Firsts

Первый раз, когда Йен поставил Микки засос, это был несчастный случай. Ну, по крайней мере, это то, что он говорит Микки. Первый раз, когда Микки поставил Йену засос, был местью. Микки уставился на большой фиолетовый засос у себя на шее и подумал, достаточно ли в мире косметики, чтобы скрыть его. Ну, на самом деле его первой мыслью было: «Я убью Йена Галлагера. И как, черт возьми, я не заметил, что он это делает?» Черт. Он никогда не услышит конца этого, когда его братья увидят это. И Мэнди. Черт возьми, во всем виноват Йен. Засос всегда был плохой идеей для Микки, но в тот день, когда он должен выполнять поручения Терри со своими братьями? Действительно чертовски плохая идея. — Чертов пиявка, — прошептал Микки себе под нос. Он слышал, как кто-то шумел на кухне. С последним вздохом он вышел из ванной и направился на кухню. Игги возился с кофеваркой, нажимая на каждую кнопку на ней. — Подвинься, придурок, — Микки оттолкнул его с дороги. — Сколько времени у меня есть, чтобы показать тебе, как варить кофе?" — Говорю тебе, эта глупая машина ненавидит меня! Микки не ответил и молча приготовил кофе. — Ты готов к сегодняшней пробежке с батей? — Игги спросил. — Да! С нетерпением жду этого, — ответил Микки с поддельным энтузиазмом. — К счастью для тебя, он бросил нас в последнюю минуту, так что остались только мы и Колин, — это привлекло внимание Микки. — Что значит «к счастью для меня», а? — Из-за этого засоса у тебя на шее. Теперь у тебя будет время попросить Мэнди прикрыть это косметикой. Люди склонны думать, что Игги тупой. Они думают, что из-за того, что он не учится в школе, они могут недооценивать его наблюдательность. Лицо Микки словно горело. Минуту они молча пили кофе, прежде чем Игги прервал тишину. — И так, кто это был? Игра в дурака казалась лучшим вариантом. — Кто был кем? — Кто поставил тебе засос? — закатывает Игги глаза — Никто, — Микки не любил врать ему, но он не может сказать ему, что это был гребаный парень, с которым он трахался неделями. — Знаешь, ты, возможно, захочешь заморозить это, — предложил Игги. — На самом деле, нам нужно уходить сейчас, папаша должен быть дома меньше чем через час. Мы подберем Колина по пути. Как только они сели в грузовик, и Игги начал движение, Микки провел большим пальцем по чувствительному синяку, что заставило его слегка вздрогнуть. Он положил руку на окно грузовика, положив на него голову. Он помнил, как тело Йена прижималось к его телу, его горячее дыхание на его коже, его движения внутри него. Микки позволил себе вспомнить прошлую ночь... Йен работал в нем тремя пальцами, потягиваясь к его члену. — Давай, — убеждал его Микки. — Давай что, Микки, — Йен был в дразнящем настроении. — Галлагер, засунь свой член в меня, — прошипел он. — Ты получишь это, — Йен шлепнул его по заднице. Йен в последнее время укрепляет свою уверенность, и Микки не может сказать, что он ненавидит это. — Я, блядь, готов. — Будь терпелив, и я трахну тебя жестко, как ты этого хочешь. Микки не мог с этим спорить, поэтому он позволил Йену не торопиться. У него было чувство, что Йену это нравится, когда он тоже немного сопротивлялся. — Иди нахуй с этим. Вместо ответа Йен убрал пальцы и грубо вошел в него. Недостаточно, чтобы причинить боль, просто чтобы напомнить Микки, что Йен удерживает этот контроль. Йен крепко сжал бедра Микки. Иногда, когда Йен трахал его достаточно сильно, у него оставались синяки на несколько дней, иногда они исчезали к тому времени, когда он возвращался домой. По какой-то причине Микки ненавидел смотреть, как они исчезают. Но они были другими. Их было легко спрятать. В отличие от гигантского засоса. Йен должен был знать лучше, чем ставить ему засос. Микки подвел черту под поцелуями. Так что, черт возьми, натолкнуло Галлагера на мысль, что засосы - это нормально? Он позволил Йену оставить синяки на бедре, отчасти потому, что не был уверен, что Йен оставил их нарочно. Очевидно, что все остальное было запрещено. Микки мог представить, что сказал бы Терри, если бы увидел это ... «Я не хочу снова видеть это дерьмо! что ты за хуйня? Девушка или мужчина?» У него было много времени, чтобы почувствовать горечь, но когда он думал о том, как Йен хорошо и жестко трахал его, для этого было неподходящее время. Йен провел языком по линии на шее Микки, заставив старшего мальчика громко застонать. Йен обычно бормотал ему в шею, Микки знает, что это то, что Йену нужно делать во время секса, так же, как ему нужно снять рубашку. Если его слова становились достаточно ясными, чтобы Микки мог их понять, Микки толкал его локтем. Он не хотел слышать сладких слов. Йен потянулся, чтобы погладить член Микки, подстраиваясь под ритм его толчков. Довольно скоро его губы оказались на коже Микки, а зубы погрузились в нее, когда он сосал. Несколько мгновений спустя у Микки был потрясающий оргазм. После этого все его тело покалывало, но Йен, должно быть, заметил образование синяка. Однако он не сказал Микки. Микки не был уверен, как Йен это сделал. Было ли это сгоряча или ублюдок планировал отвлечь его? В любом случае, он не мог сделать это снова. Не стоит делать это снова. Микки достал свой телефон и отправил сообщение Лучше бы я сегодня получил лучший трах в своей жизни, чтобы смириться с твоим гребаным укусом волка. Лучше не делай этого дерьма снова, Галлагер, если хочешь сохранить все свои зубы. Встретимся в 8 на месте. Когда Йен получил сообщения, он улыбнулся, зная, что это определенно означает, что он сделает это снова. Может быть, в следующий раз в менее очевидном месте. Какое-то время у Микки не хватало смелости отплатить тем же или, ну, отомстить. Йен и Микки трахались лицом к лицу, это было недавним событием, и Микки собирался использовать это в своих интересах. Они достигли статного состояния - Йен мог бы поставить ему засосы на бедрах, а не где-нибудь на виду. И ни при каких обстоятельствах он не назовет их «укусами любви». По крайней мере, если он хотел сохранить все свои зубы во рту. Эта интимная поза помогла Микки легко дотянуться до шеи Йена. Он наслаждался видом, Йен без рубашки, его униформа ROTC на земле, штаны расстегнуты, ботинки на ногах. — О, черт, — простонал Микки, когда Йен жестко толкнулся в него. Он схватил рыжего за плечи, чтобы усилить давление. Когда он почувствовал, что Йен приближается к оргазму, его голова переместилась к шее и ключице Йена, он позволил себе застонать, отвлекая Йена. Он начал покусывать веснушчатую кожу под ртом, слегка посасывая ее. Он услышал, как Йен застонал громче. — Собираюсь кончить, Мик, — простонал он. Последний завершающий штрих... — Блядь, Йен, — тяжело дышал Микки, посасывая следы на потной шее и ключице Йена. Йен резко сжал ягодицы Микки, когда они оба кончили. Все, что они могли слышать, было их собственное тяжелое дыхание, когда они отрывались друг от друга. — Так чертовски хорошо, — наконец сказал Йен. — Я люблю уничтожать государственную собственность, — лениво добавил Микки. —Да, вандализм - одна из твоих истинных страстей, — Йен сказал. — Но почему ты думаешь об этом после того, как я тебя трахнул? — Разве солдаты не являются собственностью правительства? — Микки приподнял бровь, поддразнивая Йена. — Ну, да. Кого ты убил, Микки? — Твоя гребаная шея, — засмеялся Микки Йен почувствовал, как пятно на его шее излучает жар. Он поднял руку и понял, что там определенно есть синяк. — Было чертовски много других мест, где ты мог совершить вандализм на этой собственности, Микки. Не бросай работу на полпути, не так ли? — сказал он, ухмыляясь. Это быстро приводит к неприятным последствиям.