как умирают киты?

      Где-то в глубине души Эндрю, на самом деле, нравилось быть впередсмотрящим. Что-то неописуемое, захватывающее и, в то же время, расслабляющее было в ветре в волосах, в ощущении свободы, в количестве неба вокруг. Эндрю был готов поклясться, даже воздух здесь, наверху, был другим: свежим, насыщенным, летящим.       Хотя, возможно, дело было не в изменении качества воздуха, а в изменении количества адреналина в крови Миньярда.       По своей воле он никогда бы и не подумал о том, чтобы быть впередсмотрящим. У него был небольшой, но, казалось бы, решающий минус — Эндрю Миньярд боялся высоты всю свою жизнь. Не то чтобы он обязательно должен был все время оставаться на уровне земли, иначе бы он кричал, вопил и дышал так часто, словно это его последние капли воздуха. Нет, Эндрю мог спокойно переночевать в комнате на втором этаже таверны, выглядывать в окно и даже смотреть иногда вниз — тут уже мешал не страх, а вопрос «зачем?» Но маленькая открытая бочка, фактически не имеющая никакой опоры, кроме фок-мачты, не сравнится с устойчивым полом стоящего на земле здания.       При этом, на должность его погнал не голос совести, знающий, что ему, как самому маленькому среди команды будет комфортней всего поместиться в «вороньем гнезде». В конце концов, Аарон все еще в команде, сколько бы не грозился остаться на суше на каждой их остановке. И уж точно это не был голос долга, подбадривающий его помочь команде вершить… ну, чтобы они не решались вершить в тот момент.       В конечном итоге и как слишком часто бывает у Эндрю, это был голос Кевина Дэя.       Каким-то образом он прознал, что у Эндрю не только хорошая — идеальная — память, но и лучшее зрение, из-за чего, очевидно, он был лучшим претендентом на должность. Их прошлый впередсмотрящий не был достаточно сообразительным, чтобы удержать член в штанах, и, как следствие, подхватил одну из тех мерзких болезней. Как только об том узнал капитан, больного высадили на ближайшей остановке и отправили в лечебницу.       Пираты никогда не приветствовали болезни на корабле. А Эндрю оказался достаточно не в том месте и не в то время, чтобы его назначили новым впередсмотрящим.       Но да, не то чтобы он сильно ненавидел эту работу. Она позволяла ему большую часть времени избегать уборки и прочих бытовых неприятностей на палубе. Также он мог быть уверен, что недовольные приказы старпома Уайлдс не адресован ему, даже если в ее криках можно было четко расслышать фамилию Миньярд.       И, черт возьми, ветер. Эндрю много бы чего отдал за то, чтобы испытать такой же умопомрачительный масштаб свободы, который был ему представлен в «вороньем гнезде», но на суше. Бешенно бьющееся сердце слегка отягощало его опыт, но все равно это ощущение полета на морском судне не могло сравниться ни с чем в его короткой пиратской жизни.       По крайней мере, он был в этом уверен до того момента, как корабль резко качнулся и затормозил, заставляя его мертвой хваткой вцепиться в края бочки.       Он слабо осознавал крики на палубе, когда каждый вдох свежего воздуха не приносил расслабления или отрешенности от окружающего мира, а лишь покрывал его внутренности липким страхом и тревогой. Он старался не смотреть вниз, хотя его голова была опущена для уменьшения головной боли. Эндрю жмурился до ярких пятен перед глазами, но вдруг расслышал четкий оклик снизу.       — Эндрю!       Он совершает смертельную ошибку: Миньярд открывает глаза и смотрит вниз. Фок-мачта кажется бесконечной, а палуба слишком далеко, чтобы считать, что Эндрю здесь, наверху, в безопасности. Глаза активно игнорировали веревочную лестницу, ведущую вниз, позволяя страшным картинам появляться в голове.       — Эндрю, ты там в порядке?       Но внизу, помимо жесткой, твердой, опасной палубы также стоит команда, а в частности Рене, запрокинувшая голову и… Почему она не у руля?       Он снова жмуриться и открывает глаза только тогда, когда его снова зовут. Перед глазами продолжают плясать яркие пятна и точки, но слабая боль от сильного зажмуривания помогает мыслить здраво.       Эндрю медленными, выверенными движениями подхватывает веревочную лестницу и спускается. Они остановились, значит впередсмотрящий пока им не нужен. Пока он перебирает руки по веревке, в голову продолжают лезть противные мысли: а что, если он сейчас отпустит веревку и упадет, а что, если он соскользнет и от боли в обоженной руке упадет, а что, если, а что, если, а что, если…       Вой затыкается, когда его ботинки касаются деревянной палубы и Эндрю тихо выдыхает. К нему тут же подбегает удивительно возбужденная Рене:       — Ох, извини, Эндрю, нам стоило предупредить тебя об остановке, — она поспешно убирает пряди коротко остриженных волос за ухо и невообразимо улыбается. Радостная. Вдохновленная.       — Стоило, — Эндрю отрезает, оглядываясь на снующую вокруг команду, — Что происходит?       Они остановились не в порту и не из-за другого корабля — как минимум потому, что Эндрю других кораблей не видел и, следовательно, не докладывал. Для Миньярда их остановка выглядела бессмысленной и необъяснимой: они не доплыли около сотни морских миль до ничем не примечательного берега и бросили якорь в открытом океане. Он мог слышать гул чаек, подкармливающихся у берега, и шум волн, стучащих о борты «Лисьей Норы». Другими словами, все то, к чему любой мореплаватель мгновенно привыкает.       — Ники сказал, что здесь несколько раз замечали стаи русалок. Команда захотела полюбоваться.       Эндрю фыркает, понимая, какая это плохая идея. На русалок ведется охота, а если тут и замечали стаи несчастных, то их давно тут нет. Тем более, по словам Нила, каждая стая старается уйти максимально дальше и глубже, если кто-то из них замечает что-либо, отдаленно напоминающее корабельный киль.       — Бред. Они не покажутся просто так.       — Кому как. Их сама возможность делает счастливыми, — Рене оглядывается на Лисов, которые уже собрались у одного борта и всматриваются в водную гладь. Она возвращает свой слишком смотрящий-в-душу взгляд на Эндрю; тот не может ее игнорировать:       — Что?       — Ничего. Пойдем к другому борту? А то корабль рискует наклонится.       Эндрю неопределенно пожимает плечами и идет за Рене. В отличие от остальной команды, они направились к корме. Рене не выглядела готовящейся к какому-то достаточно личному разговору, но Эндрю был не против и просто постоять с ней молча.       Несмотря на отрицание и удивление остальных, Эндрю все-таки мог про себя признать, что Рене была самым… приятным членом их команды. Она была терпимой, почти никогда не раздражала. Она была честной, и, пусть для остальных это казалось милым фасадом, Эндрю чувствовал, что за ним скрывается. Не знал, но чувствовал. Рене знала, что он подозревает, и, похоже, смирилась с этим, позволяя этой части себя иногда выглядывать из-за угла в личных беседах. Эндрю продолжал на нее поглядывать, когда Уокер оперлась на фальшборт, и вслед за ней перевел взгляд на водную гладь. В некоторых местах синева уступала мягкой лазури, так как они были достаточно близки к лагуне. Судя по отсутствию островов вокруг, где-то под ними раскрывался коралловый риф.       — Ты никогда не думал бросить все это? — Рене вздыхает и опускает руку, словно могла бы дотянуться до воды. Эндрю поворачивает к ней голову, но та все еще смотрит вниз.       — Каждый день, — он ухмыляется и закатывает глаза, опираясь руками на фальшборт.       — Я тоже, — шепот, из-за которого Эндрю хмурится и поглядывает на Рене, — Знаешь, остаться где-то. Там, где никто не потревожит, в уединенном месте вдали от Короны. Не одна, с кем-то важным и бесценным. Возможно, я бы занялась садоводством. А ты?       — Рене, — его голос жестче, челюсти напряженно сжимаются. Он знает, что она не зовет его для этого, точно нет. Проблема в том, что он думал об этом. Но абсолютно не так, как рене: для нее это туманное и расплывчатое «когда-то», для него это четкое и непрозрачное «никогда». Потому что, да, у него уже есть «кто-то важный и бесценный», но даже исчезни Корона полностью, они физически не смогут где-то остаться. Никакой совместной жизни, садоводства и прочего.       Возможно, в другой жизни.       — Я просто спросила, — она не оправдывается, а словно извиняется, снова пугающе просто считывая состояние Эндрю. Мне жаль, что я заставила тебя вспомнить, мне жаль, что я заставила тебя снова думать об этом.       — Ага, так и подумал.       Они стоят в слегка напряженной тишине, нарушаемой лишь криками чаек и шумом волн, когда слышат восторженный крик Ники:       — Эй-эй! Смотрите, под бортом!       Эндрю и Рене переглядываются и подбегают к остальным. Эндрю практически хватает Ники за шкирку, так как он в своем чрезвычайном возбуждении слишком сильно перевесился через фальшборт, рискуя упасть. Он отталкивает его назад, самостоятельно перегибаясь и игнорируя возмущенные вопли.       Что-то в воде изменилось. Эндрю бегает глазами по всей поверхности, стараясь не упустить никакой мелочи. Позади он слышит отрывки оскорблений и некоторых восхищенных вскриков, ожидающих, что это могут быть русалки. Не могут, Эндрю знал. Никто бы не подплыл так близко к кораблю, не рискуя быть убитым. Для русалок ничто не отличало их корабль от некрупного корабля Короны или наемных охотников.       Для всех русалок, кроме одной.       Эндрю чертыхнулся в голове и готов был умолять, чтобы Нил не был настолько глуп.       — Это не русалки, — Миньярд хмурится и тихо прерывает возгласы команды, не отходя от фальшборта. К нему подходит настороженный Кевин:       — Думаешь, это хищник?       — Кто угодно. Не русалки. Они не настолько глупы.       Кевин кивает и перекидывается парой слов с Дэн перед тем, как позвать Ваймака из его каюты. Команда выглядит разочарованной, когда Дэн отдает приказы вернуться к своим делам и готовиться к отплытию. Но Эндрю все еще смотрит в воду.       Что-то не так.       — Эндрю! Возвращайся в «гнездо»!       Он отмахивается от нее, игнорируя и взволнованный взгляд Рене, которая вернулась к штурвалу. Он даже не знал, что изначально увидел Ники, но знал, что там что-то было, и оно не только было непривычным, но и могло быть потенциально опасным.       Эндрю невольно начал дышать тише, словно стараясь услышать это что-то из воды. Волны отсчитывали его вдохи и выдохи, а чайки и переговоры позади стали незамысловатым белым шумом.       И тогда он увидел. Темный, багровый след остается на волнах, мешаясь с пеной, словно кто-то ритуально вылил бутылку ароматного вина прямо в океан. Он мог практически учуять металлический запах крови, когда в его голове промелькнуло слабое:       «… помоги…»       Этого были не его мысли.       Это было только в его голове.       Это был Нил.       Мэтт еще не поднял паруса, так что у Эндрю было время до начала движения корабля. Он отказывался думать о том, что могло вызвать кровотечение у русалки или почему Нил пришел за помощью именно к Лисам, хотя догадывался. На него успели прикрикнуть несколько человек, пока Миньярд бежал за рыболовной сетью. Он готов был благодарить Аарона за то, что тот настоял на сохранении хорошей крупной сети, чтобы разнообразить их рацион.       Что ж, возможно, Эндрю выглядел глупо и не совсем в своем уме, когда бросал сеть в воду, в которой, как решила команда — и он сам, в первую очередь, — было что-то опасное. Возможно, ему стоило объяснить свои поступки команде, а не молча и упрямо делать это, пока на него ругаются и кричат. Но у него было слишком мало времени, и он не мог рисковать шансом спасти Нила.       «Нил. Лезь.»       Он не ждет ответа, и бросает сеть, понимая, что Нил сможет сложить два и два. Эндрю никогда не рыбачил сетью, но сейчас ему и не требуется слишком много знаний. Только подождать, пока Нил сориентируется, почувствовать его вес в сети и вытащить.       Все-таки, Эндрю благодарен, что на корабле как-никак, но он получил неплохую физическую подготовку. Он упирается ногой в фальшборт, создавая опору и облегчая себе подъем. когда Нил оказывается на доступном уровне, Эндрю подхватывает его под плечи и затаскивает на борт.       Команда затихла. Казалось, все смотрели на Эндрю и на то, кто был у него в руках. Или что. Сложно сказать, когда на борту Лисьей Норы резко оказывается окровавленная русалка, или же существо, на чей вид годы ведется безумная, но легальная охота, существо, которое половине людей кажется очень реалистичным мифом, существо, что поражает отсутствием хоть толики правдивой информации о них.       Нил, в то же время, выглядел ужасно. Его чешуя побледнела и приобрела нездоровый зеленоватый блеск, чем-то напоминающий мокрые водоросли. Под глазами образовались глубокие мешки, которые так неестественно смотрелись на русалочьей коже.       И, конечно же, кровь.       После быстрого осмотра, Эндрю понял, что никаких открытых ран на теле русалки не виднеется. После воды на лице осталась лишь тонкая красная струйка, вытекающая из уголка губ Нила, которую Эндрю аккуратно вытер большим пальцем. На ключицах Нила едва виднелось потемневшее пятно непонятного происхождения.       — Эндрю, — Дэн уверенно делает шаг вперед, нарушая звенящую тишину команды, но ее тут же перебил кашель Нила.       Стало понятно, откуда кровь. С одной стороны, часть Эндрю расслабилась, ведь Нил не был ранен, но с другой, Нил был чем-то тяжело болен. Миньярд не мог поднять глаз на остальных, он не был готов говорить с ними, когда у него на руках Нил, и ему тяжело, а Эндрю страшно, и…       Эндрю осознает, что слишком сильно прижимает русалку к груди, когда Нил слабо — слишком слабо для него, отмечает противный голосок в голове, — цепляется за предплечья Эндрю. Он выпускает русалку, аккуратно укладывая к себе на колени. Его сердце замирает, когда Нил закрывает глаза, пусть он и знает, чувствует, что Нил еще жив.       Они так и не отчалили.       — Эндрю, — Дэн снова начинает, стараясь звучать одновременно аккуратно и по-капитански, — Кто это?       — Дэн, ты не видишь, что ли? — Ники, идиот, влезает, — Это чертова русалка. Русалка, на Лисьей Норе. Я буду рассказывать это внукам–       — Заткнись, — Эндрю тверд и строг, когда все-таки смотрит на команду. У каждого на лице разная степень удивления, граничащая то с восторгом Ники, то с отвращением, перемешанным со страхом, у Сета, — Позовите Эбби. Сейчас.              — Миньярд, ты не старпом и, тем более, не капитан, чтобы раздавать приказы здесь.              — Сейчас! — его голос дрожит, когда Нил снова откашливает кровь, и Эндрю специально приподнимает его, чтобы он смог ее сплюнуть. Нил снова укладывается, утыкаясь носом куда-то в живот Эндрю, и тот кладет ладонь ему на лоб, — Он болен.              И наконец Аарон, о, глупый, трусливый Аарон, единственный из оставшейся команды, кто включает свой мозг, он быстрым шагом проходит мимо капитана, лишь кивнув в уважение, и направляется к каюте их судового врача.              — Что здесь происходит?! — Ваймак, как и должен капитан, громкий, четкий, как гроза.              — А вы не видите? — Сет недовольно искривляет губу, — Эндрю нарыбачил себе долбанную сирену.              — Это русалка!              — Да какая, в жопу, разница!              — Большая! — Ники возмущенно вздыхает и начинает перечислять по пальцам, — Сирены практически неразумны, они ничем не отличаются от диких животных, они исключительно хищники, они живут поодиночке, мне продолжать?              — Мы поняли, зубрила, что у тебя были дорогие умные книжки, которыми ты вовсю воспользовался, — он практически рычит.              — скорее, у меня есть дорогой и умный бойфренд, которым–              — Заткнулись, оба! — команда практически виновато стушевалась перед капитаном, все еще слишком пришибленные от появления русалки, даже после перепалки Сета и Ники — Дэн, объясни по-человечески, откуда на борту русалка, почему Миньярд сюсюкается с ней, словно с хрупкой возлюбленной, и почему Кевин уведомил меня о нападении неизвестного хищника.              — Нет никакого хищника, — тихо говорит Эндрю с абсолютно пустым лицом.              — Тихо! Дэн?              — Я не- Я не уверена, капитан, — она запинается, закусывая губу, но берет себя в руки, возвращаясь к строгой и четкой версии себя, — Ники обнаружил что-то за бортом, в воде. Эндрю и Кевин сначала подумали, что это не русалки, потому что… Почему?              Она хмурится и переводит взгляд на Кевина, а затем на Эндрю. Тот смотрит ей в глаза и отвечает:              — На них охотятся. Ты бы пошла навстречу своей смерти?              Дэн поджимает губы, слегка кивает и снова смотрит на Ваймака.              — Да. Так вот. Кевин отправился за вами, мы готовились к отплытию. Но в один момент Эндрю резко побежал за рыбацкой сетью, и выловил русалку. Он говорит, что русалка больна, и отправил Аарона за Эбби, на этом все.              — Миньярд?              Эндрю решительно выдерживает взгляд Ваймака, после чего снова смотрит на Нила, взвешивая все за и против. С одной стороны, Лисы свои, несмотря на их глупость и незрелость время от времени, они никогда не причинят вреда члену команды. С другой, в голове всплывает корсарский патент. Как бы они не хвалились свободой и пиратской независимостью, из соображений безопасности их теперь сковывает Корона. Кто знает, что она потребует от них. Чем меньше они будут знать о Ниле, тем больше шансов, что он будет в безопасности.              — Как сказала Уайлдс. Он болен. Ему нужна помощь.              Ваймак раздраженно вздыхает и разворачивается. Дэн, опомнившись, спрашивает о дальнейших распоряжениях, на что он отмахивается, пробормотав что-то похожее на «давайте уже свалим отсюда». Дэй и Уайлдс перебрасываются парой слов, и решают спокойно продолжить курс, от которого они отошли ради этого рифа.              К моменту, когда подходит Эбби, вся команда уже разошлась, не трогая Эндрю и Нила, но бросая на них заинтересованные взгляды.              — Итак, мы просто проигнорируем это? — Ники поднимается к штурвалу и кивает рулящей Рене и зависающим с ней Дэн и Мэтту.              — Проигнорируем что?              — Ну, Эндрю. И русалку. И Эндрю с русалкой.              — Без понятия, — Мэтт пожимает плечами и поглядывает на Дэн, — Капитан вроде дал добро на… что бы то ни было.              — Мне кажется, он просто знает, что Эндрю не переубедить, — не совсем одобрительно бурчит Дэн, — Но, опять же, мы не можем подвергать сомнению решения Ваймака.              — А тебе так хочется? — Ники ухмыляется.              — А тебе какое дело? — Дэн его по-доброму передразнивает, но ухмылка быстро пропадает с ее лица, — Просто я считаю, что русалка это точно не то, что должно быть на Лисьей Норе.              — Я слышал, что они гипнотизируют людей, — добавляет Мэтт.              — Я слышала, — подхватывает Дэн загадочным тоном, — что русалки — это перерожденные негодники: убийцы, насильники, воры и прочее. И чтобы их испорченные души не имели возможности навредить хорошим людям, судьба заперла их в море.              — Черт, мы же тоже воровали! Думаете, мы станем русалками в следующей жизни? — Ники хватается за грудь в драматичном жесте, — Надеюсь, мой дорогой Эрик согрешил когда-нибудь, и в следующей жизни мы опять будем вместе…              — Хеммик, я тебе поражаюсь, — смеется Дэн, — Хотя я не уверена, что это считается. Все-таки мы получили корсарский патент, так что наша деятельность легальна.              — Не уверена, что легальность у Короны можно приравнивать к хорошему, — отмечает Рене, продолжая смотреть вперед. Так как Эндрю сейчас не в «вороньем гнезде», ей нужно быть особо внимательной на воде, — И все же, Эндрю не выглядел в опасности рядом с этой русалкой, или страдающим из-за нее. Озабоченный состоянием — да, но только в безопасном смысле.              — Ну, не знаю. Надеюсь, что мой кузен будет в порядке, — Ники вздыхает и смотрит на палубу, где Эбби хлопотала, осматривая русалку.              Тем временем, Эбби держала руку на груди Нила, стараясь прочувствовать то, как он дышит. Будь ее пациентом человек, она точно могла бы легко вынести вердикт, что проблема была с легкими, но ни она, ни Эндрю не были уверены, что внутреннее строение русалок было настолько схоже с человеческим.              Миньярд принципиально оставил голову Нила лежать на своих коленях. Он большим пальцем поглаживает его щеку, пока Эбби завершает осмотр.              — Извини, Эндрю, — она встает и снимает тонкие перчатки, которые в теории должны были уберечь Нила от шанса получить еще большую инфекцию, — Я не могу сказать, что это может быть и, тем более, как от этого лечить. Я все-таки специализируюсь на людях.              — И что делать, — Эндрю стискивает зубы, стараясь не злиться на Эбби. Она не виновата, он знает, но от бессилия хочется кричать, и рычать на всех вокруг, — выбросить его, как дохлую рыбу, в океан?              — Нет, конечно нет, — она устало выдыхает, — Эндрю, я не знаю, почему тебе это так важно, но я вижу, что это так. Я не могу помочь здесь, но я знаю ту, кто может.              Эндрю распахивает глаза и резко поднимает голову. Возможно, он слишком сильно сжимает лицо Нила, потому что он издает непонятный булькающий звук и, щурясь, открывает глаза.              «Эндрю…»              «Откашляйся.»              Миньярд помогает Нилу присесть и повернуться на бок, чтобы сплюнуть накопившуюся кровь, а потом возвращает взгляд к Эбби.              — Кто это?              — Бетси Добсон.              — Я ее знаю. Мы итак направлялись к ней.              — Ты прав. Но, помимо того, чтобы слушать ваши истории, она также училась вместе со мной в медицинской школе и занимается ведьмовством. Она точно больше моего знает о… подобных существах.              Эндрю хмурится. Бетси — для лисов «Би» — Добсон живет относительно недалеко от их местонахождения. Если они будут избегать подобных остановок, то смогут доплыть до Би за пару дней. Не так опасно, как более продолжительное путешествие с русалкой на борту, и намного менее опасно, чем отпускать Нила одного.              Все же, придурок не просто так нашел Эндрю.              Эндрю согласно кивает, и Эбби продолжает:              — Я пойду поговорю с Ваймаком. Объясню ситуацию.       

***

             Вскоре капитан Ваймак распорядился сделать короткую остановку для общего собрания. Команда выглядела достаточно любопытной, особенно учитывая заинтригованные взгляды, которые они продолжали кидать на Нила.              Будто он их личная игрушка, черт возьми.              Но сейчас Эндрю, Нил и Эбби были внутри корабля, разбирались с размещением русалки для безопасной перевозки. В то время, как остальная команда осталась наверху.              — Вы все уже прекрасно знаете, что у нас на повестке дня, — начинает Ваймак, — я уже принял собственное решение, но также хочу услышать ваши мысли.              — Кэп, я же правильно понимаю, Вы на полном серьезе хотите оставить у нас русалку? — Мэтт поднимает руку.              — Да, Бойд, «на полном серьезе», — Ваймак складывает руки на груди, — Я не собираюсь здесь задерживаться, чтобы слушать ваши ахи-вздохи, вы либо даете мне доводы против, либо молчите.              — Да вы тиран, кэп, — Ники хихикает, но Ваймак его игнорирует.              — Итак?              Все молчат. Конечно, большинству не терпится обсудить русалку, ее появление, ее непонятную связь с Эндрю, но они не настолько глупы: капитан четко и ясно дал понять, что на данном собрании речь идет строго о принятии решения. Никаких сплетен. И, очевидно, заинтересованной команде не хотелось противостоять нахождению русалки на корабле.              Ну, почти всей.              — Я возможно сейчас буду голосом разума, кэп, — Ники снова хихикнул, но быстро замолчал, подняв руки в примирительном жесте, когда Сет на него грозно посмотрел, — но почему бы нам, ну знаете, не продать ее?..              И тут поднялся шум. Кто-то ругался на Гордона, считая его бесчеловечным — «Но это даже не человек!» — кто-то начал задумываться о правоте Сета — «Это опасно — держать на борту русалку», — и этот гвалт продолжался до того, как Ваймак не заткнул всех.              — Русалку продавать никто никому не будет, — он проговаривает каждое слово твердо и отчетливо, — Если узнаю, что у кого-то появились такие планы — останетесь на берегу на ближайшей же остановке.              — Но, кэп, с каких пор мы стали спасателями? — протягивает Аарон практически устало.              — Если тебе так противна эта мысль, считай, что мы подбрасываем это существо, потому что нам по пути, — Ваймак огрызается; все-таки капитан не сильно отличается от своей команды, — На этом все, я вас услышал. Русалку мы везем до Бетси, Эбби и Миньярд сейчас размещают ее в трюме. Дальнейшие возражения можете записать в нашу несуществующую книгу жалоб.       

***

             В конце концов, Лисы разбрелись по своим делам, потихоньку успокаивая свое любопытство после собрания. Все, что им было известно — это то, что до прибытия к Бетси Нил находился в огромном стеклянном ящике, который остался у них после нападения на корабль какого-то экзотичного то ли цирка, то ли зоопарка. Его наполнили морской водой после того, как Эндрю сказал, что русалки без воды могут обходиться лишь небольшой период времени, который из-за осмотра и общей суеты уже подходил к концу.              Нил не выглядел очень довольный нахождением в аквариуме, но он хотя бы расслабился, попав в воду. К ночи его кашель слегка улучшился, позволяя ему спокойно находится в относительно чистой воде, но Эндрю уже задумывался о том, чтобы сменить воду утром.              Сам Эндрю принципиально не отвечал ни на какие вопросы от Лисов. Им пришлось принять его молчание, а после особенно глупых вопросов — игнорирование, за должное, если они не хотели наткнуться на небольшой ножик, который Миньярд носил с собой.              Тем временем, пока капитан был в своей каюте, на горизонте не виднелось никаких кораблей, а море было достаточно спокойным, Эндрю смог себе позволить сбежать из «вороньего гнезда» и спуститься в трюм. Нил неподвижно лежал на дне ящика, отвернувшись к стене и обнимая собственную грудь, словно спал. Хвост ему пришлось подогнуть под себя, потому что размеры ящика не позволяли ему выпрямиться.              «Эй.»              Нил поворачивается к Эндрю — все-таки не спал. Но он выглядит так, словно ему это не помешало бы: мешки под глазами стали только темнее, а чешуя потускнела.              «Привет,» — даже по связи его голос тише, чем обычно.              «Как ты?» — Эндрю прикладывает руку к стеклу, в глубине души желая более тесного контакта; Нил подплывает к нему и прикладывает свою ладонь в том же месте. Они практически держаться за руки, но холодное стекло мешает даже вообразить это.       «Кое-как. Бывало лучше,» — он ухмыляется, — «С рваными ранами как-то полегче.»              — Заткнись, — взволнованно выдыхает Эндрю. Нил только смотрит на него вопросительно.              Миньярд качает головой и садится на пол, опираясь спиной на стекло. Когда он смотрит через плечо, он видит, что Нил скопировал его позу, снова поджав хвост под себя.              Они сидят так несколько минут в тишине. Их молчание перебивают только тихие стуки волн о борт корабля и плески воды в ящике. Эндрю в раздумьях жует свою губу, когда Нил перебивает поток его мыслей.              «Прости, что мешаю вашим планам.»              Эндрю хмыкает и опускает голову.              «Ты идиот.»              «Ага, ты говорил мне это пару раз,» — Нил щурится в смешке.              Спустя еще некоторое время тишины, Эндрю откидывает голову на стекло и расслабляется. Он не хочет и не собирается уходить; пусть Лисы хоть подавятся отсутствием впередсмотрящего, все равно в ночи он мало что увидит. Трюм не сильно отличается от каюты, да и ему не впервой спать на жестком полу.              «Ты никогда не помешаешь мне,» — сонный, он передает последнюю, тихую фразу на сегодня, и даже не застает то, как Нил зарывается лицом в собственные руки и закусывает губу в попытке не улыбаться.