Сила голоса. Другой ход.

Когда Ями сказал ей, что его старый друг хочет стать его заместителем, Мелисса была готова отдать ему эту должность на блюдечке, но тут уже сам Сукехиро напомнил ей, что по карточному долгу она должна была стать именно его вице-капитаном. Тут она уже реально не может отказаться от драки. Они оба впервые видят друг друга, но уже сейчас воспринимают другого всерьёз. Хотя, Мелисса не ошибётся, когда скажет, что в его мане было что-то не так. Будто у него была скрытая сила, с которой он сам толком не освоился. Она первая предлагает уйти подальше, чтобы быть уверенными, что простые люди не пострадали. Она видела по его глазам, что это ее решение вызывает у него довольно положительные эмоции. Мелисса хмыкает с этого и думает о том, чтобы взять мётлы, как парень протягивает ей руку. Она наклоняет голову к плечу, но все же касается его руки. Мана приходит в движение, накапливаясь в тени под их ногами, что становится куда темнее, чем должна быть. Она смотрит на это с интересом, но в следующий миг заклинание перестаёт работать. Она видит неверие и непонимание в светло-голубых глазах своего противника, издавая смешок и мысленно признавая, что в этот момент он выглядел довольно мило. — Прости, это реакция моей магической метки, — она чуть расслабляется, мысленно прося дракона только в этот раз позволить этому человеку использовать на ней свою магию. — Теперь можешь снова попробовать. Он чуть щурится, и в следующий миг дергает ее ближе, обнимая за плечи и снова используя заклинание. Мелисса хмыкает, понимая что немного разозлила его. Ну, она не может с точностью контролировать свою метку, ведь обычно она была не активна только для троих магов, а именно для Леоны, Уила и Патри. Когда они выходят из тени, то красноволосая может с легкостью сказать, что они и правда очень далеко от населенных пунктов. Она одобрительно скашивает взгляд на парня, который продолжал ее обнимать. Она чуть наклоняет голову, будто спрашивая его, когда он собирается ее отпустить. Парень замечает это и свежие отходит в сторону, убирая руку с ее плеч. Мелисса готова поспорить, что он явно не хотел этого делать. — Начнём? — она немного улыбается, когда видит, как его гримуар открывается на какой-то из страниц. — Да, — Фаер кивает, но свою книгу даже не думает доставать.

***

Мелисса тяжело выдыхает, сильнее прижимая чужие руки в земле ногами. Парень дышит тяжело, но не только из-за усталости и ран, но и из-за того, что она сидит на его груди. Его гримуар лежит где-то в стороне, а четыре демона заточены в клетке из ее маны. Она тоже была немного потрепана, но она использовала гримуар только в конце, когда ее противник начал использовать демонов. — Признаю поражение, — тяжело выдыхает он. — Ну, я не особо удивлена, — говорит она, освобождая его руки, но ещё не вставая с него. — У нас разница в силе есть. Парень кивает, даже не думая поднять тему того, что она сидит на нем. Мелисса видит, что ему даже немного нравится это положение, а значит проблем нет. Битва была довольно интересной, ведь парень довольно способный, но она не думала пользоваться своей книгой — у неё не было причины расходиться. А потом он позвал демонов, слияние с которыми у него было ещё не завершено. Она это понимает на уровне инстинктов. Хотя, именно в этот момент она и использовала свой гримуар. Всего на одно заклинание, но все же. Обычно она использует против Уила и Леоны на тренировках по две-три песни, а они невероятно сильны. Леона куда сильнее многих капитанов, а Уил уже сейчас может быть равен другим капитанам по силе. — Тебя хоть как звать? — она вспоминает, что они оба так и не познакомились толком. — Ями назвал тебя просто старым другом. — А тебя сильной красновлаской, — говорит он, чуть кривясь из-за того, что услышал. — Нахт Фауст. — Мелисса Фаер, — она улыбается, все же поднимаясь с него и подавая руку, одновременно с этим развеивая клетки его демонов. — Приятно познакомиться, вице-капитан Чёрных Быков, — он спокойно принимает ее руку помощи, неожиданно целуя ее костяшки пальцев. — Надеюсь, мы поладим. И растягивает губы в ухмылку, а не ту надоедливую фальшивую улыбку, что была приклеена на его лицо до этого. Мелисса не любит этикет, но в этот момент она готова поклясться, что это было слишком красиво. Это был первый раз, когда у неё не появилось раздражение из-за этого, а так же когда ей очень понравилось это. То, что парень был довольно красив, она так же довольно легко признает.

***

После битвы Мелисса была записана как официальный вице-капитан, хотя и не очень хотела этого. Но она знала правила и прекрасно понимала, что карточный долг это святое. Нахт так же был немного недоволен тем, что не смог получить те привилегии, которые были у заместителя капитана ордена, но не мог не признать, что только с таким вице-капитаном он готов считаться. Ями он не любил, хотя Фаер уверена, что он обманывает сам себя и на самом деле очень дорожит своим другом. Хотя, Фауст яро отрицает это. Ещё она заметила, что даже после получения миссии по шпионажу, он часто появлялся рядом с ней. Не для того, чтобы сделать доклад, ведь информацию он доставлял только Юлиусу. Он просто разговаривал с ней и, иногда, просил спарринг. Она никогда ему не отказывала, чем очень его радовала. Он никогда бы не признался в этом, но она могла сказать это по тому, как блестели его глаза. Каждый спарринг всегда заканчивался ее победой, как бы Фауст не старался стать куда сильнее, но его прогресс был виден. И Мелисса сама не замечала, что начинает… Ммм… Стараться использовать что-то новое против него. В ответ она получала что-то сродни счастью. Она даже начала подозревать, что он испытывает к ней влюбленность. И с каждой встречей ее подозрения только крепли. Также она заметила за собой то, что она стала ожидать его появлений. Она не рассказывала об этом Уилу и Патри, считая не столько значительными их встречи. Леона тоже не знала, но в основном из-за частого отсутствия в королевстве. Так же она знала, что Ями подозревал о нахождении рядом с ней Нахта. Он сам ей об этом сказал, когда Мелисса завалилась на их базу с немного помятой одеждой и легки ссадинами. Мелисса не знала, с кем она может поговорить об этом, ведь узнай об этом ее друзья, как Фаусту пришлось бы пережить допрос. Довольно подробный. И жестокий. Она знала, какими становились обычно добрый к людям Уильям и нейтральный Патри, когда к ней лезли незнакомые парни и получали от нее внимание. А вот если этот человек ей нравится… А Фауст ей нравился. Достаточно сильно, чтобы позволять ему иногда касаться ее, а также его магии иногда воздействовать на нее. Вот про это она считала, что знать вообще лучше никому из ее близких не надо. Или Патри попросит Риа и Вето проверить его. Мелисса знает, как они бы проверили Нахта. Так, что помешали бы ему работать. Эльфам плевать на это, главным для них будет то, что он будет хороший и будет достоин ее. Даже если она не влюблена по уши. Фаер вдруг садится на своей кровати. Она забыла о том, что у нее есть знакомая девушка, которая точно сможет дать ей совет. И, слава Мане, это не Фана. Хотя, эта девушка сама достаточно давно влюблена в другого человека и до сих пор не могла признаться ей. — Ями! — резко накидывая на плечи накидку, девушка вылетает из здания временной базы. — Вернусь через пару часов! — Если к нему, то передай что он мудак! — Завались!

***

Разговор с Шарлоттой и правда немного помог, хотя Мелисса и не может с точностью сказать о своих чувствах. Нахт ей нравился, даже больше. С ним было приятно поговорить и приятно просто молчать. Он был в какой-то степени добр, но его поганый характер портил первое впечатление о нем для других. Мелиссе же было привычно общаться с ним, ведь она видела его настоящего. Не то, что он старался показать, а немного сломанного человека. Она видит это, ведь что-то такое была во взгляде всех эльфов. Она знала, что что-то плохое случилось с ним и он винит себя в этом. Но она не старалась узнать о его прошлом. Но больше всего ее смущало то, что ему, кажется нравилось, когда она его побеждала. Может, ей просто казалось, но это и правда иногда мелькало в светло-голубых глазах. Нет, ей самой нравилось побеждать, но не до такой степени. Хотя, Фауст не показывал того, что ему нравится получать раны. Ему скорее нравилось то, что она… Каждый раз после победы она или сидела на его груди или нависала над ним. И, видимо, ему нравилось именно то, что она доминировала в те моменты. Ну, она была готова признать, что ей нравился его сверкающий взгляд и растянутые в ухмылке губы. Она знает, что может немного дольше положенного смотреть на его лицо. Она даже не скрывает этого. Поэтому в следующую встречу она показательно останавливает свой взгляд на его губах и сама чуть льнет, когда он привычно обнимает ее за плечи, чтобы перенести их на привычный пустырь, где они и тренировались. А после тренировки она снова прижимает его к земле, почти лежа на нем. — Опять моя победа, — выдыхает она, смотря в его глаза. — Какая уже по счету? — А имеет значение? — он скалится, слишком быстро посмотрев на ее губы, но тут же вернув взгляд к ее глазам. — Нет, — она чуть щурится, даже не вздрагивая, когда теневая рука прошлась по ее бедру. — Не имеет. Мелисса чуть ослабляет хватку на его руках, выпрямляясь и продолжая смотреть в его глаза. Она признает, что сейчас ей и правда нравится то, как он смотрит на нее. — Знаешь, Нахт, — она отпускает его руки, но продолжает сидеть на нем. — Я заметила кое-что, касаемо тебя. — И что же? — он приподнимается на локтях, будто тянется за ней. — Ну, — она задумчиво смотрит на небо, тут же переводя взгляд на него. — В тебе есть доля мазохизма. -… — Мелисса наблюдает, как его глаза широко раскрываются, а на скулах мелькает легкий румянец. — Так я права… — выдыхает она, неожиданно надавив на его плечи, вновь придавливая его к земле. — Тебе нравится это. Тени приходят в движение сильнее, чем до этого. Они проходятся по ее голеням и бедрам, добираясь до поясницы. Мелисса фыркает, опираясь руками о землю рядом с головой брюнета. — Да, — тихо выдыхает Фауст, заменяя тени своими руками на ее пояснице, чтобы прижать ее к себе. — Нравится. Мелисса скалится, наклоняясь ближе к его лицу. Волосы уже давно скользнули так, что закрывают им периферийное зрение. Фаер дольно улыбается, когда хватка на ее пояснице стала куда сильнее. — Какая жалость, — выдыхает ему прямо в губы она, приводя свою ману в движение. — Что я немного садистка. Она обездвиживает его давлением маны, быстро выбираясь из его рук и сбегая. Она знала, что это было подло, когда так даешь надежду, но… Мелисса была довольна тем, что смогла провернуть это, хотя и смущена, что проявилось только через некоторое время после ее побега. Она прячет глупую улыбку за ладонью, быстрыми рывками направляясь на базу Быков. Ночью она просыпается от ощущения, будто она не одна в комнате. Она открывает глаза, чтобы увидеть горящие красным глаза, что видела не раз у Нахта, когда он использовал единение со своими демонами. Она принимает сидячее положение, слегка наклоняя голову и ожидая того, что же сделает Фауст. Он смотрит на то, как его красные глаза скользят по ее лицу, опускаясь по шее к ключице, которую было видно из-за довольно широкого ворота майки, в которой она спала. Нахт делает медленный шаг к ней, будто не уверен в собственных действиях. Фаер еле подавила улыбку, когда он опирается коленом на край ее кровати, пристально смотря на нее демоническими глазами. Она протягивает руку, к которой он начинает льнуть, будто кот. Мелисса пальцами поглаживает его кожу, переходя выше, чтобы немного погладить его рожки. В глазах брюнета проскальзывает удовлетворение, которое было довольно привычным. — И все же ты мазохист, — тихо выдыхает она, когда он подсаживается ближе, продолжая ластиться к ее руке. — Или не начал так жаждать моего доминирования. — Это инстинкт, — выдыхает Нахт, чуть сильнее поддаваясь к ней и заглядывая в глаза. — После первого единения с дьяволом я стал… ммм… более чувствительным к силе других. Острое желание подчиниться более сильному, а мне это очень не нравится. — Но ты держишься за меня, — фыркнула она, чуть сильнее откидываясь на подушки. — Почему? — Ты не такая, как другие, — Фауст следует за ее рукой, опираясь своими на кровать по бокам от нее. — Не уверен, как это описать, но меня просто тянет к тебе. Сначала я не придал этому значения, а потом стало поздно. Теперь у меня есть такое чувство, что без тебя не смогу жить. Мелисса кивает, показывая ему, что слушает и понимает. Она сама подумывала, что тут виноваты его изменения. Так еще и сама ее суть, как любимого ребенка Маны. — Я сам не понимаю, как начинаю радоваться собственному проигрышу тебе, — выдыхает он, сильнее наклоняясь к ней, чтобы быть ближе. — Меня немного смущало осознание, после того, как мы расходились. Это было странным и я обещал себе, что сокращу эти встречи, но в какой-то момент я просто уже оказываюсь рядом с тобой. — Вообще, это звучит как одержимость, — она скользнула рукой по его лицу, чтобы закинуть руку ему на плечо и обнять его за шею. — Мне можно начать бояться? — Думаю, что бояться должен я, — Нахт скалится, обнажая небольшие клыки. — Ты куда опаснее меня, хотя я и не могу понять, почему у меня такое чувство. Мелисса хмыкнула, прекрасно осознавая, что демоны чувствуют ее природу и остерегаются. Она не говорила о том, что в будущем сможет позволить Мане вселиться в ее тело и пользоваться ее силой в этот момент. Она была аватарой для высшей сущности, как ее ребенок. — И что? — она снова наклоняет голову к плечу, невольно облизывая нижнюю губу. — Попробуешь рискнуть со мной? Или попытаешься сбежать? Она понимает, что сейчас рискует оттолкнуть этого парня от себя, но она не планирует держать его силой. Да и она была уверена, что он не откажется от нее, ведь он очень привязан к ней самой. — Я всю жизнь рискую, — он наклоняется к ее лицу. — И еще один риск ничего не испортит для меня. Мелисса улыбается, когда его губы касаются ее собственных. В поцелуе чувствуется нежность, страсть, желание обладать и острая необходимость в другом. Фаер знает, что ее чувства тоже очень похожи на одержимость, ведь она не могла отказаться от него, как бы не старалась. Это было столь очевидно сейчас, когда она лежала под чужим телом, тая от прикосновений под майкой, от горячих поцелуев, что переходили на ее шею. Это все было ее, понимает она, когда опрокидывает его на собственной кровати, восседая на его бедрах и руками стягивая его верхнюю одежду. Нахт сам отдал ей себя, поддаваясь острому желанию быть ее. — Мазохист, — выдыхает она снова, когда видит его румянец и удовольствие во взгляде. — Нет, ты реально таким стал после первого единения с демоном? Или раньше тоже было что-то такое? — Нет, — он качнул головой, все еще используя демоническую силу. — Раньше ничего подобно не было. До тебя точно. Она кивает, пальцами пройдясь по его ключице и шее, чтобы обхватить руками его лицо, поглаживая большими пальцами покрасневшие скулы. Левую руку она оставляет на месте, пока правая путается в темных волосах, чтоб с силой сжать их и оттянуть. — Тсс, — прошипел он, чуть жмурясь, при этом она видит, что ему это очень нравится. Мелисса улыбается довольно-довольно, когда руки на ее бедрах сжимаются сильнее. Его глаза все еще красные, не светло-голубые, которые ей так нравились. — Глаза, — шепчет она ему в ухо, оторвавшись от его шеи. — Верни свой цвет глаз. Хочу видеть их. Она не уточняет, почему. Только чувствует, как магия меняется. Она приподнимается, чтобы заглянуть в его глаза. Она видит плывущий взгляд таких красивых глаз. — Ты тогда не шутила, — с хипотцой говорит Фауст. — Когда сказала, что ты немного садистка. Фаер хихикает, губами мазанув по его губам, снова прижимаясь к его шее. Она слушает его тихие стоны, что становились чуть более громкими. Нахт наслаждается ее доминированием и тем, что не может ничего ей противопоставить. Мелисса же сама представляет, что может сделать с таким податливым Фаустом сейчас. Выходило очень много. Но хотелось узнать, что сам он может сделать, если она разрешит ему. Поэтому она садится прямо, чтобы стянуть свою майку. Она чуть скалится, когда видит его голодный взгляд, который на миг становится более осмысленным, когда натыкается на шрам под ее грудью. — Сегодня это все твое, — говорит она, проводя руками по изгибам тела, чувствуя растекающийся по лицу жар. — И только ты в праве что-то делать с этим. В следующий миг она видит, как голод в его взгляде становится больше, а потом она была опрокинута на спину, придавленная чужим телом.