Любовь между строк

Я продолжаю сюда ходить каждый, мать его, месяц, зная, что дверь мне никто не откроет. Все еще надеюсь, что, когда постучусь, увижу пару родных зеленых омутов, в которые я когда-то безоговорочно и навсегда влюбился. Увижу любимую улыбку, дарившую тепло в ненастные дни. Смогу ощутить момент, когда меня сгребут в объятия, в которых можно просто раствориться, вдыхая самый сладкий аромат. Аромат любимого человека. И вот, я еду в лифте, нервно отдергивая край своей куртки, прокручивая в голове самый невозможный исход событий. Момент икс: рывок к двери, рука заносится, легкий стук, но ответа, увы, как всегда не следует. я все потерял. Мысли, как скоростные поезда, носятся туда-сюда, каждый раз когда я смотрю на эту чертову дверь, не понимая почему все происходит именно так. «что ты ждёшь, Арс? он оставил тебя, ни разу не подумав, что тебе может больно. и правильно сделал! ты сам все предпринял для этого.» Да, возможно, все именно так. Вероятно, не совершив я некоторых поспешных действий, мы бы были счастливы. Наша история с ним очень долгая и местами не романтичная, но это наша история. За это я её люблю. Тяжело выдохнув, я иду по уже проверенному маршруту. —На что я и взаправду надеюсь, каждый раз возвращаясь сюда? - бурчу я себе под нос мысли вслух. Заходя в лифт, нажимаю кнопку самого верхнего этажа. Можно подумать, что я каждый раз хожу сюда, чтобы в последний раз попрощаться с воспоминаниями и сигануть вниз, чтобы лужей растечься по асфальту, но какая-то потусторонняя сила останавливает меня и я ухожу домой. Каюсь, по-началу все так и было. Когда я в первый раз сюда пришел после нашей последней встречи с ним, я выключил телефон и бился в истерики часа три около этой двери. Мысли были спонтанны, рассудок затуманен, и я просто поплелся наверх, думая о том, как можно сгинуть. Выбор был очевиден. К моему удивлению люк на крышу был открыт. Всегда не понимал, как можно быть такими безответственными людьми и не запирать такие места. Но эта безответственность играла мне на руку. Легко взобравшись наверх, я подошел к краю и застыл в раздумьях. Было так одиноко и холодно в душе, что я просто стоял, смотрел вниз и плакал, следя за тем, как с этой высоты разбиваются мои слезы. «С этой высоты мог разбиться и ты, Арсений. Мог, да только кишка тонка.» Да, я не отрицаю, что стоял и не мог решиться на этот импульсивный поступок. Все же рациональная часть меня имела инстинкт самосохранения и здравый рассудок. Поэтому я просто находился в ожидании, когда эмоции окончательно возьмут вверх надо мной. И эта битва почти была проиграна рациональной стороной: я уже занес ногу, чтобы сделать свой последний шаг, как вдруг мой друг Дима, которого я даже не заметил рядом с собой, глубоко погрузившись в свои мысли, оттащил меня за шкирку с этого облучка. Клянусь, я никогда не слышал столько матов из его уст. Мне кажется, что он в тот вечер даже поседел. Ещё весь последующий месяц я был под тотальным контролем своего верного товарища. В этом были и свои плюсы: меня довозили до нужного мне места, каждый раз когда я пытался улизнуть из компании. А в компаниях я находился исключительно с Позовым. Собственно, в эти компании он меня и притаскивал, с целью того, чтобы я не натворил ничего дома. У меня самый лучший друг из всех самых лучших друзей. Мне даже иногда перед ним очень стыдно за свои эмоциональные выпады. Оказавшись бы он на миг позже, кто знает, что бы было? Вспомнил бы обо мне тот, в чью дверь я стучу безуспешно уже полтора года ? Узнал бы что меня не стало? Или ему бы было все равно? Не могу судить об этом, не зная что в голове у того, кто занял приличную часть моих мыслей. Наверное он стер все воспоминания обо мне. С этими размышлениями, я поднялся на крышу. Уже не было тех импульсивных рвений к краю. Я просто приходил сюда и сидел часами или в раздумьях, или занимаясь какими-то делами. Например, я часто здесь рисую. Когда я в первый раз принес сюда блокнот, я долго сопротивлялся брать ручку в руки. Ведь знал кого нарисую. Он, собственно, и научил меня рисовать. научил правильно держать карандаш, чтобы не смазать рисунок. Научил на глаз определять правильность симметрии и перспективы. Научил и множеству других тонкостей этого искусства. Он часто меня хвалил даже за маленькие успехи в этом кропотливом и трудоемком деле, к которому у него самого безусловно был дар, а мне нравилось просто видеть этот счастливый блеск в его зеленых глазах, и я старался. Старался, хоть и считал, что это не мое. Старался, чтобы он был чуть счастливее. Я старался ради него. Но теперь все кануло в лету. Плюхнувшись на ящик, который, кстати, сам сюда принес, я достал дневник. Бережно перелистываю страницы, местами задерживаясь на определенных записях. Столько эмоций и воспоминаний. Порой мне кажется, что я не мог настолько вложиться в эти записи, что они читаются как книга какого-нибудь известного писателя. Либо я был самокритичен к самому себе, либо я слишком завысил свое эго. Одна запись зацепила мой взгляд сильнее, чем остальные. Я начал читать, все больше погружаясь в тот день, когда это было написано. В тот день… «Дорогой дневник, судьба преподносит свои каверзы в наши жизни. Порой даже кофейный казус может сделать день особенным. Сегодня был особенный день для нас двоих. Впервые за все время общения с Антоном я увидел его злым и отстраненным. Это солнце, как оказалось, умеет быть грозовой тучей. По-началу я искал причину его плохого настроения в своих поступках но их как таковых не нашлось. Мы просто сидели в нашем любимом кафе и молчали. Это что-то сродни надвигающемуся извержению вулкана. Вот-вот рванет. Как назло в мою голову не лезла ни одна тема для разговора, которую я мог начать. В действительности я лишь завороженно пытался запечатлеть в своей памяти новую эмоцию этого удивительного человека, который в очередной раз доказал, что украл мое сердце навсегда. Пытаясь угадать, какой тайфун из мыслей происходит в его голове, я и не заметил, как к нам подошла официантка. В этот момент весьма хрупкая на вид девушка, начавшая расставлять на стол наш кофе, чуть запнулась, и чашка ароматного американо оказалась у меня на брюках. Сразу почувствовав жжение кипятка через одежду, я и не заметил как оказался уже около раковины в туалете, лихорадочно оттирая свои кремовые брюки. Официантка что-то кричала вслед, похожее на извинения, но мне было абсолютно все равно. Это было адски горячо. Господь бог, я думал, что в этот момент все люди в мире сгинут из-за тех весьма не лестных проклятий, прозвучавших в моей голове. Я вздрогнул, когда моего плеча коснулась чья-то рука. Обернувшись, я увидел два обеспокоенных омута, внимательно следившими за моими попытками оттереть брюки. Я снова завис, наблюдая за новой эмоцией на его лице. Антон, пользуясь моим на миг растерянным видом, усадил меня на край тумбы с влажными полотенцами и, взяв одно из корзины, чуть опустившись, попробовал сам оттереть пятно. Я был немного обескуражен этой картиной, поэтому просто молча наблюдал за ним. Внезапно он выпалил: —Арс, тебе знакомо чувство предательства? Честно говоря, я опешил. Причина плохого настроения в чьем-то предательстве? Что же могло произойти, и кто этот человек? Чтобы не казаться тупицей, я согласно кивнул. —Как ты это пережил? Я уже не помню, что хотел ответить, потому что посмотрев в такие грустные глаза Антона, у которого за сегодня эмоции поменялись уже во всех оттенках, я забыл все то, что обдумывал. Этот взгляд слишком сильно менял вектор моих мыслей. Решив, что в этой ситуации будет правильнее сначала предпринять действия, а не наговорить лабуды о нормальности явления предательства в наше время, я поднялся с этой тумбы, которая чуть скрипнула под моим весом, и сгреб в свои объятия это худощавое тельце. Антон даже не сопротивлялся. Мы оба понимали, что нам это нужно. Он лишь уткнулся в мое плечо, чуть согнувшись. Хмыкнув, я начал перебирать его волосы и шепнул ему на ухо лишь одну фразу: —Если в твоей жизни случаются неприятности, и судьба преподносит свои каверзы, то я всегда буду готов протянуть тебе руку помощи, вне зависимости от ситуации. В следующую минуту я хотел разорваться на месте. Я почувствовал как рубашка начала становиться мокрой и услышал тихий всхлип. Господь, я готов был перенаправить все те проклятья на того человека, из-за которого это чудо заплакало. —Арс, — продолжил шепотом, все так же уткнувшись в мое плечо, боясь что-нас кто-то может услышать — не покидай меня…» К этому моменту прочтения мои глаза были полны слез. Я помню и все что было после: мы поехали ко мне, я напоил это чудо его любимым чаем, и он уснул у меня на диване, а я, не решившись затронуть эту тему снова, думая что все испорчу, прикидывал как вычислить все о человеке, из-за которого Антон так переживал. И я вычислил. Каждый раз эмоции брали вверх надо мной, когда я погружался в эту пучину пережитых мной событий. Так и случилось и сейчас: я просто скрючился, отбросив дневник и уткнувшись лицом в свои колени. Я понимал, что не могу отпустить и остановиться. Слишком было тепло, уютно. Все было так по-родному, а теперь внутри мрак, который не получается заглушить даже сильными антидепрессантами. Воспоминания об Антоне сильнее всех таблеток. Он и есть моя панацея. Подул ветер, и я непроизвольно съежился. Погода сейчас олицетворяла все то, что происходило со мной. Вечерело. В сумерках февраля в дворах Москвы зажигались фонари. Ветер свистел в ушах, а в воздухе закрутился легкий снегопад. Это обычная погода для поздней зимы. Я грустно улыбнулся, проводя параллели между городским пейзажем и своей жизнью — сплошное чёрное полотно не очень приятной судьбы, усеянное маленькими огоньками, светлыми моментами с Антоном. А может Антон и есть моя не очень приятная судьба? Вскинув голову наверх, я почувствовал, как на лицо опускаются снежинки, моментально тающие при соприкосновении с кожей, оставляя после себя легкое жжение. Пора возвращаться домой, иначе Дима снова сойдёт с ума, а второй раз я не переживу месяц тотального контроля. Я дернул ручку люка, но та не поддалась. Впервые за все время это чертова маленькая дверца не поддалась. В моей голове пронесся табун различных мыслей вплоть до той, чтобы остаться ночевать здесь. Данная перспектива меня не особо устраивала, поэтому из разумного оставалось только позвонить своему верному товарищу. Пусть лучше он будет ругаться, потому что запрещал мне ходить на эту крышу, чем я замерзну тут. Достав мобильник, я подошел к краю. Почему-то встал на тот самый облучок, с которого я в тот самый первый вечер собирался сброситься. Убедившись, что твердо стою на ногах, я слушал гудки и высматривал что-то внизу. Через пару секунд трубку сняли. —Алло? — голос Димы был весьма обеспокоенный, потому что он знал, что обычно я звоню, когда мне плохо. из-за этого я стыдливо закусил щеку изнутри, — Арс? —Дим, ты можешь придти к старой квартире Антона? Я ожидал любых колкостей от друга, поэтому спокойно принял их все. —Вот скажи мне, что тебе дома не сидится и не вспоминается об Антоне? Че ты как малолетка какая-то таскаешься по крышам? Мозг ушел вообще в загул, а тебя с собой не взял? — потом он остановился, обдумывая, как еще можно меня морально изнасиловать, но похоже решив, что лучше это сделать вживую, продолжил, — А что, собственно, случилось, что мне нужно отрывать свою прекрасную задницу от своего прекрасного дивана и бежать к плаксивой малолетке, застрявшей на крыше дома Антона? —Если хочешь дружить с замерзшим насмерть другом, то… — я не договорил. Внизу я увидел до боли знакомый силуэт. Высокая худощавая фигура вылезла из такси и закурила прямо около подъезда. Может это мозг придумал всю эту картину, но я видел как наверх поднимаются клубы сигаретного дыма. Видел знакомую макушку, наворачивающую круги возле подъезда. Нет, это все-таки он. Без вещей. Он просто приехал. Но зачем? Мои ноги начали предательски подкашиваться, и я почувствовал, как из носа потекла кровь. Давление резко упало, и я грозился упасть с крыши вместе с ним. На том конце телефона уже были обеспокоенные выкрики моего имени. —Дим, тут Антон приехал, — выпалил я последнее, что смог, прежде чем свалиться. Я в силу своей везучести все таки упал назад. Проснулся от легких похлопываний по щекам. К моменту, когда я начал приходить в себя, Димка уже тряс меня со всей дури за плечи. —Арс, блять, вставай давай, уже не смешно! — его слова звучали набатом в моей голове, а голос был больше похож на вой о помощи. На ватных ногах я встал. Не без помощи друга, конечно же. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, ко мне вернулось осознание произошедшего. Антон здесь. И если это не галлюцинации моего восполненного мозга, то с ним срочно нужно свидеться. Плевать как, хоть всю ночь у квартиры просидеть, через окно он не выйдет. Слишком высоко. Во мне откуда-то взялся прилив сил, и я, почувствовав адреналин, двинулся к люку. Дима, который ничего не понимал, рванул вслед за мной. Когда я очутился у лестницы, чтобы начать спускаться вниз по этажам, мой друг схватил меня за шкирку. —Куда ты, мой родной, собрался? Мы едем на лифте сразу вниз, а потом домой, ты меня понял? Без выкрутасов, Арс. В голове созрел план. —Хорошо, — я проанализировал сколько у меня есть времени вообще. Незаметно для Димы я расстегнул куртку. Когда лифт приехал, Дима протолкнул меня вперёд навстречу открывшийся кабинки. Право на ошибку у меня не было, поэтому я покорно дождался, когда мой друг, зайдёт в лифт вместе со мной. Зайдя, он все так же придерживает меня за ворот куртки, и убедившись, что я стою смирно, нажмет на кнопку. Двери готовы закрыться. Вот он, момент икс. Я ловко выскальзываю из куртки и вертко пролезаю к дверям. Воспользовавшись растерянностью Димы, я в последнюю секунду просачиваюсь между дверьми и остаюсь не пойманным. Слышу маты из-за металических створок уезжающей кабинки. Пускай мне влетит, но в этот раз я не упущу своего шанса. Я должен объясниться, чтобы отчистить свою совесть. Быстро спускаясь вниз по лестнице, я очутился около нужной двери. Начал стучать настолько сильно, насколько мог. Но из квартиры не доносилось ни звука. может быть я опоздал? Услышав сверху приближающийся лифт, я быстро начал спускаться по этажам вниз. Клянусь, я никогда так не бегал по лестницам. Я не понимал, на что надеялся, ведь если в квартире пусто, вряд ли я застану его во дворе. Но что-то внутри меня заставляло сильнее перебирать ноги. И вот я открываю дверь подъезда и вижу нужную фигуру, садящуюся в такси. —Антон, стой! — крикнул я, хватаясь за последнюю возможность. и он обернулся. я уже хотел помчаться вперед по последним ступенькам, разделявшим меня с Антоном расстоянием, но ноги потеряли всю свою координацию, и я, поскользнувшись, упал, ударяясь головой об каменную ступеньку подъезда. Вот он, горький вкус поражения над судьбой.

***

Разомкнул глаза я в незнакомом для себя месте. Я в больнице? Голова предательски трещала, а в носу стоял едкий запах медикаментов. Честно, было дежавю, будто я когда-то уже был именно в этой палате. Чуть подняв голову, я увидел в дальнем углу своего старого друга Диму и… какого-то высокого мужчину лет 30, с ярко-зелеными глазами, обеспокоено смотрящими на меня. Они казались мне знакомыми, но я не понимал кто это. Честно я не понимал вообще что произошло. В голове не связывались некоторые события. Я помню, что упал с лестницы, но почему упал я не помню. В голове всплыли воспоминания о далеком прошлом, но не более. Все это больше походило на какой-то цирк, поэтому я отрицательно мотнул головой самому себе. Дима, завидев мои вопросительные глаза, подошел ко мне и аккуратно начал: —Арс, ты как? — он нервно поправил свои очки и продолжил, — Мы тут с Антоном чуть с ума не сошли. Антон? такое знакомое имя, будто нас связывало очень многое, но я.. не помню?..