Поддельный мимик

      Ожидаемо, после нашего с Филиком отсутствия в длительностью пару дней ничегошеньки в улье не поменялось. Все так же коричневатая громада неестественной скалы высилась на фоне излишне голубоватого неба, обрамленного картинно чистыми и белыми мешковатыми облаками.       Все так же охрана, состоящая из няшных жуков переростков расположенные по всему периметру, как будто без какой-либо системы на радость одному Духу Хаоса, лениво позевывали ожидая того момента, когда наконец придет такой же, как и они, уже сначала дня уставший сменщик.       Ничего не поменялось.       Впрочем, ничего и не должно было поменяться, ведь сколько лет улью?       Сколько лет вообще она тут стоит, на злость всем пустошным ветрам?       Наверное, сотни, а может быть и тысячи лет. И за эти бесконечные года успела поведать много того что даже я несмотря на свое уникальное положение не поверил бы.       Вот и наше с охотником прибытие вместе с доверху наполненным мясом подстреленной дичи верхом на парусной телеге прошло на удивление буднично. Стража разве что ради приличия на пару мгновений остановила на нас свой взор, а так будто бы у них каждый день приходят телеги груженые несвойственной улью мясом.       Однако если не привередничать, то определенно было хорошо, что нас с Филиком не развернули у входа или там с ужасом не убежали крича об «убийцах», и мы смогли без проблем пройти внутрь обиталище перевертышей.       Собственно, на этом наше недолгое совместное путешествие благополучно окончилось. Конечно, это не значило, что Филик теперь свободен от меня поскольку он уже стал моим подчиненным. Это всего лишь значит наше с ним приключения хотя скорее уж злоключения, в ближайшей перспективе точно закончились.       А сам же главный смысл охоты, то есть мясо очевидным образом отправилось не ко мне в сырую пещеру, а в целый ледник для хранения скоропортящихся продуктов, и это было очень неожиданно для меня.       Нет, естественно я знал, что в улье обязана была быть своеобразная холодильная камера для такого неликвида на вроде мяса, но я честно думал, что минусовую температуры там содержат с помощью какой-то неебического волшебства, все-таки тут всамделишный магический мир. Однако правда была более проста и прозаична нежели я сам себе представлял, поэтому создавали линги холодильники себе не при помощи вездесущей магии, а банального обыкновенного льда, привезенного из далекого севера, возможно даже из того самого овеянного легендами Великого Севера.       Ладно, черт с ним ледником жукопони.       Мой охотник покинул меня и не обещал вернуться, но кто же теперь его отпустить, а если серьезно после удовлетворительного разрешения кризиса животных белков передо мной снова замаячил вопрос неопределенности будущего.       Собранные за месяцы и недели моего пребывания здесь, ошибки и противоречия настигли меня в минуты относительного покоя. Это было сродни панической атаке которое тем не менее нельзя было просто взять и переждать ведь к своему стыду, я буквально не знал, что дальше делать и что более важно, как дальше жить. Поэтому оставался только самый простой и очевидный сейчас вариант с плаванием по течению, которое представляет собой шестерения дальше на дона Шоу.       Так я и сделал пройдя по пути наименьшего сопротивления, но в голове у меня было полно сомнений и тревог. В своих мыслях я не был повелителем, а покой мне только снился, каждый день тяжелые думы об мыслях и словах, промелькнувших словно вспышка во время коротких разговоров ночь охоты овладевали моим податливым в длительным кризисе, сознанием.       «Я и так сделал много непоправимого, так зачем ограничивать себя теперь?»       Такая основополагающая темная мысль пульсировала в моей постыдной потаенной части души. Те ночные разговоры у костра под яркой гигантской луной не давали мне покоя. Как бы я не храбрился сомнения все еще терзали мое естество, чувство неправильности моих поступков гложили мою душу. И это надо было как-то решить, причем быстро пока я не поехал кукухой.       Но идти с повинной к стражам правопорядка не хотелось, а жучиных психологов или просто достаточно доверенных разумных для разговора по душам у меня не было. И что же мне делать? Кому довериться?       Хотя постойте есть та, кто меня уже знает и что более важна та, кому я уже успел открыться без всяких масок.       Мама Ро.       Ее имя и образ прикованной кровати инвалидки-линга эхом пронеслось в моем пустой голове, кто если не она, как биологический суперкомпьютер поможет мне определить с моим личностным кризисом.       Сказано сделано, и я уже через полчаса после появления первых мыслей об ней, был в ее постоянной лежбище. Сам для себя, я конечно же отдавал отчет от том, что лично она вряд ли мне сильно поможет, но надежда умирает последней и вообще это было скорее жестом отчаяния прежде, чем мне пришлось признать все свои ошибки на свой хребет. Все же несмотря всю мою браваду об отсутствии сомнений в ту тихую ночь откровений между мной и Филиком, я все-таки постоянно сомневался в себе и своих методах.       За мое отсутствие здесь в овальной комнате первого биологического компьютера лингов ничего не поменялось, все было как первый раз, даже я сам тоже пришел в ночь как тогда. Мой взор направился на единственную тут живую душу, а ноги сами понесли меня вперед к моей лежачей цели к тумбочкам с растворами, что могут привести Ро к адекватности.       После того как половина раствора шприца исчезла в теле калечного линга, я стал ожидать от нее реакции словно это было моим последним шансом остаться человек по крайней мере моральном смысле этого слова.       ― Т-ты... ты... Здесь! ― невидящие глаза Ро с ужасом расширились, а почти онемевшее от болезненности морда скривилась в непередаваемой гримасе.       ― Да, я снова тут и мне нужна ваша помощь, ― не стал я скрывать свои намерения несмотря на ее странновато испуганное приветствие.       ― П-помочь... ― слабо произнесла моя собеседница будто бы на секунду даже потеряв настрой и ориентацию в пространстве.       ― Именно это мне и нужно. Простите, но вы единственная кому я могу обратиться, ― опрокинув голову произнес я скороговоркой словно стыдясь.       Наступила внезапная гнетущая тишина, ведь болезненный чейнждлинг почему-то решила долго не отвечать, погрузив и так полутемное помещение еще и неловкое безмолвие, однако все же слова были произнесены, и они мне не понравились.       ― Зачем... ты убил-л ту «рядовую» Емнис?       По телу прошла крупная дрожь в голове пронеслась одна паническая мысль «ОНА ЗНАЕТ!!». Рефлекторно я начал пятиться назад косвенно подтверждая правдивость ее нескромного вопроса ко мне.       ― ... ― я не смог сказать ничего в свое оправдание.       ― Кто-о... ты т-такой... Ты-ы обма-нул... меня… нас-с. Т-ты же не иномирец-ц... Н-неужели это-о... пр-авда-а... ты и вправду Хитиновый Оборотень? ― удивительно громка для своего положения воскликнула Ро.       ― Нет, это неправда этого просто не может быть. Это же фольклорный персонаж, вымысел никак не коррелирующийся с реальностью, ― утверждения моей невольной собеседницы настолько выбили меня из равновесия, что я аж начал неуклюже оправдываться не в силах придумать более остроумные аргументы в свою защиту.       ― Э-это... все было-о... обманом-м... все эти-и разговоры-ы. Монстр... зачем все... это б-было нужно я... не... понимаю-ю. Зачем это-о... было н-нужно? Зачем! ― Ро начала бешено вращать глазами и трястись всем телом явно от нахлынувшего на нее невероятного ужаса.       Я не спрашивал глупые вопросы на вроде как она связала меня и исчезновения Емнис, или почему она так свято уверенна, что я тот самый Хитиновый Оборотень, которым мне все уши прожужжали все без исключения те кто видел меня.       Мне все это попросту до тоски надоело, весь этот страх направленный на меня и мой собственный страх внутри моего сознания. Все это в один момент заставило что-то щелкнуть, переключиться в моей голове. Мне в один в короткий миг стало легко и просто, будто вся тяжесть моих сожалений и ошибок перестало меня неустанно давить хотя бы на секунду. Возможно именно это внезапно навалившееся чувство и привело к последствии будущему не особо хорошему, но определенно судьбоносному событию.       ― Т-ты... убира-ешь с-свидетелей... ― неожиданно вжавшись сказала прикованная кровати линг.       ― Тогда-а... заче-ем вкалы-вать м-мне... раствор? ― начала явно говорить мысли вслух моя собеседница.       ― Зачем... все-е это... Я не... понимаю-ю... Т-ты, монстр-р... я не понимаю тебя! ― слова Ро было неожиданно громкими для настолько слабой физически существа, наверное, настолько сильно у нее эмоции выходили за край.       ― З-зачем? Почему-у? Я... целые дни-и... думала над-д всеми... странными происшествиями... в у-улье и ничего-о... не, поняла-а... ― удрученно и одновременно со страхом начинала говорить уже сама собой Ро.       ― Стран-ные... двойники-и... мрачные-е ритуалы-ы... в д-дальних пещерах-х... все это-о встраивалось логичную... сеть темного-о культа, но ты-ы... снова-а... тут-т и просишь... меня-я об помощи-и. Это-о... попросту алогично. Да, какими-и... критериями… т-ты вообще думаешь, монстр! ― произнесла Ро, которая кажется окончательно потеряла всякое понимание теперешней ситуации.       Мне стало как-то жалко эту умную, но излишне мнительную особу ведь так загонять себя бесспорно то, что не нужно было делать. Инстинктивно я начал приближаться к ней будто стремясь успокоить, или даже погладить ее, как слабого испуганного черного хитинового котенка.       ― ...А! Не-е подходи! ― резко сфокусировала на мне белые подслеповатые глаза она.       Такие слова не заставили меня остановиться, и я продолжил свой путь вперед.       ― С-стой! Э-это... Э-это-о... ― продолжала настаивать на своем в панике, Ро.       Отрицания как известно первый признак признания, поэтому я не слушая ее шел вперед в наивной надежде, что такое действие как-то поможет мне справиться с внезапно нахлынувшей на мою собеседницу паникой.       ― Не... приближа... ААХ!! ― резко закричала чейнджлинг и потом также резко как крикнула и замолчала погрузив комнату в тишину.       «Нет! Это не может быть!»       Отвратительная догадка пронзила меня, и я быстро пустившись в бег достиг до затихшего жука. Перед глазами снова появились мертвая «рядовая» Емнис и я молился, чтобы это не было повтором тех событий. Захваченный ужасным видением, я дрожащими руками опасливо проверил ее пульс.       Кулаки сжались до белизны, голова опустилась вниз, а глаза на пол.       Та, которую знают, как Мама Ро была мертва. У нее скорее всего попросту не выдержала и так уже дышащая на ладан сердце.       Я обессиленно сел на холодный пол пытаясь обдумать ситуацию, и чем дольше я над этим думал, тем больше чувствовал себя круглым дураком. То сейчас произошло было полной бессмыслицей, нелепостью, которая тем не менее со мной произошла.       «Господи, какая же это хуета!»       Меня начала пробивать на нервный смешок, который после непродолжительного времени перерос в самый настоящий громогласный хохот до слез и болей мышц живота. Я смеялся громко и самозабвенно будто никого кроме меня в этом мире не существует, наплевав на весь остальной свет, который мог услышать, чем я ночью рядом с новообразованным трупом занимаюсь, я ухватывался изо всех сил.       Сквозь смех со слезами и яростью от третьей оборванной мной жизни до меня наконец дошла истина от которой я так долго убегал, самым эффективным способом, что я мог сгенерировать, а именно полным отрицанием даже своих мыслях. В миг апофеоза кризиса ко мне в конце концов пришло истинное откровение, долгожданный сброс всех масок.       «Я ебанный психопат.»       Это стало как никогда очевидно сейчас. Надо было, наверное, догадаться об этом еще тогда, когда у меня начали появляться «темные» мысли на вроде убить стражника в момент первых экспериментов. А когда я начал умирать от смеха во время похорон Емнис, эта истина была как никогда открыта, и, наверное, только откровенная ложь в самому себе смогло отложить принятия себя еще на парочку недель, но не более, а разгадка все этого было на удивлении проста.       «Мне это попросту нравиться.»       Опасность и стыд. Риски и выгоды. Все эти в большинстве случаев табуированные ощущения несмотря на якобы внутренний протест налета «цивилизованного человека», вызывает во мне в самом сокровенном настоящею эйфорию.       Вот так запущено все и было изначально. Нет и не было никаких пересечений моральных горизонтов, ведь я оказался самого начала уже аморален. Мне все происходящее нравиться это было единственной мерилом и истинной, а все душевные терзания до этого были просто реакцией попытками то ли найти в себе совесть, то ли рудиментами шаблона «хорошего человека» который есть почти в каждом воспитанном в современной морали индивидууме.       А смерть Мамы Ро какая она нелепой не была, и стало именно той самой соломинкой, которая переломала хребет верблюду, стало тем самым триггером после которого я не мог игнорировать правду, и наконец самому себе признался, что в самом деле: мудак, гондон, убийца и маньяк. Просто конченный психопат, которому искренне нравится все сейчас происходящее.       Это было мое перерождение момент, когда уже наконец стояло перестать держаться за прошлое или за мораль, которой у меня все равно оказывается никогда не было. Целая гора душевных терзаний мигом испарилось, как и, впрочем, мое прежнее я.       У меня раньше не было имени и прошлого, но теперь я был готов принять свое настоящее.       С этого момента я действительно смог непросто получить имя, но и стать Мимиком.

***

      Мимик знатно рассмеявшись встал рядом с трупом той, кого в территории парий знали, как Мама Ро. Его неестественный взгляд бродил по кругу овально помещения пока, кто-то не начал торопливо рваться из той стороны, где был единственный вход в эту комнату.       Минуту назад Мимик спешно и в испуге начал бы делать призрачный транс, так как в тот момент он лицемерно скрывал от себя самого, что ему нравиться кураж и драйв возможного разоблачения. Но теперь, когда он отбросил все прежнее ему даже стала по душе опасность при перемещении сквозь транс.       Теперь у Мимика прояснившегося взором было множества планов на будущее, которое он раньше откладывал или вообще не признавал, отбраковывая их по моральному компасу, однако сейчас же никакого компаса не стало. И первой остановкой стал, его теперь уже точно подчиненный Шоу.

***

      Шоу, как всегда, сидел за своим столом в своем кабинете, впрочем, это было не обычное «как всегда» ведь охотник, который пошел его кавычках подчиненным вернулся, а значит и сам Мимик тоже снова был внутри улья.       Такое обстоятельство не особо нравилось Шоу, но он сам заключил сделку потому он и покорно каждый день после известия об окончании охоты сидел за своим столом до ночи ожидая пока блудливый Мимик вернется и одновременно молясь, чтобы этот живой кусок иррациональности, как можно дольше гуляло себе где-то там.       Дверь скрипнула значит кто-то все-таки решил нарушить тишину его кабинета, и Шоу уже по тому, как зигзагами плашмя будто пытаясь встать на задние конечности движется к нему подозрительно знакомый линг, которого по идее не могло здесь быть понял, что его время ожидания истекло. Он здесь.       ― МиСтЕр ШоУ, ПоРа ДеЙсТвОвАтЬ, ― даже не приблизившись к столу сказал Мимик явно куда-то спеша.       ― Почему сейчас? ― закономерно удивился Шоу не понимая куда клонит его потусторонний собеседник.       ― ПоТоМу ЧтО МаМа Ро МеРтВа, ― утробно промычал невероятные вести Мимик.       ― Как?! Почему?! ― мигом впал состояния шока, Шоу поскольку таких новостей, да так в лоб он бесспорно не ожидал.       ― У НеЕ Не ВыДеРжАлО СеРдЦе, ― вроде бы грустно констатировал факт Мимик.       ― Ты! Ее убил! ― не надо было быть гением, что сложить два плюс два, и Шоу дураком не был поэтому легко, понял откуда Мимик узнал об разрыве сердца у Мамы Ро.       ― ЕсЛи СтАвИтЬ ВоПрОс ТаК, То Да. Но ЕсЛи СтАвИтЬ ВоПрОс ХоТеЛ Ли Я ЭтОгО, То НеТ, ― поистине повинуясь непонятной для Шоу логике, Мимик тут же признал свою вину.       Шоу задумался, перед ним теперь стояло явно опасное нечто, что уже успело убить как минимум одного линга. Хотя и обстоятельства смерти Ро были скорее всего случайными, ведь как ни странно Шоу верил Мимику, поскольку тот был слишком противоестественным для подобной лжи, по мнению Шоу естественно. Но сам факт, что сейчас перед ним убийца, нервно резонировала на чувствах хозяина кабинета.       ― ОдНаКо, СеЙчАс Не ВрЕмЯ ДлЯ РаЗдУмИй. ЭтОй НоЧьЮ У ТеБя ПрЕиМуЩеСтВо, ТаК ДеЙсТвУй, ― врезались слова Мимика из внешнего мира в уши Шоу.       Шоу опять задумался, в словах Мимика был определенный смысл, если отбросить все моральное ведь, как ни странно внезапная никем незапланированная смерть одного из столпов территорий парий будет сенсацией, которая может сыграть гигантскую роль в изменении сфер влияния.       ― МиСтЕр ШоУ, ПоРа ДеЙсТвОвАтЬ. У ВаС ВеДь ТоЖе ЕсТь АмБиЦиИ... И МеЧтА, ― это фраза, снова пришедшая из внешнего мира сковырнула душу Шоу, он действительно подумал над своими амбициями и мечтами.       ― ТаК ДеЙсТвУйТе. ИдИтЕ К МеЧтЕ, ― напутственно прошептал тысячами голосов демон искуситель откликающийся на имя Мимик.       Можно ли было сейчас остановиться, и отказать или даже напасть на несомненно опасного Мимика? Разумеется, однако у Шоу действительно были амбиции и мечты, и эти самые его чаяния были воистину грандиозны. И про эти потаенные мечты никому никогда не рассказывал потому что глубокого внутри себя попросту не верил, что их можно реализовать, но возможно теперь, когда шанс сам собой плывет к нему руки, есть будет и возможность их хотя бы частично реализовать? И еще как-никак Шоу политик, и он как никто другой должен видеть возможности и риски, безразличным взглядом сканируя плюсы и минусы.       Однако правильно ли это, подумал Шоу, но тут же вспомнил и осознал, что он уже продал свою душу, и вместе с Мимиком на дно пойдет и он. Поэтому наружу вылезло первейший инстинкт любого политика даже самого дрянного – желания выжить и потому ответ Шоу стал до более очевиден.       ― Хорошо, надо подготовить речь и начать собирать народ для похорон.

Эпилог.

Спустя два года после возвращения Принцессы Луны.

      Хиерис как новичок, что получил неожиданное приглашение от одной из основных из играющих роль в улье партий, а именно «Конституционалистов» естественно волновался, однако он был готов загнать это чувство глубокого внутрь себя, чтобы преподнести себя как можно лучше.       По пути к штаб-пещеру к «Конституционалистам» или просторечье «синим» Хиерис не мог не кривиться при виде коридоров, по которым он проходил. Следы недавнего прошлого были явственно видны: выбоинами от камней и подпаленными от магии на стенах, а полы были до сих грязны от различного мусора и даже от небольших въевшихся в столетний камень луж выцветшей крови.       После неудачного вторжения в Кантерлот во время королевской свадьбы, накал любовного кризиса быстро достиг своего потолка, однако самое главное для тления огня народного восстания было то, что об существования кризиса узнало все население улья.       Хиерис только чудом мог объяснить почему тогда улей не самоуничтожился или не раскололся. Наверное, тогда только самопожертвования чейнджлинга по имени Торакс спасло улей от грандиозной гражданской войны, правда для самого Торакса речь, что остановила толпу «Нео-народников» от штурма покоев Королевы стоило изгнания, слишком уж экспрессивной и неприятной хоть и абсолютно правдивой была его критика всех фракций улья и особенно правящего. Королеве, разумеется, слова храброго жука не понравились, но и просто казнить Торакса она не могла. Вот поэтому теперь Торакс и стал первым за десятилетия официально изгнанным из улья лингом.       Но это были дела минувшего, сейчас же было скорее важно почему его Хиериса вызвали на стол «синие». Конечно он и сам был «синим», то есть поддерживал умеренных, а не партию Королевы или «зеленых» и их противоположности в виде «Нео-народников» или «желтых». Однако почему его внезапно пригласили в святая святых «синих» было полной загадкой, и Хиерис был намерен разгадать эту загадку.       Учтиво кивнув охране с синими повязками на плечах Хиерис благоговея вошел ту самую пещеру куда его сегодня пригласили. Тем не менее несмотря на громкое название штаб-пещеры «Конституционалистов» убранство этого помещения выглядело бедно или даже аскетично, но на разглядывания интерьеров у Хиериса совсем не было времени. Ведь его тут же встретила шебутная миниатюрная хозяйка кабинета, которая веселым треском накинулась на прибывшего гостя с расспросами.       ― О, господин Хиерис как прошел путь? Вы не устали? Вас по пути не покалечили? Хотите грибного чая или просто грибов?       Град вопросов, которые выплевывались со скоростью охотящегося грифона в пике на голову незадачливого политически умеренного линга по имени Хиериса это поток доброжелательных вопросов он выбитый из равновесия напором еле, как смог односложно вежливо отвечать.       ― Нормально. Нет. Я в порядке. Пожалуй, откажусь.       ― Хватит, Форшес. Дай ему передохнуть, ― неожиданно вклинился второй голос.       ― Ой, ― только успела сказать миниатюрная Форшес прежде чем все внимание Хиериса переключилась на обладателя второго голоса.       ― Давайте сначала. Хиерис, меня зовут Сапфир приятно познакомится, ― вместе с этими словами из тени вышла та, что остановила поток слов маленького линга.       На взгляд Хиериса представившиеся как Сапфир линг менее всего походила на типичного чиновника улья. Рост выше среднего, явно хорошее физическое строение с канатами отчетливо видимых мышц, с маленькими белесыми шрамами вместе более серьезными и более уродливыми рубцами, которыми она покрыта с рога до копыт, и самое главное ее взгляд настолько тяжелый, что от нее просто немилосердно хотелось отвернуться, чтобы не видать там навеки застывшую непоколебимую решимость и твердость, глядя в эти глаза хотелось попросту признать свою слабость.       ― Это взаимно, ― сказал Хиерис фразу, что требовалось по этикету, но взгляд он не стал отворачивать все же, и он тоже далеко не слабак.       ― Давайте, присядем у нас еще будет много тем для обсуждения, ― одновременно со словами приглашающе махнула на аскетично деревянный стол со стулом, Сапфир.       Хиерис молча подчинился и как можно поудобнее устроился на стуле, ожидая теперь уже всего чего угодно, поскольку это встреча начало идти по одному из самых невероятных сценариев о которых он мог помыслить.       ― Форшес, ― коротко пустила воздух приказ, Сапфир.       ― А, да, конечно, ― неуверенно вскликнула маленькая Форшес и тут же откуда-то достала какую-то бумагу и бесцеремонно бросило его в сторону стоящий около гостя кабинета, Сапфир.       ― Вот прочитайте, а потом задавайте вопросы, ― ловко схватив ту бумажку, Сапфир пролевитировала его к носу Хиериса.       ― Ладно, ― только и смог бросить гость «синих» и углубился в чтения казалось бы обычной ничем непримечательной бумажки.

      На данный момент победа «Нео-народников» прогнозируется к 1005 от И.Л.

      Мы не позволим этому случится.

      Но не потому что их идеалы несовместимы с ульем. Нет, причины нашей антипатии намного более глубоки и вески, ведь на самом деле высшее руководство «желтых» никогда не было чейнджлингами или уже не является лингами.

      Добро пожаловать новобранец неважно, как и почему, вы пришли к нам, важно здесь только решимость несмотря на весь ужас и страх продолжать стоять на страже обыденного мира.

      Скорее всего это бумага будет первым вашим опытом и призывом к борьбе тем, что можно охарактеризовать только как Сверхъестественное. Гордитесь или ужасайтесь, но вы здесь потому что вас признали, и поэтому выбрали.

      Реальная борьба со Сверхреальным вот, что вас в ближайшей перспективе ждет. Вы, без всяких прикрас будете щитом и мечом, что защищает ничего не подозревающих мирных жителей от ужаса запределья. Вы, вместе с вашими товарищами будете первой и последней линией обороны от того, Чего Не Может Быть.

      Вы были выбраны, чтобы стать частью Проекта: «Барьер»; добро пожаловать на Невидимую Войну. Другой непостижимый мир истекает в наш - захватническая колонизация нашей итерации реальности началась. Их невозможно понять, их невозможно даже толком увидеть, но они намного ближе к нам чем на первый взгляд кажется, ведь они как бы это не было тяжело поверить.

      «Преимущественно чейнджлинги».

      Происходят ли они из иного варианта нашей реальности или дальних уголков мира, космоса? Из прошлого или будущего? Или они узнали что-то немыслимое, что искорежило на фундаментальном уровне их естество? Мы не знаем.

      Они скрываются в факсимиле исходной реальности, как за плотной вуалью. Они будут носить лица тех, кого вы любите. Вынуждая вас убивать, снова и снова, тех самых лингов, за жизни которых вы сражаетесь.

      Каждое слово о которых вы вероятно услышите об этих отвратительных отродьях, по всей вероятности, будет абсолютной правдой. Лишь один известный миф я желаю развеять: эти аберрации можно уничтожить, несмотря на всякие вымыслы, утверждающие обратное.

      Они смертны, как бы они вас не пугали знайте, они так, как и мы могут кровоточить, а значит и умереть.

      Не обманывайтесь, мы не достигнем наших целей без значительных жертв. Вы увидите, как ваши друзья и товарищи будут умирать. Несмотря на вашу значительную подготовку и решимость, процент выживания у участников «Барьера» колеблется в районе около шестидесяти пяти процентов за первый месяц несения службы, и это огромное улучшение по сравнению с изначальными показателями смертности на заре образования отряда.

      Сверхъестественность - их оружие, а наше - магия, изобретательство и мудрость с решительностью тех, кто сражался задолго до нас. Так мало было тех, чей взор заметил угрозу.

      Чейнджлингами должны управлять чейнджлинги.

      Это наш мир. Это наши линги. Мы можем жить ради себя сегодняшним днем или помочь защитить от врага всего живого и рационального, завтра ради всех остальных, ради всего мироздания.

      Внимательно прочитав этот манифест еще парочку раз, Хиерис с мордой по которому невозможно было хоть что-то прочитать озвучил первое, что пришло в его голову.       ― Это шутка?       Сапфир закатила свои мрачные глаза и страдальчески вздохнула скривив на секунду лицо, а потом снова собравшись мыслями с мертвецки серьезной интонацией сказала.       ― Нет. Ничего из здесь написанного не является шуткой.       ― Да, ну, ― иронично выгнув бровь обозначил свой скепсис Хиерис.       ― В принципе ваше недоверие более чем понятно, поэтому вот! ― после резкого окончания фразы на стол легла колба с каким-то непонятным содержимым.       ― Это, что? ― с прищуром смотря на колбу с неизвестным содержимым сказал Хиерис.       ― А вы сами чем это считаете, приглядитесь, ― кажется даже ехидно начала говорить Сапфир слегка копытом стукнув по колбе.       Внемля совету этой Сапфир, Хиерис внимательно скосил взгляд на колбе, а на вернее на содержимом колбе. И чем дольше Хиерис смотрел на эту жидкость, тем больше он начинал сомневаться текучести этой субстанции. В его голове не могло собраться агрегатное состояние этой Дискородого объекта, все было как-то неправильно, нелогично, чужеродно. Что бы там не было это определенно было чем-то за гранью его понимания, Хиерис был буквально готов сдаться поскольку даже самые базовые признаки этого объекта он не мог ухватить, хотя разгадка казалось так близко. Это было невозможно, просто физически недоступно, разум попросту не находил более-менее нормальный термин для того, что Хиерис видел в колбе.       ― Что эта! Что за Дискордщина, здесь твориться?! ― вымолвил Хиерис в поступающей панике не выдержав.       ― Как я погляжу, вас проняло, ― удовлетворенно кивнула Сапфир, и потом продолжила говорить. ― Это кровь Твари, что уже или никогда не было чейнджлингом.       ― О, Королева! Это что все, правда! ― с холодеющими от осознания конечностями пораженно вскрикнул Хиерис.       ― Да, абсолютно все. И мы, а теперь и ты единственные, кто может остановить ИХ. Это будет долгий разговор: как мы до этого дошли, как мы вообще поняли против КОГО мы выступаем. И только от вас теперь зависит будете ли вы это слушать, поскольку дороги назад при согласии уже не будет. Ваш ответ?       ― Ох, куда я попал. Я согласен, давайте сыграем игру с судьбой.