем самым приближая время попадания парней в тёплый дом. Вбежав внутрь, они попытались отдышаться: Дрим, согнувшись и опершись о колени руками, а Уилбур прислонившись к стене, неаккуратно ударив гитару о неё, после чего раздался достаточно громкий звук, который вынудил Дрима посмотреть в его сторону. И он ничуть не пожалел об этом: каштановые кудри Уилбура намокли и прилипли к лицу, отчего тот походил на породистую коричневую мокрую курицу. Это выглядело настолько нелепо, что Дрим не мог не рассмеяться. Уилбур пару раз непонимающе моргнул, а затем, поняв, состроил обиженное лицо, надувая щёки и становясь похожим теперь на обиженную мокрую курицу. Он стойко выдержал ещё пару секунд, но затем рассмеялся и сам, теряя свою театральную маску.       Наконец, отсмеявшись, они снова стали восстанавливать дыхание. Стало куда тише, но атмосфера веселья всё ещё витала в воздухе вокруг них, отчего широкие улыбки никак не пропадали с лиц. Изредка они поднимали головы и лукаво переглядывались, но вместо заливистого смеха уже звучало лишь тихое усталое хихиканье. Внизу под ними плавно растекалась уже огромная лужа дождевой воды, которую будет та ещё морока убирать. В очередной раз бросив взгляд на Уилбура, Дрим увидел, как тот, пристально смотря прямо ему в глаза, зачёсывает слипшиеся пряди назад, однако завитки кудрей никак не хотели подыгрывать и торчали во все стороны. Шаги откуда-то из глубины дома прервали гляделки. Дрим встрепенулся, поправляя пребывающую в беспорядке одежду, отмечая, что она полностью сырая, и посмотрел вперёд. Из кухни, судя по видимому кусочку стола, шёл по направлению к ним неизвестный мужчина. Светлые пшеничного оттенка волосы первыми бросились Дриму в глаза. Затем уже и мягкие глаза, и ласковая улыбка на губах. Дрим, наверное, впервые в жизни видел такое выражение лица, отчего с трудом смог оторвать взгляд от незнакомца. Уилбур прокашлялся, привлекая отнятое у него внимание обратно к себе, и представил:       — О, Дрим, забыл упомянуть. Знакомься, это Филза, мой отец.