Чистое, но такое грязное удовольствие

      Кэйа уже который месяц не может нормально спать. Сны, которые снятся Альбериху, он считает кошмарами. В последнее время даже присутствие Дилюка почти что совсем не приносит облегчения. Рагнвиндр видит, что с Кэйей что-то не в порядке. И за многочисленные попытки помочь Альберих действительно благодарен Дилюку. Да и любовь друг к другу никуда не исчезает. Только вот он не может вычислить источник проблемы, а борьба с одними только симптомами плодов не приносит.       В постели тоже все перестает клеиться. Рагнвиндр в этом не виноват, да и Кэйа по-прежнему хочет его так же, как и раньше. Просто что-то не в порядке. Альберих перестает чувствовать себя ведущим и пытается заглушить это ощущение тем, что излишне навязывает Дилюку свою доминацию. Рагнвиндр спокойно принимает это, позволяя вытворять с собой все, что только Кэйе заблагорассудится. У него уж точно нет никаких внутренних распрей.       Чтобы заглушить ненужные мысли Альберих приноравливается к алкоголю. Кэйе не нужны убойные дозы, а всего лишь ощущение теплого беспорядка в голове. Альбериху до мурашек приятно, когда Дилюк ворчит на него, застукав с очередной бутылкой не особо крепкой выпивки. Кэйа думает, как станет чудесно, подкрепи он свое ворчание делом, но на утро с омерзением осознает, что ему опять мерещатся всякие наваждения. Приходится повышать дозу спиртного.       Еще Альберих, как одержимый, начинает пересматривать их хоум-видео. Кэйа чувствует, как сходит с ума, наблюдая за тем, как Рагнвиндр отдается ему на записях. Альберих смотрит исключительно на Дилюка и вновь ощущает эту потерю контроля, которую очень хочется немедленно исправить в постели, вытрахивая из любовника всю душу, попутно избавляясь от собственных сомнений. Но Кэйа всего лишь вновь берется за бутылку. Альберих прекрасно знает, что ничего из этого ему не поможет.       Ночью Кэйе снится то, как обнаженный он стоит на коленях перед одетым Рагнвиндром. Альберих во сне принимается раболепно просить чего-то взглядом, едва ли не в ногах начинает виться, на что Дилюк придавливает его к земле тяжестью своего отвращения. Кэйа вырывается в реальность из этой фантасмагории, с ужасом понимая, что сон вызывает у него поллюцию. Даже подсознание говорит ему о том, что все совсем не под контролем, лишь вынуждая Альбериха еще глубже уходить в глухое отрицание собственных позывов.       Только Кэйа подумывает о том, чтобы заглушить свои внутренние противоречия выпивкой, как его прерывает Рагнвиндр: — Мне надоело за этим наблюдать. — За чем именно? — тут же взвинчивается Альберих. — За тем, как ты пожираешь сам себя, — отвечает Дилюк, скрещивая руки на груди. — И что означает твое «надоело»? Ты уходишь от меня? — Кэйа сам не замечает, как его голос начинает идти все выше. Как к нему медленно подкатывает истерика.       Рагнвиндр лишь вздыхает и подходит ближе. Взгляд Дилюка будто бы пламенем светится, вынуждая Альбериха почувствовать какую-то неясную угрозу. — Я люблю тебя, Кэйа, — просто говорит Рагнвиндр, а его лицо на долю секунды смягчается, — и знаю, что ты меня тоже любишь. Но, кажется мне, ты совсем не стараешься в этих отношениях. Мне надоело подстраиваться под твои мнимые, надуманные твоей гордостью, потребности. Я многое тебе позволял с собой делать, но это, похоже, ничего для тебя не прояснило. Что ж… Я был терпеливым партнером, но на этом хватит.       Прежде чем Альберих успевает хоть что-нибудь ответить на эту тираду, Дилюк грубо хватает его за грудки и волочет за собой. — Что ты творишь?! — возмущается наконец Кэйа, яростно сопротивляясь. — То, на что ты уже давно напрашиваешься, — Рагнвиндр никак не реагирует на попытки себя остановить и швыряет брыкающееся тело на пол спальни, — сучка.       Альберих застывает, как громом пораженный. Дилюк никогда не оскорблял его. Даже когда они ругались в пух и прах. Кэйа вообще может припомнить мало случаев, когда Рагнвиндр хотя бы просто грубо выражался. Поэтому сейчас слышать что-то подобное из его уст до боли обидно. А еще неожиданно горячо. Альберих с ужасом понимает, что всего одного слова оказывается достаточно, чтобы вызвать у него эрекцию. — Какая муха тебя укусила? — Кэйа пытается совладать с этой противоречивой и предательской реакцией своего тела. — Думал, что если будешь притворяться царем зверей, то никто не увидит, что ты просто обыкновенная подстилка? — Дилюк пока что даже ничего не делает, всего лишь говорит, а Альберих уже чувствует себя ничтожеством. — Я вижу. Прекрати отрицать это и сделай то, чего уже давно хочешь. — И чего же я хочу по-твоему? — Кэйа пытается огрызаться, но не пытается подняться с пола, будто в словах Рагнвиндра есть зерно истины и на полу ему самое место. — Выслужиться, — коротко бросает Дилюк, а Альбериха начинает трясти. — Хочешь, чтобы я тебя выдрал, как дешевую шлюху, у которой нет ни капли самоуважения, а потом похвалил за то, как старательно и с удовольствием ты принимал мой член в любое из отверстий.       Рагнвиндр прерывается, наблюдая за тем, как Кэйю плавит от его слов. Дилюк видит, что отрицание Альбериха уже вовсю идет трещинами. Видит, как тот пытается скрыть явный стояк. Видит, как взгляд голубых глаз плывет, наполнившись похотью до краев. — Я не стану тебя ни к чему принуждать силой, — равнодушно говорит Рагнвиндр. — Ты сам в состоянии попросить. Что скажешь, Кэйа, хочешь послужить мне?       У Альбериха внутри полный кавардак. Он возбужден до предела от нескольких фраз Дилюка. Кэйе хочется избавиться от всего этого напряжения, но способ, который ему подсказывает тело и о котором твердит Рагнвиндр, неправильный, порочный и такой отвратительно грязный. Хотя отголосками разума Альберих понимает, что Дилюк ради него не боится испачкаться в этой грязи, так почему же он сам тогда до сих пор сопротивляется? Рагнвиндр любит его. Это самое главное. — Хочу, — хрипит Кэйа, ощущая, что больше не в силах бороться с собой. — Тогда раздевайся.       Пока Альберих, словно пластилиновый, неловкими пальцами пытается разобраться со своей одеждой, Дилюк идет к шкафу и принимается рыться в нижнем отделении. Полгода назад они хотели завести собаку — полуторагодовалого ньюфаундленда. Навещали его в приюте, накупили ему игрушек-грызушек, обустроили свое место в квартире, но обстоятельства сильно изменились и у пса появились другие хозяева. Собаку завести не удалось, но в качестве призрачного напоминания остался ошейник. Именно его и берет Рагнвиндр. — Теперь у сучки есть ошейник, — ухмыляется он, глядя на обновку на шее Кэйи.       Альберих словно в трансе трогает ошейник, который довольно туго застегивает на нем Дилюк. Рагнвиндр тем временем усаживается на край кровати и тянет Кэйю на себя за кольцо, к которому пристегивается поводок. — Я знаю, что у тебя это всегда чертовски плохо выходило, но нужно же когда-то начинать учиться, верно? — Рагнвиндр, продолжая удерживать кольцо ошейника одной рукой, второй вынимает из-под спортивок и белья свой член, демонстрируя Кэйе наглядно, что от того требуется. — Я буду немного подсказывать, так что уж постарайся меня порадовать.       Голос Дилюка звучит мягко, но Альберих всеми фибрами чувствует в нем силу, которой он не может сопротивляться. Уже не может. Кэйе это кажется донельзя смешным. Они еще с потасовок, что случались между ними когда-то в юности, выяснили, что сильнее из них двоих именно Рагнвиндр. Поэтому Альбериху так необходимо было иметь над Дилюком контроль хотя бы в сексе. Ведь по-настоящему он понимал что к чему уже очень давно. И те слова Рагнвиндра про то, что он позволял Кэйе верховодить над собой, правдивы. Именно потому что Дилюк был сильнее он и не ломал его волю, зная, что на самом деле Альбериху хотелось ему подчиняться, хоть он это всячески пытался в себе подавить. — Смелее, — голос Рагнвиндра возвращает к реальности.       Кэйа нервно облизывает губы. Ему действительно искренне хочется выслужиться перед Дилюком. Альберих начинает медленно кружить языком вокруг головки, ощущает солоноватый привкус предсемени, из-за чего рот непроизвольно наполняется слюной. Кэйа пробует взять больше чем наполовину, но с наскока ничего не выходит. Альберих чувствует лишь дискомфорт в глотке и приходится отступить обратно. — Ты торопишься, — говорит Дилюк, наблюдая за этими жалкими попытками. — Можешь помогать себе руками. Язык во время минета — это твой помощник, а не враг. Аккуратнее с зубами, конечно, тоже нужно быть, но не до абсурда. Вспоминай, как это делаю я.       Кэйа вспоминает и ему становится стыдно. Рагнвиндр точно знает, как доставить удовольствие ртом, и никогда не прочь пустить свои умения в ход. Только до сих пор Альберих это воспринимал как должное. Теперь Кэйа понимает, что лучше бы он тратил больше времени на собственное совершенствование в этом деле, а не на бесполезные самокопания, ведь в оральном сексе нет ничего унизительного. После советов Дилюка дело начинает идти бодрее. Иногда он поправляет Альбериха, иногда поощряет короткими «да, вот так». У Кэйи уже начинает немного сводить челюсть, когда Рагнвиндр его останавливает: — Хочешь попробовать грубо и глубоко? — спрашивает он, на что получает полный желания взгляд Альбериха. Дилюк обхватывает часть шеи над ошейником, — Попробуй расслабить вот это место, будто вот-вот собираешься глотнуть. И не забывай дышать носом.       Кэйа делает все как ему велено, а Рагнвиндр в это время запускает руку в его волосы. Альберих совсем не ожидает, что это ощущается именно так, когда ты находишься в принимающей позиции. После первых резких толчков Дилюка расслабиться не получается совершенно. Даже наоборот — Кэйа начинает непроизвольно сопротивляться, чем делает себе же хуже. Каждое новое грубое движение Рагнвиндра в его глотке вызывает слезы, а дышать носом получается через раз, да еще чертов ошейник мешает. По подбородку течет слюна и Альбериху хочется хорошенько откашляться, но Дилюк не позволяет ему отстраниться. Кэйа пытается расслабить горло, чтобы было менее мучительно, и в какой-то момент у него это получается. Восторг, который наполняет Альбериха в тот момент, когда он явственно начинает ощущать скольжение члена по своей глотке, похож на эйфорию. Его захлестывает и перекрывает. Подумать только — Кэйа готов кончить от того, что Рагнвиндр властно имеет его в рот. — Только попробуй отстраниться или сплюнуть, — понизившимся на тон голосом говорит Дилюк, до боли сжимая волосы Альбериха.       Когда сперма Рагнвиндра задевает заднюю стенку горла, Кэйа послушно старается дышать носом, но ничего не выходит. Из последних сил подавляя приступ кашля, Альберих все сглатывает, не особо обращая внимание на вкус, прежде чем Дилюк наконец отпускает его. Кэйа падает на пол и заходится мучительным приступом, пока Рагнвиндр наблюдает за этим с кровати. Во взгляде Дилюка проскакивает толика тревоги, но Альберих не может ее увидеть, все еще валяясь на полу.       Не дождавшись, пока приступ окончательно сойдет на нет, Рагнвиндр подцепляет ошейник и тянет за него Кэйю на кровать. Дилюк вынимает ремень из шлевок лежащих на полу джинсов и, перевернув аморфного в данный момент Альбериха, перехватывает его руки сзади так, что ладони касаются локтей. На несколько мгновений на Рагнвиндра будто накатывает приступ заботы и он утирает слезы и слюну с лица Кэйи. Сам Дилюк садится на кровати так, что одна его согнутая нога, как опора, оказывается между спиной Альбериха и его перехваченными руками, а вторую он подгибает под себя. — Сучка неплохо постаралась, — говорит Рагнвиндр почти в самое ухо Кэйе, отщелкивая крышку от тюбика со смазкой. — Не идеально, конечно, но неплохо. Ничего, у нас еще будет время попрактиковать твои умения.       Дилюк без предупреждения вводит в Альбериха палец в смазке. Кэйа пытается избавиться от ощущения дискомфорта и ерзает, но Рагнвиндр тут же тянет его за ошейник сзади, ограничивая доступ воздуха и разом прекращая попытки сопротивления: — Только сделаешь себе хуже. Постарайся расслабиться и почувствуешь, что это не так уж и плохо.       Дилюк добавляет еще немного смазки, не обращая внимания на гримасы неудобства на лице Альбериха. Через некоторое время к первому пальцу добавляется второй и Кэйа замирает. Дискомфорт превращается в ощущение наполненности и это Альбериха не раздражает. Скорее он чувствует себя донельзя странно. Рагнвиндр толкается пальцами чуть глубже, давит внутри чуть с большим нажимом, и на это Кэйа уже не может не среагировать. Альберих непроизвольно немного шире разводит ноги, чтобы лучше ощущать манипуляции Дилюка внутри себя. — Скажи мне — оно того стоило? Отрицать свои желания, убегать от своих потребностей. Ради чего? Чтобы скрыть, что тебе всегда хотелось под меня стелиться? Причем скрыть это от меня же? Думал, что я тебя из-за этого разлюблю? Начну считать слабым? Проникнусь отвращением, когда узнаю, что внутри тебя живет голодная сучка, которой хочется, чтобы ее хорошенько отымели?       Стоит Рагнвиндру добавить третий палец и толкнуться еще несколько раз, как Кэйа, неожиданно для самого себя, с криком кончает. Альберих не понимает — то ли на него так действуют речи Дилюка, то ли его манипуляции. Скорее всего все вместе, но на этом Рагнвиндр не останавливается: — Я же вижу, что тебе приятно. Я видел, как и во время минета ты почти что поймал кайф. Неужели твоя гордость важна настолько, что ты побоялся довериться мне?       Дилюк иногда оттягивает ошейник назад, ограничивая доступ воздуха. Это дарит Кэйе еще больше ощущений, пока Рагнвиндр трахает его пальцами. Альберих не может выкинуть из головы то, что Дилюк во всем прав. Это настолько нечестно по отношению к нему, что появляется горечь на языке. Неожиданно Рагнвиндр прекращает свое занятие, расстегивает ремень, которым перехвачены руки Кэйи, и тянет его за кольцо в ошейнике за собой. В ванной над раковиной у них висит зеркало с подсветкой, к которому Дилюк и подводит Альбериха, становясь позади. — Смотри, насколько блядски ты выглядишь, — Рагнвиндр медленно проводит кончиками пальцев по телу Кэйи сверху вниз. — Самая настоящая сучка в течке. — Ну так выеби уже эту сучку, — впервые подает голос Альберих, ловя в зеркале улыбку Дилюка. — С удовольствием.       Рагнвиндр подхватывает ногу Кэйи под коленом, располагая сбоку от раковины. Сначала Дилюк вообще думает о том, чтобы поступить так же и со второй ногой, но затем решает, что для Альбериха это будет чересчур глубоковато. Но когда-нибудь — обязательно. А пока что Рагнвиндр наслаждается долгожданным проникновением в горячее и узкое нутро Кэйи.       Альберих всегда использует презервативы, а Дилюк с ним сейчас — нет. И Кэйе это кажется таким правильным, что он непроизвольно сжимается, желая прочувствовать Рагнвиндра в себе еще четче. Смотря в зеркало, Альберих замечает с каким взглядом его трахает Дилюк. За этот взгляд и умереть не жалко. В нем нет ничего от отвращения или презрения. Нет даже похоти. Только чистое и искреннее восхищение. Кэйа начинает чувствовать, что все его мысли о грязи стираются из памяти этим взглядом Рагнвиндра. Когда Дилюк наконец кладет руку на член Альбериха, тот взвивается, пачкая спермой зеркало. На теплых послеоргазменных качелях Кэйа ощущает, как после череды рваных толчков Рагнвиндр следует за ним. — Не дай бог я еще раз увижу тебя с бутылкой, — устало ворчит Дилюк, снимая с Альбериха ошейник. — Я не против попадаться тебе с ней на глаза почаще, если это будет заканчиваться таким вот образом, — хихикает Кэйа, чувствуя как из него вытекает сперма, но не ощущая себя при этом грязным.       Рагнвиндр только фыркает в ответ, прекрасно понимая, что Кэйа несерьезно. Да и теперь, после всего произошедшего, он может просто попросить.