Доказывать, что сильный жрёт слабых

Он стоял. Думал. Понимал. Осознавал. Но абсолютно, абсолютно не жалел. Главное не упасть, а самому спрыгнуть. Главное правильно завязать, чтобы не развязался. Второй раз у него храбрости не хватит. Это сейчас ему нет дела до того, что будет чувствовать Анфир — но потом он будет жалеть, что даже попытался. Он, стоя у табуретки, завязывал верёвку в петлю правильным узлом. На табуретке лежало мыло. Все же завязав, он надел петлю на шею и затянул потуже. Осталось лишь привязать к люстре. Ожидал ли Ринчин, даря ему эту люстру, что на ней повесится подросток? Вряд ли. Его просто все заебало. Никто не понимает его проблемы - Анфир тоже нет, он просто жалеет. Они не могут понять почему он вырос таким, хотя так старательно растили его подобным Судуру и Анфиру. Глупые. Он привязал петлю к люстре. Осталось лишь оттолкнуть табуретку, не так ли? Самое страшное. Это последний шанс осознать, что, может, не стоит этого делать - но он устал. Очень, очень сильно устал. Люди его города ужасны - а он как воплощение этого самого города ужаснее их. Он оттолкнул табуретку, и почти сразу начал задыхаться. Горло сжало, а тело ослабло. Стало тяжело дышать, а мысли замедлились. Вот она — смерть? Отвратительно приятная вещь. Ужаснейше успокаивающая. Убаюкивает. Нет, убивает. Он думал, что перед смертью увидит самые приятные воспоминания жизни - но чувствует только удушающую боль вкупе со спокойствием. Смерть города происходит, если он абсолютно согласен, и не сожалеет, так? Что же, он растворяется в цветах. Он ни о чем не жалеет.

___________________

После того, как Ланзыы не отвечал на звонки неделю, Кирилл и Кару приехали в квартиру. Нашли они в ней петлю, привязанную к люстре, упавшую табуретку, и чуть подзавявшие календулы, разбросанные по всему полу. Он всего лишь хотел быть счастливым.