Дом.

      В семье Шэрон всегда всё было хорошо, но последние пару лет всё не так: постоянные ссоры родителей, разговоры о разводе, мать вечно намекает на полноту дочери, отец волнуется о её оценках в школе. Их совсем не заботит её состояние, её отношения с одноклассниками и шрамы на запястьях, им вообще не важно чем Шэрон питается, сколько ест и ест ли вообще. Она привыкла к этому, поэтому её разговоры с родителями заканчивались только на «привет» и тут же было «я к себе». Отец видел оценки дочери в электронном дневнике и её классная руководительница всегда ему звонила, сообщая о том, что успеваемость Шэрон упала, да и репетитор любила поболтать с её мамой о том, как девушка плохо выглядела сегодня на занятии. Шэрон ненавидела это всё: школу, одноклассников, свою семью и себя. Для неё это уже стало нормой, но её состояние не безразлично тем людям, которых она когда-то не стеснялась назвать друзьями, они Шэрон за руки хватают, останавливая, желая с ней поговорить и сделать хотя бы попытку вытащить из этого состояния, но она не поддавалась. Просто умирала внутри.       Ещё вчера вечером — за день до начала зимних каникул — отец сказал девушке, что они вместе с мамой ушли в отпуск и теперь на все каникулы они (всей семьёй) едут на горнолыжный курорт. Сегодня они впервые за несколько месяцев вместе поужинали, Шэрон не проронила ни слова, а родители всё расхваливали место, которое они выбрали для отдыха, говорили о красоте, о свежем воздухе, разнообразием увлечений, якобы там и бани, и сауны, и лыжи, и коньки, и всё, что захочется, только девушке не хочется ничего. Она слушала их, делала вид, что заинтересована, кивала иногда, ковыряла в тарелке этот салат, но в горло и кусок не лез.       Следующим утром они выехали и Шэрон долго не понимала, почему нужно ехать именно сейчас — в канун нового года — их дом совсем не украшен: нет ни ёлки, ни гирлянды на крыше, ни снежинок на окнах — совсем ничего, что могло бы радовать глаз и окидывая взглядом дом, перед тем как выйти, девушке вдруг захотелось остаться и почувствовать этот запах праздника, но её ожидал лишь свежий горный воздух, дышать которым не хотелось. Они ехали следом за огромным рядом машин, которые также направлялись в этот городок, и Шэрон не видела в этом всём смысла — там будет столько людей, почему её нельзя было просто оставить дома. Мама успела накричать на отца уже шесть раз, а до курорта ещё ехать пять часов, отец был на грани, но, удивительно, держался, только сильнее сжимал руль.       Выйдя из машины в лицо Шэрон ударил сильный горный ветер, шапку чуть не снесло с головы; мать вышла следом, она сложила руки на груди и послала отца узнавать про дом, который им предоставят. Когда он ушёл, женщина тихо материла и закатывала глаза, рассуждая о каких-то глупостях. Шэрон не слушала, вообще, ей было всё равно, она повернула голову в сторону машины, которая остановилась позади вашей и чуть зависла, увидев парня, вышедшего из авто. Он был высоким и явно одет не по погоде: куртка расстёгнута, лёгкие кроссовки, джинсы, под курткой лёгкая футболка, голые руки — только ему по виду было совсем не холодно. Он помог выйти из машины женщине средних лет, а после девочке и сам пронёсся мимо Шэрон, встал в очередь за её отцом. — Я поставлю машину на парковку, вот ключ от дома, — говорит отец Шэрон, выйдя из здания. Девушка смотрит на него удивлённо, а потом вспоминает, что мама обиделась и, вздохнув, принимает ключ из его рук. — Вон тот — крайний.       Шэрон кивает, подходит к маме и показывает ключ, женщина берёт свой чемодан из машины, а девушка забирает сумку и они вдвоём идут к дому. Мама всю дорогу говорит о том, какой муж у неё безответственный, а Шэрон всё думает об этом парне. Её никогда не цепляли люди, Шэрон никогда так не пялилась, но этот парень — произведение искусства, он такой красивый. Привлекательная внешность то, чем можно её зацепить, Шэрон любит красивых людей, просто потому что они красивые, она с ними не общается, но чисто эстетически они её нравятся.       Когда семья уже освоилась в этом доме, мама Шэрон сказала, что пойдёт на лыжи, позвала с собой отца, но он сказал, что ему нужно закончить с работой, и когда женщина ушла, девушка расслабленно села в кресло и прикрыла глаза, ощущая усталость во всём теле. Снегопад за окном начался внезапно, Шэрон открыла глаза и увидела, как по всему этому курортному городку стали зажигаться фонари — их дом был крайним, на небольшой горке, из окна можно было увидеть всё — это было подобно волшебству, девушка даже подпрыгнула. К окну подбежала и стала как маленькая снежинки считать, а потом побежала в коридор, взяла куртку и выскочила на улицу, даже не предупредив отца.       Шэрон навернулась прям на пороге, съехала на заднице с порога и выкатилась на тропинку, прямо под ноги какому-то парню. Слава богу он не упал, он наоборот удержал её и устоял на ногах сам. — Вы не ушиблись? — спрашивает её парень, помогая подняться, он буквально на секунду бросает взгляд на руки Шэрон в шрамах и девушка тут же одёргивает рукава, делая шаг назад. — Простите. — Нет, это вы меня извините, — она заикалась, не так часто ей приходилось разговаривать с людьми, тем более с такими красивыми. — Спасибо, что помогли. — Меня зовут Гаспар, — он протягивает девушке руку, улыбнувшись, — наденьте куртку, а то замёрзнете, — и порывается ей помочь, она справляется сама, но сильно не сопротивляется, когда парень застёгивает её куртку. — Вот так. Вечером здесь холодно. — Я Шэрон, — говорит она, представляясь в ответ, снова бормочет «спасибо» и уже думает, что нужно быстрее вернуться назад, чтобы не сгореть от смущения. — Мне… — Вы впервые здесь? — задаёт вопрос Гаспар и Шэрон кивает. — Я уже четвёртый, моей матери нужен свежий воздух, она болеет и этот курорт — единственное, что помогает ей, не знаю, как это работает, — говорит он абсолютно бесполезную для девушки информацию, но ей интересно слушать его голос и приятно. Очень. — И моя сестра отправляет с нами мою племянницу, поэтому я каждый раз здесь хорошей компанией. А вы? Приехали с семьёй? — Да, мои мама и папа в этом году решили отпраздновать новый год здесь, — отвечает Шэрон, указав на дом позади себя — не знает, зачем.       Они продолжают диалог, стоя на этой тропинке, а потом девушка замечает вдалеке свою мать и её глаза расширяются, она извиняется перед парнем и мчится в дом, скидывает с ног обувь, куртку и только падает в кресло, как дверь открывается и её мать прямо с порога нападет на Шэрон с вопросом — а кто этот мальчик? Шэр знала, что так будет. Девушка закатывает глаза, бормочет что-то невнятное, потом говорит, что они познакомились только что и он ей не нравится, она вообще его второй раз в жизни видела и её мать начинает рассказывать историю их отношений с мужем. Шэрон так часто слышала эту историю до того, как родители поссорились, что её уже тошнит. Ну правда. Она говорит маме, что устала и идёт в спальню, выделенную специально для неё.       Это было классно. Отдельная комната в таком доме, на горнолыжном курорте — идеально, да и ещё на втором этаже, полностью украшенная к новому году, внутри пахнет шишками и…яблоками? постель мягкая, подушки воздушные, даже подоконник был укрыт какой-то тканью, и он был словно диван. Из окна был виден также весь городок и небо, что Шэрон восхищало — эта комната — лучшее, что могло с неё произойти под конец года.       Стук в окно Шэрон в два часа ночи заставляет её насторожиться, но она всё равно встаёт с постели и прижимает к себе своего розового кролика, ища в нём защиту, когда подходит к окну и одёргивает шторы. Она, слава богу, не видит никого перед окном — это было бы страшно, этаж ведь второй, а потом подходит ближе и оперевшись на подоконник, видишь внизу Гаспара. Он головой и руками, всякими жестами зовёт Шэрон на улицу и она, почему-то, соглашается.       Она выскакивает на улицу тихо, снова с курткой в руках, поскальзывается на том же месте, но в этот раз её ловят. Гаспар держит девушку за талию, широко распахнув глаза, сам боится её уронить, сильнее руки сдавливает и ставит Шэрон на ноги там, где не скользко. Девушка натягивает куртку, и всё своё внимание обращает на парня. — Мы не договорили, — тихо смеясь, шепчет Гаспар. Девушка улыбается. — Давай на «ты»? — она соглашается, лишь кивнув. — Ты не особо разговорчива, да? — Верно, — подаёт она голос и хватается за протянутую руку Ли, когда спускается по ступенькам. — Почему ты пришёл? И почему не спишь? — Мне что-то вдруг подсказало, что я должен кому-то помочь, — почесав затылок, говорит парень, он выпустил её руку из своей и Шэрон стало так холодно вдруг. — Я подумал, что знаю здесь только тебя и, извини! но увидел твои шрамы и понял, что ты можешь находиться в плохом настроении, поэтому я рискнул. Ты спала? — Я… — у неё ком в горле, она останавливается, голову опускает. В голове вдруг все эти истории про соулмейтов, про то, что эти люди могут чувствовать друг друга и неужели так бывает. Это же бред какой-то. Шэрон была на грани в своей комнате, слёзы уже катились по щекам, но ещё не так сильно, чтобы она стала кричать, но и не слабо. Ей уже было плохо, а потом пришёл он. — …Не спала. Пыталась справиться с мыслями в своей голове, — честно рассказывает она, подняв голову. — Иногда мне очень страшно. — Это прозвучит странно, но…я что-то чувствую здесь, — и Гаспар берёт её руку, кладёт на свою грудь и девушка удивляется, чувствуя сильную пульсацию на груди — его сердце так сильно бьётся о грудную клетку. — Я никогда такого не испытывал. Никогда. Мне кажется, что я должен быть с тобой рядом.       И Шэрон смотрит в глаза Гаспара. Они так стоят на морозе, смотрят друг на друга, их взгляды тёплые, его сердце всё ещё бешено стучит, как и её. Шэрон испытывает это впервые и если Гаспар не врёт — он тоже. Это так странно и страшно одновременно, неужели влюблённость бывает такой? — У нас есть время, чтобы узнать друг друга получше, — говорит парень, нарушая тишину, — а потом я, клянусь, сделаю тебе предложение.       Он шутит. Шэрон уверена, что он шутит и заливается смехом, почему-то ощущая полную защиту и поддержку, ей было это нужно.       И он же шутит, да?