Их мысли

      Проспав всего пару часов за всю ночь, Антон так и не удосужился уложить волосы с утра. Накануне он выпил целую таблетку снотворного и ромашковый чай, только всё без толку — сон никак не шёл. А если и шёл, то один хуже другого. Отец естественно списал бы состояние сына на ненормальную порцию фастфуда, которую тот умял вчера после двух лучших часов в его жизни.       Но Антон знает наверняка, спать ему не дают именно мысли. Странные, путанные, будто не его вовсе. Пытается сконцентрироваться на одной мысли, чуть более светлой, как она ускользает, а на её место приползает что-то абсурдное и дикое. Звёздочкин и представить не мог, что его фантазия может выдавать такие перлы. Ну вот какой такой монстр может съесть Олежу, если он останется рядом с Антоном? А картинки всё страннее и страннее.       Примерно около шести утра школьник уже не выдержал и перестал надеяться на сон. Кое-как собрался, кое-как выпил чай и поплёлся в школу. Надежда, что морозное утро поможет расслабиться, умерла стремительнее, чем Антон успевает понять, что он поскользнулся и валяется посреди дороги. И такое бывает. Работа ЖЭКа не всегда обязана быть идеальной. И как бы проклятия в сторону рабочих ни остужали злость, ушибленная поясница простить их не даёт.       Привычная лёгкая улыбка не появилась и при входе в школу. Это Антон замечает только когда дежурящий на входе математик спрашивает «Всё ли в порядке». Удивившись вопросу поначалу, он смотрит в зеркало и едва узнаёт себя с этими чёрными кругами, растрёпанными волосами и угрюмой миной. Лжёт, что не выспался — ну как лжёт, так, лукавит скорее — и идёт в класс химии. На автомате обмениваясь рукопожатиями, Антон судорожно ищет чёрную макушку среди соседнего десятого «А», которые ждут пока откроют кабинет биологии. Не находит. И чуть отступившие мысли вновь нагоняют его. Что случилось? Почему не пришёл? Побоялся? Заболел? Нарочно скрывается?       Вчера кажущиеся Антону намёки со стороны Олежи стали как никогда явными. И намекали они только на одно: Звёздочкин — и-ди-от. Огромный, хорошо закруглённый дурак с кучей самомнения и непомерным эго. Вот яблочко и не откатилось от яблоньки. Как он мог подумать, как мог допустить, что такой милый и заботливый парень, как Душнов, в принципе может повестись на такое… чудовище? Да и с чего он вообще взял, что парень может… так дружить с парнем? Олежа просто очень добродушный и не смог отказать одинокому и никому ненужному бывшему богатику. Какая ирония: единственный, кому он нужен не из-за денег, гуляет с Антоном просто из жалости…       Да и не нормально это всё. Неправильно. Хорошо, что Олежа вчера убежал и не дал великовозрастному — да какой там, дай бог на год старше… — дебилу испортить их новоприобретённую дружбу. А сердце… Ну, запуталось, с кем ни бывает? Вот куда его привёл бунтарский дух, настолько не хочет знакомиться с дочерьми папиных друзей, чтоб забыть Диму, что даже…       Громкий звонок — ещё бы, ведь он висит прямо между кабинетами химии и биологии — выводит Звёздочкина из транса и помогает хоть как-то доползти до парты. Естественно ни о каких реакциях щелочноземельных металлов думать невозможно. Единственная реакция, о которой все мысли, это Олежина. Завтра последний день школы, в выходные они увидеться не смогут… О нет, Антон совсем забыл о поездке в горы. Это не просто выходные, это две недели такого состояния. Он же не сможет… Это же будет полный ад. — Звёздочкин! Мы долго тебя будем ждать? — Басит Ольга Павловна — химица с сорокалетним стажем, стуча указкой по доске. — Вперёд!       Проморгавшись, он поправляет рубашку и идёт к этому зелёному чуду света. Чуду, потому что она здесь с самого первого дня школы, и менять её даже не думают. Ну, учитывая, что на доске написаны простейшие уравнения реакции, Антон просто молча решит их и забудет. Закончив решение непротекающей реакцией, он уже готов садиться, как химица его останавливает. — А почему ты пропустил первую? — Ой, не заметил. — Он и правда не видел её. Снова взяв мел в руки, он зачеркнул реакцию Ca + Н2, ведь всем известно что восстановитель не может реагировать с восстановителем. — Теперь всё? — Садись, Антон. Повезло тебе, остальные правильные, четвёрку поставлю.       Он даже не спрашивает, где вдруг допустил ошибку, просто идёт обратно. Уже готовый вновь погрязнуть в ворохе сомнений, он краем уха слышит, в какой реакции допустил ошибку. — …правильно, но, если вспомнить вчерашний — ой — параграф прошлого урока, то такая реакция вполне возможна. Всего-то надо дописать четыреста градусов по Цельсию над стрелочкой и у нас получится гидрид кальция…       Она объясняет что-то дальше, кажется, что-то про то, какой Звёздочкин молодец, что всё остальное решил идеально. Пофиг. Очень может быть, что пустяковое, хоть и редкое, химическое уравнение перевернуло его жизнь. Да, смешно. Даже глупо, наверное, но Антон почувствовал какое-то облегчение. И чем больше он думал о двух восстановителях, которые спокойно реагируют друг с другом, тем страннее себя чувствовал. Что, если у элементов так же как и у людей? Металлы с неметаллами — так у большинства, неметаллы с неметаллами — довольно распространено, но всё равно не слишком очевидно. А что, если Олежа и Антон тоже могут стать такими вот металлами? Ведь если впустить кого-то в свою жизнь, принять его и сделать частью себя, получится ли, что теперь один из них окислитель и всё вновь вернётся к азам химии? Ведь один раз уже вышло, может, он сможет перестать себя корить и получится ещё раз?       Унесённый своими раздумьями, Антон и не замечает, как урок заканчивается. Пожелав Ольге Паллне хороших каникул, вперемешку с плохо скрываемыми проклятиями за двойки и тройки в четверти, ученики пошли на следующий урок. Уроки и перемены сокращены, людей из класса около половины — всё указывает на скорый конец четверти и витающий в воздухе дух праздников. Не улавливает этого духа Антон, хоть ты лопни. Всё что он уловил за последние сутки — психоз, боль в пояснице и самый последний улов — головная боль. Эта школа его убьёт…       На литературе учительница сжалилась над детьми и поставила какую-то документалку про развитие русской культуры и по мелочи про писателей. Сама уткнулась в телефон, и её примеру последовали почти все. Хватает Звёздочкина ненадолго. Уже минут через десять, подавляя очередной зевок, он разблокирует телефон, листает список друзей «ВКонтакте» до Олежи — шутка, листать нет смысла, ибо он висит первый — и начинает набирать смс.

Привет, Олежа, ты заболел? Я волнуюсь и скучаю.

      Нет, как-то слишком сопливо…

Доброе утро. Как твоё здоровье?

      Опять не то, слишком официально. Не хватает ещё подписи «С наилучшими пожеланиями, Антон!»

У нас тут документалку про поэтов России показывают. Жаль, ты не с нами.

      Ну это уже ни в какие ворота! И поиздевался над любовью Олежи к поэзии, и забыл, что он в другом классе, чёрт возьми!

09:28 Как ты?

      Вот, идеально! Наверное… Отправив, Антон вновь начинает сомневаться в правильности такого «сухого» смс и хочет удалить из чата, как рядом загорается тёмно-синяя галочка. Опоздал. Сразу же появилась пишущая ручка. Глаза одиннадцатиклассника полезли на лоб, и он быстро заблокировал телефон, шлёпнув его экраном вниз с небывалой скоростью. Нет уж, сейчас он не готов писать своему другу. Его опять понесёт, опять наговорит какого-то бреда, а потом ходи, разгребай и извиняйся.       Телефон вибрирует. Чёрт. Надо отключить звуки совсем. Но как? На экране блокировки обязательно высветится его смс. Может, он обошёлся одним? Типа «Иди в задницу». Да, это было бы лаконично… Но нереально… Пока всё тихо. Почему Олежа вообще не спит в такую рань? Полдесятого, мог бы и подольше поспать, если нездоровится.       Опять вибрирует. Не обошёлся одним. Спрятать телефон в карман — неплохая идея. А нет.       Снова вибрирует. Да что же такое.       И снова. И опять. И ещё раз. Он что, решил послать Антона по буквам? Всё, надо отключать. Для этого хорошо было бы зажмуриться. Или отвернуться. Включив экран, Антон проводит сверху вниз. Краем глаза ищет регулятор громкости. А находит, что панель настроек он не вызвал. Пока его пальцы двигаются со скоростью света по экрану, чтобы свайпнуть смс в сторону, его мозг успевает различить «не люблю» среди прочего текста. Проделывая манипуляции ещё быстрей, он почти кидает телефон в свою наплечную сумку.       Нет, что-то совсем не то. На ватных ногах он идёт к столу учительницы и отпрашивается в туалет. Та даже не подняла глаз от телефона. Пока он идёт по коридору, кажется, будто голова сейчас лопнет. Срочно умыться. Хотя бы смыть капли пота, текущие по лбу. Заболел, что ли?       Холодная вода чуть помогла. Вроде и спать клонит чуть меньше. Воспользовавшись моментом, Антон мочит волосы, чтоб совсем уж в разные стороны не торчали, но укладывать не пытается. Может, ему и нравится такой вид — слегка неопрятный, выделяющийся не чопорностью и надменностью, а больше лёгким разгильдяйством. Что, мир перестанет вертеться, если верхняя пуговица рубашки не будет душить его? Или все дети Африки сразу же изнемогут от жажды, если он лишний раз не заправит оба борта в штаны? А он даже второй выпустит! Будет теперь рубашку навыпуск носить! Всё равно она не очень длинная, да и пиджак он из принципа не носит. Выбесили…       Выйдя из туалета, он решает подышать свежим воздухом рекреации младшей школы, где хотя бы вейпом не пахнет. Его сейчас раздражает буквально всё. Даже головная боль, которая с радостью питается этим прекрасным чувством и становится только сильней. А Антон ещё сильней бесится на неё. Замкнутый круг, но он верит, что рано или поздно «забесит» эту боль до смерти. Присев на скамеечку, Звёздочкин собирает всю волю в кулак и решается открыть смс. Одиннадцать входящих… Ой, с дорым утром 09:29 С добрым* 09:29 |Антон Звёздочкин |«Как ты» Почти хорошо, немного голова болит. спал плохо 09:29 Мама разрешила сегодня не идти, заявление написала 09:30 Хотел попросить тебя занести, но подумал, что тебе будет неудобно 09:30 Завтра приду уже и сам занесу 09:30 Вообще не люблю, когда голова болит. Хорошо, что мама сегодня выходная и дала таблетку. Прошла почти сразу, представляешь? 09:31 А ты как? 09:31 Ой, ты наврено на уроке, а я тут отвлекаю 09:31 Наверно* 09:31 Прости. Напиши, как закончишь 09:31       Он даже не злится на Антона… Как будто не было вчера, этой дурацкой попытки никому не нужной близости, ретировавшегося Олежи… Как же от сердца отлегло. Значит они всё ещё друзья. Хорошо. К чёрту все эти ОВР, к чёрту и дурацкие мысли. Пусть всё будет как прежде. Найдёт ещё Антон «ту самую», как хочет отец и перестанет париться по всяким пустякам. Так будет лучше. Для всех.

***

      Вернувшись в класс, Антон почувствовал себя чуть хуже. Кроме жуткой, всё нарастающей боли добавились и тошнота и какая-то странная реакция на громкие звуки и свет. Сразу после литературы что-то подсказало ему сходить в медкабинет. Как оказалось, не зря. Медсестра дала ему аспирин и измеряла температуру — 37.8. Следующие пятнадцать минут прошли как в тумане. Кабинет директора, звонок водителю, прохлада декабря. Последнее, что Звёздочкин запомнил хорошо, это как он в одежде грохнулся на кровать.       Ближе к ночи, когда Антон обнаружил, что от сильнейшей боли осталось лёгкое недомогание, он вспомнил, что обещал написать Олеже. Схватитв телефон, он увидел то, чего боялся — пятьдесят девять входящих смс. Все от Душнова. Не спеша вчитываясь в нарастающую тревогу друга, он и сам заметил, что сердце разгуливается не на шутку. Большинство смс представляли собой либо исправления ошибок, часть которых Антон бы и не заметил, либо взволнованные смайлики. Лишь три сообщения отозвались глухой болью в области груди. Антош, уроки уже закончились. У тебя всё в порядке? Я начинаю волноваться( 15:23 Ты занят? Я могу позвонить? 16:16       Звёздочкин проверил вызовы. Один пропущенный, как раз от Олежи в 16:17. Последнее сообщение далось ему тяжелее всего. Антон, если ты из-за вчерашнего, знай, я просто испугался. Яя правда не хотел убеать и вообще мне просто показалось, что-то н то. Я не хочу терять тебя ни как лучшего друга, ни как… самого особенного человека. И, если я тебя всё же обидел, знаи, что я не со зла. Прости 17:20       И как это понимать? Он… тоже хотел этого? Побоялся… Но чего конкретно? Он перечитывает это сообщение ещё раз. Странно, что он не исправил эти помарки. Сообщение редактировано, запятые все на месте, вроде как… Забыл, должно быть.       Олежа не хочет терять его. Значит это всё не просто из-за жалости. От облегчения громкий выдох как-то сам собой вырвался. Откинувшись на спину, он расслабляется и, полежав так немного, решает перечитать ещё раз. Просто ради этих строк, где Душнов называет его лучшим другом.       Стоп. Антону, верно, кажется? Нет-нет, это просто совпадение. Он вчитывается ещё раз, запоминая каждую опечатку. Потом ещё раз. До конца не верит ни себе, ни телефону. Подскакивает, включает компьютер и заходит на свою страничку. Нет, всё верно. Это финальная версия сообщения, и больше ничего не редактировалось. Он задумывается, поднеся кулак к губам. Чуть покусывая указательный палец, он тупо смотрит в экран. Окинув взглядом комнату, он уже хочет подняться с кресла и выключить компьютер. Однако что-то явно против воли его логики заставляет написать в этот чат ещё одно короткое смс.

21:38 Это точно?

      Ответ приходит практически сразу. Да… 21:38       Лицо как жаром обдало. Обдало и откинуло на спинку офисного кресла. Если это не сон…

21:39 Увидимся завтра

      И с абсолютно пустым выражением лица идёт к кровати. С каждым шагом губы всё сильней растягиваются в улыбке. Он падает лицом в подушку и, к своему удивлению, кричит в неё. Не от обиды на весь мир и боли, как с ним иногда бывало. От какого-то странного вида счастья, поселившегося где-то между рёбрами. Переворачивается на спину, проводит рукой по волосам, и улыбается шире, чем на фотографиях со своих Дней рождения.       Если он всё правильно понял, ему только что выпал небывалый шанс. Ещё один раз. Шанс, который он ещё утром был готов натурально просрать, из-за каких-то предрассудков. Это же так очевидно! Как он раньше не понимал? Какой же дурак этот Антон Звёздочкин, когда думает, ну ей богу!       Бедная подушка в его руках… Её так уже очень давно не сдавливали. Здравый смысл всё ещё булькает где-то вдалеке, намекая, что «Мало ли нет». Но как же пофиг сейчас на это всё. Нет так нет, потом разберётся. К чёрту эти антипатии! Главное сейчас, что Олежа написал «Да…».