Поддельный мимик

      Добытчик мяса, что скрывается под этим неказистым названием?       Много чего на самом деле и Филик мог сказать, что те считаные единицы тех неудачников которые вынуждены были взять на себя эту оплеванную обществом улья и территорией париев профессию, как правило, искренне ненавидели свою работу.       Сам Филик не был исключением из этого правила, он может быть и впрямь не пылал лютой злобой к своей текущей профессии, но точно уж недолюбливал ее ведь сама себе работа охотника на дичь в улье была практически не востребовано для лингов у которых девяносто процентов материального не любовного рациона состояла из одних зеленых грибов вследствие этого животное мясо в чистом виде была нужна только для особых гастрономических извращенцев среди чейнджлингов или каких-то мутных алхимических, а то магических исследований которые по слухам включали в себя еще даже возможно мифическую магию из забытых времен: - некромантию.       Собственно, из-за таких подозрительных заказчиков их услуг и теоретической вероятностью, что убитая туша была разумной остальной рой смотрела на добытчиков явно косо. Конечно, рой это не мягкотелые пони, но и не кровожадно аморальные грифоны оттого и на «убийц» как их за глаза называли другие линги, когда думали, что их перешептывания не слышат обрушивалось гигантская ноша отчужденности и остракизма которая клеймила охотников даже посреди парий превращая их изгоев среди изгоев.       Вследствие этого неудивительно, что большинство тех откровенно говоря неудавшихся в жизни перевертышей, которым не посчастливилось вляпаться по самые рога в это дрянное ремесло, хоть в раз жизни думали над тем как бросить свою кровавую работенку, однако это было не так легко, как может показаться поскольку даже в территории парий, где не принято как в основном улье крепить лингов к одной конкретной специальности раз и на всю жизнь, метка бывшего добытчика мяса все равно чересчур глубоко проникало в общественное тело чейнджлинга в водовороте предрассудков, чтобы найти себе другое призвание до того, как умрешь от голода и не любовного, а от самого обычного.       Работа охотником было билетом в один конец.       И именно благодаря этому печальному свойству ремесла добытчика, Филик когда монстр c явно ненастоящим именем Мимик предложило поработать на него действительно не на шутку задумался над этим сомнительным с точки зрения любого другого чейнджлинга предложением.       Вообще Филик в своей потаенной желчной душе испытывал весьма противоречиво странные чувства к своему навязанному свыше в кавычках подопечному. С одной стороны, охотник был готов признать очевидное, он боялся этого Мимика вследствие его огромной чужеродности... Нет даже не так, Филик был просто-напросто уверен, что НИЧЕГО подобного Эквус не видел не в прошлом и больше не увидит в будущем, настолько этот Мимик был странно скроенной нелогичной тварью заставляющий сердце охотника каждый раз сжиматься от немого первобытного ужаса перед чем-то абсолютно необъяснимым.       Но с другой стороны Филик своим нутром, инстинктами и прочей интуицией прямо ощущал, как они с его подопечным имеют определенное невыразимое простыми словами родство которая может возникнуть только между особыми существами независимости, от видовой принадлежности, связь между двумя существами чье место в мире отводилось к одной касте по смыслу, а не по происхождению, к касте которая будет присутствовать при любом устройстве общества: – касте отверженных.       Филик чувствовал, что они оба отверженные не в плане роевых чейнджлингских каст, а более глубинном уровне. Они оба как будто не принадлежали этому миру если по отношении себя добытчик мог так говорить за счет его страшного и позорного для остальных ремесла, то для Мимика быть изгоем было предписано самой судьбой ведь даже для довольно по собственному мнению толстокожего и циничного Филика один только взгляд на эту громадное ходячее опровержение всех мыслимых и немыслимых законов как должна строиться разумная жизнь вызывало оцепенение по всему телу, что говорить об более впечатлительных лингах или вообще мягкотелых пони.       Страх и Родство. Чистое любопытство и неподдельный ужас. Вот такие дуальные в какой-то степени парадоксальные чувства, направленные на его неожиданно появившегося впервые за всю его карьеру добытчика напарника одолевали Филика не давая тому спать по ночам.       Немилосердно ворочаясь на постеленной для удобства ткани Филик никак не мог выкинуть из головы, то предложения Мимика. В своих мыслях охотник прял сложные схемы из мимолетных опасений и сожалений, он естественно хотел вознестись над своим теперешним грязным положением, но и страх перед Мимиком никуда не делся. Пограничное состояние неуверенности в своих дальнейших шагах вот чего считающим себя решительным до самоуверенности Филик не ожидал.       Однако нервное и физическое истощение, полученное за один короткий день бок о бок со сверхъестественным сделало свое дело, и охотник провалился в царство изгнанной принцессы, где его ждали только кошмары разной степени жути.       Проснувшись по утру с отвратительнейшим настроением Филик все еще был глубоких раздумьях, добытчика буквально разрывали на части противоположные желания, но ни одно из них не могло получить господство в его голове поэтому круги истощающего сознания мук выбора, почему-то внутри себя обозначенное как судьбоносное продолжались дальше ни на минуту не намереваясь останавливаться. Все дела обустройства привала делались на автомате по мышечной памяти ведь сам Филик был не здесь, а парил хотя скорее стремительно падал внутри своих чернея грозовой тучи мыслей.       В один момент сам охотник понял, что такими темпами скоро просто загонит себя в цикл повторяющихся переживаний. Оттого и к Филику пришло запоздалое открытие того, что он на пороге окончательного выбора, что на корню поменяет ему всю его дальнейшую жизнь вне зависимости ответить он утвердительно на предложения Мимика или нет поскольку даже отказавшись от этой странной сделки охотник всю свою жизнь с горечью будет вспоминать свою упущенную сомнительную, но все еще возможность стать кем-то большим, чем обыкновенный мрачный неудачник.       Обуреваемый такими терзающими разум мыслями Филик делал свою ежедневную рутину для охоты. Проверял механизмы своего верного арбалета, копытом щупал натяжение и сухость тетивы искал дефекты в болтах и сортировал их по типам наконечников смотря на свои каждодневные действия через призму равнодушных глаз излучая во внешний мир одно лишь только холодный профессионализм антипод своего внутреннего состояния пока эта идеальная игра в спокойствие не сколлапсировала под собственным весом.       Натянутая пружина сомнений Филика наконец лопнула.       Резко бросив все свои дела охотник неожиданно твердой и решительной шагом направился на встречу к своему ужасно необычному подопечному. Подойдя к нему на расстоянии пяти шагов, Филик снова, как и первый раз застыл на секунду забыв зачем он собственно сюда шел, все было как прошлый раз. Потусторонней громаде было достаточно просто повернуть что-то идентифицируемая лишь кем-то пребывающем горячечном бреду как голова в сторону охотника и Филик буквально на несколько мгновений выпадал из реальности ловя настоящий сенсорный шок и когнитивный диссонанса от неописуемого ломающего любую логику и рациональность вида Мимика.       ― О, МиСтЕр ФиЛиК ПрИшЛи СкАзАтЬ МнЕ СвОе РеШеНиЕ?       Нереалистично ломающийся в произвольных местах злобно рычащий и одновременно нежно шепчущий голос Мимика, вернуло охотника из прострации в негостеприимную явь, где на него смотрела сейчас самая абсурдная тварь которое сознания Филик вообще могло было представить, впрочем, нет Филик до прошлого дня даже и предположить не мог о самой принципиальной возможности существования такой насмешки над природой и здравым смыслом.       ― Да, ― ответил Филик, он был без понятия как Мимик узнал о цели его визита, хотя, наверное, Неописуемый использовал простецкую логику ведь охотник сам добровольно к ломающему восприятие существу кроме, как только для этого не подошел бы, никогда.       ― ТвОй ВыБоР?       Нависшая черная размытая громада сверхъестественного молча ожидала ответа от как никогда миниатюрного по сравнению со сверхреальным монстром охотника. «Подумать только! И пони, нас считают страшными?!» - отряхнувшись от невольно пришедших мыслей Филик и все-таки смог вымолвить свой ответ, в бездну непознаваемого перед ним.       ― Д-да, я согласен.       Все-таки решил не упускать так нежданно-негаданно появившийся шанс охотник. Но даже так почему-то в этот момент Филик подсознательно уловил, что этим утвердительным ответом он будто продал свою бессмертную душу кому-то невыразимо чуждому и злому, словно Филик отдал за бесценок саму свою сущность самому инфернальному Хитиновому Оборотню.       ― ОтЛиЧнО. МоЙ МаЛеНьКиЙ ТеПеРь УжЕ ПоЧтИ ДрУг, КоМпАнИя У НаС ПоКа Не ВпЕчАтЛяЮщАя, Но У НаС ЕсТь ОгРоМнЫй ПоТеНцИаЛ ДлЯ КрАйНе ЭнЕрГиЧнОгО РаСшИрЕнИя. ОдНаКо... ― внезапно перестал уничтожать уши Филика своим чудовищно неправильным голосом Мимик и всем (наверное?) телом повернулся к охотнику который от такого аж самопроизвольно сел на пятую точку из-за всех пытаясь погасить дрожь в коленях и инстинкты говорящему ему бежать отсюда, что есть силы.       ― ...Не МоГ Бы Ты МнЕ ПоМоЧь КоЕ С ЧеМ? А?       ― Конечно, Босс, ― Вообще-то по идее Филик не был обязан помогать своему новому нанимателю во всем, но между строк охотнику стало понятно, что теперь он уже больше собственность Мимика, чем отдельная независимая личность. Филику это естественно не особо понравилось, однако все же это было, то на что он сам в здравом уме и без принуждения согласился и теперь просто не имел права воротить нос.       ― ЧуДнО. ВрЕмЯ НаМ ОбОиМ ТрЯхНуТь Из СеБя НеМнОгО ПеСкА.

***

      «Еще раз и нахуй бросаю это дерьмо!»       Раскручивая в своих руках пращу с камнем, я целился не конкретную цель, а желал всего лишь совершить уверенный бросок который с большой натяжкой, но все же можно было назвать именно выстрелом из пращи, однако камень из мешочка моего орудия, как и все предыдущие разы отскочила куда-то в бок подняв завесу из коричневой пыли.       ― Ха-ха-ха-ха-ха! ― держась за свой маленький живот впрямь уж обхохатывался Филик следя за моими жалкими потугами овладеть пращой который внезапно был при себе у пользующегося арбалетом охотника.       Ну на самом деле и стоило ожидать именно такого результата учитывая то, что я очевидно, как современный городской житель ничего не понимал и потому совсем не умел в метания камней с помощью такой древней штуки как праща.       А еще я не умел стрелять из лука, из арбалета, из духовых трубок, не умел нормально махаться всякими средневековыми колющему режущими примочками, а про магию вообще лучше помолчат ведь о мертвых либо хорошо, либо ничего вот и у меня лучше ничего. Собственно, поэтому я и решился малость попрактиковаться на свежем воздухе с импровизированным тренером в виде моего завербованного работника Филика.       И результат такого скорого краш-теста моих навыков крутого средневекового парня показала удручающе плохую картину. Правда все-таки было бы как раз странно если бы я как раз действительно мог нормально обращаться с оружием которое никогда в жизни и в руках не держал. А научиться ими пользоваться можно было как говорит мне Капитан Очевидность только начав использоваться эти самые орудие умерщвления ближних своих. Вот я и пытался наверстать годы тренировок за час и получалось это у меня откровенно плохо. Все было настолько плохо, что аж мой вожатый охотник, перестал смеяться как умалишенный и, наверное, вытерев выступившие слезы копытом спросил меня.       ― Босс, вы никогда в жизни не брали в копы... хмм в руки пращу?       ― Вы полностью правы. В моих руках никогда не было ничего, что можно считать специализированным оружием, ну кроме огнестрельного, но это так-то было давно и неправда, да вообще это было обычное любительство скорее всего, ― выдал я какой-то обтекаемый ответ выудив из клочков своей разорванной памяти обезличенные куски воспоминаний об развлекательной стрельбе из охотничьего ружья.       ― Что такое «огнестрельное»? ― катая на языке незнакомое слово у которого неожиданно оказался какой-то аналог в чейнджлингском, а значит и эквестрийском языке, задал вопрос Филик.       ― А это, дальнобойное оружие использующий для поражения цели принцип расширения пороховых газов в канале ствола, ― нудно я процитировал какую-то статью из википедии по памяти.       ― Ааа, ― произнес будто поняв, о чем я тут талдычу Филик с глазами выражающими полное недоумение, он определенно точно ничего не понял.       ― Ты ничего не понял? Да и похер тогда, ― не стал я углубляться в дебри бессмысленных объяснений, а вместо этого аккуратно бросил сложенную в руке смятую пращу к копытам Филика, пусть там пока потихоньку приходит норму для этого мира, а мне было нужно другое оружие для тренировок.       Поняв правильно мой настрой и прямой бессловесный намек мой вожатый подхватил телекинезом свой арбалет и бросил его к моим рукам. Поймав арбалет охотника и подождав немного колчана с болтами который плюхнулся рядом с моими ногами, я начал осматривать чейнджлингский арбалет.       Личный промысловый арбалет Филика был для меня явно маловат его смело можно было описать даже как мини-арбалет и даже вполне держать одной рукой. Прокрутив его в руках парочку секунд я попытался натянуть тетиву свободной рукой на весу как жесткий или дурак. И это у меня получалось на удивление легко даже чересчур легко поэтому приложив очень большое усилие на натяжения я попросту сорвал тетиву, и та разлетелась с громким резонирующим звуком по сторонам.       ― Упс.       Виновато, я опять же аккуратно бросил сломанный арбалет назад своему владельцу и пока Филик явно цедя сквозь зубы грязные ругательства натягивал новую тетиву на свой безвинно пострадавшие от моих лап промысловое орудие, я призадумался что сейчас это было?       Конечно, я вообще красавчик и жнец, и кузнец, и на дуде игрец, но мне не должно было банально хватит сил на разрыв тугих шнуров волокон тем более настолько легко. Что-то тут было не так и мне надо желательно все-таки выяснить, что конкретно.       ― Лови. Только на этот раз, не ломай мне арбалет, пожалуйста, босс, ― с этими предостережениями от Филика ко мне в руки полетел арбалет с новой и главное целой тетивой.       ― Лады, сейчас теперь я знаю, что не надо так налегать на тетиву, ― выгнув пальцы в непонятный здесь жест «ок» я подхватив арбалет и начал с ним на этот раз более бережно обходиться.       ― Да, лучше не стоит силушки у вас явно есть с избытком, ― то ли открытой неприязнью, то ли скрытым восхищением проговорил опять же то ли мне, то ли себе Филик.       Я же символически кивнув охотнику тут же бросился на исследования арбалета. Первым делом снова взялся за натяжение той злополучной тетивы, но в отличие от прошлой неудачной итерации я был предельно осторожен и налегал на как оказалась самую слабую часть арбалета намного более аккуратно нежели при первой попытке.       И такое отношение к делу принесло свои плоды, и я смог выяснить причину такой необъяснимой хрупкости нитей тетивы. Дело было в том, что я слишком резко и сильно тянул на себя тетиву отчего та не успевшая «привыкнуть» к моей реальности рвалась как бумага. В целом необычное наблюдение, хотя не лишенная своей странноватой логики ведь даже камни из этого мира для меня слегка мягковаты, что тогда говорить об растительных нитях которые были упругими даже в стоковом состоянии.       С полученными опытным путем знаниями арбалет был наконец готов стрельбе. Забавно, что для взвода арбалета Филик, а значит, наверное, и все линги и даже возможно некоторые пони единороги встают на стремя арбалета одним копытом и что есть мочи натягивают тетиву телекинезом. Мне же было относительно легко взвести перевертышский арбалет и одной рукой все же линейные размеры имели тут сильное влияние.       Но хватит отвлечённых размышлений, пора наконец учиться.       Болт уже втянувшийся мою реальность легко легла на причитающееся ей место, одна секунда и вот придерживая двумя руками малюсенький арбалет я прицеливаюсь на карликовое деревце и двумя пальцами с оттяжкой нажимаю на спуск. Выпущенный снаряд с еле уловимой скоростью достигает цели и со жутким бумкающим звуком вырывает приличный кусок древесины, заставляя деревце от такого грубого посягательства накрениться, и летит дальше пока не падает на землю оставив после себя пыль и летящую от образовавшейся воронки кусочки почвы.       «Нихуя себе!»       Вот так, как и ранее брошенным ножом полное ощущения будто стреляю я какими-то разрывными крупнокалиберными патронами, а не обычными болтами. Я чувствовал, что очередной раз на пороге важного открытия об своем уникальном положении бага в структуре мироздания.       Заинтригованный, я отложил арбалет и взял в руки нож, который сразу же со всего маха бросил об ближайшую кочку в четырех шагах от себя, и опять почти взрыв с кучей пыли и разлетающейся бесплодной пустошной землей. Как говориться один раз – случайность, второй раз – совпадение, третий раз – закономерность, и почему так происходит?       Может ли это быть связано с тем, что оружие в моих руках становится глючным и мироздания тупо начинает тупить с причина-следственными связами наделяя побывшие в моей реальности орудия необычными свойствами? Интересная теория, но больше похоже на натягивание совы на глобус, однако других теорий у меня... Впрочем, постойте!       Зажженной новой безумной догадкой я разбежался и прыгнул слава богу не со скалы, а с небольшого естественного трамплина прямо на многострадальную сегодня землю пытаясь как можно громко и сильнее упасть на пустошь ногами вперед. Вместе приземлением под моими ногами образовался скопление той же проклятущей пыли и комков земли, а я погрузился почву слегка глубже чем можно было рассчитывать смотря на сухую пустошь вокруг.       Теперь все стало предельно ясно. Никакой глючного мироздания не было, вернее было, но причины странного пробивающего действия пущенным из моих рук снарядов крылись именно известной мне податливости измерения жукопони. Секрет «взрывных» ножей и болтов состоял в том, что здешняя «мягкая» реальность попросту не успевала подготовиться к встрече с моими опаскуденными боеприпасами, та же схема, что и мягкими камнями, однако тут из-за скорости столкновения предметов из более «твердой» реальности в более "мягкий" последний начинал вести себя как что-то подобное жидкости.       Интересна если моя эта теория верна, то как я все это время умудрялся не спровоцировать всплеск мягкой реальности? Да и при беге тогда мои шаги должны были каждый раз создавать крохотные всплески, но такого никогда не происходило? Хотя я думаю эти тайны не так уж важны и легко объяснимы человеком который не сильно хочет париться, например, я просто до сего момента в ничего резко не врезался, а расстояния и скорости моих шагов при беге попросту недостаточны, чтобы вызвать «всплеск».       ― Это все, надеюсь было частью обучения? ― О, я так увлекся, что подзабыл об Филике который сидел тут все это время пока я бесился и делал иррациональные с его точки зрения вещи.       ― Разумеется, мистер Филик все это и даже тот прыжок имел под собой причины, и я понял очень многое об главном вопросе жизни, вселенной и всего такого, ― с максимально умным видом выдал я очевидную чушь, приправленную нежеланием долго распинаться об концепции «мягкости» реальностей и прочих достаточно непонятных и сложный для меня вещей.       ― И что вы поняли, босс? ― с неподдельным интересом спросил меня Филик, он видимо на полном серьезе решил, что действительно что-то понял об вселенной, впрочем, его не так уж трудно понять, учитывая чему он стал свидетелем.       ― Сорок два.       Сказав это и вдоволь полюбовавшись на удивленно вытянувшую морду охотника, не выкупившего отсылку на классику я гордой поднятой головой вернулся на свое место по пути вернув сиротливо лежащий нож и начал тренировку стрельбе из линговского арбалетом снова как будто и не отходил ни на шаг из этого места. И так будет продолжаться пока я не научусь самым базовым основам, то есть, наверное, несколько часов или до полудня точно.

***

      Дождь в чейнджлигских пустошах несмотря на слово пустошь как ни странно не было таким уж редким явлением. И вот сейчас после грустного обеда из надоевших до икоты и возможного поноса овощей и любовного экстракта наша охотничья пачка двинулась путь по только одному Филику понятному маршруту, и в момент этого рядового перехода нас и застал мелкий моросящий дождь.       Ходить под дождем по идее должно было быть не так приятно, однако я в этом мире вообще ни разу не видел дождь даже со стороны не то что был под ним, поэтому только наличие тут бдительного и легкоранимого ментально Филика заставила меня не раздеваться до трусов, чтобы бегать по пустоши как счастливый наркоша под приходом.       Вот так мы и шли под дождь, как всегда, молча, вернее шел лишь я, а Филик оседлав шайтан телегу под ветер унесся далека вперед, но я рано или поздно его бы все равно догнал поскольку ветер может стихнуть, а я буду шагать постоянно и охотнику от меня так легко не отделаться. Однако и красивая тут вроде бы бесплодной пустоши природа хотя слишком яркая и мультяшно для меня, но так, наверное, даже лучше ведь я наслаждался с каждым пройденным километром, то и дела пытался время от времени спеть себе под нос что-то жизнеутверждающее. Под нос я пел правда не потому что мне так особо нравилась, а потому что при громком распевание песен моим гнусавым голосом глох и умирал один конкретный линг охотник, который не иронично боялся моих потусторонних по его мнению завываний.       Так и проходил наш не особо-то дружный поход по живописным для живой ходячей ошибки местной реальности, в молчании и задумчивом созерцании матушки природы под нереалистично синее небо которое только красиво дополняли некоторые будто бы грозовые тучи откуда на наши грешные туши капал освежающих прохладный дождик. Под таким успокаивающим все тревоги которыми была излишне насыщена моя жизнь тут я и не сразу заметил, как мой вожатый охотник Филик чья парусная телега умчалось далеко вперед, остановил свою дорогу ярости и сидел на земле и что-то там в размытых далях делал.       ― Щито делаешь? ― такой вопрос я задал через минут так десять, когда приблизился к Филику на расстоянии нормальной слышимости без надобности перехода на крик.       Тот, на кого был направлен насущный вопрос ничего не ответил, а все его внимание было приковано к хворосту и поленьям которые образовывали основу для костра. Меня естественно, как Варвару на базаре взяло любопытство чем это таким занимается мой достопочтенный охотник в столь ранний час, когда явной причины для розжига костра не наблюдается, однако я был все же достаточно вежливым, чтобы не мешать Филику которому видимо виднее чем малоопытному мне делать его странные дела.       Костер под опытными копытами, телекинезом и искр огнива запылала дыхнув запахом гари и дыма прямо мне в нос. Но сделав пылающий костер Филик не остановился и все еще не отвечая мне ни слова быстро зашагал к привязанной на якорь телеге, где достал какой-то мешочек. С этим мешочком охотник кабанчиком метнулся обратно к костру и вылил половину содержащегося в мешке зеленоватого порошка на огонь. Костер резко вспыхнул будто туда бензина долили, но скоро вернулся в норму, а вот дым от этого костра стал намного более густым и самое главное окрасился в натурально кислотный зеленый цвет.       ― Нет, я серьезно мистер Филик, что это сейчас было? ― увидев, что охотник перестал активничать у меня само собой вырвалось такое может быть излишне резкое замечание.       Неожиданно подпрыгнув на месте и спешно развернувшись охотник с мордой линга которого застала за справлением естественных нужд организма в карауле у покоев королевы, наконец обратил на меня внимания и быстро скороговоркой выговорил.       ― Условный сигнал это, босс.       ― Для кого? ― заинтриговано я посмотрел на дымящийся зеленым костер.       ― Разумеется, для животных, ― сказал эти слова Филик с интонацией словно какую-то очевидную всем истину подсветил.       ― Так постой. Зачем и вообще почему это нужно для животных, они что разумны? ― конечно я подозревал, что здешние животные отличаются умом и сообразительностью ведь непросто так бизоны и яки тут целые разумные расы, но чтобы они были настолько разумны, да и вообще зачем тогда мы их предупреждаем об начале охоты?       ― Отчасти, ― односложно ответил мне Филик.       ― Отчасти? Что это вообще значит? Да и тогда зачем мы предупреждаем животных, что мы идем их убивать? Не, я конечно слышал, что чейнджлинги упиваются страхом своих жертв, но что-то это слишком жестко и тупо. ― не иначе меня пробил словесный понос раз так много на одном дыхании выдал, однако ситуация и вправду весьма странная.       ― А вот какое у тебя о нас мнение... что ж обидно, но зеленый дым нужен как раз для того, чтобы достаточно разумные животные смогли убежать из зоны охоты, а не для там всякого удовлетворения садистских наклонностей ― устало просветил несведущего таких тонкостей особенностей линговской национальной охоты меня, Филик.       ― О, как... действительно неожиданно, и насколько много животных понимают этот условный сигнал, да и вообще насколько разумны эти самые разумные животные? ― с интересом произнес я задрав голову вверх смотря как тихий ветерок уносит густой зеленый дым на предполагаемый восток.       ― Это сложный вопрос, босс. Могу сказать, что где-то четверть этих животных более разумные чем остальные, а вот с разумом, ― Филик прям как человек покачав головой развел свои передние копыта в стороны и продолжил. ― Наверное даже самые умные среди них все равно лишь отчасти разумные ведь они не могут даже разговаривать, что говорить тогда об цивилизованности.       ― Понятно. Однако не пойми неправильно, но зачем перевертышам такие ребусы с отсевом разумных от неразумных какой в этом смысл, ну кроме естественно этического? ― действительно не мог я понять зачем такие сложности для охоты который в масштабах всего улья было явлением очень незначительным.       ― Босс, разумные многократно более непредсказуемые от них можно ожидать любого трюка, а обычная дичь ограниченна инстинктами, ― сказал Филик ответ на мой вопрос и этот ответ мой взгляд был довольно резонным, НО.       ― Логично, но почему у меня такое чувство, что здесь есть еще что-то? ― было тут у меня чувство какой-то недосказанности будто ответ Филика был лишь половинчатым.       ― Потому что там что-то и есть... ― глубоко вздохнув и отвернувшись вдаль Филик продолжил. ― Нам так просто легче. Даже когда убиваешь вроде бы разумного ты у себя голове повторяешь, что раз увидев дым не убежал значит, был тупым, а значит ты этим убийством приносишь очищение от глупых, тупых, бесполезных созданий... избавляешь род от дефектных... делаешь доброе и полезное дело... Иронично, да особенно если это произноситься из уст «убогого».       ― Вот так значит... Лишь самооправдание, ― резко вспомнил я своих жертв я всю дорогу надеялся, что не буду себя как-либо оправдывать, но если бы я вправду себя не оправдывал, то давно пришел к страже с повинной.       ― Ну и бред, не думаешь, ― грустно усмехнувшись все еще глядя вдаль горестно произнес Филик видимо внутри себя тоже крутя воспоминания полные сожалений.       ― Нет, я так не думаю. Нам слабым существам всегда нужны самооправдание, особо если мы сами знаем, что виноваты, ― наверное это было самое запоздалое в мире, никакому не нужное признание, но плевать все равно никто тут не поймет контекста.       ― Неужели вы... ― резко развернувшись в своей оси Филик вперил свой шокированный взгляд на меня. ОН понял.       Слова охотника сами остановились на полуслове натолкнувшись на взгляд Мимика тут уже не были нужны слова правильно говорят некоторые, что ад происходит в наших головах ведь эти двое стоящих в гробовом молчании под треск зеленого костра грешника сами все понимали, что они наделали, однако даже так они были готовы и дальше жить, и цепляться за жизнь всеми доступными способами. Правильно ли или справедливо ли это, кто знает? Но здесь они еще простоять парочку минут в молчании и в единении как братья по сожалениям прежде чем продолжить также молча не сговариваясь свой путь вперед в неизвестность.

***

      ― Видишь того здоровенного. Хочу его.       Лежа на траве вместе с Филиком указал я пальцем на что-то похожее на крупного оленя который к нашей удаче отбился от основного стада и беззаботно сейчас щипал появившейся на этой стороне пустоши на удивление крупную траву.       ― Сам его подстрели раз так хочешь его, босс, ― с раздражением буркнул охотник передавая мне заряженный арбалет. Доверять абсолютному новичку первый, а зачастую и единственно возможный выстрел, может Филику сегодня мозг отказывает?       Но на самом деле в его словах было определенный смысл который крылся в моих уникальных цыганских фокусах. Все меня видят не таким какой я есть, хех звучало как жалоба подростка, нет меня действительно не видят двуногим прямоходящим обезьяной, а обычным представителем своего вида, наблюдающего по крайнем мере с чейнджлингами это работало и по такой логике должно было сработать и для стада этих полу-оленей, полу-буйволов.       ― Тогда я пошел.       ― Да-да иди уже, босс.       Короткий диалог и я уже держа двумя руками короткий арбалет медленно шаг за шагом двигаюсь к моей пока еще ничего подозревающей добыче. Тот не выказывая никаких признаков беспокойства наполнял свой желудок, а я приближался к ней словно всратая пантера. Расстояния до цели пятьдесят, шагов, сорок, тридцать, двадцать. И тут это образина которая теперь, когда я близко не выглядела особо большой начала тревожиться, я остановился боясь спугнуть свою жертву, а это самая жертва начала ошалело крутить голову в поисках непонятного для него раздражителя.       «Не иначе подсознательно чувствует меня» - думал я, готовясь, сделать единственный меткий выстрел, что положит конец нашей с Филиком охотничьей эпопеи. Глаза моей будущей добычи сфокусировались ровно на мне сначала там ничего не было, но потом проскользнула целая плеяда хорошо читаемых эмоций: любопытство, настороженность, беспокойство, страх и наконец ужас, однако было уже слишком поздно ведь болт уже летел точно в голову этому слишком запоздало понявшему свою обреченность полу-оленю.       Влажный шмякающий звук и брызги краснючей крови, суета паникующих собратьев мертвого полу-оленя которые поняли, что им угрожает опасность, но не поняли откуда это самая опасность им угрожает.       ― А ну брысь твари!       Выскочил как черт из табакерки из травяного укрытия Филик нависая над всем стадом летающий линг крутил в своем телекинезе пращу как бы показывая кто здесь является главной угрозой и то, что пора бы стаде полу-оленей убежать в ужасе. Так и скоро произошло стадо увидев труп своего собрата и явно идентифицируемую угрозу пустились неорганизованное паническое бегство оставив нас с охотником вместе с добычей в одиночестве.       ― О, босс теперь наступает моя любимая часть,              Филик конечно же сказал это с сарказмом поскольку после получения долгожданной дичи подходит та часть охоты, которую многие упускают или упускал это только глупый я, да неважно. Сейчас нам Филиком предстоит увлекательная и определенно очень познавательная разделка добытой туши. Первым разумеется начал сам охотник как мастак таких дел, если приспустить кровавость разделки, то в действиях моего вожатого была своя изысканная красота, слаженные оточенные движение и нож которым будто рисуют на холсте, а не грубо режут мясо на куски, глаз не успевает уследить за событиями и вот кожа полу-оленя уже содрана все-таки приятно наблюдать за работой профессионала.       ― Твоя очередь, босс тут нужна скорее ваша грубая мощь.       Кивнув я взял свой подогнанный под меня пехотный тесак и засадил им в основании брюшины добычи. И аккуратно двинул тесак до шеи, чтобы открыть доступ к внутренним органам и не повредить кишечник с малоприятным содержимым. На удивление это даже у меня получилось и весь богатый внутренний мир полу-оленя был открыт для всеобщего обозрения, а дальнейшая разделка с удалением органов было делом времени и нервов разве, что с кишками пришлось повозиться накладывая на них стяжки чтобы дерьмо не вытекло на мясо.       ― Ух, устал я. Может дальше сам... Филик? Эй?       Не услышав ответа от моего вожатого/работника я насторожился и развернувшись начал поиски внезапно исчезнувшего блудного чейнджлинга. Ходя так обляпанный с ног до головы кровью и окровавленным тесаком в руках я кроме мыслей об куда-то запропастившемся охотнике думал еще над тем, как я сейчас феерично выгляжу. Сами посудите чел полностью закрытой красной от крови одежде в маске и шляпой стереотипного чумного доктора держа в руках тесак, с которого обильно капает кровь, ходит и кричит. – «Филик где же ты». Без контекста выглядит как натуральный слэшер B ранга с маньяком.       ― Вот ты где.       Под фразу Ж-12 я наконец-таки нашел моего вожатого который сейчас был занят пачканью ближайшей травы своими жидкостями из организма, нет он не отходил пописать, его просто начало нещадно рвать. Дождавшись окончания несвоевременного приступа тошноты у Филика, я сразу же спросил у него об причинах его недуга так как просто не мог поверить то, что опытный и матерый охотник будет блевать от вида разделанной туши тем более если он и так совершал разделки туш и без меня не раз.       Под успокоившийся Филик поведал мне, что тоже наблюдал за моей работой как я за его и пока я резал и доставал внутренние органы туши, сама туша для Филика начала неуловимым образом меняться, углы переставали сходиться, а сам охотник уже не мог определить, где оканчивается и начинаются голова и хвост добычи, «кусок словно вырезанный из нормального мира и замененный на форменное безумие». Так он охарактеризовал измененную мной тушу, да и я сам подлил масла в огонь своим размытым мельтешением и действиями которые переставал понимать охотник.       Тут-то сознание Филике и не выдержало картин из иных миров и его сегодняшний обед попросился на незапланированный выход. Сочувственно проговорив ему пару ласковых вроде: «Жесть, а не история особенно про потерянный обед до слез просто». Я тактично поинтересовался не мог бы он меня заменить на разделочном столе, однако к моему несчастью охотник категорически отказался заменять меня с истеричным аргументом что.       ― Да, я ни на шаг не приближусь к этому иррациональному обелиску!       Пришлось доделать всю работу самому и в ходе этой работы у меня и случилась одна крайне неприятная неприятность.       ТДЫШЬ.       Именно с таким металлическим хлопком мой переделанный пехотный тесак сломался. Его лезвие переломилось ровно посередине оставив мне на руках смешной обрубок с рукояткой это было обидно, но на самом деле вполне ожидаемо учитывая то, что рассчитанное для лингов лезвия было очень тонким вот оно и сломалось от несвойственных для чейнджлингских пехотных тесаков нагрузок.       Глянув на огрызок моего ножа и подумав – «Жаль, конечно этого добряка». Двинулся назад к телеге с неодолимым желанием приватизировать один из ножей Филика. Собственно, на этом продолжительная не иначе возня с обработкой туши было в кой то веки закончена.       А дальше профессионально и быстро словно ожившая черная молния Филик рассовал мясо и какие-то нужные для лекарств и прочей алхимии органы, и мы развернули нашу телегу обратно на улей. Кстати за сохранность нашей добычи отвечал непростой контейнер, а золотой. Ну это я поводу его стоимости конечно же, а не про материал из которого он сделал, и такую заоблачную ценность нашему контейнеру придавал хладокамень. То ли кристалл зачарованный на холод, то ли особый минерал из далекого замороженного востока из кристальных гор который превращал заурядный металлический контейнер в самый настоящий магически-средневековый холодильник. Правда пользоваться я им мог только с помощью посредников в противном случае при личном использовании рискуя попросту сломать драгоценный хладокамень своим постоянным пузырем антимагии.       Так ладно это все неважно. Дело было сделано. Добыча расфасована по контейнерам, а нам с нагруженной телегой предстояла лишь вернуться обратно в улей с победой.

***

      Небо, как и всегда в этом мире резко и на мой взгляд безосновательно потемнело, когда солнце врубила нитро и словно участвует в какой-то планетарной гонке скрылась за горизонтом освобождая вакантное место ночного светила в конец разожравшейся луне с вечным рисунком единорога на себе.       Под занявшее свое законное место луне мы с охотником и решили устроить привал для отдыха от всей сегодняшних впечатлений и работ до следующего дня. Все же хорошо, что Филик был лингом основательным и всегда брал припасы с излишком иначе не знаю, как бы я смог и дальше есть сырые овощи. Говоря про припасы я имею в виду хворост и древесину которые были нужны самому охотнику только, чтобы сделать условный сигнал разумным животным, а не каждый вечер жечь костер как бы, наверное, поступали пони или люди.       Вот и получалось, что только благодаря запасливости моего вожатого я мог наслаждаться горячим ужином каждый вечер. Искренние мои похвалы ему за это, действительно трогает чуть ли до сердца и слез из глаз. Тем не менее все же похвалы похвалами, но я чуть ли мольбами и угрозами все-таки заставил Филика достать куски долгожданного и драгоценного мяса из морозилки, чтобы я мог зажарить его на огне костра.       Ох, какой запах! Слюни сами собой начали выделяться в моем рту, наверное, вот так наши предки охотники-собиратели каменного века тоже ожидали прожарки сочного мясца после изнурительного дня полных лишений. С первых секунд окончания жарки парное мясо полу-оленя тут же немедля ни на миг отправилось ко мне в рот и вкус этого животного белка после месяцев вынужденного вегетарианства поистине был изумительным, превосходным и божественным. Вот она моя амброзия!       Была разумеется и капля дегтя в сплошной бочке меда в моем личном рае грязного мясоеда в виде всяких паразитов которые вполне могли быть в этом мясе даже после термической обработки, но у меня была сразу же два оправдания которые я мог высказать самому себе же для ухода от осуждения за употребления возможно вредной и потенциально опасной еды.       Во-первых, самое главное оправдание мне просто все равно есть там паразиты или нет. Мое существование и так висит на волоске бессмысленности и тревог, я буквально не знаю, что будет со мной и как повернется моя судьба на следующий месяц, а то и неделе. Поэтому и возможные паразиты меня не слишком пугали. Умру так, умру.       Во-вторых, была у меня потная теория, что у меня есть читерный иммунитет от почти всех болезней этого мира. Голословное на самом деле утверждение, однако моя теория строилась на том, что эволюция видов этой реальности включала в себя вездесущую магию которая как известно в этом мире разлито буквально повсюду делая релевантным такое понятие, как магический фон. И это магия, которая была жизненно необходима для жизни всех известных мне существ в Эквусе и делало мою теорию более правдивой в моих глазах так как по такой логике даже микробам и паразитом здесь для сохранения своей жизни нужна была магия, а возле меня, как и внутри меня никакой магии нет. Вот и получается, что возможно из-за своей антимагии я был полностью непроницаемым для здешних возбудителей болезней, однако все же это было лишь предположение без объективных доказательств и полностью доверять ему не стоило.       ― А мясо и впрямь такое вкусное? ― внезапно поинтересовался Филик нарушив пелену молчания. Видимо я так млел от мясца, что даже через сквозь мою межизмеренческую пелену просочился кусок этого истинного наслаждения.       ― Ух-гу, ― полный ртом мяса я закивал охотнику не переставая жевать и наслаждаться жизнью. Моя рука с обломком ножа насаженным на нем мясом подвинулась поближе к охотнику как бы предлагаю ему тоже отведать кусочек.       Не стал играть долгие сомнения Филик и оторвал телекинезом себе маленький ознакомительный шматок. Проглотив и разжевав кусочек от моего счастья и отрады в этой жизни, охотник вынес свой короткий вердикт.       ― И что в этом грифоны находят?       ― Тебе не понять, ― встал я на защиту всего племени мясоедов дожевав и проглотив то, что мешало мне нормально говорить.       На такой ноте наш короткий разговор сам собой завял больше никто не пытался нарушить тишину с изредка слышимым потрескиванием костра и моего довольного причмокивание от долгожданного животного белка который уже заставил меня почувствовать себя лучше и увидеть радость в бренном существовании.       ― Молишься? А я и не думал, что в чейнджлингском варианте лунаризма есть молитвы, ― в этот раз я сам стал вероломным нарушителем полога тишины нашего привала.       ― Цыц не мешай, босс... пожалуйста, ― двинув передние копыта на друг друга и опустив голову огрызнулся и тут же смягчился Филик прервав для этого свои загадочные бормотания вычленить из которых я мог только слова: «Покров» «Мать Ночи» «Защити» «От Солнца».       ― Есть, босс это была молитва об благословении на ночное зрение, ― закончив свои религиозные дела сам Филик решил просветить меня в свои дела.       ― Ночное? Я думал, что линги хорошо видят в темноте.       ― В темноте мы и вправду видим относительно неплохо, не фестралы конечно же, но получше пони, однако ночь и темнота не одно и тоже.       ― Почему? ― удивлено спросил я у охотника почему это ночь и тьма это не равнозначные явления.       ― Да, потому что при темноте это отсутствие света, а при ночи это лунный свет, которое линговский глаз плохо ловит.       ― Я не понимаю и в темноте хех... темно и при ночи так же, тогда в чем разница? ― я непритворно запутался и не понимал, что до меня хочет донести Филик поэтому я готов внимать его словам и сам задавать вопросы.       ― Ты что со звезд свалился?! И личинке понятно, что при луне существа хорошо видящие лунное излучение в плюсе.       ― У луны есть излучение?       ― Да, есть. Это и зовется лунным светом.       ― Но разве свет луны не есть отражения света солнечного.       ― Где это ты вычитал? Даже самые отбитые Селестины поклонники из уничтоженного ордена Солнца такое не говорили. ― кажется не на шутку изумился моей несмышлености охотник.       ― А разве это не общеизвестный факт? ― проговорив это я больше на инерции так как это было очевидной истиной в моем прошлом мире, где Земля крутилась вокруг Солнца, а не наоборот как тут.       ― Общеизвестный факт то, что на солнце горит огонь, а на луне магия, ― с тоном учитель поучающего сплошного двоечника произнес это Филик.       ― Так подождите. Ты что хочет сказать, что луна сама по себе излучает свет?       ― Именно так, босс. Вот поэтому ночью обычно начинают расти особые магические растения и просыпается особая фауна на вроде блуждающих огоньков которые больше скопление магии чем настоящие животные.       ― А вот поэтому ночью так ярко, ― до меня наконец дошло почему для меня ночи тут настолько неестественно яркие.       ― Хм... а ты не говорил, что у тебя хорошее ночное зрение? ― с прищуром посмотрел на меня охотник.       ― Да, не у меня оно хреновое просто после темных пещер улья ночь выглядит очень яркой, ― решил я опустить его ожидания обратно на грешную землю.       ― Но это и есть ночное зрение. Так давай на чистоту вы, босс кажется не понимаете разницы между хорошо видеть в темноте, и в ночи? ― однако видимо его ожидания и не были обмануты, а мне осталось лишь слушать моего разбирающегося в местном мироздании вожатого.       ― Допустим, ― легко согласился я на такой точки зрения прошлого моего мира бред.       ― Так вот есть те хорошо видят в темноте, то есть в отсутствии любого света, а есть те, кто видят хорошо именно, что лунное излучение, то есть лунный/ магический свет. Понятно?       ― Более-менее, ― сделав кистью руки лодочки покачивающегося на волнах признал я свое отчасти понимания, что хотел донести до меня Филик-сэнсэй.       ― А так если вы, босс не видите особой разницы в освещенности между днем и ночью, но проседаете в зрении в закрытой комнате без окон и дверей то у вас хорошее ночное зрение и плохое зрение в темноте. ― подытожил все одним предложением охотник.       ― О, стало понятнее. Спасибо Филик.       На нашу стоянку вновь опустилась свинцовый занавес молчания, но оно не было неловким просто каждый думал об своем в свете магического оказывается излучения луны. Меланхоличные мысли текли по мне в такой умиротворяющей обстановке события горького прошлого, неопределенного настоящего и предопределено плохого будущего комком накатывали на одного потерявшегося в иной реальности человека. На короткий миг стало как-то невыносимо тошно будто стальная плита моих грехов разом навалилась на меня даря ощущения железобетонной уверенности неотвратимости наказания и безоговорочной победы судьбы, мироздания.       ― Филик, а зачем ты вообще согласился работать со мной? ― чтобы уйти от навалившийся внезапно словно снег в июль месяц уныния, я решил натурально доебаться до единственного тут разумного на километры кроме самого меня естественно.       ― Потому что мне понравились условия. Какого еще ответа вы, босс ожидали? ― опять пожав плечами словно он настоящий человек ответил мне охотник.       ― Нет, Филик я помню, что я вам обещал у меня все еще неплохо с моей памятью, ― немного подав голос обиду продолжил я блиц-допрос.       ― Так к чему этот вопрос? ― хмуро оглянувшись будто чувствуя какой-то подвох сказал охотник.       ― Мне просто интересно зачем вам мистер Филик настолько сомнительная сделка, ― не знаю почему, но я чем-то подсознательным и возвышенным ощутил, как на самом деле этот ответ будет важен для меня.       ― О, вы сами, босс признаете насколько мутной персоной являетесь в прямом и в переносном смысле, ― показал шкодливую улыбку мне Филик, и тут же посерьезнел причем так что я его буквально не мог узнать, а его дальнейший монолог был скорее истиной не подложной исповедью, нежели обычным ответом на праздный вопрос. ― Шанс. Вот что я увидел в вашем предложении, шанс изменить свою судьбу, свое унизительное положение. Как бы это страшно и противно не было, как бы это не было аморально и опять же унизительно. Даже если мне придется прислуживать настоящему Хитиновому Оборотню или кому-то не менее инфернальному и потустороннему, и если у меня ничего не получиться, я хотя бы буду знать, что делал все возможное в моей ситуации, пытался выбраться из той ямы в которую сам же упал из-за всех сил хватаясь за любую возможность. Я согласился, чтобы в конце своей жизни как бы она хорошо или плохо не кончилась я мог сказать: - я сделал все, что мог.       Коллективное молчание уже который раз за это день опустился на наш привал, в единственный клочок цивилизации на десятки километров вокруг бесплотных земель пустошей перевертышей. Атмосфера в лагере стало тяжелее чем до исповеди Филика, тяжелее, но чище будто он и я этим его признанием утихомирили хотя бы на какое-то время одного из вечных врагов любого разумного существа. Демона безжалостно пожирающего людей изнутри имя которому: - сомнения.       ― Хитиновый Оборотень? Так такого ты обо мнение... что ж обидно, ― вернул я охотнику его же слова, произнесенные им еще днем перед зеленым костром.       Лишь хмыкнул на это Филик мигом разряжая сгустившуюся обстановку внутри нашего с ним привала. Как ни странно, после этого странного разговора который прошел словно под эффектом случайного попутчика гнилые, желчные тиски сожаление и уныние меня все-таки опустили и жизнь теперь не казалось таким дерьмом.       Однако сомнения. То отчего избавился Филик не покидала меня ни на минуту, ни на секунду, а мыслях постоянно эхом крутились слова охотника будто заевшая подержанная пластина каждый повторяя эти чертовы слова: - «Шанс. Шанс изменить свою судьбу, свое унизительное положение. Как бы это страшно и противно не было, как бы это не было аморально и опять же унизительно. Даже если мне придется стать настоящим Хитиновым Оборотнем или кем-то не менее инфернальным и потусторонним.», слова Филика изменились в моем сознании, но смысл все же был все равно одинаковым, чтобы изменить судьбы, мне не нужно сомневаться или колебаться, не надо глядеть на моральность и этичность решений, чтобы показать фигу мирозданию, мне нужно использовать все что я могу в принципе сделать для достижения этой казалось бы недостижимой цели, но буду ли до сих пор человеком если приму такие принципы?       ...       ...       Плевать! Я хотя бы буду знать, что сделал все что было моих в силах! И не важно насколько аморальными будут мои будущие поступки главное то, что если я даже провалюсь у меня не будет сожалений, а значит и...       Сомнений.