Сделка с Дьяволом

— Что это значит?! Почему Гарри больше нельзя видеться со мной?! — Том был очень зол, кто вообще дал Дамблдору право решать, с кем Гарри может видеться, а с кем нет?! — Почему профессор Снейп позволяет себе вламываться в мой дом?! — Так для мальчика будет лучше, — спокойно ответил директор Хогвартса. — К тому же вы можете обмениваться письмами, да и на зимних каникулах Гарри тоже был у тебя. Ты сам знаешь, что по школьным правилам он должен находиться здесь. Ему нельзя ночевать за пределами своей комнаты во время учёбы. — Ясно, — зло прошипел Том и вышел из кабинета директора. Если Гарри нельзя находится в доме Реддла даже на выходных, то Реддл сам переберется в Хогвартс. К тому же у него было согласие Министерства на преподавательскую деятельность. Том нехорошо сверкнул глазами. Что бы ни произошло — Гарри будет его.

***

Урок по зельям подошёл к концу, ребята закончили с уборкой своего рабочего места и поспешили к выходу из кабинета. Только Поттер как будто замешкался, желая остаться с профессором один на один. Профессор Мракс заметил, что мальчик не торопится уходить, поэтому, чуть улыбнувшись уголками губ, спросил: — У вас есть вопрос, Поттер? — Нет, — смутившись ответил Гарри. — Просто вы мне кое-кого напомнили… — Да? И кого же? — глаза учителя заинтересовано смотрели на мальчика. — Думаю, это не имеет значения, — Поттер потупил взгляд, и уже у самой двери проговорил: — До свидания, профессор. — Зайди ко мне после уроков, — слова профессора Мракса заставили Гарри обернуться. — Что? Зачем? — Я бы хотел обсудить с тобой твоё эссе по оборотным зельям — у тебя довольно интересные выводы, но есть несколько несостыковок. — Ладно, — Гарри нахмурился, пытаясь понять, что было не так в его эссе, и вышел из кабинета профессора. Мракс появился в школе недавно. В начале марта Слизнорт внезапно заболел, и проводить занятия больше не смог и на его замену нашли нового преподавателя. Профессор Мракс был высоким мужчиной около сорока лет, с выразительными глазами и острыми чертами лица. Было в нём что-то надменное и аристократическое, будто бы он вовсе не должен был стать учителем, но по какой-то неведомой причине стал. Гарри нравилось, как Мракс ведёт уроки. Неторопливый темп повествования, чёткость, акценты на незначительных мелочах и, что самое главное — он никогда не повышал голос. Ему это было и не нужно, достаточно было лишь посмотреть в сторону провинившегося, как все сразу всё понимали. Профессор Мракс спрашивал строго со всех, не выделял любимчиков, не создавал кружков, как это делал Слизнорт. Несколько раз на его уроки заглядывал Дамблдор, но никаких нареканий к новому профессору не было. Мракс чем-то напоминал Тома. Но Поттер убеждал себя в обратном, списывая всё на то, что просто давно не видел Реддла. Гарри скучал по Тому, он прокручивал в голове их последнюю встречу, проклиная Снейпа и Сириуса. Что было бы, если бы их не прервали? Как далеко он готов был зайти, отдаваясь тому, кто так легко играл чужими жизнями? Наверное, далеко, так далеко, что лицо становилось пунцовым от одной мысли об этом. С того дня, как Гарри насильно увели из дома Реддла, они больше не виделись. Раз в неделю Том писал скупое письмо, спрашивая об учёбе, и ни слова не говорил про чувства. Гарри тоже ничего не писал, прекрасно понимая, что их переписку могут читать. Но вот про волшебную бумагу, которая сразу передаёт написанное Тому, он не забыл. Он писал на ней, что скучает, что ненавидит Снейпа за то, что их разлучили, писал про Тео и его признание в чувствах. Вот только никакого ответа не было, текст просто исчезал, будто впитываясь в бумагу, лишая Гарри последней надежды на нормальный разговор с Томом. Терзаемый тоской и вспоминая жаркие поцелуи Реддла, Гарри часто фантазировал, что же могло быть, если бы их не прервали… Картинки были настолько яркими, что он иногда записывал их, а потом уничтожал бумагу. Вот и сейчас он взял первый попавшийся лист и начал писать всё то, что было в его голове. Твои руки забираются под мою футболку, я чувствую холодные ладони на своей коже. Моё тело горит, ты целуешь меня, ещё крепче прижимая к себе. Я целую тебя в ответ, медленно расстегиваю пуговицы на твоей рубашке, прикасаюсь к широкой груди, почти физически ощущаю, как бьётся твое сердце. На мгновение наши взгляды встречаются, я замираю, чувствуя, как замирает сердце от осознания происходящего. Ты медленно спускаешься ладони на мои бёдра, чуть сжимая их сильными пальцами. Я обвиваю руками твою шею, сокращая дистанцию между нами и сам поддаюсь навстречу. Я опускаюсь перед тобой на колени, ты в растерянности, но я решаю перехватить инициативу. Справившись с твоим ремнём и спустив бельё, я вижу твой возбуждённый член. Головка так и сочится смазкой, подрагивая от напряжения. Я медленно провожу по ней языком, собирая капли смазки и проглатываю их. Я чувствую, что твое дыхание участилось, ты проводишь пальцами по моей щеке, и я повторяю своё движение языком. Слышу твой протяжный вздох и полностью принимаю в себя возбужденную головку. Я помогаю себе рукой, чтобы доставить тебе максимальное удовольствие. Ты крепко держишь меня за затылок, заставляя принять тебя полностью. Я подчиняюсь, мне нравится чувствовать твою власть, и я подавляя рвотный рефлекс принимаю тебя полностью. Протяжный рык вырывается из твоей груди, ещё несколько рваных движений и ты изливаешься в мою глотку. Я на пределе, ласкаю себя руками, но ты рывком поднимаешь меня с колен и толкаешь к кровати. Я повинуюсь тебе, продолжая изнывать от желания. Ты всё понимаешь и обхватываешь мой член своей рукой. Никогда ещё мне не было так хорошо. Несколько движений и я изливаюсь в твой кулак. Дыхание сбито, щеки пылают, а ты целуешь меня и говоришь, что любишь. Любишь больше всего на свете. Написав последнее слово, Гарри похолодел. Текст начал просачиваться сквозь бумагу, будто бы он ничего и не писал. Но если текст исчез, не значит, что его кто-нибудь прочитает. Том не отвечал на прошлые его сообщения, так неужели ответит сейчас? И поняв, что терять нечего, Гарри вывел последнее предложение: Я люблю тебя, Том. Как он и думал, ему не ответили. А через несколько дней после случившегося, Гарри начал ловить на себе заинтересованные взгляды профессора Мракса. И вот сегодня, Поттер должен будет зайти к нему после уроков. — Ты чего таков хмурый? — Тео растрепал и без того взъерошенные волосы Гарри. — Помочь с домашним заданием? — А, нет, спасибо, — Гарри попытался улыбнуться. — Мне сегодня надо зайти к профессору Мраксу, обсудить эссе. Немного волнуюсь. — Профессор Мракс хороший учитель, не волнуйся. Хочешь, я схожу с тобой? — Не надо, я пошёл, меня уже ждут. Гарри помахал другу и направился в подземелье, где находилась комната профессора Мракса. Гарри постучал несколько раз, прежде чем ему открыли дверь. — Здравствуйте, эм, вы просили меня зайти. — Да-да, входи, — Мракс отошёл от двери, пропуская парня в комнату. — Вы хотели поговорить про моё эссе? — Да, — глаза профессора сверкнули. — Но для начала, будь добр, утоли моё преподавательское любопытство, кого я тебе напомнил? Возможно, это не моё дело, но все-таки любопытно. — Моего опекуна, — немного подумав ответил Гарри. — Я давно его не видел. Так что там с моим эссе? — Может, чаю? — Мракс взмахнул палочкой и будто из воздуха на столике появились две кружки, чайник и вазочка с печеньем. — Эм, спасибо, — Гарри не понимал, почему вдруг профессор так к нему добр. — Что касается твоего эссе, — Мракс повернулся к Поттеру спиной, будто бы пытаясь что-то найти. Гарри сделал несколько глотков горячего напитка, как вдруг услышал до боли знакомый голос над своих ухом: — Оно было довольно откровенным, Гарри. Мне понравилось. Но не думаю, что писать о таком в стенах Хогвартса правильно. Реддл опустил ладони на плечи юноши, утыкаясь носом в его волосы. Гарри сидел, боясь пошевелиться. Он отказывался верить в реальность происходящего, слишком невероятным оно казалось. — Я скучал по тебе, — выдохнул Том, целуя Гарри в макушку. В этот момент оцепенение будто спало и Гарри ловко вывернулся из объятий учителя и поцеловал его. — Почему ты молчал?! — возмущённо воскликнул Гарри. — Я писал тебе, я думал, что больше не нужен! — Я не мог тебе писать, Дамблдор знает, — Реддл перебирал в руке пальцы Гарри. Том мог разнести Хогвартс, не оставив и камня на камне, но он не хотел, чтобы от его действий как-то пострадал Гарри. — Это ты подстроил болезнь Слизнорта, чтобы занять его место? — Гарри стало весело от этой мысли. — И как только Дамблдор пошел на это? — У старика не было выбора, у Министерства был должок передо мной. Пришлось подписать несколько бумаг, запрещающих рассказывать тебе, кто я. — Но ты рассказал! — Да, потому что посчитал, что так будет правильно. Назревает буря, Гарри, я пока не знаю, к чему она приведёт, но тебе следует быть осторожнее. У Дамблдора кое-что есть против меня. Если он воспользуется этим, то сможет меня убить. — Что? О чем ты? — Я стараюсь сдерживать конфликт между Пожирателями и Министерством, но увы, долго это продолжаться не может. Тебе придёться выбирать на чьей стороне ты будешь, когда придет время. — Ты говоришь загадками, я не понимаю, — Поттер нахмурился, не так он представлял себе их встречу после долгой разлуки. — Дамблдор понимает, что видимая гарантия мира начинает трещать по швам. Он собирает армию для борьбы с Пожирателями смерти и со мной. Если до твоей амнезии все было спокойно, то после у них уже нет к тебе того доверия, что было раньше. Они уверены, что ты находишься под чарами. — Но это же бред! Я не могу находиться под чарами, я ясно мыслю и все прекрасно осознаю! — Я знаю это, Гарри, — Том улыбнулся и потрепал Поттера по голове. — Я лишь хотел предупредить тебя, что очень скоро твои друзья, могут стать твоими врагами. Я не могу тебя заставить следовать за мной, но и подвергать твою жизнь опасности я тоже не хочу. Я приму любое твоё решение, даже если однажды нам придётся сражаться друг с другом по разные стороны баррикад. — Я никогда не подниму против тебя палочку, Том! Ты что такое говоришь?! — Просто пообещай мне, что когда придёт время, ты выберешь правильную сторону. — Обещаю. Гарри уже давно для себя решил, что что бы ни случилось, он всегда будет на стороне Тома. Родителей и Седрика не вернуть, а сейчас ближе Тома у него никого нет. Да, вокруг всегда много лиц, но они лишь делают вид, что им не плевать на Гарри. Рон и Гермиона больше заняты собой, с переходом Поттера на Слизерин их общение почти сошло на нет. Крестный, конечно, всегда был добр к Гарри, но Поттер не мог не замечать тоскующий взгляд Сириуса каждый раз, когда он смотрит на Гарри. Тео тоже преследовал свои интересы, вовсе не заботясь о чувствах Гарри. И по ужасной иронии судьбы только Том был всегда рядом. Даже сейчас, рискуя своим положением, он предупредил Гарри о надвигающейся угрозе. И сомнений, чью сторону принять, у Гарри не было.