Часть 1
26 февраля 2023 г., 13:39
Турень встретила Анжелику отчаянно-голубым небом, буйно-нежным солнцем и душистым ветерком. Глядя на мелькающие за окнами кареты виноградники и фруктовые сады, молодая женщина чувствовала почти детскую радость. Хотелось выскочить из кареты, упасть в ярко-зеленую траву, губами ловить запахи полевых цветов, и ни о чем не думать. Совсем ни о чем.
Жена маршала Франции откинулась на бархатную спинку сиденья, выдохнула, прикусила губу. Что ж, провинция, которую нарекли садом Франции*, без сомнения заслуживала своего имени. Остается надеяться, что в чужом саду ей повезет не меньше, чем на родных болотах, с легкой усмешкой подумала Анжелика, вспомнив последнюю беседу с Молином.
***
— Мадам, хотел бы обратить ваше внимание на расходы за последние несколько месяцев, — голос управляющего был бесстрастен, губы сжаты, глаза прищурены. Мадам дю Плесси моргнула, глядя мимо Молина на позолоченный подсвечник. Последние несколько ночей она, к своему глубочайшему сожалению, провела не под балдахином с любимым мужем, а за столом, в компании счетов и долговых расписок оного. И прекрасно понимала, что сейчас услышит. — Речь идет о тратах господина маркиза, — Молин меланхолично сломал третье перо, снял очки и взглянул на Анжелику с добротой и пониманием, от чего мадам дю Плесси немедленно захотелось оказаться где-нибудь подальше. На королевском балу, например. А лучше — на острове Крит, где она числилась консулом. Море, песок, тепло, хорошо. Чего еще желать? — Сумма карточных долгов, стоимость новых шатров для военных кампаний, карет, приобретенных взамен сломанных и брошенных на дорогах, проигранные маркизом полдюжины арабских скакунов в споре с графом де Гишем, покупка новых собак… — Умоляю, Молин! — раздраженно дернула плечами мадам дю Плесси, — да просто заплатите! Управляющий одарил маркизу недоуменным взглядом, в его голосе скользнула едва уловимая ирония: — Мадам, о чем вы? Разумеется, все уже оплачено. Я лишь хотел отметить, что привычки месье несколько далеки от рачительности. И если он и в дальнейшем планирует использовать изумруды в качестве пуговиц, а оголовье сбруи каждой своей лошади украшать сапфирами, боюсь, вам и вашим сыновьям недолго удастся сохранять прежний образ жизни при Дворе. По спине маркизы дю Плесси пробежал холодок, она отошла к окну. Августовский сад на Форбур Антуан пламенел цветами всех оттенков. Среди клумб гордо вышагивал Шарль-Анри, волоча за собой игрушечную шпагу, подареную Флоримоном, деревянную лошадку, которую передал из армии сыну Филипп и ла-Виолета с Барбой. Последний месяц маркиз пребывал в Париже и пропадал при Дворе. Ла-Виолет скучал, с утра до ночи рассказывая Барбе, как именно нужно воспитывать наследника великой фамилии. Барба кивала, оттирала рыжеволосого детину локтем и скармливала младшему Плесси печенье с орехами. Филипп хмурился, Анжелика смеялась. Голос Молина выдернул мадам дю Плесси из раздумий. — Вам необходим дополнительный источник доходов. Осмелюсь напомнить, что один из замков, которыми владеет маркиз — имение его матери в Турени. Земли заложены, однако, они могут представлять для вас интерес — там высажены тутовые деревья. — Тутовые? — переспросила Анжелика, отходя от окна и рассеяно теребя перстни на пальцах, — это шелк? Турень, кажется, когда-то славилась гобеленами? — Совершено верно. Всего пару веков назад в провинции процветало шелководство — Людовик XI лично распорядился создать в Туре первую мастерскую по производству шелка и привез итальянских мастеров. Туреньские шпалеры** или, как их еще называли — мильфлёры***, были великолепны. Возможно тогда предки вашей свекрови и высадили несколько сотен тутовых деревьев в рощицах, прилегающих к родовому замку. А климат в провинции исключительно благоприятный, — Молин задумчиво разломал четвертое перо и взялся за пятое. Анжелика убрала золотистую прядь волос за ухо, распахнула веер. Новый, густо-синий, вышитый красно-золотыми рыбами. Возможно, если бы утром не пришло известие о корабле, затонувшем с грузом палисандрового дерева, давно ожидаемого на Королевских мебельных мануфактурах, она бы сейчас все-таки отмахнулась от неприятных слов управляющего, как на прошлой неделе отмахнулась от придворных ювелиров, пытавшихся всучить ей счета Филиппа. Но, судя по всему, она уже не может себе этого позволить. Какой смысл прятать голову в песок, в том время как Молин, похоже, предлагает ей что-то захватывающе интересное? — Значит, если мы выкупим эти земли… — Безусловно, этот шелк не столь высокого качества, как тот, что импортируется из Персии и закупают для пошива чулок и платьев. Но гобелены еще долго не выйдут из моды, а для яркого рисунка на них, помимо крашеной шерсти необходима и шелковая нить. Королевским гобеленовым мануфактурам всегда нужны поставщики, ваше близкое знакомство с месье Кольбером станет залогом успеха. Я знаю, что Его Величество распорядился вырастить тутовые деревья на юге Франции, однако, они начнут плодоносить только через несколько лет, — Молин удовлетворенно улыбнулся, видя, как у Анжелики загорелись глаза, — на мой взгляд, вам разумно будет поехать в Турень и оценить ситуацию на месте. _______________________________ * за плодородие в конце XV века провинцию Турень стали называть «Садом Франции» ** шпалера — безворсовый тканый настенный ковёр с сюжетными и орнаментальными композициями. *** мильфлер — особый вид шпалер, с однотонным фоном, на котором были вытканы множество мелких цветов, листьев, ягод или мелких животных (фр. mille fleur, что означает «тысяча цветов»).***
— Ехать в Турень? К чему? — недоуменно поднял бровь Филипп. — Дорогой, это ведь замок вашей матери. У вас отпуск, а Ее Величество, я уверена, освободит меня на неделю от обязанностей при ее персоне. Мы могли бы остаться на несколько дней только вдвоем, — Анжелика предполагала, что услышит нечто подобное, но втайне надеялась на интерес мужа к охоте в туреньских угодьях. Возможно, на его детские воспоминания. Или, может быть на то, что он не захочет отпускать жену, пусть не в самое далекое, но все-таки, не совсем безопасное путешествие. Взглянув на презрительно изогнутые губы Филиппа, она со вздохом констатировала — зря надеялась. Муж пристально взглянул на Анжелику, провел рукой по ее шее, всколыхнув море воспоминаний и отвернулся к ларцу. Его голос звучал легко и пренебрежительно одновременно. — Не имею ни малейшего желания проводить отпуск в дыре вроде вашего старого Монтелу. Я никогда там не был, отец не жаловал материнское наследие. Полагаю, на месте осталась груда камней, поросших мхом. — Если мне приходится платить за эти камни, Филипп, — вздохнула Анжелика, вспоминая о немаленькой сумме тальи, ренты, королевского налога и пошлины за туреньский замок мужа, — я должна быть уверена в том, за что отдаю свои деньги. — Как вам будет угодно, мадам, — муж галантно поцеловал ей руку.***
Толстые темно-каменные стены, массивные круглые башни с остроконечными крышами, опущенный подъемный мост — издалека замок смотрелся весьма внушительно. Но чем ближе подъезжала карета, тем отчетливей становилась видна потрескавшаяся штукатурка, проржавевшая опускная решетка, крошащиеся кирпичи и расползающаяся черепица. Оконные рамы украшали гнезда ласточек, зеленый мох и плющ, прихотливо вьющийся по стенам, не могли скрыть плачевного состояния здания. Платановая аллея, ведущая к замку, заросла сорняками и кустами терна. Общее впечатление было откровенно жалким, но слабая струйка дыма, курчавившаяся из трубы, давала слабую надежду на то, что в этом родовом имении еще теплится жизнь. Объясняться с прислугой не было никакого желания. Поэтому, велев кучеру поискать конюшню, а Жавотте доложить о приезде хозяйки, Анжелика вышла из кареты и, подхватив юбки, направилась вглубь парка. Перепрыгивая через поваленные деревья, путаясь в давно не стриженной траве и обходя глубокие лужи, молодая женщина кляла свое легкомыслие. Почему не надела сабо, не сменила шелковое платье на что-нибудь попроще? И зачем вообще приехала сюда под вечер, разумнее было найти гостиницу, вкусно поужинать и переночевать на мягкой постели. Прав был Филипп, дыра это, как есть дыра. Еще очень повезет, если слуги смогут найти ей свежий сыр и тюфяк с соломой. Обогнув очередную гору сучьев, поваленных веток и того, что, в прошлом было деревянным колесом, Анжелика завернула за угол. Ее глазам предстал чудесный сад с вьющимися розами, жасминовыми кустами, яркими клумбами и извилистыми дорожками, мощенными камнем. В центре сада возвышалась изящная капелла. Высокая, тонкая, с изящными ажурными башенками и разноцветно-витражными окнами, в которых отражалось заходящее солнце. Окутанная ароматом цветущий лип и гортензий, церквушка была так пронзительно искренна и отчаянно красива, что Анжелика задохнулась от восхищения. Скрипнула дверь под стрельчатой аркой и из капеллы вышла высокая женщина в темном платье ордена бенедектинок. Несколько мгновений дамы пристально смотрели друг на друга, потом на губах настоятельницы монастыря Валь-де-Грас мелькнула легкая усмешка. «Нужно было найти гостиницу», — обреченно подумала Анжелика, приседая в реверансе перед свекровью.
