Игра в деловые отношения

      Едва ли не снося все на своем пути, будто пробираясь сквозь густые джунгли бесконечных людей, я неслась вперед, не обращая никакого внимания на чужие возгласы в спину. Мне было совершенно все равно, кто и что скажет мне в ответ на мой бескультурный бег, вдобавок я еще и сумкой размахивала так, что, кажется, еще за километр от меня в разные стороны шарахались испуганные пешеходы.       Погода была, ну, просто сказочная! Небо очистилось после двух дней бесконечного дождя, затопившего половину города, и ярчайший солнечный диск поднялся высоко над горизонтом, своими ослепительными лучами практически жаря асфальт и прячущихся под кепками и темными очками людей. И пахло вокруг так, что, казалось, весь свежий кислород подменили на ароматные запахи цветущих вдоль тротуаров кустов сирени и зеленых деревьев.       А я бежала вперед, даже не рассматривая красоту, которую умелые работники наводили последние три недели. Мне было не до нее, не до сигналящих на пешеходном переходе машин и водителей, высовывающихся в окна и бранящих меня за неадекватность. Не до предательского автобуса, захлопнувшего двери прямо перед моим носом, черт! И даже не до разрывающегося от звонков телефона, гудящего где-то на дне сумки.       Я не опаздывала, нет, но я спешила. Жутко сильно, что ноги уже привыкли к такому сумасшедшему бегу и сами несли меня вперед, а волосы растрепались и вероятно превратились в самый жуткий веник, но мне было плевать. Как назло, в метро оказалось архимного людей, я еле пробралась сквозь толпу у стеклянных дверей, прошмыгнула через турникеты и рванула к первому вагону, едва не придавившему мое лёгкое платьице дверьми.       Спокойные соседи по поезду удивленно оглянули меня с ног до головы, пока я запыхалась от снесшего мне крышу марафона и пыталась наладить дыхание. Но все было тщетно, лёгкие будто перестали слушаться мозг, который упрямо крутил в голове одну только мысль:       Мне страшно.       Сама не знала, от чего, но сердце колотилось знатно, и руки тряслись жутко, уже начиная гудеть от боли в нервных волокнах. Я переминалась с ноги на ногу, высчитывая секунды движущегося в один конец поезда и все следила за станциями, боясь пропустить свою. Пропустила, пришлось возвращаться, потому что голова уже ничего не соображала. После трех бессонных недель-то на что я рассчитывала?       И месяца дикого стресса, от которого в самом начале хотелось повеситься, а сейчас только смеяться с глупости всего прошедшего.       У подъезда встретила новых соседей, выгружающих мебель из кузова огромного грузовика, перегородившего половину дороги. Молодая пара с двумя детьми вежливо попросила придержать дверь, и я минут десять, не меньше, стояла в проходе, каждую секунду норовя сбежать, но воспитание не позволяло. И лифт, будто специально нацелевшись против меня, опять застрял где-то на пятом этаже, и мне пришлось ещё десяток с кепкой пролетов бежать по лестнице вверх, уже действительно сходя с ума от усталости.       Этот день стал роковым для меня, способным раз и навсегда перевернуть мою судьбу. И я не верила, что справлюсь с ним, смогу выстоять все тяжести и трудности последних недель, и даже сейчас все ещё никак не могла убедить себя, что все закончилось раз и навсегда.       И как прежде уже не будет.       Оказавшись на лестничной клетке нужного мне этажа, я подняла руку в воздух, чтобы нажать на звонок и оповестить жителей квартиры о своем приходе, но дверь открылась сама, почти отлетев в стену и, к счастью, не оставив вмятины, а два взволнованных глаза уставились мне прямо в лоб, прожигая глубокую дыру ожидания.       — Ну что?!       — Я сейчас задохнусь.       Аккуратно отпихнув чужое тело в сторону, я прошла вглубь квартиры, по пути скинув с ног замызганные из-за бега кроссовки и чуть ли не пнув сумку ногой, рухнула на мягкий диван, только сейчас ощутив, как сильно устали все мои конечности, да и организм в целом за сегодняшний день. Даже дышать сил не было, но я очень старательно восстановила более менее нормальный ритм и успокоила бешено бьющееся сердце.       — Алис? — остановившись в проходе и сложив руки на груди, Саша вопросительно выгнул бровь.       Он, как и я, тоже выглядел не очень бодрым и свежим, хотя оно и было ясно. Тупо устал и едва на ногах держался, смотря на меня сверху вниз и напоминая об ожидании ответа на его вопрос. Суть которого я абсолютно забыла на пару секунд, засмотревшись на чужую тяжело вздымающуюся грудь.       — А чего ты голый при моих родителях ходишь? — прищурилась я, резко сев на диван.       Саша закатил глаза и сделал пару шагов вперед, едва не запутавшись ногами между прыгающим по комнате Лаем, чью довольную мордочку я заметила только сейчас. Вот везучее ведь существо! Даже в момент томительного ожидания, вынуждающего мучительно страдать от страха услышать что-то плохое, он все равно веселится и заряжает всех энергией!       — Они так больше мне доверяют, мало ли я тату набью и стану зэком, — ухмыльнулся Ворон, в ответ на что я тоже прыснула со смеху. — ну так что там?       И резко поменялась в лице от упоминания самого главного вопроса, волнующего Александра Викторовича, кажется, больше всего на свете.       — Ну не томи, иначе тебе придется откачивать меня, — уже чуть ли не умоляюще застонал Ворон, а я встала со своего места, нервно спрятав руки за спину. — а у меня столько мышц, что до сердца не доберешься, хотя ты и сумела и не один раз…       — Пять. — перебила я самодовольно ласкающего себя комплиментами Ворона, непринужденно перекатываясь с пятки на носок.       — Ну пять — для меня слишком мало, конечно, но в целом… — задумался Саша, пропустив все мимо ушей. — ты должна была сказать, что влюбляешься в меня каждый раз, когда видишь, а не пять всего, но…       — Саш, — закрыв болтающий без остановки рот ладонью, я заглянула в черные глаза и тихо рассмеялась. — я получила пять за экзамен по биохимии.       Где-то на планете земля точно упал метеорит, или, что ещё хуже, мозг Ворона пробил дыру до самого ядра, потому что глаза его буквально сползли на лоб, он замер на месте, ещё раз прокручивая в голове сказанные мною слова, и внезапно набросился на меня с такими крепкими объятиями, что моя грудная клетка хрустнула каждым ребром.       — Я знал! Я знал, что так будет! — закружился Ворон, утягивая меня за собой в сумасшедшем танце. — кто молодец? Я молодец! Кто молодец?! Я молодец! Ура-а-а-а!       Ещё секунда, и я бы точно оглохла, благо Александр Викторович оторвался от меня и принялся прыгать по комнате, как психованный, пугая уже даже Лая, забившегося мне в ноги.       — Эй! С чего это вдруг ты молодец? — едва сдерживая смех с реакции Ворона, надула губы я.       — Ну как же, — ухмыльнулся Саша, гордо запрыгнув на диван. — кто пять ночей подряд гонял тебя по всем формулам, а? Кто заставлял тебя не сериалы смотреть, мол, Алиса все и так знает, а учебник читать? И кто утром тебе в ботинок пятак сунул?       — А я все думала, что мне так давит в пятку… — нахмурилась я, все-таки рассмеявшись.       Да, ровно пять дней назад меня в восемь утра разбудил звон двух кастрюль друг о друга и нахальная рожа Александра Викторовича, который, видимо, соскучился по работе преподавателем за месяц после увольнения и возомнил себя биохимиком. Строгим очень. До такой степени, что я крайне сильно задолбалась сидеть по три часа на ровном месте и слушать его умопомрачительные рассказы о ферментах желудочно-кишечного тракта.       Ворон, в прямом смысле этого слова, гонял меня по всем темам двух семестров, устраивал самые настоящие контрольные и требовал доскональную зубрежку текста вдоль и поперек. Крайней точкой кипения моего мозга стал момент, когда он сразу же после секса спросил меня формулу мочевины, за что получил подушкой прямо в череп и после немного ослабил требовательность.       И тогда мне действительно хотелось прибить его, а лучше свалить куда-нибудь подальше до самого экзамена, но только сегодня я поняла, что именно благодаря ему и его настырности сумела свести экзаменатора с ума своими блестящими знаниями и получить отлично за один из самых сложных экзаменов в нашем вузе!       — А если серьезно… — вдруг угомонился Саша, подойдя ко мне впритык. — ты большая молодец, Алиса, и я горжусь тобой. Ты заслужила эту пятёрку своим упорным трудом, и иначе быть не может.       И я растаяла. В буквальном смысле потеряла контроль ног, те подкосились и едва не уронили меня на пол, но Саша вовремя подхватил и обнял, а я положила голову на его надежное плечо и замерла в удовольствие момента.       — Это все благодаря тебе, Саш… — улыбнулась я будто самой себе, в ответ на что Ворон прижал меня к себе ещё крепче. — ты все время был рядом и поддерживал меня во всем, я даже не знаю, как отблагодарить тебя за это.       — Благодари судьбу за то, что она помогла нам обоим, солнце, — прошептал Саша, чмокнув меня за ухом. — мы прошли через огонь и воду…       И это мягко сказано.       Пять месяцев назад, 14 февраля, Саша бросил меня, сказав, что разлюбил раз и навсегда. И тогда я думала, что это самый явный конец из всех возможных. Я не верила, что смогу пережить это расставание, мне было так плохо, что пришлось уговаривать саму себя не совершать ошибку, но я уже готова была покончить с жизнью.       Три месяца подряд, каждый день, каждую ночь он снился мне и виделся будто галлюцинациями. Я слышала его голос везде, где только можно было и нельзя, в вузе я постоянно нарочно и нечаянно сталкивалась с ним во всех коридорах, на парах, до и после, и при каждой нашей встрече он находил возможность унизить меня и попросить отпустить его уже наконец-то. Он признался в измене, и мне стало даже будто легче на душе. Но в самой глубине разбитого вдребезги сердца я знала, что это обман.       И так и вышло.       Три месяца спустя я случайно встретилась в кафе с его сестрой, когда-то возненавидевшей меня до жуткого скандала. Я не хотела говорить с ней, не хотела, чтобы она подсаживалась ко мне за столик и расспрашивала о причинах нашего с ее братом расставания. Мне было это уже не нужно, потому что я отпустила его и больше не желала вспоминать. Но как же я ошиблась. Когда она начала лепетать мне что-то про шантаж с чьей-то стороны, я думала, что это самый настоящий бред, взятый из глупого кино, и не могла даже на секундочку представить, что такое вполне возможно.       Возможно.       Полтора месяца назад я узнала, что моя лучшая подруга поставила ему условие: или он бросает меня и забывает мое имя, или она доказывает всем, что студентка встречается с преподавателем, в том числе и на его рабочем месте, за хорошие оценки, и наши с ним жизни будут разрушены. Мне пришлось многое выслушать про себя и свою семью, и эти слова не просто сделали мне больно. Они убили меня.       Но я воскресла.       Он признался мне во всем в тот вечер, когда мы оба, по счастливой случайности, застряли в одном лифте моего подъезда. Я простила его не сразу, но приняла каждое слово тут же, и нисколько не пожалела, что сделала ему навстречу очередной шаг, потому что он снова, сам того не поняв, дал мне глоток свежего воздуха.       Пока главная проблема не стала явью.       Настя отправила то видео отцу, и он его посмотрел. Проректор вуза, где мы с Сашей крутили интрижки, увидел все от самого начала до самого конца. И, казалось бы, пути назад не было, но я взяла всю волю в кулак, и на следующий день мы с Александром Викторовичем вместе пришли к нему в кабинет. Я никогда не слышала, чтобы так орали. Он грозился отчислить меня сию минуту и посадить Ворона за самые грязные махинации в стенах учебного заведения, но я посмела возразить ему. Просто взяла и показала все наши с Настей переписки, те самые, что стали жутким компроматом на его прилежную дочь.       И все закончилось в ту же секунду.       Он затих, понял, что выходки его дочери сильно испортят и его репутацию тоже. Подумать только! Я шантажировала второго после ректора человека и нисколько не боялась этого, потому что мне уже нечего было терять и было совершенно плевать, выгонит он меня за это или нет. Но он не выгнал, нет.       В качестве наказания мне он сказал, что мой автомат по биохимии отменяется, и я вынуждена буду пойти на экзамен, потому что так будет честно после двух семестров отношений с преподавателем, который мне этот автомат и поставил, хотя я действительно заслужила его своими знаниями. Ворона он отпустил с Богом, пообещав, что больше тот работать в этом вузе не сможет никогда, и Саше это и не нужно было, а Настю… Не знаю, что он сделал, но на следующий же день она подошла ко мне и попросила прощения, пообещав, что больше никогда в жизни не станет мешать нам.       И все встало на свои места, так, как и должно было быть изначально. А сегодня я сдала экзамен по биохимии и навсегда оставила этот непростой предмет позади.       В горьком прошлом, породившем счастливое будущее.       — О чем задумалась? — вырвал меня Саша из мыслей, щелкнув по носу.       — Да так, ни о чем, — бросила я, улыбнувшись, и тут же прищурилась. — а хотя…       Ворон хитро выгнул бровь в вопросе, явно ожидая услышать от меня какое-нибудь заманчивое предложение, но в моих планах было снова поязвить ему немного, как раньше.       — Я просто вспомнила, как сентябре и октябре ты считал, что я совершенно не знаю биохимию, — прищурилась я наигранно злостно, сложив руки на груди. — а сегодня я, между прочим, сдала экзамен на пять.       Показав Саше язык, я гордо подняла голову в надежде на то, что он упадёт мне в ноги и попросит прощение за те свои необдуманные слова, которые я уже тогда точно не заслуживала.       — На правду не обижаются, солнце, тогда ты три отработки подряд не могла вспомнить формулу мочевины, — усмехнулся Саша, разрушив мои надежды. — и ты, между прочим, тоже меня тогда терпеть не могла. Помню, с каким лицом ты сидела в моей машине, когда я вас с Калининой после вашей шалости по домам развозил. Как гордая мартышка!       Саша изобразил мое тогдашнее выражение лица, и мне даже стало смешно, но сдаваться я так рано не собиралась.       — Ой-ой-ой, посмотрите на него, — закатила глаза я, покачав головой. — ты бы свое лицо видел, когда после театра у тебя машина не заводилась на минус двадцати градусах мороза! Вот это был номер! Я думала, от твоего мата весь снег растает, и мы просто доплывем до домов по воде!       — Зато вечер я закончил более, чем удачно, да? — хитро улыбнулся Саша, напомнив про поцелуй. — хотя ты и до этого дня уже показала мне, на что способна, когда раздевала в моем кабинете только потому, что я твоей подружке помог написать реакцию у доски.       — По твоей довольной роже сытого кота тогда не сложно было понять, что тебе понравилось объяснять ее короткой юбке биохимию. — буркнула я в ответ, а перед глазами встала картина той самой пары.       — Из всех юбок самой общительной была только твоя, Золотова, — облизал губы он, приобняв меня за плечи. — надень ее сегодня, мы с ней соскучились друг по другу.       — Сегодня? Куда?       В мои планы входило весь день пролеживать задницу на диване до прихода родителей, встретить их со сделки и снова уткнуться в телевизор, только, может, с каким-нибудь аппетитным тортиком в честь полностью сданной на отлично сессии из трех жутко сложных предметов. Но у Саши явно были совершенно другие планы, и это меня не на шутку пугало.       — Слушай, Алис, тут такое дело…в общем… — задумчиво проплел Саша, запинаясь и жутко нервничая. — у меня есть кое-что важное для тебя, ты должна это прочитать.       И мне стало по-настоящему страшно при виде мужского взволнованного лица. Я боялась даже думать, что такого он хочет дать мне прочитать, когда рука его завелась за спину и достала откуда-то из пустоты конверт без каких-либо обозначений, отчего сердце заколотилось в два раза сильнее.       — Ты меня пугаешь… — я нервно усмехнулась и приняла конверт из его рук, украдкой поглядывая на его каменное лицо.       Что стало бесить меня ещё сильнее, потому что не такого поворота событий я ожидала в такой сложный день. Но Саша вдруг усмехнулся, хотя сначала я подумала, что мне послышалось, но краем глаза все-таки увидела его смешок и подняла голову, прищурившись в самодовольные глаза напротив.       — Если там сейчас будет просто любовная записка, я убью тебя! — строго проговорила я, принявшись тут же открывать конверт.       Медленно и аккуратно, но руки тряслись и так и норовили разорвать его к чертям собачьим, потому что некая интрига уже вытеснила злость и стала торопить пальцы, отковыривающие скотч.       — Доброе утро, Александр Ворон… — принялась читать я содержимое маленькой бумажки, вывалившейся первой. — ваша бронь принята, так…ммм, рады сообщить…посадка на поезд в 19:30 в… Питер?!       — Сюрприз!       Саша радостно захлопал в ладоши, рассмеявшись явно с моей недавней реакции страха и нынешнего удивления, а я заглянула в конверт, замечая два глянцевых билета в…       — Погоди… — в недоумении уставившись на Ворона, протянула я. — мы что…едем в Питер?!       — Ну да, — удивился Саша, подходя ко мне ближе. — мне сегодня заняться было нечем, пока я ждал твоего звонка после выхода с экзамена, вот я и подумал, что было бы славно сделать сюрприз моему отцу, и всей твоей семьей завалиться к нему в гости на дачу!       Он продолжал говорить что-то с особым интересом, а я просто пялилась на его губы и не понимала совершенно ничего. Какой Питер, какая посадка, чья дача? Я буквально выпала из реальности, прокручивая в голове увиденные билеты, его слова и осознание, которое, наконец-то прийдя в голову, буквально сбило меня с ног.       — А как же мама с папой, они ведь только сошлись и хотят, чтобы мы проводили время все вместе… и с тобой тоже хотели получше познакомиться, да и переезд впереди, нужно уже завтра начинать собирать вещи, и Лай, он с кем останется, если папа сам заявил, что в собаках знает только, что за хвост дергать нельзя, иначе она обос…погоди, — тараторила я без умолку, пока Саша еле сдерживал смех и ковырялся в телефоне, даже не смотря на меня. — что значит всей моей семьей?..       И я даже подумать не успела над сутью его слов, как перед лицом оказался экран Сашиного телефона, я прищурила глаза, стараясь получше разглядеть изображение и встала в ступор. На фото, присланном от силы пару минут назад, красовались два веселых лица моих сумасшедших родителей, показывающих языки на фоне вокзала у самого поезда с двумя громадными чемоданами.       — Да ну нет… — отказалась верить я в увиденное, прекрасно зная, что эти люди никогда бы так спонтанно не согласились бы куда-то уехать.       И, тем более, так быстро собраться, что ещё утром все спали в своих тёплые постелях и ничего не планировали, а уже сейчас ехали на поезде в Питер.       — Да ну да! — усмехнулся Ворон, убрав телефон в карман брюк. — они меня чуть с этими билетами не загрызли от радости, даже сделку перенесли на август.       — Охренеть… — только что и додумалась сказать я в ответ. — то есть поэтому они даже не ответили на мой звонок после экзамена?!       — Ну да, было бы не очень, если бы тебе в трубку трещали рельсы, — пожал плечами Саша, раскрыв руки для объятий в полной боевой готовности. — ну, давай!       — Ты сумасшедший! — заорала я во весь голос, срываясь с места и накидываясь на Ворона. — Это безумие! Саша!       — Да-да, я знаю, что я самый лучший! — обрадовался парень моему приходу в себя и обнял в ответ. — Люблю тебя…       А я принялась благодарить его, через слова целуя, куда попадала губами. Хотя дотянуться до лица было сложно в силу немалой разницы в росте, но я буквально прыгала на месте, чтобы коснуться губами его шеи, щёк, носа, губ — да всего, лишь бы он чувствовал. Как сильно я была рада, как счастье буквально переливалось за края, и как всегда мечтала побывать в Питере, но не могла в силу вечной занятости с учебой и домашними делами, а он! Он просто взял и сделал, он обнял меня так крепко, как только мог, а я держалась из последних сил, чтобы не разреветься.       — Спасибо…спасибо…спасибо… — не могла остановиться я, краснея и успокаиваясь, и снова начиная прыгать от радости. — это лучший сюрприз в моей жизни, правда, я терпеть их не могу, но такое мне очень нравится!       — Но-но-но, это ещё не все сюрпризы, поверь… — улыбнулся Ворон в ответ, похлопав в ладоши. — так! Быстро собираем вещи, у нас поезд через пять часов, а сегодня самые пробки!       Я тут же спохватилась с места, даже не зная, с чего начать сборы и совершенно пропустив мимо ушей его намек на что-то ещё, чему я, надеюсь, должна была быть рада.       — Только юбку не забудь надеть! — строго указал Ворон прежде, чем позвонить моему отцу и сказать, что я все знаю.       Почти…

***

      Юбку, мать вашу, надела, а мозги забыла сначала спросить, стоило ли оно того! Казалось бы, на улице было девятнадцатое июня, и погода, вроде бы, казалась хорошей, даже жаркой, я бы сказала, но отчего-то прямо перед выходом из такси возле вокзала полил дикий дождь. И я умудрилась замерзнуть под ним, пока мы шли ко входу в задние, так, что готова была развернуться и уехать обратно домой от злости на все идиотские стечения обстоятельств!       Ещё и Лай почему-то вел себя неугомонно и не переставал лаять из огромной клетки, в которой Ворон еле тащил его за своей спиной. Хотя его понять можно было: для него такой долгий путь оказался очень трудным, и всю дорогу, все почти четыре часа поездки из Москвы в Питер мы с Сашей каждые двадцать минут поочередно ходили в специально отведенное для перевозки животных укромное местечко в последнем вагоне, проверяя, как он себя чувствует и ведет.       Благо, по приезде в город он успокоился, и Саша выпустил его на поводок как только мы вышли за привокзальную территорию, где нас уже третий час ждали мои родители. Они были крайне счастливы за меня и благодарны Ворону тоже за меня, и никак не могли нарадоваться тому, что мы всей семьей отправились в такое увлекательное путешествие просто потому, что утром Саше нечем было заняться.       Что нельзя было сказать про его отца.       Когда кованная железная калитка огромного дома, больше смахивающего на самый настоящий итальянский особняк, какие я только в фильмах видела, открылась, на пороге перед нами предстал одетый в семейные полосатые шорты и простую белую майку Виктор Сергеевич, а позади него запрыгала с камерой в руках Маша, снимая реакцию отца на наш внезапный приезд. А он и впрямь был шокирован и точно не ожидал такого-то грандиозного сюрприза. Едва бутылку пива из руки не выронил, благо, Саша успел ее поймать, и его отец, наконец, пришел в себя и с радостью принял нас в свой, по его словам, скромный дом.       Правда, пообщаться на славу не удалось, потому что мы дико сильно устали за весь день и практически сразу же отвалились каждый по предоставленной ему комнате, и я даже не помню, как уснула у Саши на плече, когда он бессильно рухнул на кровать рядом со мной и тут же засопел. А следующим утром было принято решение устроить семейный обед с шашлыками и всем, как надо для обычной и полноценной семьи, а вдобавок ещё и отпраздновать мое окончание очередного учебного года.       С самого раннего утра моя мама носилась по всему участку и ругала Виктора Сергеевича за то, что тот совершенно не следит за своим садом и грядками, папа чинил старенький мангал, а мы с Сашей и Машей возились на кухне, приготавливая скромный стол для обеда. Маша все никак нарадоваться не могла тому, что мы все-таки сошлись, что было странно для девушки, которая ещё не так давно на дух меня не переносила. А сегодня нам даже удалось спокойно пообщаться на самые разные темы, и Саша не смел нас перебивать, потому что при очередной попытки напугал свою сестру, и та от неожиданности едва не вонзила шампур ему прямо в брюшную полость.       В общем, все шло своим чередом, как по маслу, но кое-что очень сильно смущало меня и даже немного пугало. Поведение Саши. Он вел себя крайне странно и держался меня поодаль, как накануне того дня, когда бросил. Когда я оказывалась рядом и задавала ему банальный вопрос, он резко шарахался и нервно отмахивался, мол, ему срочно нужно куда-то отойти, но внезапный поход в туалет я адекватной отмазкой перестала считать уже после четвертого раза.       Сейчас, например, поймав его в гостиной несущим тарелки на уличную веранду, я мягко улыбнулась ему, в ответ на что получила нервную улыбку и быстрое моргание глаз, будто он что-то скрывал от меня и боялся признаться. И я долго думала, что именно такого могло произойти в его жизни, о которой я знала досконально все, пока в голову не пришла не самая приятная мысль.       Месяц назад он уволился из нашего вуза потому, что ему предложили работу в Питере, а, значит, он приехал сюда не просто так. А чтобы остаться навсегда.       А сейчас искал в стене опору, пока что-то очень серьезно объяснял нашим отцам.       Я приметила нарастающее напряжение между тремя людьми во время их скрытого разговора, напрягаясь уже сама. Всмотрелась в каменное лицо Саши, начиная волноваться уже не столько за себя, сколько за него самого, потому что выглядел он крайне взволнованно и даже не смотрел в глаза нашим отцам, будто боясь расстроить их своим отъездом.       Отставив в сторону блюдо с закусками, я ни с того ни с сего набралась смелости и направилась прямиком к уединившейся троице. Виктор Сергеевич, недавно развалившийся на стене, в миг выпрямился, заметив меня, и даже, кажется, побледнел отчего-то, кивнув головой. И Саша замолчал, не оборачиваясь на меня даже тогда, когда я осторожно обняла его со спины, кладя подбородок на плечо.       — О чем болтаете? — незамысловато поинтересовалась я, всматриваясь в глаза своего отца с ноткой недоверия.       — Да так, о своих делах, — тут же отмахнулся мой папа и отпрянул от стены. — в общем, я тебя понял, Саша.       Снова будто нервно усмехнувшись, наши отцы едва ли не под руки друг друга взяли и направились к мангалу, на котором уже вовсю жарилось вкусно пахнущее мясо, а я повернула Сашу к себе лицом, чего он, кажется, не очень хотел делать, но все же взглянул на меня в ответ.       — Все в порядке? — заправив прядь его волос ему за ухо, провела ладонью по его щеке я.       — Да, конечно! — тут же спохватился Ворон, заулыбавшись, как умственно отсталый.       Явно все было не в порядке судя по его молниеносной реакции на мой вопрос. Не хватало только, чтобы ещё уши его покраснели от вранья, но я знала, что он умеет не выдавать свои искренние эмоции, что сейчас у него выходило не самым лучшим образом.       — Саш, я же вижу, что что-то происходит… — замялась я, боясь спугнуть его. — ты лучше сразу мне скажи, в чем дело, потому что…       — Алиса, Саша! К столу! — но меня бессовестно перебила мама, позвавшая с другого конца участка начать наш обед.       И Ворона, как ветром сдуло. Только в щечку чмокнул, будто на прощание, и мне не оставалось ничего, кроме как поплестись вслед за ним.       Птички пели, солнышко светило, Лай из-под стола требовал, чтобы его угостили чем-нибудь вкусненьким, родители без умолку хвалили мои старания в учебе, а я сидела с поникшим до ужаса лицом и, кажется, уже должна была начать пугать всех окружающих меня людей своим устрашающим видом, но им будто не было дела до меня!       — А потом она в третьем классе заявила, что хочет сидеть на первой парте, и, знаете, что?! — уже задыхаясь от смеха, не унималась мама. — прямо во время урока залезла под эту самую парту и до ужаса напугала свою одноклассницу, чтобы та ей уступила!       По всему огромному участку разнесся громкий смех всех и каждого, я подняла голову, взглянув на чужие лица, и ухмыльнулась сама. Потому что, слава богу, не видела лица Саши, смеха которого я так и не расслышала в этот момент, окончательно убедившись, что ему сейчас тоже не до шуток.       Почему он не сказал раньше? Почему опять дотянул до самого последнего момента, как в тот раз, когда больше двух недель скрывал от меня всю правду? Я думала, нет, я была уверенна, что он изменился в своих поступках по отношению ко мне, но, видимо, очень сильно ошибалась, раз он снова ждал последнего момента, чтобы признаться мне в своем переезде в Питер. Зная, что я с ним остаться здесь не смогу из-за своей учебы. Сука.       — Давайте выпьем за Алису! — поднял бокал Виктор Сергеевич, встав со своего места. — Алиса, такой удивительной девушки, как ты, я не встречал никогда, и хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что только именно благодаря тебе мы все здесь сегодня собрались!       Я улыбнулась ему в ответ, понимая, мне действительно приятно слышать такие слова от человека, видевшего меня в жизни всего один раз.       — Не только потому, что ты закончила учебный год на отлично в таком сложном вузе, и мы празднуем этот знаменательный день, но и потому, что ты помирила меня с моим сыном, а это очень много значит для меня… — едва не пустив слезу, улыбнулся он. — я очень рад, что у вас с Сашей все наладилось, и очень надеюсь, что так хорошо будет и дальше!       У нас с Сашей все наладилось — это точно. Но так хорошо и дальше уже не будет. И как жаль, что я уже знала это, но не могла даже виду подать, чтобы не испортить такой потрясающий семейный обед. Только чокнулась со всеми родственниками и друзьями бокалами и, кажется, уже головой.       — Мне тоже есть, что сказать! — внезапно подорвался со своего места Саша, отчего я едва не провалилась сквозь землю.       Неужели он именно сейчас решил во всем признаться?! Вот так просто на виду у моей семьи выставить меня полной идиоткой! Ему действительно было легко, его впереди ожидала очень прибыльная работа, только немного вдали от меня, чего он либо не понимал, либо и не особо жалел.       — У меня уже давно появилась эта, так скажем, важная новость, но я ждал подходящего момента, и вот он настал… — промямлил Ворон, выйдя из-за стола.       И, повернув меня прямо на стуле к себе лицом, встал ровно напротив меня, тут же заглянув в мои глаза своими глубоко черными зрачками, в которых я заметила отчетливо виднеющийся страх. Он будто вылезал за пределы радужек, расползаясь по всему лицу ярко-розовыми пятнами смущения, отчего мне стало жутко жалко его в этот момент, и я на миг даже забыла про обиду, пока он снова не начал говорить.       — Я сейчас могу сказать очень странные вещи, не судите строго, я волнуюсь… — отвернувшись от меня, предупредил Саша всех остальных.       Я коротко взглянула на чужие лица, увидев на них полное непонимание происходящего. Мама выгнула брови в ожидании его слов, Маша уже едва не рассмеялась от предупреждения своего старшего брата, и только отцы наши сидели с абсолютно каменными, жутко сосредоточенными лицами, даже не смотря в мою сторону.       — Алиса! После всего, что случилось недавно, я много думал… — нахмурился Ворон, вываливая скопившийся груз наружу. — что будет дальше, как мы будем дальше, с учетом того, что я и сам наломал дров, но…       Он выглядел так, будто вот-вот взорвется от напряжения и уйдет, оставит одну, бросит окончательно в мой же праздник, и это будет самым лучшим подарком для него.       — Какая-то малейшая глупость проела нам обоим мозги до такой степени, что я уже начал думать: все, конец… — немного раздраженно заявил Саша, тяжело вздыхая. — а ведь так оно и есть, Алис, разве есть смысл дальше тянуть резину этих отношений?       Теперь я уже не просто обалдела, я не на шутку напряглась, отказываясь понимать, что он имеет ввиду. Я будто замерла в пространстве, и в голове моей ничего, кроме пустоты, не оказалось. Хотелось заполнить ее всем, чем угодно — от громкой музыки до лая назойливого Лая под столом, лишь бы не слышать то, что Саша снова начал выплевывать наружу.       — Что?.. — едва выдавила из себя я, уже не сдерживая страх.       — Да, Алис, когда один партнёр начинает сомневаться, зачем мучать второго? — нахмурился Ворон, сжимая бокал в руке. — может, стоит уже признаться самим себе и сделать этот шаг, а?       Один шаг, и как прежде уже не будет.       Страдай не страдай, кричи, плач, отказывайся — он уже принял это решение, и посметь перечить ему я не имею права.       Потому что он более, чем уверен в своих словах, так сильно, что у самого глаза заплывают осознанием, и тело пошатывается на одном месте, а я сижу, как вкопанная, и перед лицом ничего, кроме пустоты, не вижу.       — Месяц назад мне предложили хорошую работу в Питере, и я уже сдал квартиру в аренду, и все это время ломал голову, доказывая самому себе, что, да, действительно стоит, потому что не могу так больше… — продолжал Саша звуковыми волнами растаптывать мое сердце, и ни одно его слово уже не воспринималось всерьёз. — мучиться, терять тебя…я устал быть плохим парнем, устал понимать, что ты уже не воспринимаешься, как моя девушка…       Больше нет было сил терпеть это, слушать дальше каждое ядовитое слово, что он смеет выплевывать мне прямо в лицо. Хотелось самой сорваться с места и убежать, но тело приковало к стулу, и черта с два я заткнула бы самой себе уши, потому что рядом послышался тяжелый всхлип мамы, кажется, понявшей все и без продолжения объяснений.       — Поэтому, пока мне было нечем заняться сегодня утром, я подумал, что нахрен мне сдалась эта работа в Питере, если мой любимый человек будет ждать меня в Москве, а? — добавил Саша новую спичку в пожар моего сердца и встал на одно колено. — солнце, ты готова ждать меня каждый вечер у нас дома, в Москве, с моей обычной работы фармацевтом в аптеке?       Это больше не похоже на шутку, и я уже убита.       Одним выстрелом глубоко в сердце.       Перед глазами сверкнули на солнечном свету десятки мелких камней, обрамляющих оправу маленького колечка.       А Саша едва держался на одной дрожащей ноге, но готов был стоять так и дальше, обжигая кожу лица горячими слезами и смотря на мои слёзы, градом капающие на его выставленную вперёд руку. И перед глазами моими все расплылось, потерялось в его черных глазах, пропитанных страхом ожидания ответа.       — Идиот… — бросила я, едва не выплюнув на пол скопившийся в горле ком, в ответ на что Саша округлил глаза.       И сама бросилась на пол прямо ему в ноги, сбив его на спину, отчего сзади послышались радостные возгласы нашей новой большой семьи, потому что…       — Я думала, ты хочешь меня бросить! — еле выговорила я, задыхаясь от пережитого стресса. — конечно, я готова!       И Саша взорвался смехом, как умалишенный, прижимая к себе мое дрожащее в рыданиях тело. Взял лицо в ладони, сцеловывая бусинки слез, без остановки повторяя, как сильно любит меня целиком и полностью.       Каждую мою эмоцию, неуравновешенность, непредсказуемость. Каких-то пол чертовых года, и он открыл передо мной дверь в новый этап, прижав мою голову к своей груди, чтобы вместе переступить порог, к чему я точно была готова — ревела, как маленький ребенок, хватаясь за мужские плечи намертво, благодаря тихим шепотом.       А сбоку, чуть поодаль, полупустой участок заполнился громким свистом, и где-то совсем рядом над высоким темным лесом взлетел в воздух яркий фейерверк, разглядеть который на фоне ясного дневного неба было сложно, но я увидела каждый огонек пылающего над нами пожара.       — Я требую церемонию в вашем вузе! — воскликнула Маша, упав чуть ли не на нас. — господи, я дожила до этого момента! Мой брат…а! Идите к черту!       Маша будто с ума сошла прямо у нас на глазах: махнула рукой, отошла в сторону и закрыла лицо ладонями, скрывая рвущиеся наружу эмоции, которых, к слову, хватало у всех и без того.       А Саша, наконец, встал на ноги, подтянув за собой и меня тоже, взял мою руку в свою, все еще дрожащую в панике, и осторожно надел на пальчик кольцо, оставив на тыльной стороне ладони чувственный поцелуй прежде, чем меня своевольно вырвала из его рук мама, обнимая и крича что-то нечленораздельное в ухо.       — Эй, Маш, ты чего? — осторожно поинтересовалась я у бьющейся чуть ли не в конвульсиях поодаль от всех девушки.       — Не знаю я, отстань! — сорвалась Маша, вытирая слезы рукавом рубашки. — я и так больная, мне нельзя так нервничать, а как тут не нервничать-то, если…боже, как же я вас люблю! Идите ко мне.       Кажется, будто она радовался даже больше, чем мы с Сашей вместе взятые. Широкими шагами подойдя к нам, она буквально накинулась на нас с объятиями, сдавливая тела так, что мы разом пошатнулись назад и хрустнули парочкой костей.       — Осторожно, Маш, раздавишь, а у меня еще много планов на нее. — ухмыльнулся Ворон, вырываясь из крепких объятий.       — Ошибаешься, Саш, это у нее еще много планов на тебя, — уверенно заявила Маша в ответ, шмыгая носом. — как минимум объяснения, где ты умудрился за одну ночь взять салют в лесу.       — Кстати, да? — только сейчас вспомнила про это я, прищурившись на Ворону. — все утро мне телефоном в лицо светил, спать не давал.       — Ну, сорри, зато красиво получилось…бы, если бы было темно, — усмехнулся Саша в ответ, щелкнув меня по носу. — давайте пить уже, а?! Я так перенервничал, жуть просто!       И пока праздник продолжал царствовать в атмосфере Питера, а родственники без остановки обсуждали предстоящее событие, закидывая друг друга бесконечным количеством идей, новый этап нашей теперь уже общей жизни развивался прекрасно.       Мы просто целовались в сторонке, никому не мешая, и, кажется, Ворон пытался сказать мне что-то ещё между поцелуями, но я упорно не давала ему этого сделать, потому что мне уже достаточно было сюрпризов за сегодняшний день.       И, по сути, я даже знала, что именно он хотел мне сказать, потому что думала то же самое. POV Саша.       Так, что это мне ещё очень хотелось добавить?       Ах, да. Меня звали Сашей, свои — Ворон, бывшие студенты — Александр Викторович, я сам — не такой уж и плохой парень, а Алиса — идиотом. И мне было двадцать восемь лет, когда я в столь осознанном возрасте влюбился в студентку. Свою студентку. Черт.       Я, когда мелкий был, девчонок за косички дергал, замазки в пеналы наливал, подножки ставил, чтоб внимание к своей персоне привлечь. А тут на отработки гонял, тройки лепил на каждой паре, давил морально, уничтожал физически. На парте зажимал, ревновал жутко, заигрывал с другой в открытую, целовал страстно, как в последний раз, и ещё хотел бездумно сильно. До такой степени невообразимой, что сегодня ей предложение сделал.       Ну, не вылезала она у меня из головы, и хоть убейся, в гробу бы доконала, я уверен. Вечно такая серьезная с ее этим пафосно милым голоском: «Вы не компетентен, Александр Викторович». А сама ко мне целоваться первая лезла всегда, и я всерьез душу дьяволу продал, чтобы она каждый день говорила о моей некомпетентности.       Алиса Золотова. Что в ней такого, что зацепило меня?       Этот вопрос я когда-то задал самому себе, сидя в октябре месяце в баре и видя ее размалеванное на зло мне косметикой лицо.       Но сейчас я точно знал ответ на свой вопрос.       Мне нравится наблюдать за тем, как она корчит смешные гримасы. Они не выглядят глупо, а даже очень мило. Носик куксится, и глаза горят ожиданием моего противодействия.       Мне нравится видеть ее по утрам в моей футболке. Она больше ее на пару размеров, но тело выглядит таким хрупким, что хочется оберегать его от даже противно гудящего чайника на плите.       Мне нравится, когда она ни с того ни с сего вешается мне на шею и тянет корпус вниз, чтобы обнял в ответ, поцеловал в лоб или нос — куда попаду. Она так нежно кладёт ладони на затылок, перебирает волосы и без предупреждения оттягивает целую прядь, что искры из глаз летят от удовольствия. Даже лёгкая боль не ощущается таковой, какой она является на самом деле.       Мне нравятся ее истории про ее жизнь, которых в запасе, кажется, миллион для меня одного. Я знаю, что все это — ерунда, банальные недопонимания с родителями и окружением, но каждый раз, когда она начинает, я хочу лишь молча слушать ее и поддерживать одним только присутствием рядом.       Мне нравится то детство, которое все ещё живет в ней. Хулиганство и попытки привлечь внимание им — вот, чего она добивается, когда тащит меня за руку на каток. Когда устраивает бой подушками, запрыгивая мне на спину, и орет в ухо, что хочется скинуть ее на пол или хотя бы как-то заткнуть.       Мне нравится ее харизма. Ее мимика — что-то нереальное, будто она родилась для того, чтобы, подняв уголок губ, соблазнительно подмигнуть и повалить замертво несколько людей сразу же.       Мне нравится, что она постоянно смеётся. Что бы ни было — ее улыбка способна вызвать во мне шквал эмоций, даже когда я валюсь с ног от усталости, а она хохочет с меня и по-доброму шутит.       Мне нравится, что со мной она совершенно другая. Она настоящая, будто я — ключ, способный отворить ее настоящее «я».       Ее безбашенный характер, чокнутое поведение и абсолютное бешенство бесят меня до невозможности. Иногда так и хочется наорать, ударить, убить, чтобы успокоилась. Чтобы не швыряла в стены посуду, чтобы не запиралась в ванной на несколько часов, чтобы не показывала язык, как маленький ребёнок.       Но без этого она будет не той, кого я рассмотрел среди тысячи своего типажа.       Мне определённо просто так нравится Алиса Золотова.       Но я не готов умирать за нее.       Я готов жить для нее.       И я не знаю, что еще сказать, но на то я, наверное, и Ворон, раз меня так потянуло на Золото.

И как прежде уже не будет никогда!