Та́львара

      Королева умерла внезапно.       Она была самой живой, активной, общительной и доброжелательной. Народ любил свою мудрую королеву, добровольно преклонял колени перед верной своей Родине женщиной, боготворил королевское дитя, с гордостью называя её «Святая Женевьев», в честь Пресвятой Матери Всея Та́львары.       Тело нашла королевская служанка, которая зашла в покои королевы, чтобы подготовить её к выходу. Вся Та́львара горько плакала по дочери Долины, от меньших братьев до высших существ. Сама Мать Природа хоронила Королеву в густых зарослях в глубине Тайного леса, где была похоронена вся королевская семья.       Хаос ворвался во все уголки Долины. И Отчаяние заполонило души всех жителей.       В день, когда умерла Надежда и погас Свет, воцарилась Тьма, имя которой Те́небрис.

***

      Бомгю быстро собирает свои вещи в рюкзак и бежит на выход, где его ждут друзья. Однако, выбегая из класса, он сталкивается с одноклассницами, чуть не сшибая их с ног. Он резко тормозит перед ними и оглядывает быстрым взглядом.       — Простите! — выкрикивает им Бомгю и намеревается уже бежать дальше, но его останавливает рука Суджин, вцепившаяся в его школьный пиджак.       — Бомгю, подожди!       Чхве поворачивается к ней лицом, вопросительно выгибая бровь. Он бы с радостью поболтал с Суджин и Рюджин, если бы его не ждали друзья. Один из них так вообще терпеть не может кого-то ждать, так что Бомгю не хотел бы сейчас задерживаться ещё дольше, иначе придётся снова лицезреть презренное закатывание глаз, которое уже, честно говоря, осточертело.       — Ты что-то хотела? Я просто спешу, меня там ждут, так что…       — Да! Мы с Рюджин записываем видеосообщения для родителей. Не хотел бы ты поучаствовать? — спрашивает Суджин, указывая на камеру в руках сестры. Чхве переводит взгляд на упомянутый предмет, которым Рюджин трясёт перед его лицом.       — Видеосообщения? — недоумевает Бомгю, хмурясь.       — Да! Скоро ведь день детей, так что нам поручили записать видеопослания учеников для родителей, — начинает рассказывать Суджин, улыбаясь. — Можешь уделить нам хотя бы минутку? Просто поблагодари родителей за их любовь и скажи, что любишь их! Потом Юнсок всё это смонтирует и видео покажут на Дне Детей!       — О, хорошо, я…       — Твою мать, Чхве Бомгю, где тебя носит?! — слышится грозный голос, от которого все трое дружно вздрагивают. Бомгю виновато оборачивается назад, сталкиваясь с чужим раздражительным взглядом.       — Прости, прости! Я как раз собирался…       — О, Кан Тэхён! — перебивает парня Суджин, привлекая внимание к себе. Бомгю раздражённо выдыхает, что-то ворча себе под нос. Тэхён подходит ближе и хмуро смотрит на светящуюся одноклассницу. — Не хочешь тоже поучаствовать? Мы записываем видеопослания для родителей на день детей. Будет здорово, если твой папа тоже увидит твоё сообщение, где ты благодаришь его за всю любовь, что он дарит тебе!       Бомгю напряжённо молчит, не отрывая взгляда от каменного выражения лица друга. Ни один мускул не дрогнул на лице Тэхёна при упоминании отца. И только Бомгю знает, каких усилий ему это стоило.       — Не хочу, — отвечает ровным тоном Тэхён. Улыбка спадает с лица Суджин.       — Почему? — расстроенно спрашивает она.       — Ненавижу врать, — отрезает Тэхён и, разворачиваясь, стремительно уходит. Суджин недоумённо переглядывается с Рюджин, а Бомгю, виновато улыбнувшись девушкам, спешит за другом. Он догоняет его почти перед выходом из школы.       — Тэхён…       — Больше не задерживайся. В следующий раз я просто уйду без тебя, — говорит Кан, на секунду останавливаясь и смотря на Чхве. Он дожидается кивка от Бомгю и снова идёт на выход.       — Дурачок, — выдыхает, улыбаясь, Бомгю и спешит за ним. Он-то знает, что это неправда.       Всю дорогу от школы до дома Тэхён идёт молча. Ёнджун с Субином и Каем, почувствовав исходящую от него мрачную ауру, дружно решают не раздражать Кана ещё больше и тоже идут молча, что для них весьма необычно. Потому что они ненавидят тишину, поэтому всегда очень много и громко болтают какую-нибудь ерунду, а ещё смеются так оглушительно, что даже Бомгю — самому громкому из их компании — хочется стукнуть их чем-нибудь по голове. Однако в этот раз все идут тихо, потому что боятся уважают Тэхёна. Вчетвером они плетутся позади него и общаются взглядами и жестами. Бомгю как может объясняет друзьям, что произошло, не издавая ни звука. В какой-то момент Тэхён резко останавливается, и Кай, который шёл по его пятам, чуть не врезается в него. Все четверо замедляют шаг и напряжённо переглядываются, пока Тэхён не оборачивается к ним с недовольным лицом.       — Чего молчите? — недоумённо спрашивает он, подозрительно сощурившись. Прежде чем ответить, все четверо снова переглядываются, решая, кто осмелится ответить.       — Устали так, что разговаривать нет сил, — отвечает Кай, неуверенно улыбнувшись. Тэхён громко фыркает и складывает руки на груди, смотря на друзей взглядом, аля: да кому вы тут зубы заговариваете?       — На этом наши пути расходятся, — всё-таки переводит тему Кан, не желая и дальше её развивать, и указывает на покосившуюся вывеску знакомого им круглосуточного магазина, возле которого они каждый день прощаются, расходясь в разные стороны.       Впятером неловко прощаются и разбредаются в разные стороны. Субин с Каем и Ёнджуном идут в сторону остановки, где каждый садится в свой автобус.       — Бомгю, — зовёт Тэхён младшего, который уже собирался идти в сторону своего дома. Чхве волнительно останавливается и поворачивается к Кану. — Могу ли я сегодня снова переночевать у тебя?       — Конечно, — поспешно отвечает Бомгю и тут же прикусывает себе язык, надеясь, что в глазах Тэхёна он не выглядел так, будто ждал этого вопроса. Хотя он действительно его ждал.       Кан, как и всегда, ничего такого не замечает, погружённый в свои мрачные мысли. Он проходит мимо Бомгю и неспешным шагом идёт к его дому по уже давно ставшей родной дорожке. Чхве незамедлительно следует за старшим.       Вдвоём молча идут по тёмной дороге, пока эту тишину не прерывает мелодия телефона. Тэхён останавливается и достаёт свой разбитый смартфон, смотря на имя звонящего. Бомгю тихо подходит и тоже заглядывает в телефон, а затем тут же смотрит на непроницаемое лицо Кана. Вскоре звонок обрывается и снова наступает оглушительная тишина. Экран потухает через несколько секунд и всё снова погружается во тьму. Бомгю на свой страх и риск решает подать голос.       — Надо было ответить.       Тэхён сразу же реагирует на тихий и мягкий голос младшего, посмотрев на него хмурым взглядом, от которого всем сразу становится неуютно, однако Бомгю вообще никак не реагирует, привыкший. Кан нервно кладёт телефон обратно в карман школьного пиджака, чуть не уронив его на землю, и гневно идёт дальше, но снова останавливается через пару шагов, корпусом поворачиваясь к Бомгю, который даже не сдвинулся с места.       — Я не собираюсь отвечать человеку, который меня обманул и бросил, — таким же тихим, но твёрдым голосом отвечает Тэхён. Он мысленно благодарит всех богов, что сейчас темно, и младшему не видно его глаз, в которых скопились непрошенные слёзы. Однако он не знает, что Бомгю уже давно научился его чувствовать и читать, как открытую книгу. И для этого ему не надо его видеть, достаточно услышать то, что не слышат другие.       Поэтому Бомгю подходит к Тэхёну вплотную и притягивает в свои объятия, укрывая его от всех мрачных мыслей в своих руках. Старший тут же охотно прижимается к нему, пряча своё лицо у него на плече и позволяя слезам скатываться по щекам. Только рядом с Бомгю он позволял себе побыть немного слабым, потому что знал, что он не осудит его. Даже рядом с Каем, с которым он знаком дольше всех, он никогда не позволял себе давать слабину. Безусловно, он доверяет своему самому лучшему и первому другу и знает, что Кай тоже никогда не осудит его за слёзы, но хотелось хоть для кого-то казаться сильным и непоколебимым.       Бомгю же стал для Тэхёна неким спасательным кругом. Из всех его друзей именно объятия Бомгю казались ему самыми уютными на свете. Именно в его руках он ощущал себя так, словно он наконец «дома». Не там, где вечно пьяный и поднимающий на него руку отец, а там, где всегда улыбающаяся мама, любящий отец и любимый старший брат. В детстве он всегда хотел поскорее вырасти и стать взрослым, но сейчас он отдал бы всё на свете, чтобы вернуться обратно в то беззаботное детство, где все они были живы и счастливы.       — Всё будет хорошо, Хённи, всё обязательно будет хорошо, — утешительно шепчет на ухо Бомгю, мягко поглаживая старшего по спине.       — Ничего не будет хорошо, — бормочет в ответ Тэхён, судорожно всхлипывая. — Десять лет уже прошло, а всё только ухудшилось. Я так устал, Бомгю, я очень устал. Я хочу умереть.       — Эй, не смей так говорить, — дрожащим голосом говорит Бомгю, прижимая старшего ещё ближе. — Я тебе не позволю, слышишь? Ни за что не позволю.       «Я обязательно спасу тебя, Тэхён. И всё будет хорошо, всё обязательно будет хорошо».

***

      Изящными пальцами мужчина легко переворачивает песочные часы, со скукой в чёрных глазах наблюдая за мелкими падающими песчинками. Огромный кабинет освещает лишь пламя от камина, который любезно разжёг И́нис.       — Скукота, — тихим голосом выдаёт мужчина и откидывается назад. Стул пронзительно скрипит под чужим весом. В глазах вспыхивает облако тёмного дыма и в тот же миг вся долина погружается в темноту. За окном мгновенно слышатся недовольные и испуганные крики жителей, и в кабинет забегает запыхавшийся Инис. Губы мужчины тут же растягиваются в удовлетворённой ухмылке.       — Повелитель! — выкрикивает Инис, опираясь руками о колени и тяжело дыша от бега. Мужчина переводит на него взгляд, закидывая ногу на ногу. — Прошу, верните солнце!       — Ой, как жаль, что я не могу воскрешать умерших, — с притворной жалостью отзывается Тенебрис и смотрит с издёвкой на портрет королевы, не обращая внимания на болезненное выражение лица Иниса. — Узри, сестрица, что я сотворю с твоей любимой Тальварой. Опущу её на самое дно, где ей и место.       Глаза мужчины полностью наполняются тьмой. Инис с ужасом смотрит на то, как Тенебрис поднимает левую руку и как в замедленной съёмке щёлкает пальцами.       Тальвара погружается в Вечную тьму.

***

      Ёнджун резко просыпается, садясь на постели. Он сразу же прикладывает руку к колотящемуся сердцу, пытаясь успокоиться. С виска течёт холодный пот, и Ёнджун дрожащей рукой стирает его, облизывая сухие губы.       Уже вторую ночь подряд ему снится странный сон, в котором мелькают незнакомые ему люди в странной старинной одежде. Ёнджун не очень разбирается в истории, но одежда напоминает ему средневековье — век доблестных рыцарей. Он точно уверен, что видел в первую ночь королеву. Она была необычайно красива и элегантна, и не будь Ёнджун влюблён в Субина, то, возможно, влюбился бы в эту неизвестную особу. Правда жаль, что она умерла…       Ёнджун абсолютно в этом уверен. Он видел чьи-то ярко-жёлтые глаза, которые вмиг окрасились в чёрный, и всё пространство погрузилось во тьму, а глаза королевы закатились и она упала наземь. Сегодня ему приснился этот неизвестный с ярко-жёлтыми глазами. Ёнджун не видел его лица, только силуэт, но на сто процентов был уверен, что это мужчина. Чхве на секунду увидел его пальцы — длинные и музыкальные. Ему даже показалось, что он где-то уже видел эти пальцы, они выглядели очень знакомо. Вот только он не мог вспомнить, где именно.       — О чём я вообще думаю, — тихо скулит Ёнджун, зарываясь пальцами в растрепавшиеся ото сна волосы. — Это же просто сон! Насмотрелся всяких мультиков с Субином и теперь снится всякая херня.       Он валится на спину и закрывает глаза, а через минуту наступает абсолютная тишина, потому что Ёнджун снова проваливается в сон.

***

      Бомгю нервно кусает свою нижнюю губу, смотря сначала на Суджин с Рюджин, которые снова просят его записать видео, а затем на безэмоционального Тэхёна, который, казалось, даже не заметил подошедших к их парте одноклассниц. Бомгю очень хочет помочь девушкам, тем более он уверен, что его родителям будет очень приятно, но также не хочет заставлять Тэхёна чувствовать себя плохо. Ему и так очень стыдно за то, что у него счастливая семья в то время, как у самого Тэхёна всё очень плохо.       — Просто иди и сделай это уже, — раздражённо говорит Тэхён, заметив метания младшего. Бомгю несколько раз быстро кивает и уводит одноклассниц подальше от Кана. — Вот же дурак.       Тэхён смотрит за тем, как Бомгю скрывается за дверью кабинета вместе с двойняшками, а затем тихо выдыхает, вырисовывая на полях тетради незамысловатые закорючки. Мысли парня расплываются и он не может сосредоточиться на чём-то одном, поэтому иногда его карандаш выходит за поля и случайно чертит полосы на девственно чистой поверхности стола. Когда он наконец это замечает, то мелко вздрагивает и раздражённо выдыхает сквозь зубы, благодаря свою привычку всегда рисовать что-то карандашом, а не ручкой, и, беря в руки ластик, принимается стирать своё безобразие, пока не увидел учитель. Благополучно избавившись от следов, он снова вздрагивает, пугаясь внезапного звука уведомления. Он берёт телефон в руки, без всякого энтузиазма открывая сообщение, однако и дальше сохранять спокойное выражение лица у него не выходит, когда он видит имя того, кто ему написал. Лжец: Привет, Тэ. Ты не берёшь трубку, поэтому я решил тебе написать. Пожалуйста, давай поговорим. Я встречу тебя у ворот после занятий, хорошо?       Дочитав сообщение, Тэхён гневно его удаляет и заносит контакт в чёрный список, швыряя телефон на парту и привлекая излишнее внимание. Он кидает на всех острый взгляд и они все, как один, резко отворачиваются. Тэхён сжимает руки в кулаки, хмуро смотря перед собой и напряжённо сжимая челюсть.       Да что этот Тэвон себе позволяет? Он думает, что после всего, что он сделал, Тэхён так просто захочет увидеться и поговорить с ним? Да как бы не так! Как вообще после всего этого он смеет ему что-то писать?       — Тэ, что с тобой? — обеспокоенно спрашивает быстро вернувшийся Бомгю.       — Не называй меня так! — мгновенно рявкает Тэхён, гневно сверкая глазами. Бомгю испуганно вздрагивает, бормоча извинения и недоумённо хлопая глазами. Он ведь отошёл всего на пять минут, что уже успело произойти? Задаваясь мысленно этим вопросом, он боязливо садится рядом со старшим и старается не смотреть на него, чтобы не раздражать ещё больше.       Тэхён шумно выдыхает и отворачивается от друга, смотря в окно. Ему сразу же стало стыдно, что он накричал на Бомгю, но извинится он немного позже, когда окончательно остынет.       Бомгю всё-таки бросает на него грустный взгляд, тихонько выдыхая. Видимо, это снова из-за Тэвона. Вчера, когда они с Тэхёном уже сидели в его комнате, он снова позвонил, и Тэхён невероятно разозлился, даже оттолкнул Бомгю, когда тот попытался его утешить. Но через две минуты он извинился, пристыжённо опустив голову, и Бомгю раскрыл свои руки, приглашая того в объятия. Прямо сейчас он такого сделать не может, но мысленно ставит себе пометочку утешить Тэхёна объятиями сегодня вечером.       Наконец звенит звонок и в класс заходит учитель, призывая к тишине, и через несколько секунд после него врывается Кай, сильно запыхавший. Он, весь красный то ли от бега, то ли от смущения, быстро тараторит слова извинения и кланяется чуть ли не в ноги. Тэхён закатывает глаза, безучастно глядя на обескураженного учителя и смущённого друга, а Бомгю тихо хихикает в кулак, наблюдая за этим представлением.

***

      Бомгю потягивается, прогибаясь в спине, и блаженно выдыхает, чувствуя некоторую лёгкость в теле. Хюнин любезно делится с друзьями конфетами, как всегда ярко чему-то улыбаясь. Тэхён благодарит его и кладёт мятную конфету в карман, чтобы съесть её позже.       Они втроём стоят у ворот школы и ждут двух старших друзей, которые уже на пять минут опаздывают. Пока Кай отвлекается на бездомного котёнка, пытаясь скормить ему булочку, Тэхён поворачивается к Бомгю.       — Прости меня, — тихо говорит он. Бомгю тоже поворачивается к нему, слегка улыбаясь и качая головой. Уголки губ Тэхёна чуть приподнимаются. Бомгю стискивает в пальцах свой пиджак, борясь с желанием наклониться прямо сейчас и поцеловать старшего в его уголок губ. Он нехотя поднимает взгляд выше и заглядывает в безжизненные глаза Тэхёна. На сердце становится тоскливо, но Бомгю не позволяет себе унывать и улыбается шире.       — Всё хорошо, Хённи!       — Я старше тебя вообще-то, — фыркает Тэхён, хмурясь. Ему никогда не нравилась эта форма его имени.       — Всего-то на один месяц и восемь дней, — закатывает глаза Бомгю, по-детски показывая язык. Тэхён тоже закатывает глаза, поворачиваясь к школе, откуда наконец-то спускаются старшие.       — Извините, нас задержал учитель Кон, — виновато говорит Субин, подходя к друзьям. Сзади плетётся уставший Ёнджун.       — Ещё раз опоздаете, я вас ждать не буду, — стальным голосом отвечает Тэхён, хмуро смотря на них.       — Ты каждый раз так говоришь, — хмыкает Кай, вставая с корточек и подходя ближе. Котёнок, мяукнув, скрывается в кустах. Тэхён горделиво молчит.       — Не хотите посидеть в кафешке? — предлагает Ёнджун, пропуская перебранку мимо ушей. — Я голодный, как волк.       Тэхён молча разворачивается и идёт по дороге, незаметно осматривая парковочную площадку, однако знакомой машины нигде не было видно. Гневно фыркнув, он поправляет лямку рюкзака и прибавляет шаг. Его снова обманули. Бомгю мгновенно следует за ним. Кай, пожав плечами, идёт следом, и старшие, недоумённо переглянувшись, тоже начинают двигаться вперёд.       Уже сидя в родной кафешке возле школы за привычным столиком, все попивают молочные коктейли, один только Ёнджун жадно уплетает за обе щеки сэндвич с курицей. Кай с Субином обсуждают аниме, которое они смотрели вчера по видеосвязи, а Бомгю с грустными глазами наблюдает за напряжённо молчаливым Тэхёном.       — Эй, ребятня, — вдруг громко говорит Ёнджун, наконец доев свой сэндвич и сытно облизнувшись. Все четверо смотрят на самого старшего в ожидании. — Как насчёт того, чтобы ночью пробраться в школу?

***

      Бомгю надевает на голову чёрную кепку и скептично осматривает своё отражение в зеркале, поправляя рукава клетчатой рубашки. За спиной открывается дверь и входит Тэхён, неловко оглядывающий свой наряд. Так как его одежда дома (что логично), то Бомгю любезно одолжил ему свою. В чёрных свободных спортивках, белой футболке и тёмной толстовке младшего он чувствовал себя странно. Как-то непривычно. Раньше он никогда не носил чью-то одежду, но тут ему пришлось, потому что своей нет, а идти домой или в школьной форме он не хотел. Да и в пижаме тоже не пойдёшь. Хотя, если честно, Тэхён бы лучше остался дома, но нет, его безбашенному хёну приспичило пробраться ночью в школу. Для чего — не сказал, но уверил, что будет весело, ну и, мол, будет что вспомнить потом. И ведь абсолютно все согласились, даже Субин — самый, казалось бы, адекватный среди них, но Тэхён не удивлён, они ведь с Ёнджуном лучшие друзья, а значит одного поля ягоды. Кай согласился лишь из-за того, что Ёнджун пообещал после купить любую игрушку, какую он захочет, а про Бомгю и говорить нечего — этот любитель приключений всегда был за любой движ, кроме голодовки. Так что Тэхёну тоже пришлось согласиться, не бросит же он их одних. Хотя мог бы.       Бомгю, увидев Тэхёна в своей одежде, краснеет, пряча умилённую улыбку за кашлем. Кан неловко дёргает вниз рукава толстовки, скрывая кисти рук, и поднимает взгляд на младшего.       — Тебе очень идёт моя одежда, — говорит Бомгю, а затем прикусывает свой длинный язык. Тэхён снова оглядывает себя, хмыкая. — Я имел в виду, что… тебе любая одежда идёт, вот.       — Спасибо, — вздыхает Тэхён и смотрит на часы. Бомгю мысленно бьёт себя по губам. Вот вечно он так — сначала говорит, а потом думает! — Нам уже пора.       — Что? — выныривает из своих мыслей Бомгю, чувствуя, как полыхают его щёки. Тэхён молча указывает на настенные часы, которые уже показывали восемь вечера.       Тэхён подходит к окну и открывает его, мрачно глядя на землю. Сколько раз он таким образом сбегал из собственного дома, но из этого сбегать не хотелось. Как ни странно, но здесь он чувствовал себя как дома. Здесь ему были рады, здесь о нём волновались и заботились, кормили и… любили. Здесь он мог спать спокойно, а не шарахаться от каждого звука. Здесь его утешали, когда ему снились кошмары, и ласково обнимали. Сбегать из этого дома казалось ему неправильным. А вдруг его больше не пустят сюда? Вдруг его возненавидят и здесь? Он не сможет жить дальше, если больше не сможет зайти в эту родную комнату, не сможет послушать игру на гитаре, не поспит больше на большой и уютной кровати в самых тёплых объятиях, не сможет попробовать запеканку и яблочный пирог миссис Чхве. Он не может покинуть единственное место, где ему рады.       — Тэ, — тихо зовёт его Бомгю и подходит ближе, протягивая руку и кладя её на плечо старшего. — Всё будет хорошо.       Тэхён тихо усмехается, но эта коронная фраза младшего, как и всегда, успокаивает его. Он мгновенно расслабляется, только сейчас заметив, как сильно были напряжены его мышцы, и легонько кивает, ловко спрыгивая на зелёную траву. Бомгю спрыгивает за ним, тихо закрывая окно. Они также успешно выходят за ворота, а затем бегут к магазинчику, возле которого они ранее условились встретиться.       — А вы, как всегда, пунктуальны, — саркастично усмехается Ёнджун, со скепсисом смотря на запыхавшихся Тэхёна и Бомгю.       — А ты, как всегда, раздражаешь, — фырчит Тэхён. Ёнджун хмыкает, закатывая глаза, и взмахивает рукой, чтобы все следовали за ним.       В тёмное время суток школа выглядит устрашающе. Трёхэтажное здание, которое освещает лишь полная луна, высокие деревья, колыхающиеся от лёгкого ветерка, гробовая тишина, не считая частых звуков машин, — всё это наводит ужас.       — Такое ощущение, что мы снимаемся в ужастике, — шепчет Субин, испуганно смотря на высокое здание.       — Мы не в психиатрическую больницу Конджиам пробираемся, а всего лишь в школу, так что хватит трусить и пошли скорее! — с нетерпением говорит Бомгю и первый перелезает через забор.       Субин сглатывает и лезет за ним, потому что не хочет быть последним. Вздохнув, Тэхён толкает Кая, чтобы не стоял столбом, и идёт вслед за Субином. Цепочку замыкает Ёнджун, который уже во дворе школы предлагает зайти с чёрного входа. Все пятеро шустро перебегают поле и прислоняются к холодному камню. Ёнджун, чувствующий себя героем фильма про шпионов, выглядывает из-за угла, проверяя путь, а затем машет рукой, призывая следовать за ним.       — Что за детский сад, — тихо выдаёт Тэхён, закатывая глаза, но послушно следует за всеми.       — Но это же весело, согласись, — с энтузиазмом говорит Бомгю, на секунду повернувшись к старшему и одарив его счастливой улыбкой. Тэхён что-то ворчит себе под нос, но после того, как Бомгю снова отворачивается, он слегка улыбается.       Возле непримечательной двери все останавливаются, ожидая, когда Ёнджун откроет её, но он лишь безуспешно дёргает ручку.       — Закрыто, — раздосадованно оповещает товарищей самый старший, ещё несколько раз дёргая дверь.       — Подвиньтесь, — вдруг говорит Кай, расталкивая друзей и пробираясь к двери. Ёнджун послушно отходит, недоумённо наблюдая за действиями младшего. Кай достаёт из кармана толстовки невидимки и принимается возиться со скважиной, гордо открывая дверь уже через пять минут.       Все, кроме Тэхёна, удивлённо хлопают глазами, неверяще смотря на самого младшего в их компании. Кай лишь хмыкает, пожимая плечами, и первый заходит в школу.       — Однажды ты расскажешь нам эту увлекательную историю, — говорит Ёнджун, отходя от шока, и следует за младшим. Кай лишь кивает, осматривая тёмное помещение, в котором они оказались.       — Где это мы? — спрашивает Бомгю, но, не дождавшись ответа, решает включить фонарик на своём телефоне. — Мы что, под лестницей?       — Здесь всё это время была дверь? — удивлённо спрашивает Субин, осматривая хорошо знакомый коридор и лестницу, ведущую на второй этаж. Никто не отвечает ни на вопрос Субина, ни на вопрос Бомгю, заинтересовано оглядываясь вокруг, будто не учатся в этой школе уже второй год подряд. — Эм, и что дальше будем делать?       — Можем сходить в класс музыки, — поднимает руку Кай, мгновенно предлагая идею. Все поворачиваются к нему с немым вопросом в глазах. — Я забыл там свои наушники…       Дружно закатив глаза, все было двинулись к лестнице, но их останавливает внезапный громкий звук уведомления. Все пятеро испуганно застывают, не двигаясь с места, и прислушиваются, но кроме оглушающей тишины ничего больше не слышат. Тэхён равнодушно достаёт свой телефон, пока все остальные осуждающе на него смотрят.       — Ладно, пойдём, он нас догонит, — говорит Ёнджун, когда понимает, что Тэхён не собирается извиняться. Все, кроме Бомгю, следуют за старшим на второй этаж. Лжец: Господи, прости меня, Тэ! На меня так много дел сегодня навалилось, что я не уследил за временем! Прости! Давай встретимся завтра, ладно? Спокойной ночи, Тэ.       Бомгю тихо подходит к старшему, заглядывая в его телефон. Он бегло читает сообщение от Тэвона, а затем с сочувствием смотрит на Тэхёна, который холодным взглядом сверлит дисплей смартфона.       — Хённи, — тихонько зовёт его Бомгю, привлекая внимание. Тэхён поднимает тяжёлый взгляд на младшего, который аккуратно забирает телефон из его рук, ставит на беззвучный режим и выключает его, кладя себе в карман спортивок, а затем привлекает его в свои объятия. Тэхён без раздумий обнимает Бомгю за талию, утыкаясь в его шею. Ласковые поглаживания по спине мгновенно успокаивают, и Тэхён судорожно выдыхает, сильно зажмурив глаза, чтобы не расплакаться. Бомгю слегка вздрагивает от горячего воздуха, коснувшегося его шеи, но затем слегка улыбается, краснея щеками. — Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо.       Тэхён внутри истерически смеётся с этих слов, а снаружи лишь крепче прижимается к тёплому телу. Хотелось бы ему в это верить, но вообще не получается.

***

      — Что вы так долго? — фыркает Ёнджун, вальяжно развалившийся на мягком диване, когда Бомгю с Тэхёном наконец заходят в класс музыки. — Целовались там, что ли?       — А ты не завидуй, — хмыкает Бомгю, закрывая за собой дверь и плюхаясь устало на диван.       — Было бы чему, — заявляет Ёнджун, незаметно кидая взгляд на Субина, который их даже не слушает, копаясь в столах в поисках наушников.       — Нашёл! — вдруг громко орёт Кай, вскидывая вверх руку с найденными под стулом наушниками. В следующую секунду в коридоре они слышат чьи-то шаркающие шаги и испуганно переглядываются, а затем резко выключают свои фонарики и, шёпотом переругиваясь, еле как залезают в пустой шкаф.       Спустя сотню оскорблений и тысячи обещаний убить друг друга, когда они выберутся отсюда, все пятеро наконец затихают, внимательно слушая, что происходит снаружи. Кто-то заходит в класс, ворча о том, какие все безответственные, потому что не закрыли кабинет, негромко звенит связкой ключей, явно подбирая нужный, а затем слышится характерный щелчок. Их заперли.       Бомгю нервно сглатывает, еле как держась на ногах. Ему кажется, что ещё чуть-чуть и он точно свихнётся. Чёрт бы побрал его проклятую клаустрофобию.       Тэхён, который прижал Бомгю к задней стенке шкафа, чувствуя тяжёлое дыхание на своей щеке, робко перемещает руки с дерева на талию младшего, обнимая его. Он не знает, что нужно делать с людьми с клаустрофобией, но надеется таким образом переключить внимание Бомгю на себя, пока он не начал по-настоящему паниковать.       Бомгю удивлённо замирает. Сердце всё ещё бешено бьётся, но уже совсем по другой причине.       — Что за хрень? — довольно громко спрашивает Кай, привлекая внимание. Все оборачиваются на его голос и недоумённо застывают.       Шкаф начинает светиться синим цветом, сначала тускло, а затем ослепляя парней. Все пятеро сильно зажмуриваются, прижимаясь друг к другу, а потом слышится какой-то трескающий звук и Бомгю, который прижимался спиной к спинке шкафа, падает назад, а прямо на него Тэхён, которого он обнимал.       Ёнджун медленно открывает глаза, удивлённо озираясь вокруг. Он выбегает из шкафа и оказывается на зелёной поляне. Субин открывает дверцы шкафа в надежде, что за ними будет их класс музыки, однако вместо мрачного и тёмного кабинета ему открывается всё та же зелёная поляна.       — Эй, хватит вам сниматься в дораме, вы лучше оглянитесь вокруг, — говорит Кай, восхищённо оглядывая ночное небо, усыпанное миллиардами звёзд.       Тэхён резко поднимается и помогает подняться смущённому Бомгю, одновременно оглядывая природу вокруг себя.       — Как мы из шкафа попали… сюда? — скептично спрашивает Ёнджун и срывает травинку под своими ногами, начиная жевать её, чтобы убедиться, что она настоящая, а затем с отвращением выплёвывает всё.       — А мне вот интересно, что посреди поляны делает эта огромная белая дверь, — говорит Тэхён, смотря на неё, задрав голову. Все дружно проворачиваются в его сторону, недоумённо глядя на действительно гигантскую дверь.       — Это всё, конечно, хорошо, но мне бы сейчас знать, как нам вернуться обратно, — зачем-то шепчет Субин, будто боится нарушить величественную тишину этого странного места.       — Думаю, мы должны снова все залезть в шкаф и подождать, пока он перенесётся обратно в класс музыки, — спокойно выдаёт Кай, не отрывая взгляда от двери. Бомгю неприятно ёжится от осознания, что ему снова придётся залезть в тесное и душное помещение, поэтому он оглядывается назад, чтобы взглянуть на свой кошмар под названием шкаф, однако…       — Эм, ребята? — зовёт всех Бомгю, и они оборачиваются к нему. Чхве указывает вперёд, где буквально минуту назад ещё стоял их шкаф, из которого они вылезли, а сейчас там было пусто.       — Вы верите в массовые галлюцинации? — вдруг спрашивает Ёнджун, но его все игнорируют.       — Не нравится мне всё это, — сглатывает Субин, нервно заламывая руки.       И абсолютно все молча с ним соглашаются, напряжённо глядя на то место, где совсем недавно стояло их единственное спасение.

***

      Ёнджун подкидывает в воздух свой брелок, а затем неловко ловит, присаживаясь на траву и громко вздыхая, пока Тэхён сидит неподалёку от него, Бомгю вообще лежит и, кажется, всё ещё спит, Субин обходит поляну, пытаясь что-то разглядеть, а Кай рассматривает с неподдельным интересом огромную дверь, светя себе фонариком.       С тех пор, как они сюда попали, прошло уже больше восьми часов. За это время они все успели поспать и исследовать поляну, хотя, если честно, тут даже нечего исследовать, потому что вокруг только ровная земля с зелёной сочной травой и ни намёка на горы, ручей или лес. Ёнджун немного ёжится, потому что ему потихоньку становится жутко здесь находиться. Место, в котором нет ни намёка на кого-то живого, кроме них, понемногу навевает ужас. А ещё здесь темно. Прошло уже больше восьми часов, а солнце как будто и не собирается вставать и выполнять свою ежедневную работу.       — Эй, парни, — вдруг кричит Кай, подбегая к друзьям. Субин, услышав его, тоже подходит ближе. Бомгю просыпается от громкого звука и садится, сонно потирая глаза и облокотившись на Тэхёна, что сидит рядом. — Помогите открыть эту дверь.       — Зачем? — резонно спрашивает Субин.       — За тем, что, пока вы тут фигнёй маялись, я уже немного приоткрыл её, — гордо произносит Хюнин, улыбаясь.       — И ничего, кроме второй стороны поляны, не увидел, да? — насмешливо фыркает Тэхён. Кай обиженно надувается.       — А вот и нет! Кажется, эта дверь ведёт в совсем другое место, — нетерпеливо отвечает младший. Бомгю приоткрывает глаза, с интересом глядя на Кая. Остальные лишь приподнимают бровь, ожидая продолжения. — В этой маленькой щёлочке я разглядел дерево!       — Но тут ни одного дерева нет, только ровная земля, — хриплым ото сна голосом говорит Бомгю. Его мозг всё ещё не проснулся, поэтому он не совсем понимает, что младший пытается до них донести.       — Вот именно! — слишком радостно для человека, застрявшего непонятно где, выкрикивает Хюнин.       — А вдруг это выход? — с надеждой спрашивает Субин и, не глядя ни на кого, подбегает к двери, пытаясь заглянуть в эту самую щёлочку. Он наконец достаёт свой телефон и включает фонарик, пытаясь разглядеть хотя бы ствол. — Эй, ребята! Тут и правда дерево! И не одно! Кажется, это лес или что-то типа того!       — Думаете, это правда может быть выход? — с сомнением спрашивает Тэхён, поднимаясь с земли и следуя за Каем. Ёнджун поднимает за руку всё ещё сонного Бомгю и они вместе тоже подходят к огромной двери, начиная помогать друзьям толкать её.       Спустя минуту, которая длилась для них вечность, они наконец открывают дверь и во все глаза смотрят на тени высоких деревьев, не осмеливаясь зайти за порог.       — Что-то это не очень на Сеул похоже, — мрачно замечает Субин, скептично оглядывая верхушки. Они выглядят как-то слишком… нереально, что ли? И очень пугающе. В Корее настолько высоких деревьев он никогда не видел.       — Да ладно тебе, хён, — фыркает Кай, смело забегая глубже в лес. — Может, мы оказались в какой-нибудь Америке.       — Ага, или вообще в России, — фыркает в ответ Субин, всё ещё стоя на пороге, в то время как остальные уже последовали за Каем.       — Смотри, чтоб тебя медведь не растерзал, — хищно скалится Ёнджун и машет ему из-за дерева. Закатив глаза, Субин всё-таки ступает за остальными, всё ещё скептично оглядываясь вокруг.       Из-за темноты Тэхён не замечает под ногами огромный корень дерева, поэтому спотыкается и падает лицом в землю. Бомгю, который сопровождал старшего за руку, потому что тот боится темноты, следом падает на него сверху. Тэхён болезненно ойкает.       — Эй, что у вас там? — слышат они отдалённый голос Ёнджуна. Бомгю неуклюже пытается подняться, но терпит неудачу и снова падает на спину Тэхёна. Кан сдавленно выдыхает и стонет от боли в руке, которую младший ему придавил.       — Мы с Тэхёном просто упали, ничего такого! — кричит в ответ Чхве, а затем тихо извиняется перед старшим и наконец поднимается на ноги, помогая Тэхёну тоже встать.       Тэхён устало облокачивается спиной о толстый ствол дуба и поджимает губы. Бомгю поспешно отряхивает свою одежду от грязи.       — Не мог бы ты… дать свою руку? — тихо спрашивает Кан, не поднимая головы. Бомгю, подавив улыбку, обхватывает своей тёплой холодную руку Тэхёна, чуть сжимая его пальцы. Это обыденное прикосновение вызывает невероятный трепет в груди Бомгю и он сильно сжимает губы, чтобы не улыбаться, как дурак.       — Хочешь вернуться к остальным? — интересуется Бомгю спустя несколько долгих секунд, и после согласного мычания тянет его за собой, на этот раз светя фонариком под ноги. — Эй, что случилось?       Вернувшись к остальным, они заметили, что все столпились у двери. Бомгю поднимает руку с фонариком, освещая дверь, и резко выдыхает. Она оказалась закрытой. Ребята пытаются её открыть, но в какую бы сторону они её не толкали, она не поддаётся. Первым сдаётся Субин, устало плюхаясь на землю и тяжело дыша, а следом за ним и остальные. Только Ёнджун всё ещё продолжает толкать несчастную дверь.       — Эй, вы что, уже сдались? — запыхавшись, спрашивает Джун, убирая мокрую чёлку с глаз. — Да ладно вам, если поднажмём ещё чуть-чуть, она точно откроется.       — Она уже не откроется, хён, — фыркает Тэхён, садясь поближе к Каю и обхватывая его руку, пока Бомгю запихивает свой телефон в карман.       Ёнджун ещё пару минут мучается с дверью, а потом плюёт на это и плюхается рядом с друзьями, пытаясь выровнять дыхание. Все пятеро сидят молча, думая о чём-то своём, пока Бомгю смотрит вдаль, где не видно абсолютно ничего, кроме мелькнувшего на секунду маленького луча света. Стоп… Свет?!       Бомгю вскакивает на ноги, напугав всех остальных, и усердно вглядывается в темноту, пытаясь снова уловить этот проблеск света. Он точно его видел! Он не мог свихнуться так быстро.       — Бомгю? — зовёт его Субин, но тот не отвечает, не отводя взгляда от снова появившегося крошечного лучика в глубине леса.       Это может быть просто светлячок? Вряд ли, слишком ровно летит. Хотя почему светлячки не могут лететь ровно? И всё же… Это не светящееся насекомое, Бомгю уверен. Возможно, это человек с фонариком? Не разглядеть, темнота такая, что хоть глаз выколи. Ни звёзд, ни луны, и всё из-за деревьев. Странное место, если честно, ночь здесь длится слишком долго.       — Эй, что это там? — спрашивает Кай, тоже увидевший промелькнувший между деревьев свет. Остальные трое тоже увидели его и встали с земли.       — Должны ли мы показать ему, что мы здесь? — шёпотом спрашивает Субин, не сводя взгляда с леса.       — А вдруг это убийца? — предполагает Хюнин. Все, как один, оборачиваются на его голос, и Кай скорее чувствует, чем видит их осуждающий взгляд. — А что он делает в лесу в такую темень? Может, он закапывал труп и сейчас возвращается домой. Увидит нас и тоже убьёт, а потом закопает на месте.       — Ну всё, замолчи уже, любитель хорроров, — ворчит Бомгю. В любой другой ситуации он бы непременно поддержал шутку Кая, но не сейчас, когда Тэхён, всегда боявшийся ужастиков и темноты, прижимается к нему и трясётся от страха. — А то Субин тут сознание потеряет от страха.       Субин ничего не отвечает, но зато отчётливо слышно, как он пыхтит от негодования. Кай прыскает от смеха, но тут же замолкает, а все остальные вздрагивают от внезапного скрипучего голоса.       — Чавось делаете тут, детки?       Вскоре к ним выходит низенький, суховатый старик, опирающийся на старую разваливающуюся трость. Всё тело мужчины светилось так, будто на него был направлен прожектор. Тэхён, если и заметил это, то не стал никак комментировать. После волшебного шкафа, из которого они попали почему-то на какую-то поляну, а не в страну Нарнию, и после десяти часов жуткой ночи, а ещё гигантской двери, через которую они попали в непонятный лес — после всего этого он совсем не удивлён старику, которого видно настолько чётко, будто над ним реально повесили лампочку, хотя он всего лишь держит маленький фонарик своей дряхлой ручонкой.       — Никак заблудились?       — Э-э-э… Да нет, мы как раз домой шли, — врёт Субин, вежливо улыбаясь, и прячет трясущиеся руки за спиной.       — Да вижу ж, что не здешние, значит, и дома-то нет у вас, чавось обманываешь? Думаешь, старый, так не вижу ничего? Иль глупый показался? — хмыкает мужчина, укоризненно глядя на парня снизу вверх.       Все резко поворачивают голову на смущённого Субина, который начинает бормотать что-то бессвязное от волнения.       — Ну всё, хватит, понял я, голова разболелась от тебя, — ворчит старик, и Субин обиженно замолкает. — За мной, что ль, идите. Приючу вас, так и быть.       Старик разворачивается и идёт туда, откуда пришёл. Ребята переглядываются между собой, и никто не сдвигается с места.       — Коль остаётесь, так знайте, что у нас тут чена́акал бегают, — бросает старик, и все пятеро тут же бросаются за ним, не собираясь выяснять, кто такие эти ченаакал.

***

      Тэхён с сомнением оглядывает свою чашку со странной мутной водой, которую трудно назвать чаем. Он осторожно нюхает его и сразу морщится от отвращения, откладывая чашку подальше от себя. Пахнет, несомненно, болотом, и на дне плавает тина, а может ему показалось, но в любом случае он пить это не собирается.       — Чай такой вкусный, — восхищённо говорит Ёнджун, отхлёбывая понемногу. — Вкус такой необычный.       — Это болотная вода, хён, — скептично говорит Кай. Ёнджун сразу же выплёвывает всё обратно в чашку и нервно хихикает, дрожащими руками кладя её на стол и отодвигая подальше от себя.       — А я-то думаю, почему он так странно пахнет, — отвечает самый старший, нервно улыбаясь.       — Чавось не пьёте чай-то? — спрашивает старик, заходя с улицы с охапкой дров. У него дрожат колени и руки, поэтому Субин, как самый добрый среди них, подрывается с места, чтобы помочь.       — Да мы… — начинает Бомгю и замолкает, смотря на Кая с Ёнджуном и не зная, что сказать.       — Чай не любим, — отвечает первое, что пришло в голову, Джун, вежливо улыбнувшись. Кай и Бомгю согласно кивают, Тэхён тихо фырчит, а Субин закатывает глаза, складывая дрова в камин. Старик что-то неразборчиво ворчит и достаёт из кармана огниво, отдавая его Субину, который начинает растерянно рассматривать это приспособление. Он крутит и вертит его в разные стороны, но всё равно не понимает, как им пользоваться.       Тэхён, заметив, что Субин колеблется, не зная, что делать со странным предметом, подходит к нему и сам зажигает огонь в камине. Субин неловко чешет затылок.       — Не темно вам, а? — скрипит старик и, не дожидаясь ответа, щёлкает сухими пальцами. Весь дом сразу же озаряется светом, а откуда оно исходит — никто сказать не может, потому что в старом покосившемся доме нет ни лампочек, ни свечей, ни того фонаря, что был со стариком в лесу. Бомгю сидит с открытым ртом, Ёнджун, Кай и Тэхён недоумённо переглядываются, а Субин испуганно озирается, совсем не понимая, что вообще происходит.       — Ну-с, спрашивайте, — говорит старик, тяжело опускаясь в старое деревянное кресло, с которого свисает зелёный плед. Однако все молчат, лишь переглядываются меж собой, ведя немой разговор.       «Спрашивай», — говорит глазами Тэхён, указывая на ожидающего старика.       «Почему это я?» — возмущается Ёнджун, хмурясь.       «Ты же старше!» — восклицает Тэхён, хмуря брови и поджимая губы.       «Ну офигеть!» — возмущённо усмехается Ёнджун, закатывая глаза, и переводит взгляд на старика, который, казалось, их даже не замечает. Бросив на всех присутствующих последний взгляд, он делает глубокий вдох и спрашивает:       — Сколько вам лет?       Тэхён безнадёжно качает головой, Бомгю с Каем тихо прыскают в кулак, а Субин закатывает глаза. Ёнджун затыкает всех одним взглядом, выжидающе глядя на старика.       — Дай Бог, двести уже есть, — сухо смеётся старик, пока остальные недоумённо переглядываются.       «Он что, с ума сошёл?» — спрашивает Бомгю, слегка наклонив голову.       «Да походу», — фыркает Тэхён, с подозрительным прищуром смотря на старика.       — Ладно-с, сам расскажу, — вздыхает старик, поняв, что от парней внятных вопросов не дождётся. — Вижу, не шибко умные вы ребята.       Все пятеро возмущённо смотрят на него, однако тот не обращает никакого внимания на это.       — Звать меня Ве́личам, — представляется старик и наконец поднимает взгляд на своих гостей. — Значится, попали вы в прекрасную страну. Тальварой величать.       — Тальвара? — переспрашивает Тэхён, хмурясь. — Никогда о такой не слышал.       — Да, Тальвара, — кивает гордо старик. — Долина означает. А не слыхали ничего, так потому, что не знает никто о нас. Вы, можно сказать, первые в этом деле.       — М-да, — безэмоционально отвечает Тэхён, уверившись, что у старика шизофрения.       — А теперь слушайте, да не перебивайте, — предупреждает Величам и берёт трость, стоявшую всё это время в углу, а затем тихонько стучит по полу, и свет угасает везде, кроме стены напротив старика, на которой начинают плясать причудливые тени. Все пятеро оборачиваются и садятся, скрестив ноги, завороженно наблюдая за теневым спектаклем и слушая скрипучий старческий голос. — Давным-давно, когда Солнце ещё освещало Тальвару, а по ночам зажигались Звёзды, и Луна указывала путь странникам, жила-была девушка по имени Женевьев. Другая она была, отличалась от всех. Кожа настолько белая, что из-за этого мёртвой величали её; волосы цвета необычного, как огонь, из-за этого ведьмой величали её; глаза зеленющие, словно изумруд, из-за этого проклятой величали её. Носила она всегда белые платья до земли и венки цветочные на голове. Любила она людей, но те её ненавидели. Заболел однажды старший, да так и помер от хвори, а люди злые были, не стерпели и пожаловали к ведьме в дом. Обвинили её во всех бедах, да и потащили силком на площадь. Вся Долина собралася, поглазеть на огненную ведьму, что их старшего погубила. Женевьев рыдала, да только звуков никаких не было, никто не сжалился над бедной девушкой. Закрепили её, да и подожгли, и стали злыми глазами наблюдать, как огонь свою пожирает, — на стене начинает плясать язычок адского пламени, в котором виднеется девичья фигура, бьющаяся в агонии, и как люди потешаются, мерзко смеясь и указывая пальцем. — После всего только худо стало. Дождь исчез, да и весь урожай вместе с ним, люди стали погибать от голода. Ну, думали всё, конец роду человеческому, однако ж в самый жаркий день явилась им Дева Прекрасная с Небес, узнали люди в ней Женевьев, что погубили года так три назад. Готовились они к смерти неизбежной, да вот только Женевьев людей всё равно любила, и после смерти приглядывала за всеми. Страдала она, когда люди погибали, но нельзя ей было ещё на Землю спускаться. А когда разрешили, так она сразу явилась, и вместо гнева милость сделала. Дождь вызвала, так урожай тотчас вырос, фрукты она им подарила и дома утеплила. Люди кланяться стали, да прощения просить, а Женевьев улыбнулась только и создала она девицу, на ангела похожую. Волосы белёсые, кожа белая, глаза такие, что от неба не отличишь. Эту девицу Ма́аляга прозвали, ангел означает. И с тех пор, значится, люди стали поклоняться Святой Женевьев, а Мааляга научила их как магию правильно применять. Стала она первой Королевой, да и прозвала страну свою Тальвара.       На стене начинает плясать женская фигура с короной на голове, а затем резко рассыпается. Старик ещё раз стучит тростью по полу и свет снова загорается во всём доме. Парни продолжают сидеть неподвижно, под впечатлением от рассказа и мини-представления. Первым в себя приходит Тэхён, он смотрит на старика и закусывает губу, не зная, что и как сказать. Он всё ещё считает старика свихнувшимся, однако после такого не поверить ему было бы глупо. Если рассказ можно было счесть за глупую сказку, то эти тени, что плясали на стене, он никак не мог объяснить. В массовую галлюцинацию он не верил, и свихнуться они за пятнадцать часов не могли, так что остаётся только одно — сцепив зубы, признать, что старик прав.       — Тальвара, — шепчет одними губами Ёнджун и хмурится. Название такое знакомое, как будто он уже слышал его. Вот только где — вспомнить не получается.       — А у вас есть ещё какие-нибудь истории? — с энтузиазмом спрашивает Кай, поворачиваясь к Величаму. Старик усмехается и вновь стучит тростью по дереву. На стене начинают плясать знакомые тени.       — Давным-давно, когда Солнце ещё освещало Тальвару, а по ночам зажигались Звёзды, и Луна указывала путь странникам, жила-была Королева, имя ей было Лю́ксэ. Юной она была и доброй, как Святая Женевьев, отчего и прозвали её так. Любила Тальвару она больше, чем жизнь свою, и Королевой пробыла всего ничего, да и померла ужасной смертью. Брат старший погубил её из зависти и жажды власти, ведь со времён Женевьев только женщины и правили Страной Великой. Хаос ворвался во все уголки Долины. И Отчаяние заполонило души всех жителей. В день, когда умерла Надежда и погас Свет, воцарилась Тьма, имя которой Те́небрис.       На стене появляется ужасная тень с острыми зубами, а затем весь дом погружается во тьму. И Субин, и Тэхён прижимаются к Бомгю, который начинает тихо ворчать и отпихивать Субина от себя. Ёнджун же прижимается к Каю, который автоматически обвивает руки вокруг старшего и восхищённо смотрит туда, где недавно разворачивалась вторая интересная история.       Вскоре дом снова озаряется светом и все облегчённо вздыхают.       — Теперь-то верите, а? — спрашивает Величам. Ребята поворачиваются к нему. — Тенебрис — повелитель Тьмы. Уж два года как Тальвара не видела света солнца, и лишь вы, пять храбрых воина, сможете вернуть нам его.       — Чего? — вырывается резкое из Бомгю. — Дедуль, ты меня, конечно, извини, но, по-моему, ты что-то попутал. Как мы, обычные люди, справимся с чуваком, управляющим темнотой, если даже ваша королева не смогла?       — Это было неожиданное нападение, которого она не ожидала, — жёстко отвечает старик. Его голос приобретает стальные нотки, избавившись от скрипучести. Ребята вздрагивают и подбираются, в то время как у Бомгю ни одна мышца на лице не дрогнула. В маленьком охотничьем домике вмиг повисает напряжённая атмосфера.       — Она наверняка знала, что он опасен, раз он был её братом, — фыркает Бомгю. — Она могла уничтожить его в любое время, а не ждать, когда он нападёт первым. А я уверен, что она знала, что он нападёт на неё.       — Она не могла напасть на собственного брата. Она любила его, — незаметно вздыхает Величам. Его морщинистая рука сжимает набалдашник трости.       — Но страну она любила больше, — напоминает Бомгю, вспоминая недавний рассказ. — И если она так дорожила этой страной, то почему не уничтожила его? Почему не защитила то, чем так дорожила? Действительно ли она любила эту страну больше, чем что-либо?       — А ты бы смог уничтожить своих друзей, если бы от этого зависела жизнь целой страны? — с украдкой спрашивает старик, прищуриваясь.       — Да я бы сам погубил страну, чтобы спасти своих друзей, — незамедлительно отвечает Бомгю, уверенно глядя в зелёные глаза напротив. — И вы неправильно построили вопрос, дедуля, — хмыкает он, следом усмехаясь. — Правильнее было спросить: смог бы ты погубить что-то дорогое твоему сердцу, если бы ему угрожало то, что ты любишь, зная, что оно опасно абсолютно для всех?       Величам и Бомгю несколько секунд напряжённо смотрят друг другу в глаза, пока остальные наблюдают за ними с неподдельным интересом.       — Я очень люблю свою семью, — тихо продолжает Бомгю, — но мои друзья были со мной в самые тяжёлые моменты в моей жизни, поддерживали меня и подбадривали. И если бы… — Бомгю на секунду замолкает, собираясь с мыслями. — И если бы мне пришлось выбирать между семьёй и друзьями, я бы, не раздумывая, выбрал друзей.       Ребята переводят на него удивлённый взгляд, и абсолютно каждый чувствует, как у него сердце тает от этих слов. Бомгю очень часто говорит им, что любит их, но такое признание трогает их сердца больше, чем простые слова о любви.       — Может, я прозвучал ужасно, но это именно то, что я чувствую, — завершает Бомгю и опускает взгляд, боясь взглянуть на друзей и увидеть в их глазах презрение.       Ёнджун придвигается ближе и кладёт свою тёплую ладонь на спину Бомгю, немного поглаживая и подбадривая, и улыбается, когда тот смотрит на него. Бомгю тоже улыбается и переводит взгляд на остальных. Кай и Субин тоже тепло ему улыбаются, и он дарит им улыбку в ответ. Посмотрев на Тэхёна, его улыбка угасает, потому что он смотрит… странно. Как бы Бомгю не пытался, но он впервые не может прочесть этот взгляд старшего, и это угнетает.       — Пророчество гласит, что, — тихо начинает Величам, обращая на себя внимание, — пять юношей, пришедших из Белых врат, избавят Тальвару от Тьмы и вернут Солнце на своё законное место.       — Из Белых врат, — фыркает Бомгю, противно усмехаясь. — А мы пришли из белой двери, так что это не мы, старик.       Величам вздыхает и ставит свою трость обратно в угол, отворачиваясь.       — Это и именуется Белыми вратами, — ухмыляется он и, когда поворачивается обратно к ним, его лицо и тело преображаются.       Морщины на лице и на руках разглаживаются, тело вытягивается, приобретая спортивную форму, волосы слегка отрастают и меняют цвет на чистый серебристый. Вскоре перед друзьями сидит не сухой старик, а молодой парень примерно их возраста, возможно, чуть старше. Все пятеро сидят с вытянутыми лицами, явно не веря происходящему. У Кая даже дёргается правый глаз, а у Субина трясутся руки и он снова цепляется за Бомгю, который вздрагивает от этого и выходит из оцепенения.       Величам всё это время наблюдает за ними с непроницаемым выражением лица, ожидая, кто заговорит первым.       — Ты кто? — недоверчиво спрашивает Бомгю, оглядывая парня с головы до ног. От дряхлого старика не осталось абсолютно ничего, кроме старой потёртой одежды, которая, к слову, была ему мала.       — Меня зовут Величам, — снова представляется парень, смотря на каждого поочерёдно. — И я управляю Светом. Я бывший король Тальвары.       — Король? — неверяще спрашивает Тэхён. Дождавшись кивка от Величама, он усердно что-то анализирует и буквально через секунду выдаёт: — Так почему ты сам не вернёшь солнце? Ты буквально управляешь светом, и ты король. Это должно быть под силу такому, как ты. Разве нет?       Ёнджун поражённо выдыхает, восхищённо глядя на своего младшего друга. Бомгю опускает голову, незаметно улыбаясь.       — Нет, — отрезает Величам. Тэхён и остальные недоумённо на него смотрят. Сребровласый опускает взгляд на свои бледные руки. — Видите ли, я… бастард.       — Кто? — спрашивает Кай, хмурясь.       — Внебрачный ребёнок, — на автомате отвечает Тэхён. Кай раскрывает глаза в удивлении, уставившись на белоснежную макушку Величама. — Если ты бастард, значит…       — Во мне лишь половина от королевской силы, — отвечает Величам, всё-таки подняв голову на парней. — Так что я не могу вернуть Солнце на законное место.       — Так ты бесполезен, — утверждает Кан резким голосом.       — Тэхён! — осуждающе выкрикивает Субин.       — Что? Хотите сказать, я не прав? — фыркает он, хмуро глядя на друзей. Величам сидит неподвижно, сцепив пальцы в замок и не вмешиваясь в разговор. — Если ты бывший король, значит, ты был мужем Королевы Люксэ. И когда её убили, ты перевоплотился в старика и просто сбежал, потому что знал, что не справишься с Тенебрисом, потому что ты незаконнорождённый и всё, что можешь — только рассказывать истории, но никак не драться. Я вообще не понимаю, как ты умудрился стать королём.       — Тэ, остановись, — ласково просит Бомгю, кладя свою руку поверх тэхёновой, но тот даже не слушает и не обращает внимания.       — Ты не король, — безжалостно продолжает Тэхён, прожигая сжавшегося Величама жёстким взглядом. — Ты обычный уличный рассказчик и трус. Ты бросил свой народ именно тогда, когда они нуждаются в тебе больше всего. Ты бросил их всех, а сам сбежал. И после этого ты смеешь называть себя королём? Не смеши меня.       Величам несколько секунд сидит всё также неподвижно и, убедившись, что Тэхён не собирается продолжать, встаёт с кресла и выходит из дома, а следом за ним уходит и свет, погружая всё во тьму. Кай молча достаёт свой телефон и включает фонарик, кладя его экраном вниз.       — Это было слишком жестоко даже для тебя, Тэхён, — тихо говорит Ёнджун, совсем не смотря на младшего.       — Правда всегда слишком жестока, если вы не знали, — отрезает Кан. Бомгю сжимает его пальцы, не зная, как ещё можно его успокоить. Он бы с радостью его сейчас обнял, но Тэхён точно его оттолкнёт.       Наступает угнетающая тишина. Кай теребит завязки на своих спортивках, нервно сдирая кожицу на губах зубами; Ёнджун сидит, уставившись в тёмный угол и размышляя о чём-то; Субин иногда поглядывает на дверь, ожидая, когда вернётся Величам; Тэхён смотрит на светящийся телефон Кая и мечтает оказаться в уютной комнате Бомгю вместе с ним; сам Бомгю поглаживает костяшки Кана и не сводит взволнованного взгляда с профиля старшего.       За последние пятнадцать, а того и больше часов на них свалилось слишком много. Каждый из них невероятно устал и мечтает наконец оказаться в тёплой постели у себя дома, а не в вечно тёмном лесу какой-то волшебной страны с недо-королём. Несомненно, каждому требуется перезагрузка после всей этой информации, которая всё ещё кажется какой-то сказкой. Всё это слишком, и никто не знает, как правильно на это реагировать.       Спустя полчаса, а может и больше, в домик возвращается Величам. Всё это время ребята сидели молча и думали каждый о своём, но встрепенулись, когда сребровласый вошёл.       — Я отведу вас в столицу, — прямо с порога заявляет Величам, стараясь не смотреть на Тэхёна с Бомгю, с которыми, кажется, он точно не подружится.       — Постой-ка, — громко говорит Бомгю, вставая на ноги. — Мы не соглашались вам помогать.       — Точно, — подхватывает Кай, тоже поднимаясь. — Нам, конечно, очень жаль, что у вас тут происходит какая-то чертовщина, но мы бы хотели вернуться домой.       — Верно, — соглашается Субин и тоже встаёт. — Прости, но мы ничем не можем помочь. Мы обычные школьники из Сеула.       — И у нас нет никаких сил, чтобы противостоять вашему Повелителю Тьмы, — договаривает Ёнджун, вставая рядом с друзьями.       Тэхён продолжает сидеть и прожигать взглядом обескураженного Величама. В его мозгу активно работают шестерёнки, и он понимает, что даже если они очень сильно захотят, то не смогут попасть к себе домой так просто.       — Всё ведь не так просто, да? — спрашивает Кан, обращая на себя внимание. Величам наконец смотрит на него каким-то виноватым взглядом, и Тэхён усмехается, понимая, что был прав. Ребята непонимающе переглядываются. — Мы не можем просто так уйти отсюда.       — Это ещё почему? — возмущается Кай. — Сюда же мы как-то попали! Почему не можем так же выйти?!       — Пророчество гласит, — вмешивается Величам и все смотрят на него. — «Лишь Солнце взойдёт, пять храбрых воина смогут открыть Белые Врата и возвратиться домой».       — Да вы издеваетесь, — зло бросает Бомгю. Субин с Ёнджуном поджимают губы, а Кай просто хмурится. — Получается, мы застряли тут навсегда?! Как мы вернём это грёбаное солнце, если мы обычные люди?! Как прикажешь нам возвращать его?! Как?!       — Всё не так просто, — снова повторяет Тэхён и встаёт, беря Бомгю за руку. Тот мгновенно успокаивается от поглаживающих тёплых пальцев старшего и заинтересовано смотрит на него.       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Ёнджун, переводя на Тэхёна хмурый взгляд.       — На самом деле, — вновь обращает на себя внимание Величам, — я забыл вам рассказать ещё кое-что.       Тэхён насмешливо хмыкает.       — Обычные люди сюда попасть не могут, — говорит сребровласый, вгоняя парней в ступор. — А это значит, что вы тоже ма́андриган.       — Кто? — спрашивает Кай, выходя из оцепенения и совсем ничего не понимая. У него уже знатно кипит голова от всей этой информации и непонятных словечек.       — Те, кто владеет силой, — отвечает Величам. — Я не знаю, чем вы владеете, как и вы сами, но в столице есть человек, который может вам помочь раскрыть свои силы. Так что я отведу вас туда, Пра́крити поможет вам раскрыться, вы победите Повелителя Тьмы и вернёте нам Солнце, а затем и сами вернётесь домой.

***

      Бомгю чувствует, как рядом с ним беспокойно шевелится Тэхён. Он поворачивается на бок, подкладывая под голову руку.       Прежде чем идти в столицу, они все договорились сначала поспать и набраться сил. Перед этим они, конечно, обсудили всё между собой под непроницаемый взгляд ожидающего Величама, и пришли к выводу, что должны попытаться. Если это всё правда, а не какая-то глупая шутка, то чем скорее они одолеют Повелителя Тьмы, тем быстрее окажутся дома.       — Не можешь уснуть? — шёпотом спрашивает Бомгю, открыв глаза. Тэхён замирает, а затем также шёпотом отвечает: «Да». — Хочешь обняться?       Целую минуту Тэхён молчит и не шевелится. Бомгю успевает даже пожалеть, что вообще это ляпнул, но вдруг Тэхён начинает переворачиваться и придвигаться ближе, вскоре утыкаясь в грудь младшего. Бомгю сглатывает и аккуратно обнимает его, слыша облегчённый выдох.       — Спасибо, — почти беззвучно говорит Тэхён, но Бомгю его отчётливо слышит и улыбается, желая спокойной ночи.       Они оба очень скоро крепко засыпают и не слышат бормотания Ёнджуна.       — Нет… Нет, пожалуйста… Не хочу… Не хочу умирать, пожалуйста… Повелитель…       Абсолютно никто не слышит эти бормотания старшего Чхве, продолжая сладко спать. Никто, кроме Величама, который не может уснуть.       — Domine, superstites sis adiuva [До́мине, супе́рститс сис адью́ва].