Разбитое солнце

      Выпускной отгремел на полную катушку, и теперь дело оставалось за малым: подать документы в ВУЗ. Мила решила идти на экономический, поэтому рассматривала несколько университетов. Баллы у неё были нормальными, даже отличными, а значит, есть возможность попасть на бюджет. Родители сказали ей не париться на этот счёт, но Антиповой хотелось. Кто откажется от бюджетного места? Поэтому она стойко ждала.              Последний день июля выдался пасмурным. Вот-вот хотел пойти дождь. Мила была дома в одиночестве, так как Антиповы-старшие умотали к друзьям на шашлыки и рыбалку. Она тупо валялась в кровати, читая и заглядывая каждые пять минут в соцсети. Саша молчал уже полдня и не появлялся в сети. Это было очень странно, так как обычно он писал ей сразу, как просыпался.              Думалось всякое. Но Мила старалась не накручивать себя. Потому что если начнёт, её уже никто не остановит.              Звонок в домофон прозвучал оглушительно, и она аж подскочила от неожиданности. Гостей не ждала, но некоторым была безумно рада и без приглашения.              В трубке прозвучало Сашино «я». Но Мила, нажав на кнопку, нахмурилась. Его голос был совершенно другим. Таким она его не слышала.              И не видела. Бледный, с красными глазами и с потухшим взглядом.              — Прости, что молчал, — он разулся и привалился к дверному косяку. — Я хотел побыть один, но не смог. Сегодня десять лет.              Мила сразу поняла, о чём говорит Саша. Она обняла его, сильно сжимая руками.              — Можно побыть с тобой? Один я всё же не смогу. Что-то слишком в этот раз.              — Что за вопрос такой дурацкий? Конечно, — Антипова увела его в свою комнату.              Саша сел на её кровать, зарываясь в свои волосы.              — День этот люто ненавижу. А сегодня будто специально погода говно. Гроза собирается. Алёна всегда боялась её. Могла целый день слушать музыку, лишь бы не слышать грома.              Мила тоже забралась на свою постель, двигаясь к стенке и откидываясь на неё спиной.              — Саш, иди ко мне сюда, — она похлопала по своим бедрам, предлагая ему лечь. Калинин сразу же улёгся, обнимая её лодыжки рукой. Антипова запустила пальцы ему в волосы, слегка поглаживая. Меньшее, что она могла для него сделать — просто быть рядом. — Я понимаю, как это — ненавидеть один день.              Они оба ушли в свои мысли. За окном и правда начиналась гроза. Ветер качал деревья, от чего те неистово шумели листвой, а вдалеке уже слышались первые раскаты грома.              — Это ведь я нашёл её, Мил, — руки Антиповой замерли, и она сама застыла, даже не дыша. — Алёну вообще нельзя было оставлять одну. Всё, о чём она могла говорить, только о том, что не хочет жить. Врачи и терапия не помогали. В больнице она делала всё, чтобы её отпустили домой. А дома родителям приходилось за ней следить, — Саша вздохнул и потёр глаза. — У нас вообще не было ничего, чем можно было причинить себе вред. Все ножи и ножницы запирались на замок. Все электроприборы также прятались. Мама работала из дома, но её срочно вызвали. Папа также на работе. А я был на тренировке. Точнее, она подходила к концу. Мама подумала, что за полчаса ничего не случится. Сразу позвонила мне и сказала нигде не задерживаться: Алёна одна.              Калинин замолчал, а Мила почувствовала, как ткань её домашнего платья под его щекой намокает.              — Саш, если тебе тяжело, ты не обязан говорить…              — Я этим ни с кем, кроме психотерапевта, не делился. Хочется просто рассказать, а не выслушивать, что в этом никто не виноват и так случается. Но если тебе непросто…              — Нет-нет, я просто подумала, что ты делаешь это через силу. Если это не так, то продолжай. Я рядом.       Он сжал её колено и вздохнул.              — Когда я зашёл, было тихо, но это меня не насторожило. Она молчала почти всегда и не отзывалась, когда её звали. Мы к этому привыкли и говорили с ней сами. Начал рассказывать ей про свою тренировку. Как хотел бы, чтобы она пришла на следующую игру. А сам сначала пошёл в ванную, а не в комнату. Открываю дверь, а она там. Висит на перекладине от шторки, обмотанная вокруг шеи скакалкой.              Мила закрыла глаза, чувствуя, как текут слёзы.              — Отец ровно неделю назад прихерачил эту перекладину намертво, потому что мать орала, что она падает. Ещё хвалился, что его выдерживает. Алёну тоже выдержала, — он вновь вытер глаза рукой. — Я сразу понял, что всё… Сел в коридоре и не знал, что делать. Но потом позвонил папе. Маме бы сразу стало совсем плохо. Он примчался за двадцать минут — и потом начался кошмар. Я почти не помню остаток дня. С этого момента наша семья совсем развалилась. А всему виной они.              — Они? — задавая вопрос, Мила уже поняла, что услышит.              — Их было трое, Мил.              Она громко выдохнула и сжала пододеяльник рукой.              — Но почему они не сидят?              — Один — сын прокурора, второй имеет папочку олигарха, а третий — сынок какого-то чиновника. Целый набор, чтобы спокойно отдыхать за границей, соря деньгами, и обнюхиваться коксом… пока моя сестра в земле лежит уже десять лет.              — Блять! Почему, сука, деньги решают всё?! — внутри Милы был самый настоящий шторм. Такую ярость она не испытывала уже давно. — Родители Богдана кредит взяли. Наверное, до сих пор выплачивают. От армии отмазать не получилось, зато от тюрьмы — пожалуйста.              — Ты его знала?       Этого она ему не рассказывала.              — Он был моим парнем, Саш. Я ждала его с армии. Как дура считала дни до дембеля. Ездила на КПП на свидания и встречала на перроне с шариками. А он на следующий день после приезда привел меня на съемную его лучшим другом хату и изнасиловал, держа за шею и приговаривая, как он обо мне мечтал. Я даже оттолкнуть его не смогла… Ничего не могла сделать. А ему было похуй. И на просьбы остановиться, и на мой плач…              Запертые воспоминания разом хлынули из неё вместе с новым потоком слёз.              — Представляешь, получается, я дни в этом гребанном календарике отмечала не до его возвращения, а до конца своей нормальной жизни. Потому что пока он гулял и бухал с друзьями, я резала себя, чтобы заменить эмоциональную боль физической и впадала в панику при виде папы.              Саша приподнялся, садясь на кровать, и сгрёб Милу в охапку, прижимая к своей груди.              — Тише, солнце. Не надо, не вспоминай, — Антипова вцепилась в его футболку, захлебываясь плачем.              Началась самая настоящая гроза. Молния сверкала, освещая почерневшее небо, предвещая гром, который расходился по затихшим улицам оглушающим звуком. Порывы ветра кидали ветки ближайших к дому деревьев резкими хлесткими ударами по окнам.              Мила долго не могла успокоиться. Затихла, только когда провалилась в сон от моральной усталости. Саша аккуратно лёг вместе с ней, еле устраиваясь на полуторной койке. Он слушал её размеренное дыхание, а сам прокручивал в голове её рассказ. Он даже вообразить не мог, что у неё это случилось так. Алена не знала своих насильников — попала не в то место и не с той компанией «друзей». Она так никому не рассказала, что с ней делали. Заключение экспертизы было неутешительным: со множествами травм и разрывов везде, где только можно представить.              Ему было мерзко, что такие люди в принципе жили и наслаждались своей жизнью, будто не сделали ничего ужасного. Калинин даже представить себе не мог, что должно твориться в голове, чтобы просто наплевать на чьи-то мольбы и просьбы и надругаться над беззащитной девушкой.              Он почувствовал, как Мила дернулась и всхлипнула во сне. Саша мягко погладил её по голове, обнимая крепче. Дрожь через пару мгновений унялась, и она заметно расслабилась. Он прекрасно понимал, что ей снилось. Калинин до сих пор помнил, как просыпался среди ночи из-за криков сестры. Ей каждую ночь снился один и тот же кошмар, который она пережила с теми уродами.              Под звуки дождя уснул и он.              Мила проснулась поздней ночью от жары. Саша извергал свои телом огромное количество теплоты, напоминая печку.              У неё ужасно болела голова, хотелось пить, и руки слегка затекли от неудобной позы. Она представляла, какого было ему на её совсем крошечной кровати. Антипова осторожно выбралась из объятий, а парень что-то недовольно промычал во сне. Это была не первая их ночевка, но тогда у Саши, после не случившейся близости, было хотя бы удобно, потому что у него большая кровать. Но на родительскую же не пойдешь.              Она выскользнула из комнаты, проходя на кухню. Первым делом нужно решить проблему с сушняком и головной болью. Быстро найдя таблетку, Мила выдула два стакана воды и так же тихонько прошла в зал. Тут имелся диван, который можно было разложить. Не сказать, что мегаудобный, но хотя бы двуспальный.              Покидав подушки на кресло, Антипова справилась с механизмом и пошла обратно в свою комнату. Калинин спал, свесив руку и ногу с кровати. Да, размерчик и впрямь не его. Она достала из нижнего ящика комода большую простынь и махровую покрывашку. Подушки и второе одеяло она возьмет со своей.              Присев рядом с кроватью, она осторожно потрепала парня за плечо.              — Саш, — тот выдохнул и медленно открыл глаза, пытаясь понять, где он и что он, — пошли в зал. Я там диван разложила. Поудобнее будет.              Он ответил что-то невнятное и вновь закрыл глаза.              — Сашуль, — лёгкий поцелуй в щёку вроде разбудил спящего красавца. Калинин вздохнул и открыл глаза, садясь. Разговаривать он, видимо, не был намерен. — Прости, что разбудила.              Тот кивнул и встал. Мила сложила остальные пожитки и, ведя парня за собой, потому что он всё равно клевал носом, переместила их в зал. Быстро постелила, и они почти сразу же легли. Саша прижал её к своей груди, зарываясь в волосы, и опять уснул. Антипова пока не могла. Разгулялась.              Прошедший день был реально плохим. Слишком много болезненных воспоминаний всплыло. Она и представить себе не могла, что Саша первый нашел свою сестру. Ему ведь было всего двенадцать. Смерть близкого человека — всегда тяжело, а когда при таких обстоятельствах… Это оставило на нём сильный отпечаток.              Но отчасти Мила понимала Алёну. С этим непросто жить. А теперь, зная, что её насильников было трое… Она не озвучила Саше свои мысли, хотя в душе знала, будь она на месте его сестры, поступила бы так же. Да, это слабость, но пусть её попробует кто-то упрекнуть. Такое лучше никогда не чувствовать и не испытывать.              Вскоре, заблудившись в своих раздумьях, Мила всё же скользнула в сон.              Проснулась она только утром от отдаленных звуков разговоров и шорохов. Саши с ней не было. По звукам, на кухне он был не один.              Выскользнув из-под одеяла, Мила потянулась и, почувствовав ароматы кофе и выпечки, пошла на эти запахи.              Калинин сидел вместе с её родителями, что-то обсуждая и попивая кофеёк вприкуску с булочками, которые, скорее всего, привезли.              — А вот и соня проснулась, — Елизавета Владимировна улыбнулась и похлопала по стулу рядом с собой. — Ладно, додумались диван разложить, а то ходили бы и скрипели после твоей кровати.              Смущения не было, потому что все всё прекрасно знали и понимали. А то, как её родители приняли Сашу — вообще отдельная песня. Теперь он не то что желанный гость, а уже почти что зять, как Елизавета Владимировна его назвала.              Мила уселась на стул, а Григорий Викторович, напротив, встал, чтобы сделать ей кофе.              — О чём болтаете? — Антипова первым делом взялась за плюшки. Они с Сашей не удосужились вчера поесть, так что голод был сильным. Она украдкой посмотрела на своего парня, отмечая, что сегодня он выглядел как обычно. Видимо, вчерашний день был единственный, когда он давал всю волю горю и проживал его.              — Да Саня вот отпрашивает тебя, — Григорий Викторович сел обратно и поставил перед дочерью почти полную чашку, подталкивая к ней молоко.              — Куда отпрашивает? — Мила перевела взгляд на Калинина, но тот только улыбнулся.              — А это он тебе уже сам расскажет, — Елизавета Владимировна пригладила её волосы.              — Отпросил, что ли?              — Отпросил-отпросил, — кивнул Саша.       Они все вместе позавтракали. Антиповы-старшие рассказывали про свои вчерашние приключения на рыбалке. Никто из взрослых в прогноз погоды не заглядывал и по итогу: рыбы нет, шашлыки не состоялись, отдых не получился. Зато получилась прогулка под ливнем и ночевка в машине вместо палаток, как планировалось изначально.              После завтрака Мила с Сашей умыкнули в её комнату.              — Всё нормально? — хоть Калинин и выглядел собранным, не спросить она не могла.              — Да, всё нормально. Нужно было просто пережить грозу. — Антипова кивнула. Он говорил совсем не о погоде. — Не спросишь, куда я тебя отпрашивал?              — Спрошу, конечно. — Мила прижалась к его плечу и обняла предплечье ладонями. — Так куда?              Он усмехнулся.              — Хочешь на море? — Калинин переплел их руки и чуть наклонил голову, заглядывая ей в глаза.              — На море? Правда на море?              — Заграницу пока не обещаю, но съездим в Геленджик. Папа обещал машину свою дать для поездки. Твои тебя отпустили со мной, так что последнее слово за тобой, солнце.              — Да! Конечно, да! — Мила бросилась ему на шею, повалив на многострадальную кровать, которая протяжно и жалобно скрипнула под их весом. — Мы вдвоём поедем?              — Ага. Так что решай с универом и пакуй чемодан.              Так быстро Антипова в своей жизни ничего не решала. Ещё раз прошлась по всем ВУЗам, в которые подалась, и путём метода исключения отдала оригиналы документов в один из них. И, заручившись поддержкой Кати, сделала набег на ТЦ. Шопинг очень давно не приносил ей столько радости. Правда, на пункте с купальником она сникла. Показывать шрамы никому не хотелось. Да и оголяться тоже. Согласилась на компромисс и нашла несколько шорт, которые как раз прикрывали следы самоистязаний, но в то же время были легкими и не совсем длинными. В одном магазине ей всё же очень понравился один купальник. Она долго ходила вокруг него, решаясь, и девичья сторона её натуры, которая падкая на красивые и модные вещи, победила. Мила купила его, не примеряя в магазине. Беспокоилась из-за примерочной и подруги. Вдруг случится так, что увидит?       

***

      И вот вещички были уложены в чемодан. Рюкзак тоже был укомплектован. А Мила сидела и ждала Сашу. Было раннее утро — и он уже выехал за ней, чтобы потом отправиться в путь-дорогу. Её родители тоже встали, чтобы проводить, поэтому шебуршали на кухне, разгоняя сон.              На телефон Антиповой упало сообщение, и она тут же подскочила, хватая свой рюкзак и джинсовку, чтобы надеть сейчас пока ещё было прохладно. Чемодан уже ждал в прихожей с вечера.              — Приехал? — Елизавета Владимировна выглянула с кухни. — Гриш, подъём.              И всё семейство Антиповых высыпало на залитую рассветом улицу. Глава семейства позади, таща чемодан. Калинин, завидев их, сразу открыл багажник чёрного «тигуана» и поспешил помочь с вещами.              — Ну, всё. Главное — пиши насчёт дороги, пока едете. Хорошо? — Елизавета Владимировна обняла дочь. — Да и потом — ждём с папой фотоотчёты. Гриш!              Григорий Викторович кивнул и достал из кармана пачку купюр, протягивая их Саше.              — Что? Нет, я не возьму. — Калинин аж шаг назад сделал, как от чумы.              — Сань, давай вот без этого. Ты не обязан всё на себя брать. Тем более нам так будет ещё спокойнее, — доводы были логичными, но и Саша был упертым.              — Ну как это «не обязан»? Я не возьму. Отдайте лучше Миле. Купит себе, что захочет. А на дорогу, проживание и прочее у меня есть свои.              — Ей мы уже дали, а эти ты возьми. — Но Калинин лишь покачал головой, снова отходя. — Хорошо, — Григорий Викторович кивнул и полез за телефоном. Через пару минут перевод по номеру был совершен. — Тогда так, раз наличку не хочешь.              — Я вам всё равно обратно перешлю.              — Ну, значит, так и будем кидать, пока комиссией банка не сожрётся, — отец семейства тоже не спешил уступать. Начнёт работать и женится, вот тогда и возьмет полностью ответственность.              Калинин сдался и вздохнул:              — Я вам их после верну. Принимаю только на время.              Наконец распрощались, и ребята сели в машину. Навигатор показывал семнадцать часов пути. Но это в идеале и без остановок. Помахав ещё раз на прощание, двинули в путь.              Из колонок звучала музыка. Они подпевали песням, пока Мила всё фоткала и записывала на видео. Несколько раз успели остановиться, чтобы перекусить, заправиться и облегчиться. Мила никогда так не ездила и на море была один единственный раз: в Турции с родителями несколько лет назад. Поэтому эта поездка была для неё настоящим приключением. Проезжая мимо городов и деревень, она с жадностью всё рассматривала, стараясь запомнить.              Это была словно не её жизнь. Так хорошо, спокойно. Панички? Что это? Их не было уже несколько месяцев. Даже экзамены не пошатнули её стабилизированное состояние. Прикосновения и поцелуи Саши воспринимались как должное — и в мыслях не было отшатнуться или увернуться. Её будто собрали обратно по частям, скрупулёзно склеивая мелкие осколки между собой и замазывая швы.              Хотелось жить. Не думать о прошлом, а жить настоящим и строить планы на будущее.              Мила смотрела, как Саша уверенно ведёт машину; как закатное солнце заливает всё вокруг; и как слова очередной песни сами собой слетают с его губ. Ей хотелось остаться в этом моменте навсегда. Она дотянулась до него через подлокотник и чмокнула оголенное плечо. Калинин улыбнулся, но руки с руля не убрал, чтобы взять её за ладонь. Всё-таки трасса, и отвлекаться от дороги, нарушая безопасность их пути, не стоило.              И они добрались. Саша был заметно уставшим, но держался молодцом. Остался последний рывок до гостевого домика. Это была небольшая турбаза, объединенная несколькими домами и общей территорией с охраной.              Завидев машину, охранник поднял шлагбаум, сверившись с госномером, и Калинин покатил до самого первого домика, где располагалась администрация. Припарковавшись, вышел и скрылся внутри. А Антипова пока отписала родителям, что они приехали — и всё хорошо, уже заселяются. Саша вернулся довольно быстро с ключами и сразу же поехал к нужному домику. Обычные небольшие барнхаусы на «две семьи». Одна половина их домика была уже обжитой, и с общего заднего двора слышалась музыка. Кто-то хорошо отдыхал.              Саша поставил машину на свободное место — рядом с белым «мерсом» — и отдал ключи Миле, чтобы самому взять вещи. Им хотелось искупаться и лечь. Даже шум не побеспокоит.              Антипова быстренько добралась до двери и раскрыла её настежь, заходя внутрь. Справа располагалась ванная, а небольшой коридорчик с зеркалом и обувницей перетекал в кухоньку. Панорамное окно было зашторено — и хорошо. Скорее всего, вид откроется на тусовщиков, что жили по соседству. Также рядом с кухонным гарнитуром находились барная стойка с двумя стульями, а чуть дальше диван и телевизор. Спальное место было на «втором этаже» — пространство было открытым, довольно крутая лестница вела только к кровати. По пьяни наебнуться с такого как нехер-нахер. Хоть и были перила, ограждающие постель. А в целом — классно. Светленько и уютненько.              Мила разулась и сбросила рюкзак на диван. Первым в доме оказался её чемодан, а после Саша принёс свою сумку. Ему вещей много не надо.              — Главное — не уебаться отсюда. — Парень кивнул на спальню и плюхнулся на диван рядом с Антиповой. Хорошо, что на окнах и шумоизоляции не сэкономили, и соседей почти не было слышно. — Ну что, с приездом.              — Да, с приездом. Иди первым купаться. Я пока чуть-чуть разберусь.              — Хорошо. Хочется уже лечь.       Он поднялся и, потянувшись, открыл свою сумку, что стояла на первой ступеньке лестницы. Калинин быстро нашел то, что ему было нужно и скрылся в ванной.              Мила огляделась ещё раз и улыбнулась.              Первым делом достала баночки-скляночки, которые были расфасованы в несессере . Косметоса много не брала — только уход для лица, тела и волос. Кожа её была тонкой и капризной, поэтому солнцезащитного крема надо было много. Плюс её полностью обсыпет веснушками. Если всё лето она скрывала лицо и большую часть тела мазала толстенным слоем spf, то тут-то даже «сотка» её не спасёт от этой участи.              Одежду развешивать не хотелось, поэтому из чемодана вылезла только обувь, так как она лежала сверху. Остальное завтра.              Мила приготовила спальные вещи и вновь села на диван — делиться новостями в соцсетях, пока Саша плескался под водичкой. Спустя пятнадцать минут появился. До конца не обтертый и в одних шортах. У Антиповой внутри всё затянулось, а к щекам прилила кровь. До неё только сейчас дошло, что они две недели будут вместе жить и будут постоянно рядом.              Она не думала о близости, но тут хочешь не хочешь, а подумаешь. Вид был горячим. И это её парень. С прессом, по которому катятся капельки воды, пока он вытирает волосы.              Вздохнув, она схватила приготовленные вещи и шмыгнула в ванную. Тут тоже всё светлое. Душевая кабина, раковина с зеркалом и полочками, а также унитаз. Мила закрыла крышку последнего и сгрудила на ней одежду и сумку с косметикой и прочим. Скинув с себя вещи, забрала пару пузырьков и скрылась за стеклянной раздвижной дверцей. Прохладные струи воды были сейчас крайне необходимы.              Она возбудилась. Не от долгих поцелуев и объятий, а только от его обнаженного вида. Это что-то новенькое.              Сердечко трудилось, разгоняя кровь по её телу. Низ живота тянуло, и Мила зажмурилась, сжимая бёдра. Такое она ощущала впервые. Видимо, гормоны решили взять своё. Вода тонкой прохладной вуалью стекала по её телу, а Антипова пыталась успокоиться. В мыслях мелькнуло, что можно попробовать прикоснуться к себе. Это же нормально. Но то, что за стенкой ждал Саша, немного стопорило её. Вдруг услышит или потом поймёт? Она же со стыда сгорит… Но рука нерешительно, но всё же потянулась к промежности.              Чуть расставив ноги, Мила закусила губу и коснулась пальцами половых губ. Спешно, шумно выдохнула от этого прикосновения и скользнула дальше.              Она была мокрой. Не от воды, а от того, что возбудилась. Ощутив чуть вязкую влагу на своих пальцах, Антипова на секунду замерла, осознавая этот момент. Вот именно сейчас она почувствовала себя нормальной. Как все. Обычной девушкой, которая способна возбуждаться, а в будущем, наверное, и получать удовольствие от близости.              Это открытие сделало её решительней, и пальцы сами скользнули к клитору, припоминая, что нужно делать. Чуть обвела по кругу и накрыла рот свободной рукой, боясь, что может не сдержаться и застонать. Пусть прикосновения были чуть рваными, но делали приятно. Ей хватило ещё пару нажатий. Низ живота стянуло, и всё внутри забилось судорогой, так, что бёдра сами собой сжались, продлевая это тянущее чувство. Сердце скакало, будто после спринта, и Антипова облокотилась на стенку, подставляя лицо прохладным струям воды. Она вряд ли сможет унять этот жар.              Выскочила из ванной Мила, всё ещё будучи пунцовой. Совершенно никак не укладывалось у неё в голове, поэтому состояние девушки было слегка взвинченным.              — Ты чего такая красная? — она взглянула на Сашу, про себя говоря ему спасибо, что надел футболку. — В горячей воде, что ли, плескалась?              — А? Ага. В кипятке. — Мила кивнула, ощущая, что кипяток течёт у неё по венам, а не из душа, как мог подумать Калинин. — Спать?              — Было бы славно.              Саша поднялся с дивана, потянувшись, а Мила первая забралась наверх, укладываясь к стенке. Пусть и было ограждение, чтобы не свалиться вниз, но место с краю вообще не вызывало восторга.              Калинин забрался следом, рухнув на постель. Антипова ещё ощущала жар между ног, и это казалось ей пыткой. Так вот, наверное, как чувствует себя он каждый раз, когда они сосутся часы напролёт. Даже боги в древних мифах были более снисходительны к тем, на кого накладывали свои наказания.              Но дальше развить об этом мысль не получилось. Её прижали, закинув конечности сверху, и уткнулись в шею, обдавая горячим дыханием. Мила пыталась справиться с учащенным сердцебиением, думая, что Саша точно слышит этот звук. Но парень быстро засопел, чуть расслабляя тесные объятия. Она легонько вздохнула и, наконец, прикрыла глаза. Уснуть получилось не сразу, потому что в голову лезли навязчивые и странные мысли, но Антипова справилась, постепенно уходя в царство Морфея.              Первый день начался очень поздно — после двенадцати дня. Они долго раскачивались, чтобы встать с кровати. По большей части потому, что искали по сайтам место, куда можно податься поесть. И вот всё же вышли под палящее солнце и направились по навигатору в нужное место.              Налопались от души, сходу заказав шашлык с лавашом и пару каких-то закусок, что пользовались популярностью. После такого завтрака-обеда двигаться не хотелось. Но надо. А то не отдых получится, а обжираловка какая-то. Опять дошли до своего номера и взяли всё для пляжа, чтобы побалдеть в солёной воде.              Пришли на пляж и обомлели — яблоку негде упасть. Долго пробирались сквозь лежащие прямо на песке тела — и вот нашли уголок, чтобы приткнуться.              Антипова расстелила большое полотенце, больше похожее на простынь, и поставила свою сумку. Телефоны решили не брать, чтобы не думать об их сохранности, поэтому в поклаже только вода, тюбики с кремом да сменная одежда.              Саша сразу скинул майку, оставаясь в плавательных шортах, а Мила, как и планировала, была в футболке и шортах. Она осмотрелась вокруг, чувствуя себя немного не в своей тарелке, но быстро выкинула это из головы. Вот в купальнике она бы реально была смущена.              Рядом с ними была компания из парней и девушек, которые только вернулись из заплыва. Пока она обновляла крем, один из компании перекинулся парой слов с Сашей. Мила не вслушивалась, но уловила что-то про дикий пляж и красивые виды. Когда с защитой от солнца было покончено, она посмотрела на открытые плечи Калинина.              — Тебя тоже надо намазать.              — Да не надо. Я не обгораю.              — Угу. Все так говорят. А потом лежат и умирают, косплея вареного рака.              Саша сдался и придвинулся к ней ближе, давая добро на мазюкание кремом.              — Ну всё. Готов. — Мила стукнула ему по спине, чтобы выпрямился, а не сутулился, и растерла остатки средства по рукам.              — А ты, рыжуля, красоваться в купальнике не будешь?       Антипова даже как-то растерялась от такого бестактного вопроса от незнакомого человека. Это спросил тот самый парень, который до этого болтал с Сашей.              — А должна? — Мила поджала губы, окидывая парня взглядом. Тот даже в ус не дул, считая, что вопрос уместный.              — Такую фигурку грех за шмотками скрывать, — и лыбится, оглядывая её с ног до головы.              — Ты когда высираешь что-то, думай, кому и что говоришь. Ок, да?       Если Антипова была растеряна, то вот Калинин по-настоящему зол.              — Да ладно, братан. Я же в качестве комплимента. Тем более так сразу и неясно, что вы пара. Поэтому и приударить хотел. — Незнакомый парень продолжал закапывать себя.              — А что, похоже, что мы родственники? — Саша встал с полотенца, нависая над этим неосторожным человеком.              Тот, видимо, не ожидал такого поворота и оглянулся назад, на друзей. Те были притихшие и только глазели.              — Саш, давай не будем раздувать? Пошли уже.              Миле стало по-настоящему некомфортно и хотелось избежать обострённой ситуации. Она ухватилась за предплечье парня и потянула его в сторону. Калинин уступил, но всё ещё прожигал взглядом смертника.              — Дебил, блять.       Антипова заметила, как Сашу слегка потряхивает от злости.              — Забей, я не обиделась. И вообще…              — В смысле забить? Почему он считает, что может так на тебя смотреть? — Калинин уже даже развернулся, чтобы вернуться и что-то сделать с нерадивым.              — Саш, тише. Правда. Давай отпустим ситуацию. Не подумал человек. Есть такие. Что же теперь всех бить? — Мила заглянула ему в глаза и вновь ухватилась за его руки. — Давай не будем портить себе первый день? Не факт, что мы с ним ещё раз встретимся. Пошли, морюшко ждёт.              И опять потянула за собой. Желваки у Калинина ещё ходили ходуном, но он пошёл за ней, силясь успокоиться.              По первому ощущению вода была прохладная, но это только потому, что припекало солнышко. Они зашли дальше, и Мила смогла погрузиться по шею, наконец, привыкая к температуре. Вот теперь оно показалось, как парное молочко.              — Ну давай, не будь букой. — Антипова брызнула в парня водой, и тот вроде расслабился.              — Тебя когда-нибудь рыбки за пятки кусали? — Она усмехнулась и покачала головой. — Значит, будут.              Саша нырнул с головой, а Мила взвизгнула и попыталась достать носками до дна. Плавала она так себе, больше перенимая плавательные навыки от собачек. Но её всё же дернули за пятку. Девушка рассмеялась и погребла в то место, где могла нормально достать ногами. Так и бесились, поднимая брызги. Как бы Антипова не старалась не намочить волосы, по итогу всё равно Калинин утянул её под воду, за что сразу получил втык.              Когда сил шевелиться уже было мало, Мила отплыла ближе к берегу, где вода ей была по пояс. Саша хвостиком за ней.              Отжав растрепанный хвост, она разогнулась и покачала головой. Везде плескались дети, шумные компании или парочки.              — Ох, бля… — Калинин вдруг прижал её к себе, совсем тихо выдыхая.              — Ты чего? — она подняла голову и встретилась с ним взглядом, но он поспешно прикрыл глаза.              — Да лучше бы ты реально в купальнике была.              Мила отстранилась и глянула на свою грудь. Мокрая футболка облепила её полностью, не скрывая вообще ничего, так как она не надела под низ ни белья, ни верха от купальника. Соски также поспешили вылезти, чувствуя легкую прохладу после воды. Картина маслом, так сказать.              — А, ой. Я не подумала. — Теперь она сама прислонилась к нему, утыкаясь лбом в его грудь. — Просто десять баллов за сообразительность. Прости.              Саша тихонько засмеялся.              — Да я-то что? Прощения надо будет просить у пострадавших.              Кое-как отжав мокрую ткань, Мила отдернула её от тела, стараясь не допустить нового соприкосновения.              Вернувшись к своему месту, она сразу достала сменную одежду, и они бок о бок дошли до душа с обычной водой, чтобы смыть соль. Антипова потом планировала и переодеться, потому что решила, что, пожалуй, на сегодня хватит сверкать «зрачками» своих «гла́зок». А завтра она обязательно наденет бюст. В следующие заходы в море Мила мочила только ноги, наблюдая за тем, как Саша плавает и ныряет.              К себе вернулись ближе к вечеру, уставшие и голодные. Калинин снова первый ушёл в душ, а Антипова разложила и развесила свои вещи, доставая на вечер льняное платье на бретельках. Она давно не надевала таких открытых вещей, но теперь чувствовала, что в силах носить то, что по-настоящему нравится.              Когда настала её очередь, первым делом осмотрела себя в зеркале. Как и предполагала — веснушками обсыпало всю.              После душа, одевшись, закинула все мокрые вещи в стиральную машинку, что была рядом с маленьким холодильником. Вроде сбоку от домика была сушилка, так что на завтра всё будет чистое и сухое.              Саша развалился на диване и залипал в телефон. Она села рядом, тоже откинувшись на подушки.              — Куда пойдём?              — Ты всё?              — Да. Вещи закинула стираться. Хорошо, что есть машинка. — Немного подумав, добавила: — Завтра буду умнее и под одежду надену купальник.              — Боишься, что будет повышенное внимание, если будешь только в нём?       Мила знала, что Саша спрашивает, чтобы узнать её чувства по этому поводу.              — Не совсем. — Антипова пожевала губу. — Не хочу показывать шрамы.               Он отложил телефон в сторону.              — А они?..              — На бёдрах. Место, которое можно спрятать. На руках слишком заметно.              — Никто не знает? — Саша имел в виду близких. И она это поняла.              — Нет. Только Вероника и ты. Мне стыдно было об этом говорить родителям тогда, а сейчас, наверное, уже бессмысленно. — Мила сжала край платья. — Не то чтобы они страшно выглядят — нет. Но всё равно заметно. И я больше боюсь вопросов, что могут последовать потом. Как выяснилось, бестактных людей уйма.              — Со мной тебе не надо этого бояться. Всё решу за два удара.       Она усмехнулась и подняла на него глаза.              — Почему за два?       Саша тоже чуть улыбнулся, поднимая левый угол рта.              — Ну, как же: «Правый — коронный, левый — похоронный».              Ну, тут уже Мила рассмеялась в голос.              — Бить людей — плохо.              — Плохо — лезть туда, куда не надо. А бить людей нежелательно. Но иногда надо, раз по-другому не понимают.              На этом закончили и пошли есть, по пути споря насчёт вина. Калинин ни в какую не признавал право Антиповой на распитие алкоголя. Вот втемяшилось же ему! Но когда уже сидели на веранде, она выторговала один бокал с помощью заискивающего взгляда. От этих переглядок и улыбок Саша растекался и не мог ничего с собой сделать. Лиса. Уломать его — плёвое дело.              После ужина погуляли по набережной до поздней ночи. Когда пришли в домик, соседи опять кутили. Видимо, днём отсыпались, а к вечеру просыпались и уходили в отрыв. Кто как любит, тот так и отдыхает.              Так и протекли дни отдыха. Море, прогулки, поездки на другие пляжи, активный отдых на всяких бананах и прочее. Мила даже уговорила Сашу на клуб. Правда, попав внутрь, танцевать она передумала. Но это мелочи. Главное — было весело.              За три дня до отъезда Антипова решила, что попробует последние деньки появиться на пляже в купальнике. Всё это время она сканировала отдыхающих и заметила, что, по сути, всем друг на друга наплевать. Если и есть кого обсудить, то зачастую делают это между своими и не палясь. Психологически, конечно, было сложно. Но с другой стороны, это же всё равно когда-нибудь произойдет. Не будет же она вечно купаться в одежде? Самое время, раз решилась.              Надев в ванной свой купальник, Мила решила сначала показаться Саше. Довольно простой черный купальник, но с косточками на лифе, без обилия поролона, с переплетающейся цепочкой под грудью, что красиво обхватывала талию. Именно этим украшением он так ей и понравился. Низ тоже простой. Без лишнего. Жопу сильно не открывает и также по бокам цепочки с висюльками.              Придирчиво рассмотрев себя со всех сторон, стараясь не задерживать взгляд на ляжках, распустила волосы для уверенности и вышла в комнату.              Калинин тыкался в смартфон и сразу не обратил внимания на её появление.              — Как думаешь, нормально будет? — Мила поправила волосы, ожидая его реакции.              Саша оторвался от телефона и глянул в её сторону. Сначала бегло, а потом более осмысленно, наконец, понимая, в чём вышла Антипова. Он тяжело сглотнул, оглядывая её с головы до ног, совершенно забивая на игру.              — М-м-м… лучше будет, как и было, солнце. — Слова давались ему с трудом, так как было сложно контролировать мысли, свои взгляды на неё и слова, что могли необдуманно вырваться.              Мила смутилась.              — Они слишком заметны, да?       Она так и знала. Такое сложно скрыть.              Калинин спрятал лицо в руках.              — Солнце, я вообще ничего не заметил, потому что тут совсем не шрамы привлекают внимание. Я сейчас могу лишнего наговорить. Дай минутку.              Антипова смутилась ещё сильнее, поняв, что она вновь по наивности заставила его возбудиться, проверяя на прочность его контроль. Хоть это было и жестоко, но Мила улыбнулась.              — Прости, Саш. — Прислонившись к проёму, сцепила руки в замок впереди себя.              Его реакция, конечно, тешила её самолюбие и придавала уверенности в себе. Специально не старалась соблазнять, но получалось само.              — Нет… Ладно. Если решилась, то иди так. Это уже безумный ревнивец и собственник во мне говорят. — Калинин убрал ладони от лица и ещё раз оглядел девушку. — Просто будь готова к большому проявлению чувств на публике. Потому что, если все не поймут, что ты уже занята, я точно кого-нибудь стукну.              — Ты вообще-то юрист и не должен избивать людей ни за что. — Она вновь еле сдерживала улыбку.              На её слова он лишь закатил глаза.              Чтобы Саша сильно не волновался, Мила надела на себя его футболку, которая была ей платьем. Так уж точно будет понятно, что подходить нельзя, а то совсем не ручной доберман вцепится в задницу.              Сегодня они ушли дальше, где плотность людей была чуть меньше. Калинин сам руководил поиском места для отдыха и выбрал самое, по его мнению, удачное. Когда расположились, Антипова собралась с духом и скинула футболку, слегка краснея. Но никто и головы не повернул. Всем плевать.              Достав из сумки крем, она хорошенько обмазала доступные участки тела, а потом нерешительно взглянула на Сашу. Тот сканировал пространство рядом с ними.              Она-то его мазала, и как бы было всё ок. По крайней мере, с её стороны. Что чувствовал он в этот момент, она не знала. Не делился. А вот как быть сейчас?              Но страх перед солнечным ожогом был сильнее, поэтому Мила тыкнула Сашу в спину, и он обернулся, уставившись на протянутый ему тюбик.              — М… Не очень хорошая идея.              — Почему?              — Ну, нам придётся посидеть минут пять, прежде чем идти.              — Окей, я как раз тебя намажу тогда. — Антипова не догнала, поэтому повернулась к нему задом, убирая со спины волосы.              — Тогда потребуется ещё минут десять, — Калинин вздохнул и уселся позади неё.              Он-то понимал, что она без каких-либо мыслей и прочего.              Как только его руки коснулись спины, Мила догнала. Легкие касания его сильных рук отзывались мурашками, которые Саша сразу заметил и усмехнулся. Он нежно распределял средство по идеальной коже, подмечая каждую родинку, а Антипова в этот момент просто плавилась, как мороженое на солнцепеке. Во рту всё пересохло. Комок в горле сглатывался с трудом. А между бёдер всё запылало, как тогда, в первый день, когда она принимала душ.              Саша быстро справился с задачей и вернул ей крем. Теперь роли сменились. Антипова всё делала как обычно, но отчего-то, касаясь его, содрогалась сама. Размазывая крем по покатым плечам, секундно задерживалась, так же ощущая его мурашки. Пытка — ничего не скажешь.              Закончив, Мила закинула тюбик в сумку.              — Сидим?              — Угу. Сидим.              Все всё поняли и стали ждать.              Сегодня Калинин вообще не отлипал от неё. Ни в воде, ни на суше. Обнимал, касался, прятал за собой, чтобы никто не пялился, по возможности целовал. Короче, активно давал понять, чтобы даже смотреть не смели. Она — его. Если что, и горло перегрызёт. Так и продержались на пляже почти до заката.              Дома намылись, переоделись, собрались и рванули набивать животики. Мила сегодня вновь надела платье, только уже второе из двух привезённых. Тоже на бретельках, в горошек, но длинное и с небольшим разрезом, который выглядел очень прилично. На слегка загорелой коже смотрелось потрясно — что Саша даже залип немного.              Пришли в полюбившуюся кафешку и сразу сделали заказ. Отсюда было видно море. В этом месте была не только вкусная еда, но и красивый вид. Дождались вкуснейший шашлык и неспешно поели, рассуждая, что завтра можно наведаться в аквапарк. Потом пошли гулять, растрясая наеденное.              Около одного из баров собралась толпа — там было какое-то представление, — поэтому, недолго думая, Мила утянула Сашу туда.              Наблюдать было весело, и по окончании программы решили остаться. Антипова выторговала себе шот текилы, чтобы просто попробовать.              — Она горькая и невкусная, — Калинин усмехался и ненастойчиво пытался отговорить.              — Чушь собачья! Специально так говоришь.              Текила понравилась. Но на жалостливый взгляд Саша покачал головой, хотя сам сначала пивасик гонял, а потом на пару с ней тоже один шот бахнул. После долгих уговоров сдался. Лишь бы не жужжала. Второй шот пошёл ещё лучше.              Домой вернулись за полночь, поражаясь тому, что соседи вроде сменились, а обстановка с гулянками — нет.              Хохоча, ввалились в домик, и Мила захлопнула дверь, закрывая её на замок. Что-то в одну секунду поменялось, и она потянулась к Саше, вспоминая сегодняшнее утро и день. Под кожей запылал огонь.              Калинин ответил на поцелуй, но не слишком активно, даже не обнимая девушку. Лишь позволял целовать себя, согнувшись почти пополам. Антипова толкнула его к стенке и сама обхватила его руки, кладя себе на талию.              — Мил, — он уже тяжело дышал и пытался остановить то, что начиналось. Ему совсем не хотелось повторения прошлого раза.              — Тише. — Она вновь прильнула к нему, слизывая с уголков его губ остатки текилы. — Хочу тебя.              Коридор стал слишком тесным и душным. Саша выдохнул в её губы, не найдя, что ответить. А Мила не собиралась останавливаться. Он понимал, что это проблема, и убрал с неё руки, стискивая их в кулаки.              Не достав до губ, перешла на шею и грудь, запуская ладони под его майку и собирая дрожь его тела. Мила не была пьяной — пока шатались по набережной, всё уже спало, — поэтому четко оценивала свои действия и возможные последствия. Она чувствовала, что сегодня идеальный момент и то, что всё возбуждение, которое сейчас гуляло по её венам, даст довести дело «до конца».              — Пожалуйста, Саш.       Всё вновь повторялось: она уговаривала — он постепенно сдавался.              Хотел выстоять, поступить правильно… Но силы стойко держаться заканчивались.              Выдохнув, Калинин сам потянулся к ней, подхватывая под бёдра, чтобы было удобно, и, развернувшись, вжал в стенку. Мила выгнулась навстречу, обнимая за шею и отдавая все полномочия ему. И он их взял.              Дойдя до лесенки, Саша поставил её на пол, чтобы без увечий подняться наверх. Антипова ускакала первая и сразу села на кровать, откидываясь на локти назад. Он нерешительно замер, но Мила села прямо и, глядя ему в глаза, расстегнула молнию платья сбоку, отчего бретели скользнули по плечам.              Саша скинул свою футболку, отбрасывая, и опустился коленями на постель рядом с Антиповой. Она провела рукой по его прессу, выбивая очередные мурашки. Помог избавиться от платья, кидая его к своей футболке, и обвёл ладонями её тело. Мила осталась только в трусиках и ничуть не смущалась его взгляда. Продвинувшись к подушкам, она увлекала его за собой. Калинин улегся сверху, опираясь на руку, и сразу завладел губами; наслаждалась вздохами и еле слышными стонами.              Мила жалась к нему, чувствуя, как всё внутри переворачивается с ног на голову, а тонкая ткань белья мокнет. Его губы перескочили на шею, выцеловывая ключицы, а потом и грудь. Один сосок скрылся в Сашином рту, а второй оказался между его пальцами. Он легонько перекатывал его между большим и указательным, пока ласкал языком второй. Мила стонала в голос, наслаждаясь этими ощущениями и хватаясь за его плечи.              Опять поцелуями спустился ниже, обводя языком её пупок, немного щекоча, отчего Антипова хихикнула и сдвинулась, пытаясь отстраниться от щекотки. Когда губы накрыли низ живота, она на секунду замерла, но потом вновь расслабилась, поглаживая его волосы. Всё, что Саша делал, было приятно.              Он поднялся и провел ладонями по её бёдрам, смотря за реакцией. Мила не была против и просто наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Калинин припечатал губы чуть выше её колена с внутренней стороны и мокрой дорожкой стал продвигаться вверх. С её губ слетало прерывистое дыхание. Саша расцеловал каждый шрам с одной стороны, а потом так же переключился на другую сторону, обжигая дыханием её кожу. После снова провёл руками, чувствуя дрожь, и потянулся за поцелуем. Мила сама ворвалась своим языком в его рот, лаская и дразня. А Саша перенёс вес тела на левую руку, погладил правой её бок и скользнул вниз. От ощущения её мокрого белья застонал и толкнулся эрекцией ей в бедро. Срывало башню, но он держался какими-то сверхъестественными силами, здраво понимая, что может натворить, если сорвётся.              Антипова не протестовала, почувствовав его пальцы там. Сегодня не было образов из прошлого — только Саша и она. Поэтому Калинин беспрепятственно стянул трусы и вновь поцелуями по разгоряченной коже спустился вниз. Вспомнив рассказ Кати, Мила сразу поняла, что он хочет сделать. Она была смущена и, затаившись, ждала продолжения.              Калинин не спешил. Прошелся языком по низу живота, потом задержался губами сначала на одной тазовой косточке, после чего на другой. Расцеловал лобок и переключился на внутреннюю сторону бедра, слегка прикусывая. Ожидание расшатывало нервы, и Мила шумно выдохнула, выгоняя почти весь воздух из лёгких. Именно в этот момент Саша раскрыл её для себя удобнее и мазнул языком по влажным лепесткам, пробуя на вкус. Стон застрял где-то внутри, и Антипова смогла лишь широко раскрыть глаза, забывая, как нужно делать вдох. Горячий язык ощущался совершенно потрясающе. Особенно на клиторе. И особенно, когда Саша чуть всасывал его губами, дразня при этом набухший комок нервов, прямо как при поцелуе. Она, наконец, разобралась с дыханием и, вздохнув, застонала, зарываясь пальцами в его волосы. Рука инстинктивно толкнула Сашину голову ещё ближе, на что он подал сиплый рык, который прошелся по нежной кожей вибрацией.              То, что он делал, вводило в исступление, и Миле казалось, что это нереально — всё это чувствовать. Стоны и всхлипы, что слетали с её губ, были словно непрерывная мелодия. Язык парня скользнул чуть ниже, очерчивая вход, и вновь вернулся на клитор. Антипова выгнулась, сжимая его бёдрами, и забилась, ведомая экстазом. То, что было после того, как она дотронулась до себя пальцами, ни в какое сравнение не шло с тем, что произошло с ней сейчас, от языка Саши. Она шумно дышала, всё ещё ощущая его губы на своём теле. Они припечатывали мокрые поцелуи к её коже, так же медленно поднимаясь наверх.              Кровь шумела в ушах, а сердце трепетало в грудной клетке, норовя выскочить куда-то наружу. Мила обняла Калинина за шею, утыкаясь ему во впадинку между ключицами.              — Всё нормально, солнце?       Хоть он и чувствовал, что она не зажималась и вела себя открыто, но решил спросить, чтобы успокоить себя не только догадками и ощущениями.              — Да… Это было… — у неё не получилось выразить свои эмоции словами, поэтому Мила издала непонятный звук, напоминающий стон. А Саша улыбнулся, кружа пальцами по низу её живота. — Я хочу, чтобы и тебе было приятно.              — Это не проблема. Мне уже хорошо оттого, что тебе хорошо. Проблема немного в другом… — Саша только сейчас понял, что защиты у него нет.              — В чём? — Мила будто вынырнула из-под воды, фокусируя на нём взгляд.              — Презервативы… Их нет.              — А почему ты их не взял? — на такой невозмутимый вопрос Калинин вскинул брови. Действительно, почему? — Ну… можно же и без, да? Просто не… Ну…              Парень вздохнул.              — Можно, если ты мне так доверяешь, — Мила хмыкнула и потянулась к нему вновь.       Но Саша продолжил:        — Просто, когда думал об этом, хотел, чтобы твой первый раз прошёл идеально.              Антипова остановилась в сантиметре от его губ и сглотнула.              — Это не мой пер…              — Нет. Это он. Со мной.              Её веки затрепетали, и она носом втянула воздух. Не хотела плакать, но его слова тронули её так, что сердце защемило.              — Поэтому мы можем ещё чуть-чуть подождать, чтобы всё было идеально.              — Меня и так устроит. — Мила вторглась языком в его рот и буквально завалила на себя, ощущая призрачные намёки своего вкуса.              Саша чудом смог удержаться на локте. Он и так был осторожен, стараясь не придавить её, а тут такой напор. Приняв то, что его солнце не планирует даже на секунду затормозить, Калинин кое-как расстегнул шорты и попытался выбраться из них. Но одной рукой ничерта не получалось.              — Подожди, солнце.              Оторвавшись от её губ, Саша привстал и избавился от оставшейся на нём одежды. Увидев взгляд Милы, направленный на его пах, затормозил. Вдруг всё же остановит его? Но она смущенно улыбнулась и спрятала глаза.              — Можно потрогать? — спросила так тихо и залилась краской пуще прежнего.              — Тебе всё можно.              Лёг на спину, наблюдая за ней: как села; как нерешительно потянулась рукой к члену; а затем всё же сначала коснулась пресса, поглаживая его своими крохотными пальчиками. Она не спешила. Лишь только посматривала. Предэякулят уже давно сочился с конца, делая головку влажной и блестящей. Закусив губу, Мила обхватила член ладошкой и провела вниз-вверх. Саша думал, что кончит прямо в эту секунду. Но сцепил зубы и закрыл глаза, стараясь подумать о чём-то менее возбуждающем, чем картина перед глазами — его любимая девочка, обнаженная и наглаживающая его стояк. Она продолжала совершать поступательные движения, чуть сдавив его в ладонях. Но Калинин тут же накрыл её руку своей, потому что думать не помогало.              — Больно?..              — Слишком хорошо, солнце.              — Тогда лучше перейти к основному, — сказала так серьёзно, будто решает насчёт последовательности блюд.              Саша усмехнулся.              — Не так быстро, торопыга. — Он привстал и заправил её взъерошенные волосы за ушко, а потом провёл по щеке, гладя покрасневшую кожу большим пальцем. — Я тебя люблю.              Вместо ответа Мила потерлась щекой об его руку и прикрыла глаза.              Калинин осторожно увлёк девушку на спину, оставляя малюсенькие, словно её веснушки, поцелуи, и дотронулся пальцами до бедра, легонько кружа. Антипова подалась ближе, чуть ли не мурча, и почувствовала его пальцы там, где до этого касался его язык. Нежные касания по мокрым складкам: на клитор и снова вниз. Легонько очертил средним пальцем вход и надавил, погружаясь внутрь. До одури влажно, тесно и горячо. Мила выдохнула и уткнулась ему в шею, опаляя дыханием влажную кожу. Саша дал привыкнуть и повторил движение пальцем, поглаживая им стенки, которые сдавливали его внутри. Она всхлипнула и чуть прикусила его пониже уха. Медленные толчки ощущались как что-то невероятное. Было приятно и хотелось ещё и ещё.              Саша вынул палец и помассировал клитор, чувствуя, как зубы Милы задели его шею ещё раз. Ему не жалко — пусть, что хочет делает. Главное, чтобы ей было хорошо. Он вновь коснулся входа и легко скользнул в истекающее влагалище, погружаясь глубже. На ещё одном толчке добавил безымянный. Антипова дёрнулась и простонала громче, сдавливая его пальцы. Ещё не оргазм, но уже близко. Большим пальцем накрыл клитор, потирая его, начав более ритмично скользить внутри.              Девушка вцепилась в его плечи и тут же, вздрогнув, отозвалась пульсацией, зажав, будто в тиски, его руку бёдрами. Через несколько секунд она расслабилась, размыкая ноги, тихонько шепча что-то невнятное. Сделав ещё пару движений пальцами, Саша осторожно вынул их и погладил дрожащий живот. Он встал на колени между её ног, встряхивая руку, и вновь спустился на уже другой локоть, оказываясь лицом к лицу. Калинин замер, становясь менее решительным. Мила приоткрыла губы, тяжело дыша, и провела ладонями по его груди, будто подбадривая.              Было неудобно из-за роста, но Саша согнулся, целуя её в губы, совсем мягко, смешивая их дыхание в одно. Свободной рукой направил себя в неё, сначала потираясь головкой о ещё чувствительный клитор, на что Мила захватила зубами его нижнюю губу, совсем слегка покусывая. Он высвободил губу из плена и вторгся языком к ней в рот, совместно с этим плавно толкнулся членом внутрь, ощущая бешеное давление стенок на головку и ствол.              Мила замерла от распирающего чувства внизу и совсем легкой боли, которая волной прошлась по низу живота. Она чувствовала его жар внутри себя, который заполнял её полностью.              — Солнце? Всё хорошо? — прошептал в губы, тоже замирая.              — Да, Саш.       На глазах выступили крохотные слезинки, но не от боли — она была совсем мимолетной, — а от осознания, что это он и что Саша беспокоится о ней, совершенно забивая на себя.              — Тише, родная…              — Продолжай, прошу. Всё правда хорошо…              Калинин подался назад и вновь толкнулся. Мила охнула и зарылась в его волосы. Небольшой дискомфорт всё ещё был, но больно не было. Он сцеловывал слёзы и медленно двигался, утопая в ощущениях от её губ, ладоней и нестерпимого жара. Надолго его точно не хватит, но и сегодня продолжительность была неважна. И так слишком приятно и нереально. Саша совсем чуть ускорился и сразу же вышел, со стоном заканчивая на живот Милы. Ещё бы чуть-чуть и…              Антипова обхватила его щеки ладонями, рассматривая Сашино лицо, пока он всё ещё шумно дышал, водя рукой по члену. Это был и правда идеальный первый раз. Он первый. И единственный.              — Я тоже тебя люблю, — ответила теперь, видя, как он улыбнулся на её слова и открыл глаза.              Ночь была лучшей. И будто принадлежала лишь им двоим.

***

             На утро Калинин проснулся первый, медленно заморгал и чуть повернулся набок. Антипова ещё сопела, подложив сложенные ладони под щёку. Медные волосы разметались по подушке, а одеяло сбилось, открывая вид на обнаженные плечи, талию и часть бедра. Всё было усыпано веснушками — и Саша улыбнулся, касаясь кончиком указательного пальца её кожи, соединяя их невидимой линией. Потрясающе красивая. И его.              От лёгкого касания Мила что-то пробормотала и перевернулась на спину, раскидывая руки в стороны. Её грудь открылась его взору. И будто под его взглядом соски налились и призывно затопорщились. Саша тихонько вздохнул и поспешил натянуть ей одеяло до подбородка. Искушение сильное, но и он не мудак. Он лишь продолжил смотреть на то, как единственный пробившийся сквозь зазор между штор лучик солнца золотит её кожу.              Антипова вновь заворочалась, сдвигаясь, и полоска света упала прямо на веки, отчего она сморщилась и потёрла глаза рукой. Калинин лишь вновь улыбнулся и повернулся набок, подпирая голову кулаком. Через несколько минут Мила снова завозилась и уже более активно, явно просыпаясь. Вздохнув, она медленно открыла глаза, осматривая обстановку.              — Доброе утро, солнце.              Девушка кивнула и потянулась, зевая, отчего одеяло вновь поползло вниз, открывая всё тот же вид.              — Маленькая соблазнительница, — лишь тихо вздохнул Саша.              Мила открыла глаза уже осознанно и посмотрела сначала на него, потом вниз, на свою грудь и вновь на Калинина. Залившись краской, перевернулась на живот и спряталась под одеялом.              — Поздняк смущаться и краснеть, солнце. Сама вчера развела меня на секс.              — Развела? — высунувшись из укрытия, посмотрела возмущенными карими глазами. — Ты не очень-то сопротивлялся. Так, поломался ради приличия. — Антипова поняла, что он отвлекает её от смущения, шутя.              — Ну а как тут устоять, а, солнце? — Саша улыбнулся и сцапал её, прижимая к своей груди.              Оперлась подбородком об него и всё же со всей серьёзностью посмотрела в тёмно-серые глаза, которые лучились любовью.              — Спасибо, что ты ждал и понимал. Не думаю, что с другим отношением я бы смогла так довериться.              — Тебе не за что говорить спасибо, Мил. Это нормальное отношение к тому, о ком заботишься и любишь. Это я должен благодарить тебя за то, что смогла побороть свои страхи.              — И всё равно, если бы не ты, во мне бы ничего не поменялось. Я бы боялась и дальше. С первой встречи ты не сдавался и был рядом. — Мила провела рукой по его щеке.              — Сразу, как тебя увидел, знал, что ты будешь моей.              — Почему?              Саша пожал плечами.              — Что-то такое почувствовал, пока наблюдал за тобой. Ты смотрела и реагировала на всех одинаково. Тебе не было дела. Но стоило мне к тебе подсесть, в твоих глазах что-то разгорелось. Особенно мне понравилось, как ты меня отшила.              — Разгорелось, потому что ты меня взбесил, — Антипова усмехнулась и чмокнула его подбородок, покрытый небольшой щетиной.              — Ну, это же тоже эмоция. И она появилась. Поэтому всё было не зря. — Калинин погладил её спинку, и девушка вытянулась. — Никуда теперь от меня не денешься, моё солнце.              — Твоё.              Мила уткнулась ему в шею и вдохнула его запах.              Ощущение полного и целостного душевного состояния рядом с Сашей появилось уже давно, но сейчас будто прогремел заключительный аккорд. Разбитая и прерывающаяся скорбная песнь переменилась на плавную и нарастающую симфонию, которая звучала чистым звуком. Он — её потерянная часть души, которая плотно привязала рваные остатки обратно, залечивая и штопая дыры. Никого другого рядом с собой она уже не представляла. Только он — настырный, временами бесячий, имеющий на каждый спорный вопрос веское слово. Такой любящий, нежный, заботливый и понимающий. Временами чересчур игривый и обидчивый, но быстро отходящий, стоит ей только покрепче обнять его.              Он и сам солнце. Такое большое и ласковое, пригревает своими руками, словно лучами. Может быть, всё же надломленное, но не разбитое окончательно, как она. Прошлая она. Только у сильного человека хватит возможностей и духу помочь другому собрать себя по частям. Саша Миле помог. С отдачей, с рвением. Со всем тем, чего самой ей бы никогда не хватило.              Сейчас лишь отправная точка их совместного будущего. Так много всего будет ещё впереди. Но рука об руку пройти можно всё. И они точно это всё пройдут.