Душой нараспашку

— Вы пришли! На этот раз Праздник Утсава удался на славу. Все так рады, — начал Араджа, приветствуя друзей, — Но самое важное на Празднике Утсава - это совместная песня нар и аранар. Собиратели песен, вы готовы? Вокруг Золотой нары, Лунной нары и Белого Помпона начали собираться маленькие лесные жители. Зрители "рассаживались по местам", а на древней сцене сладко распевались малыши с оранжевым шляпками, на которых были написаны ноты. Один из них, кого зовут Араяса, мелодично пропел: "Что глаза, что душа золотистые, будто солнце ее целовало... Никого нет прекрасней на свете, чем Люмин нара..." ~ Другие лесные музыканты гармонично дополняли его куплет протяжными распевами. Паймон спросила и про себя, говоря: "Нельзя же забывать Паймон!". И аранара на ходу сочинял дальше: "В лунном свете жемчужина белая, что сияет как серебро. То добрейшее в мире создание все вокруг называют Паймон..." ~ Белая Леталка была довольна, смущённо сцепив ручки за спиной и широко улыбаясь. Паймон определённо нравится! — С нами еще и Фудзин. Сможешь сочинить следующий куплет, Араяса? — просила нара Люмин. Малыш, подумав немного, приятно запел: "Чуткое создание не от мира природы ищет ответы в свете Луны... Свободный Скиталец, борясь со страстями, находит покой бури души..." ~ Маленькие собиратели песен продолжали хором подпевать красивую мелодию. Их невинные детские голоса наполнены счастьем. Они так чисты, так легки. На ум сразу приходит сладкий "вкус радости", когда Люмин слушает их напев. Девушка еще приметила деталь, что в Храме Сурастаны она слышала похожее пение. Наверное, Малая властительница Кусанали тоже любит своих милых фамильяров и их чудные голоса? — Так! Все готово, как и древняя "сцена", на которой мы будем петь, — эта самая сцена стояла посреди маленького озерца, которое корректнее было назвать большой лужей. Небольшое деревце, свежие зелёные листья и шляпки больших грибов, на которые можно было сесть - это и было площадкой для выступления. Аранары всей Ванараны собрались вокруг них, словно огромная группа поддержки. Каждый из них будет слушать или подпевать, чтобы создать сочную биджу для золотой нары. — Мне не терпится услышать песню. Нара Люмин, ты готова? — древний из аранар подбадривал девушку. Другие малыши тоже ждали именно ее. Такой ответственный момент... Блондинка чувствует себя несколько неуверенно, но все равно берет в руки старинную лиру, тихонько вздыхая. Странник усаживается рядом с девушкой на шляпку огромного гриба, которая послужила ему удобным стулом. Мимо его взора не проскользнула еле заметное беспокойство путешественницы. — Нервничаешь? — неожиданно спросил юноша. Его глаза выпытывали из нее искренний ответ. От лжи он бы расстроился. Хотя нет, скорее, был бы недоволен и хмурил брови, как обычно. — От тебя ничего не скроешь, верно? — обрывисто хихикнула Люми. Похоже, ей стало чуточку легче, хрупкие плечи опустились. Она присела рядом с ним, прикрыла глаза и настраивалась на игру. "Вот бы не напортачить!" - такие мысли девушка отгоняла прочь, ведь уверяла себя, что все будет хорошо! — Не надо так переживать. Сколько раз ты играла на лире? Этот раз, по своей сути, ничем не отличается от других. Просто сыграй то, что играла сто раз, — как мог пытался поддержать Фудзин. Он сидел расслабленно, подставив колено под руку. — Просто держи ритм! — весело добавляла Паймон. — Ну, Золотая нара, настало спеть нашу песню. Выступление начнется с тебя! Аракави и Араджа в ожидании смотрели на неё. Белый Помпон подбадривающе жестикулировала ручками и с улыбкой кивнула подруге. "Паймон в тебя верит!" - читалось у нее на детском лице. Люмин оглянула поляну. Все собрались здесь ради лучшей биджи. Все это ради спасения Раны. "У меня все получится!" - мысленно подбадривала себя девушка. Она остановила плавучий взгляд на юноше. Странник уверенно кивнул ей, как бы говоря "Начинай". Нежные девичьи пальцы коснулись тонких струн, задевая их и создавая первые ноты. Из ее рук полилась прелестная мелодия, которую подхватили аранары-музыканты. Их благозвучный хор распространился по округе, неся с собой тепло и любовь, свет и желание, радость и счастье, делясь им с каждым из присутствующих. На напряженных губках Люмин наконец появилась приятная улыбка. Ей удавалось легко играть, не сбиваясь. И чего она переживала? Страннику показалось, что он ничего лучше в своей жизни не слышал.

"... Ла-а! ~ Ла-ла-ла ла-ла! ~

Ла-а!~ Ла-ла-ла-ла ла-ла...~"

Песнь эта была похожа на колыбель, которой подражала Люмин, напевая ее совсем тихонечко. Услышать именно ее голос не было возможным, однако увидеть и прочитать по губам ему ничего не мешало. Она опустила веки, чтобы сфокусироваться и лучше проникнуться моментом. Юноша же, наоборот, словно и не моргал, наслаждался и запоминал все, что видел. Он подметил, что довольно удачное место занял на этом представлении. В синих глазах заиграл золотой огонек. И груди что-то тоже запело. Путешественница умело играла пальцами на струнах до самой последней ноты. Закончив петь, аранары начали расходиться, и один из них выкрикнул: — Нара Люмин просто невероятная! — эти же слова подтверждала Паймон, шумно аплодируя. — Да что уж... Я только рада, что попрыгуньи не объявились, — пошутила путешественница, переглянувшись с подругой. Сейчас уже все было позади, и она наконец позволила себе расслабиться. Хорошо, что обошлось без казусов и фальши. — Не имею малейшего представления, почему ты стеснялась. Это так необычно для Легендарной Путеше— — Перестань, — отрезала Люмин, возмущенно фыркнув и скрестив руки перед собой. Горячая кровь прилила к щекам, показывая милый румянец, — Фудзин, тебе не надоело? То поддерживаешь, то насмехаешься. Определись уже... — Кто сказал, что я насмехаюсь? Это чистая констатация фактов, — Странник уперто стоял на своем. Извинений от него не дождешься, как и объяснений, почему он зацепился за этот момент. "Неужели так интересно?" - мысль посетила голову блондинки. Однако спрашивать ничего не стала, чтобы не разворачивать неудобную ей тему. Это было личным, она хотела скрыть в себе переживания и никому не показывать, но не все, что мы хотим, нам удается сделать. Поэтому работаем с тем, что есть. Она одарила подругу молящим взглядом, просящим сделать хоть что-нибудь. Паймон ее сразу поняла, снова перенимая на себя роль оратора. Девушка же надолго притихла. — Паймон показалось именно так, как указала Люмин. Почему просто не сказать комплимент? Это же так приятно! А вместо этого ты указываешь на неприглядные стороны. Вот грубиян! — топнула ножкой фея, пытаясь транслировать мысли путешественницы. Она знала, что сейчас чувствует девушка, знала и что говорить. Может быть, она расскажет ему сама когда-нибудь об этом, но потом, точно не сегодня, точно не сейчас. Нарастающий конфликт между феей и Странником пресекала обычно сама Люмин, но сейчас маленький фамильяр Архонта Мудрости как раз кстати начал свою заключительную речь, ставя точку в этом разговоре. Аранара высказал следующее и попрощался: — Для меня было большой честью стать частью такой песни, которая ослепляет словно солнце. Ты, Золотая нара, навсегда останешься в моей памяти и в памяти Ванараны. Вот такие комплименты стоило научиться дарить. Странник же не мог выдать из себя такое. Слишком уж.. сладко и приторно. Хотя он признался сам себе, что ее голос был очарователен. Возможно, он скажет об этом когда-нибудь при удобном моменте. Обязательно скажет...

"Хоть горизонт и сер, я счастлив повстречать тебя...

Пусть песня твоя льётся бесконечно, нашему обещанию вторя".