как умирают киты?

      Впервые за достаточно долгое время Нил видел так много света и слышал так много звуков. Он плавал очень близко к поверхности — еще пару метров, и он мог бы вынырнуть. Он переворачивается на спину и смотрит наверх. Где-то там, над водой, летают чайки, светит солнце, живут люди. До морских обитателей, вроде сирен или русалок, как Нил, жизнь на поверхности доходит, словно эхо: свет не такой яркий, звуки не такие громкие. Вокруг практически не с кем поговорить, кроме других русалок.       Нил жмурит глаза и часто-часто моргает, когда очередной луч попадает ему на лицо. Он бы не подплывал лишний раз так высоко, если бы сегодня резко не стало намного светлее. Не то чтобы у него было постоянное место проживания, но это наоборот, только увеличивало его удивление по поводу отсутствия уже приевшейся за последние месяцы практически глухой темноты, даже на такой небольшой глубине, где он плавал.       Нил чувствует под собой движение воды и переворачивается обратно. Хвост другой русалки плавно изгибается, погружаясь на глубину. Нил оглядывается и замечает, что остальные тоже начали опускаться. Он не знает, что это за стая, но знает, что они, как и многие другие, следуют за миграцией китов.       В путешествии с этими громадными животными было своего рода успокоение. Дело было даже не в безопасности: киты никогда не защищали русалок, наоборот, русалки часто помогали китам справляться с какими-нибудь назойливыми прилипшими паразитами. Нил, на самом деле, не знает, как к такому пришло. Просто русалок завораживало путешествовать с китами. А китов успокаивало наличие русалочьей стаи вокруг них.       Нил ныряет глубже и вскоре видит гладкую спину кита. По его бокам виднелись чужие разноцветные хвосты: в этой стае преобладали фиолетовые и зеленые оттенки, благодаря которым они становились незаметнее в толще воды. Именно из-за хвоста к Нилу до сих пор относились скептически и практически не разговаривали, еле позволив плыть с ними. Подобные одиночки, как Нил, достаточно редки среди русалок; не каждая стая готова рискнуть своей безопасностью, приняв незнакомца, пусть даже и на время, когда за любой из русалок ведется охота. Эта стая была не настолько враждебной, как некоторые, но все равно очень настороженно отнеслась к Нилу, когда он попросил плыть с ними: вся их безопасность строилась на незаметности их окраса, тогда как ярко красный хвост Нила явно выделялся на их фоне.       «Фонарь, который в конце концов нас убьет, » — назвал его один из старых русалов, который наотрез отказывался принять Нила.       Нил закусывает губу, в последний раз проводит рукой по спине кита и отплывает ближе к его хвосту. На самом деле, они были правы. Хвост Нила хорошо проглядывался с поверхности, а в этот сезон многие корабли Короны стали следовать маршруту миграции китов, зная об этой особенности русалок. Убийство китов было нелегально, убийство русалок поощрялось — поэтому охотники оказывались в затруднительном положении, когда обнаруживали русалок. Сложно зацепить гарпуном относительно мелкое, юркое, гибкое тело и не задеть крупное, неповоротливое и находящееся в непосредственной близости животное.       Конечно, русалки знали о «проблеме» охотников, чем активно пользовались при обнаружении. Но, очевидно, безопаснее, если их не обнаружат в первую очередь.       Нил плывет, не задумываясь, и уходит в свои мысли. Хотя, мыслей-то как таковых и не было — лишь вода, русалки впереди, кит, которого они сопровождают. Без цели, без результата, без ожиданий. Он отшельник, но не то чтобы его это печалило; его жизнь, со всем стрессом от охотников и не таких уж редких, но коротких выходов на сушу, не была бесконечно скучной рутиной. Но между событиями, между паникой, краткими разговорами с другими русалками и долгой гармоничной тишиной с одним человеком иногда врезались моменты, как сейчас.       Он не грустит, не восторжен, не боится. Нил пуст, как череп дохлой рыбы на дне океана. Он плывет в кривом подобии собственной стаи, вода и тихий голосок в голове, шепчущий «надо», толкают его вперед. Нил неосознанно тормозит, когда его хвост синхронизируется с движениями хвоста кита, и замечает он это только после того, как в его поле зрения попал неодобрительный взгляд притормозившей рядом русалки. «Не тормози, фонарь. Уплывем без тебя, » — прозвище все-таки прицепилось; резкий обрыв связи и мгновенное ускорение поближе к голове кита, к стае, очень жирно намекнули Нилу на отсутствие желания продолжать разговор. Что ж, Нил понимает.       Он в очередной раз проводит по гладкой коже рукой. Такой тактильный контакт позволяет ему хоть немного почувствовать себя на своем месте, будто он там, где должен быть. Рядом с китом, рядом со стаей.       В конце концов, Нил касается кита лишь кончиками пальцев, когда вокруг начинается хаос. Он чувствует, как спереди в него врезается толща воды, он жмурится, отпускает кита и на секунду теряется в пространстве. Подводное течение? Казалось бы, они находятся на недостаточной глубине, чтобы встретить такое. Да и впередиплывущие русалки точно заметили бы и предупредили остальных.       Когда Нил открывается глаза, первое, что он видит — красное. Вокруг него паника, хвосты мелькают так быстро, что он не успевает узнавать, кто из стаи проплывает мимо. Впереди часть русалок стараются перенаправить движение кита, чтобы избежать его травмы. Кит кричит и заваливается на бок. Его огромный, тяжелый хвост практически придавливает Нила, который вовремя успевает отплыть в сторону.       Но Нил не успевает нырнуть поглубже, когда резко становится заметно темнее. Он неудобно выкручивается, стараясь посмотреть наверх и видит то, что заслонило им прекрасный яркий свет.       Корабельный киль.       Черт, черт, Нил пытается развернуться, рвануть к остальной стае, которая начала потихоньку добиваться успеха в изменении движения кита, стараясь направить его поглубже, подальше от кораблей. Мимо него мелькнула веревка гарпуна. Бежать, бежать, бежать. Его сердце забилось сильнее. Нил не может здесь находиться, Нил должен уйти, но он не может уйти к стае, чертовы гарпуны отрезали его от них, а если он все же вывернется и постарается ускориться до них, его точно заметят, выследят, и выйдут на всю стаю.       Увернувшись от — они серьезно, рыболовной сети? — Нил старается заплыть под корабль, чтобы команда не смогла его заметить с палубы и он мог оценить ситуацию. Они не сбросили якорь, потому скрыться от них можно только на глубине. Корабль продолжал движение, что Нил заметил только с пропажей спасающей тени корабля, после чего сразу поторопился вернуться в нее; но, видимо, он не рассчитал силу волн, созданных атакой гарпунов. Корабль резко опустился глубже, задевая дном спину Нила и проезжаясь по ней. Адреналина в крови было слишком много, чтобы почувствовать боль, но Нил мог представить, что он почувствует, когда останется в соленой воде, но в более безопасном месте. Когда сбежит. Если сбежит.       Нил пытается сориентироваться и даже позвать других русалок, но им сейчас либо не до него, либо они уже уплыли достаточно далеко, за пределы доступа связи. Очередной подводный толчок от гарпуна заставляет его перевернуться, чтобы избежать еще одного ранения, хотя паникующий разум уже нарисовал себе картину с собственным окровавленным телом.       Он замирает на секунду, в голове крича на себя за то, что не двигается. Вокруг него теперь не только стреляющие туда-сюда гарпуны и сети, но какие-то непонятные щепки и доски. Других русалок уже не видно, а хвост кита еле-еле различим на глубине. Он слышит приглушенный рев, а когда поднимает голову — сразу жмурится от яркого света и ударной волны. Его сносит еще глубже, и последнее, что он замечает перед тем, как делает ноги — это несколько человек, почему-то оказавшихся в воде.

***

      Эндрю пробирается сквозь какой-то разросшийся кустарник и, игнорируя недовольное гарканье удачно скрывающихся там птиц, выходит на берег. Солнце едва касается горизонта там, вдалеке. Ближе к воде лежит бесхозная, наполовину разрушенная то ли временем, то ли морским прибоем лодка. Он снимает свои тяжелые ботинки, когда ступает на мягкий песок. От воды веет прохладный ветерок, зато ноги теперь согреваются оставшимся в песке теплом.       В порту этого затаенного острова стоит наполненная богатствами «Лисья Нора» — да, глупое название для мореплавательного судна, Эндрю знает. Довольные, насытившиеся борьбой и победой Лисы сейчас отмечают в какой-нибудь таверне. Что ж, большая их часть. Капитан Ваймак наверняка ушел с Кевином в поисках надежных торговцев, кому можно было бы продать часть недавно награбленного.       Кевин часто звал его с ними, не понимая, куда Эндрю пропадает на каждой остановке. «Это твой шанс», «новые связи», «узнаешь больше о внутренних делах» — и много-много других аргументов приводятся. «Ты же пират» — звучит практически каждый раз.       — Не то, чтобы меня прикалывает вся эта пиратская тема, — Эндрю отмахивается каждый раз, в душе хихикая с того, как Кевин каждый раз раздражается. Его постоянные попытки, на самом деле, достаточно удивляют, но Эндрю это старается не признавать.       Почему-то Кевин решил, что в Эндрю есть потенциал для роста по пиратской карьерной лестнице; хуже того только тот факт, что Ваймак его поддержал, пусть и не так активно. Дэй постоянно просит помощи Эндрю, хотя сам в ней не нуждается: он хочет вживить Миньярда в эти самые «внутренние дела», о которых постоянно вещает. При этом никогда не звучит полноценной формулировки, что это за «внутренние дела».       — Как определишься, так поговорим, — со злобной усмешкой бросает Эндрю, оставляя Кевина кипеть от раздражения, но не опускать руки.       Дэй с пчелиным усердием продолжает рассказывать Эндрю ненужную информацию; тот уже перестал его останавливать — Эндрю просто уходит, например, как сейчас.       Он аккуратно забирается в старую лодку, стараясь не упасть и проверить границы баланса. На дне собрался небольшой слой воды, который не увеличивается лишь из-за того, что половина лодки устойчиво держится на песке пляжа.       Эндрю остается стоять, не решаясь намокать в этой лужице, когда нормальных скамеек в лодке уже нет. На всякий случай он откидывает ботинки подальше от береговой линии, чтобы они не отсырели, наклоняется и подворачивает штанины.       «Эндрю.»       Миньярд резко поднимает голову, неприятно хрустнув шеей. Его пальцы наспех заканчивают со второй штаниной, и он подходит к носу лодки, вглядываясь в воду впереди. Около берега она прозрачная-прозрачная, словно стекло, в котором ничего не скрыть, так что он наблюдает за более дальними волнами, примерно там, где берег резко опускается и плавающий человек не касается дна пальцами ног. Примерно там, где мог бы спрятаться одна хитрющая русалка       Тишина.       Эндрю готов поклясться, что в тихом шорохе воды он слышит беззвучных смех. Его глаза быстро бегают по морской поверхности, стараясь уловить хоть одно несвойственное движение, хоть один необычный всплеск. Он знает, что ему не показалось, голос в его голове был громче собственных мыслей, и он звал его.       «Ты выглядишь… забавно.»       Эндрю вздрагивает и хмурится, усмехаясь. Чертенок решил с ним поиграться; Эндрю уже готов самостоятельно влезть в воду, когда между волн на солнце сверкает огненная чешуя. Он слышит всплеск лишь секундой позже, когда хвост показывается над поверхностью воды, игриво стуча и снова пропадая.       Эндрю расслабляется, отводит взгляд от воды и проверяет нос лодки на прочность. Он не слишком острый и, как оказалось, достаточно крепкий, чтобы выдержать вес Эндрю и не сломаться или перевернуться, так что он усаживается на нем, свесив ноги и едва касаясь воды.       «Привет.»       Эндрю опускает глаза на воду и встречает взгляд Нила: он бездонный, глубже океана и небес, и бесов там водится больше, чем в них обоих вместе взятых. С небольшим торможением Эндрю наконец осознает — Нил здесь. этот дурак не следовал за лисьей норой, как обычно любит делать, следуя — ужасно опасной, если спросить Эндрю, — привычке. Но он вернулся, в очередной раз он волшебным образом нашел его и вернулся. В груди Эндрю что-то теплеет и он поджимает губы, когда по ним пробегает тень улыбки.       Эндрю тянет руку вниз, молчаливо предлагая краткое прикосновение, на что Нил щурит глаза. Миньярд знает: он смеется в душе, это выражение лица практически всегда сопровождала какая-нибудь подколка, после которой захочется зажарить русалку на костре. Но тот тянет свою руку в ответ, легко переплетая пальцы. Эндрю щекочет ощущение тонких перепонок.       Когда он в первый раз прикоснулся к ним, так же случайно, как и сейчас, он сразу подумал о воздушно-вязких медузах. Тогда он не до конца понимал, как работает русалочья связь; на тот момент они с Нилом общались не так долго. Последний же был так вдохновлен разговором с человеком, что невольно вслушивался в каждую мысль и услышал эту ассоциацию. Тогда он щурился примерно так же, как и сейчас, после чего были проведены четкие границы: Нил не слишком вслушивается в поток мыслей Эндрю, а Эндрю старается заглушать то, что не хочет выставить напоказ.       «Спускайся.»       Нил, каким-то непонятным для Эндрю образом, умудряется шепотом транслировать речь в его голову. Русалочья связь — вещь вообще не очень часто описываемая, так как многие люди ее просто не осознают. Ее часто принимают за чтение мыслей, когда, по словам Нила, это скорее совершенно иной язык. «Мы просто понимаем не звуки, а мысли, » — как-то раз сказал ему Нил, а Миньярд просто принял это за ответ.       Не то чтобы Эндрю сильно особенный, раз уж понимает и говорит по русалочьей связи. Нил, по секрету, тоже не сильно понимал, как она работала.       Эндрю слегка сжимает ладонь Нила в подтверждающем жесте. Когда он отпускает его, Нил будто не сразу понимает это. Его рука на секунду повисает в воздухе, пока Эндрю спрыгивает с носа лодки, обрызгивая Нила и собственные штаны солеными каплями.       Нил снова щурится и поднимает брови почти с претензией. Он ждет пару мгновений, пока прибывающая волна принесет больше воды и стучит хвостом.       Эндрю фыркает с такой детской выходки и перекрещивает руки на груди.       «Тебе смешно?»       «Очень. Ты забавный.»       «Ах, да. Так много людей это замечают. Я думаю, у меня талант, » — Эндрю не уверен, слышен ли его сарказм через русалочью связь, но знает, что даже с его полностью серьезным лицом Нил поймет его. Он всегда понимает.       Нил поджимает под себя хвост, усаживаясь в волнах. Эндрю практически не может от него оторваться: он легок, как ветер, но может быть опасен, как молния, а его мощный хвост зачастую ощущается роднее, чем собственная каюта. Его кожа плотная, гладкая и упругая, что делает его нечеловечески красивым: у него просто отсутствуют возможные впадинки или перепады высот на коже. Зачем, когда свое время он проводит не за грубой, шершавой работой на суше, а рассекая волны, единясь с ними и служа этаким подводным маяком за счет ярко-рыжей копны волос.       Они молчат и смотрят друг на друга. Их небольшой совместный пузырь лопается, когда кто-то проходит около берега, достаточно близко, чтобы их шаги были слышны, но слишком далеко, чтобы увидеть Нила. Но тот не имеет права на ошибку в вопросах обнаружения: через мгновение после шума Нил уже скрылся за лодкой, частично под водой, насколько позволяла глубина.       «Они не подойдут, » — Эндрю сразу пресекает его волнение, ожидая, пока Нил выйдет, — «Если это не Лисы, им нечего здесь делать.»       «А если это лисы?»       «Это не они.»       «Уверен?»       «Мы бы услышали их намного раньше.»       Нил раздраженно вскидывает хвост, когда выплывает из-за лодки. Он направляется ближе к берегу, ближе к Эндрю, так что часть его веса приходится на его руки. Но Миньярд не теряет времени: он мочит рукава рубашки, когда подходит и нагибается к Нилу, хватая его за подмышки. Он чувствует, как кончик хвоста оборачивается вокруг его ноги, и обхватывает Нила одной рукой за спину, располагая удобнее.       Эндрю доносит его до ближайшей тени, и Нил добровольно соскальзывает. Эндрю почти скучает по ощущению его веса у себя на руках, но старается стряхнуть это с себя и садится рядом с Нилом. Тот, видимо, соскользнул не самым удачным образом: Нил пробует несколько поз, но ни одна из них не кажется достаточно удобной. В конце концов он побежденно смотрит на Эндрю. Тот выпрямляет ноги и перекладывает на себя хвост Нила, фактически усаживая его на себя в уже привычном ритуале. Кончик хвоста снова оборачивается вокруг ноги Эндрю, и Нил почти выглядит довольным, оперевшись спиной на его плечо.       Эндрю проводит носом по жестким волосам Нила и жадно вдыхает запах соленой воды. Его руки обнимают гибкое тело и невольно сжимают, боясь отпустить, когда Нил дергается и издает какой-то звук, похожий на каркающее мурлыканье. Эндрю резко ослабляет хватку и спрашивает:       «Что это было?»       «Мы иногда издаем… звуки, » — Нил тушуется и не поворачивается лицом к Миньярду. Тот борется с желанием приподнять подбородок русалки пальцами и заставить посмотреть на себя, но сдерживается, продолжая смотреть.       «Я не про это.»       «Все в порядке, » — Нил бросает быстрее, чем Эндрю заканчивает свою мысль. Он все-таки поворачивается к нему, и Эндрю видит напряжение в его нижней челюсти.       «Все в порядке, конечно, ” — Эндрю повторяет с недоверием и легким сарказмом, на что Нил закатывает и прикрывает глаза.       «Ага. Ничего, о чем бы тебе стоило волноваться.» — он звучит уже более расслабленно, но не так уверенно. Понимает, что Эндрю что-то заподозрил.       Миньярд приподнимает брови, не отрывая глаз от Нила. Эндрю знает, что что-то произошло — что-то всегда происходит между их встречами, особенно учитывая талант Нила к привлечению неприятностей. Каждый раз, каждый раз Эндрю слушал рассказы о том, как Нил попал в подводное течение, из-за чего его хвост болел еще несколько дней, или как какая-то стая русалок отказалась с ним даже спокойно говорить, чуть ли не нападая, или, самое ужасное, как он натыкался на охотников. Даже если, по словам Нила, они были лишь на горизонте, да и не факт, что это были они, главное, что я в порядке — Эндрю всегда ругался на Нила за необдуманность и рискованность, в глубине души безумно боясь за жизнь и благополучие русалки.       Тишину нарушил Нил, слегка изменяя свое положение — теперь он опирается больше плечом, чем спиной, заметил Эндрю, — и стараясь разрядить обстановку.       «Итак… как там лисы?»       «Как обычно: громкие, бойкие. Сейчас, скорее всего, пьяные, » — Нил снова издает каркающий звук, но не дергается, так что Эндрю расценивает это как смешок. Его пальцы скользят по шее русалки, цепляя короткие волоски в непрекратившемся желании прикасаться.       «Почему?» — Нил звучит искренне заинтересованным; Эндрю все еще не совсем понимает, как он передает интонацию по связи, но надеется, что вскоре у него получится так же.       «Мы застукали контрабанду каких-то новомодных трав. Забрали травы, вернули Короне, а в придачу нам втихую достался небольшой сундук с богатствами, о котором Корона пообещала не спрашивать.»       «Разве вы не пираты? В плане, не занимаетесь незаконными делами?»       «Кевин и кэп умудрились где-то раздобыть корсарский патент. Так что мы теперь почти легальные.»       «Не думал, что корона настолько прогнила.»       «Корона прогнила еще с начала охоты, » — когда после этих слов Нил затих, Эндрю практически ударил себя по голове. Нил хотел какое-то время почувствовать себя в безопасности, а Эндрю лишь напомнил об отсутствии таковой.       Хвост русалки заметно напрягся, сжимая ногу Миньярда, а спина согнулась; Нил будто старался стать меньше и незаметнее. Но проходит пару мгновений и Нил снова вздрагивает, снова выпрямляется и выталкивает воздух сквозь зубы.       «Нил, » — Эндрю смотрит на него со всей строгостью и требованием, которые не может передать через связь.       «Это пустяк, правда.»       Миньярд держит его за плечи и отстраняет от себя, чтобы видеть русалку полностью. Нил не выглядит так, будто он врет, он никогда так не выглядит: Эндрю был бы чертовски рад, если бы у придурка краснели уши или опускался взгляд при лжи. Сейчас единственным показателем является нескрываемый дискомфорт — боль? — о котором Нил почему-то не хочет пояснять.       «Говори.»       «Ничего серьезного, Эндрю, я же сказал. Мы просто сопровождали китов, мне позволили с ними плыть, понимаешь?» — Нил посмел выглядеть вдохновленно, будто минимальное уважение со стороны других русалок для него — это дар божий, — «Все было нормально, просто флот Короны, видимо, реально поумнел, и последовал за маршрутами миграции китов, а там…»       «А там вы, » — Эндрю все еще держал свои руки на плечах Нила, пока тот тараторил, будто ему было стыдно признаваться. За все время он снова ни разу не посмотрел ни то что в глаза Эндрю, даже просто на него.       «А там мы, » — Нил повторяет, слишком покорно.       «Тебя зацепили охотники?»       «Нет! Нет, я даже не уверен, увидели ли они меня конкретно, » — Эндрю невольно расслабляется, — «Они слишком боялись зацепить кита, чтобы стрелять глубоко. Я скрылся у них под кораблем, чтобы спокойно уйти на глубину, а там просто попал под киль.»       Эндрю не верил его словам.       «Ты, черт возьми, самоубийца?» — он не позволил себе накричать на нила, не тогда, когда придурок может быть ранен, когда он был в сантиметре от того, чтобы быть пойманным флотом Короны, но он не знал, как еще выплеснуть весь страх за него.       «Эндрю!» — как будто быть практически проткнутым корабельным килем было абсолютной нормой, — «Прошло уже несколько дней, оно не прорезало меня слишком глубоко, все уже давно затянулось.»       «Не ври мне.»       «Я не вру. Я могу спокойно плавать и все такое.»       «Просто иногда ты не можешь сидеть без боли, » — Эндрю язвит. До Нила должно же хоть как-то дойти, насколько он глупый.       «Просто иногда, » — Нил специально делает акцент на последнем слове, — «мне не приходится сидеть. Я в воде.»       Эндрю легко проводит рукой по его спине и довольно отмечает, что это не вызывает никакой болезненной реакции.       «Видишь. я в порядке.»       «Будешь в порядке, ты хотел сказать, » — Эндрю придерживает Нила за грудь и, убрав хвост со своих ног, кладет туда Нила, чтобы давление равномерно распределилось по спине и причиняло меньше боли, — «Когда твоя спина заживет.»       «Зато их корабль подорвался.»       Нил снова щурится, смеясь, и расслабляется на коленях Миньярда. После этого они почти не говорят: Эндрю играет с волосами Нила, пока тот успевает задремать. Когда солнце уже практически полностью исчезает за горизонтом, Эндрю будит русалку и они перебираются поближе к воде. Нил становиться все более вялым из-за отсутствия жидкости вокруг него, и в конце концов полностью перебирается в море.       Эндрю снова сидит на той же старой лодке, пока Нил пытается достать брызгами до его лица, когда они слышат смех и разговоры около берега.       «А вот это уже лисы.»       Услышав шум, Нил успел нырнуть так, что Эндрю мог видеть лишь верхнюю половину его лица, тогда как с берега его не было видно совсем.       «Тебе пора уходить, » — он передает.       «Я знаю, » — получает ответ.       Когда Эндрю встает с носа лодки и подхватывает свои ботинки, так и оставшиеся на берегу, Нил мерцает своим чешуйчатым хвостом, уходя под воду.       Лисы встречают его с ожидаемым пьяным восторгом; Ники даже лезет обниматься, но после пары слов отходит с поднятыми руками в жесте «сдаюсь». Кевин что-то обсуждает с капитаном Ваймаком по поводу продажи награбленного и просто приветственно кивает Миньярду.       — Хорошо провел время? — к нему подходит Рене, их рулевая. Она кажется трезвой, а за ее локоть держится явно подвыпившая Эллисон.       — Достаточно, — Эндрю пожимает плечами. Он знает, что Рене без понятия, где пропадает Миньярд, но ее аккуратная улыбочка и понимающий взгляд заставляют его считать, что она что-то подозревает. В любом случае, это не ее дело.       Эндрю забирается по трапу на корабль, следуя за остальной командой. Игнорирует кричащие приказы капитана Ваймака, все равно предназначенные не для него. Пока Мэтт только поднимает якорь, Эндрю опирается спиной на борт и краем глаза замечает яркое пятно, которое практически сразу исчезает в всплеске белой пены.       Нил снова следует за лисьей норой.       «Я буду скучать, » — Миньярд получает тихое, но отчетливое послание по русалочьей связи.       «Я тоже.»