Гобелен

      Дом на площади Гриммо, конечно, не загородная усадьба, куда меньше Малфой-мэнора или Лестрейндж-холла, но тем не менее, здесь может с удобством разместиться среднестатистическая семья Блэков… насчитывающая множество детей. Поэтому, несмотря на то, что у Поттеров уже трое детей, Дом кажется обжитым только наполовину. Альбусу нравится это запустение, пропадать в самых тёмных уголках с толстой книгой — его маленькое и не такое уж и невинное хобби, если бы родители знали, с какими темномагическими трудами прячется от них милый сын. Лили находит успокоение, разгадывая тайны давно заброшенных комнат и выискивая артефакты давно ушедшей эпохи: то кружевную перчатку, забытую в ящике комода, то пачку старых писем в потайной нише, то засохшие цветы в чьём-то дневнике… Джеймсу Дом неинтересен — он манит к себе старшего сына только ночью, и Сириус тихо делится с Домом своей магией, гуляя по переплетениям коридоров неслышным шагом.       Регулус — младший. Правда младший, рождается в год поступления Альбуса в Хогвартс — девять лет разницы с сестрёнкой, одиннадцать и тринадцать — с братьями. Его появление младшие Поттеры воспринимают с любопытством и радостью, но у каждого свои мысли: Джеймс ночами теперь будет обходить стороной комнату малыша, чтобы не пугать его тихими шагами, Альбус досадливо планирует перебрать свои тайники и перепрятать книги, а Лили беспокоится, не наткнётся ли любопытный ребёнок на какие-нибудь опасные артефакты — сама Лили уже несколько раз находила вещички, казавшиеся любопытными безделками, и чудом успевала с ними совладать, когда те показывали свою суть. Гарри и Джинни, счастливые и безмятежные, не подозревают, какие мысли в головах их детей, и продолжают строить свою семейную идиллию — свой дом, хорошая работа, красавцы и умницы дети — чего же ещё желать, ради Мерлина?       Время продолжает свой бег, дети растут и покидают Дом — растёт и Регулус. Джеймсу уже двадцать три, он душа компании и весельчак хоть куда, работает в Аврорате, как и его отец, как и почивший дед, в честь которого он назван; Альбус, саркастичный молодой человек, неимоверно ядовитый в свои двадцать, путешествует по Шотландии, занимаясь какими-то своими изысканиями; Лили только-только отметила совершеннолетие и блистает своими талантами в зельеварении и травологии, реализуя свои детские мечты… а Регулусу десять, и от братьев с сестрой его отделяет непреодолимая пропасть в целых (почти… но это же не считается?) десять лет разницы. И он чувствует себя одиноким, как всегда — и скучает по временам, когда у него был Сириус, брат-погодок. Да, он не один, Джинни родила ещё детей: Седрика и Теодора, но Регулуса от них воротит — он мрачно одинок и молчалив, вечная жизнерадостность младших для него, погружённого в свои мысли, как пытка. Мать недовольно хмурится, но Регулус сохраняет бесстрастное выражение лица, чуть прикрыв глаза, как настоящий маленький аристократ. Быть Блэком — почти то же самое, что быть королевской крови… но реальность даёт осознать, что он — не Блэк, а Поттер, и его бабушка — магглорождённая. Отец, не замечая раздражённого взгляда жены, улыбается, зовёт Регулуса Маленьким Принцем, Мальчиком-Осенью, и сын только кивает, согласный быть Мальчиком-Осенью — волшебным персонажем из сказок, бродящим меж вересковых холмов в своих башмачках из самой лучшей кожи…       Честно говоря, Регулус любит осень. Это та чудесная пора, когда на лице Регулуса появляется искренняя улыбка, и он не отталкивает от себя Седрика, который всегда ласков и старается провести время со старшим братом. Регулусу такое непривычно, ведь он всегда был младшим. Но Седрик славный малый, и поэтому старший брат всегда, пусть и с сурово-мрачным выражением лица, берёт его гулять с собой, а на прогулке бдительно следит, чтобы не растерял перчатки-шарф-шапку — мать, конечно, вернёт всё простым «Акцио», но Регулус, как какой-то аристократ и ужасный педант, считает, что следует всегда выглядеть прилично и не раскидывать свои вещи. Седрик слушается, Джинни хвалит сыновей, Сириус дразнится, а Альбус посматривает с каким-то непонятным чувством, промелькнувшим в глазах. Дети Поттеров всегда возвращаются на выходные к родителям, оправдываясь тем, что скучают, Гарри и Джинни умиляются… и совершенно не подозревают, что дети действительно скучают — по Дому, который будит воспоминания и даёт вдохнуть горький аромат трав — саше с ними лежат в белье, и этот запах успокаивает мятущиеся души.       Регулус оправдывает своё семейное прозвище — Мальчик-Осень, когда покупает себе горшочек с вереском и всеми правдами и неправдами протаскивает его в дом, заработав шутливо-обиженный взгляд Лили, которой родители запрещали приносить в комнаты всякие растения, опасаясь, что в полном магии воздухе дома цветочки обретут некие новые свойства — история, как одна ведьма не проснулась вовремя от мутировавшего шиповника и лежала в сонном параличе сотню лет, была вовсе не сказкой, которую подцепили магглы, а жестокой былью. Но Регулуса эти истории не останавливают, он обещает, что будет присматривать за цветком и отнесёт его в самую дальнюю комнату… и Гарри сдаётся, решив побаловать сына. Пустые комнаты в дальней части дома — для Регулуса, а Джеймс только закатывает глаза, скрывая досаду, что придётся теперь перестраивать маршрут своих прогулок.       Вереск источает приятный и едва уловимый аромат, любимые домашние башмаки в свете толстой свечи отливают осенне-желтоватым блеском вытертой от постоянной носки кожи… а приятная книга делает вечер восхитительным, и не тяготит даже то, что где-то внизу общается и пьёт чай вся остальная семья. Книги — страсть маленького господина, как почтительно называет Регулуса старый Кикимер, когда остаётся с ним наедине — никто, никто, даже мастер Гарри, не должен знать, что маленький господин, любимец Кикимера, вернулся домой. Старый эльф боится, что у него отберут дорогого господина во второй раз, залечат и вернут домой уже не-того — просто славного мальчика из семьи Поттеров. И поэтому Кикимер всегда очень старательно следит за Регулусом — Гарри даже шутил, что у старика-эльфа нездоровое пристрастие к именам Блэков, мол, он слишком любит эту семью до сих пор и поэтому готов служить сыну Поттеров, названному в честь героического Блэка — которому всё-таки был выхлопотан посмертно Орден Мерлина. Регулуса Аластора такое поведение Кикимера не тревожит, хоть иногда и не по себе от такой заботы — кажется, что здесь не без подвоха и надо сохранять постоянную бдительность. Но хорошая книга в давно пустующей комнате, оформленной в столь близких душе слизеринских цветах, — это наслаждение, от которого Регулус никогда не откажется. Здесь — в старых комнатах — ему хорошо.       Большой письменный стол, тёмные стеллажи, где за зеленоватыми стёклами дверец поблескивает золотое тиснение на книжных корешках… Регулус любит бывать в комнате своего тёзки из Блэков, того самого Регулуса, который осмелился выступить против Тёмного Лорда, но всё же чувствует себя лучше в кабинете — на старой табличке темнеет «Orion Black», письменный стол из красного дерева придвинут к окну, старые зеленоватые портьеры, хоть и потёрлись от старости, без единого пятнышка грязи — потребовался только один взмах палочки — Регулус Аластор хорошо владеет заклинаниями, не только бытовыми, но и особенно боевыми… впрочем, старается не афишировать это — родителям и так хватало извечных драк между Джеймсом и Альбусом, чтобы потом получить ещё и такой сюрприз от тихони-сына. Регулус, как истинный слизеринец, учится у старших братьев, умело играя на их то усиливающемся, то ослабевающем противостоянии. Джеймс Сириус ловок, силён, подшучивает над младшим братом — хочет ли тот в Аврорат? — и фантастически управляется с трансфигурацией, а ещё легко делится какими-то инстинктивными, явно родовыми проклятиями, которые даются Регулусу тоже без проблем. Альбус же сам себе на уме, разговорить его и упросить поделиться чарами — целый труд, но тем ценнее награда. Альбус Северус сурово молчит, испытывая Регулуса, а потом уводит его в библиотеку и при пляшущем свете свеч учит тем древним искусствам, которые познал во время своих путешествий. Регулус после таких тренировок выходит немного оглушённый и обалдевший — как будто его гонял не старший брат, а умелый боевик и дуэлянт, а судя по ассортименту знаний — ещё и далеко не светлый-добрый маг с лимонными дольками в рукаве. Но всё это даётся Регулусу Аластору легко, и тот с несвойственной детям серьёзностью задумывается — может, действительно пойти в Аврорат по стопам отца и старшего брата? В конце концов, он всегда мстил тёмным магам, будет мстить и впредь… но эта странная и бредовая мысль появляется и пропадает — Регулус всё же думает о карьере в Министерстве, грезит себя в большой политике. В зеркальной дверце шкафа, когда Регулус останавливается в раздумьях у окна, мелькает тень-отражение — рослый темноволосый юноша, пристальный взгляд серых глаз, прекрасно пошитая мантия, выдающая аристократическое происхождение… но фантом рассыпается, едва стоит Регулусу отойти от окна.       Всё-таки, надо сделать так, чтобы стать не последним человеком в Министерстве. Регулус отрешённо смотрит на свои руки — тонкие маленькие руки ребёнка-аристократа, изящные и привыкшие держать что-то по весу не больше палочки. Он — не магглолюб, надо признать… а от тёти Гермионы, частенько захаживающей в гости, Регулуса тошнит, хоть тот и мило улыбается госпоже Министру при неформальной встрече. Если честно, то в чём-то Гермиона Уизли вызывает у Регулуса уважение — она сделала неплохую карьеру за короткий срок и выиграла выборы. Умная и пробивная женщина, отличница, но что-то в душе Регулуса яростно протестует против грязнокровки — и он потихоньку понимает, читая утащенный у родителей свежий «Ежедневный Пророк» и сопоставляя новый выпуск со старым, найденным в библиотеке — аристократия, влиявшая ранее на политические процессы в Магической Британии, умерла. И на освободившиеся места хлынули те, кто не жил с детства в магии, не дышал ею, не знал и не чтил её древние законы — магглорождённые, полукровные, грязнокровки.       Регулус берёт лист бумаги, выискивает в ящике стола письменный прибор: перо какого-то вранового, пузырёк чернил — и методично выписывает все фамилии, бытовавшие в прессе хотя бы пятьдесят лет назад, а потом и современные. Открывшаяся картина заставляет Регулуса взяться за голову, а Вальбургу, замершую на портрете позади него, — прикрыть горькую усмешку веером. Полвека назад — Блэки, Бёрки, Флинты, Малфои, Лестрейнджи, Нотты, Краучи, Макмилланы… ныне — Томасы, Уизли, Джонсоны, Криви — кто это вообще? Где старые фамилии, где их древние предприятия? Лонгботтомы что-то мелькают, Макмилланы изредка показываются на публике… а в остальном — обломки старой аристократии поглотило море полукровок. Джеймс ничего страшного в этом не видит, а вот Альбус, похоже, искренне ненавидит весь мир, в котором теперь толпы магглов с палочками, как он едко однажды высказался. Джинни тогда громко кричала, ругаясь, но Регулус запомнил и был в глубине души согласен с братом. Но что делать? Назад уже ничего не вернуть, необходимо идти вперёд… и единственная возможность что-то изменить — стать Министром. Регулус усмехается, пробуя вывести на бумаге свой вензель, в шутку представляя, как будет расписываться… и хмурит брови.       На желтоватом пергаменте красуются буквы анаграммы: R.A.B.       Regulus Arcturus Black.       Регулус непонимающе фыркает, глядя, как острые штрихи букв R и B складываются в угол, оформляющий букву А, а потом перечёркивает анаграмму, решительно пробуя повторить своё имя ещё раз. Но чувствует внезапно нахлынувшее отвращение, смешанное с истерикой, когда хочет выписать заглавную букву P — Potter. Честно, даже «Alastor», написанное вместо «Arcturus», не так противно, как пытаться написать свою же фамилию… Регулус психует, взмахивает рукой, снова увидев это чёртово «Блэк» на бумаге, опрокидывает пузырёк с чернилами, ругаясь, когда те заливают пергамент, и хватается за палочку, наводя порядок, а потом упорно берётся за перо. Вальбурга тихо хмыкает, когда Регулус застывает над тщательно оформленной буквой P — и недрогнувшей рукой подписывает к ней завитушку, превращая в B.       Вальбурга испытывает горько-затаённую радость — Регулус не может не принять себя. Он мальчик умный, и запахи вереска и мокрых камней — как будто пещера рядом с морем — его почти не тревожат, хоть и окутывают душным облаком. Ему не нужен гобелен на первом этаже, чтобы на грани сна и яви понимать — его имя Регулус Блэк II. И никакие Аласторы не повлияют… почти. От второго имени у Регулуса жгучая жажда мести. И Вальбурга уверена, что на этот раз так и будет, о, Гарри Поттер не прогадал, назвав своего сына так — ярость и желание отплатить сполна с успехом служат холодному уму и трезвому расчёту. Да, Регулус ещё заявит о себе, её ненаглядный принц в изгнании вернётся на свой трон, ведь быть Блэком — это почти то же, что быть королевской крови.       В старом кабинете Ориона тихо, только несколько пылинок кружатся в солнечном луче, легшем на пол в щель между зелёными бархатными портьерами. Кабинет погружён в зеленоватый сумрак, как будто находится где-то глубоко под водой, и Регулусу чуть неуютно сидеть вот так, в полудрёме — как будто он медленно, медленно тонет, перед глазами крутится тяжёлый старинный медальон с изумрудной змеёй, и он тянет на дно, обжигая руки леденящим холодом…       Регулус просыпается от собственного короткого крика. Это всего лишь сон, страшный и глупый, а холодное прикосновение к руке — просто латунная ручка ящика стола, а не цепкие когти инфери. Старинные часы показывают уже девять — пора убирать всё и спускаться вниз, чтобы не нарваться на выговор от матери, недовольной, что её дети шастают по закрытым комнатам Дома. Отец по традиции устраивает вечер с книгой, и Регулус, успевший вернуться в гостиную, смотрит на старшего Поттера странно — будто пробует узнать заново. Но едва Гарри наугад раскрывает старый томик и старшие дети хором смеются, что выпала их любимая сказка, то наваждение исчезает. Регулус улыбается старшим братьям и сестре, заглянувшим на выходные с ночёвкой, ласково треплет по голове Седрика и колдует стайку серебристых бабочек, отвлекая маленького Тео, пока тот не расхныкался и не испортил вечер. Гарри с улыбкой и гордостью смотрит на сына — маленький принц, аристократ и гордость семьи, безупречный во всём — и старшие Поттеры даже не подозревают, какие секреты хранит их пай-мальчик.       «Дары Смерти» — любимая, пусть и чуть пугающая история в семье Поттеров, но Регулусу, стоящему у каминной полки и глядящему на портреты предков в коридоре — дверь гостиной чуть приоткрыта, и отблески каминного пламени падают на живые полотна — Регулусу неохота мечтать, толща воды словно давит на грудь, а в висках стучит горячее желание сжать в кулаке Воскрешающий Камень, чтобы увидеть напоследок родных. Душный запах бузины вызывает головную боль, но запах вереска делает жизнь полегче — и Регулус украдкой улыбается Лили, подсунувшей ему ароматический мешочек — получилось уболтать сестру, что это всего лишь мигрень, ничего серьёзного, иногда надо просто вдохнуть приятные запахи… Милая-наивная Лили.       Регулус снова улыбается, коротко облизнув губы и чувствуя на них следы морской соли. Как же приятно себя чувствовать живым…       Смерть стоит на побережье, пока море лижет берег, пересыпая гальку, и смотрит вдаль — мальчик, с которым она здесь встретилась много лет назад, ныне не спешит увидеться с ней, и Смерть согласна подождать — ей интересно, что на этот раз будет поводом для этого королевского львёнка, зачем он придёт к ней, сжимая в кулаке Воскрешающий Камень.       У изголовья постели Регулуса на тумбочке лежит несколько обкатанных волнами камушков, цветёт вереск и пахнет морской солью.       Под кроватью на глубине валяются обломок старинного медальона и чья-то ветхая записка.       В записке кем-то нацарапано:       И пока последний враг не истребится — смерть.