Душой нараспашку

Только ли Странника терзают плохие сны и тревожные мысли? Думать так будет ошибочно, ведь Люмин тоже человек, не робот, и у нее на душе есть болезненные отпечатки былых событий. Ничто и никто не уходит бесследно, особенно когда это касается близкого человека. "Итер..." — в разуме отчётливо слышится имя дорогого брата, с которого начинается долгая вереница мыслей, превращающаяся в долгие, тягучие раздумья, уносящие Люмин в мрачную пучину морских вод, в самую бездну. "Когда я его снова увижу?" "Присматривает ли он за мной?" "Каков его мотив — мотив принца Бездны... и что с нами будет в конце этой истории?" Луна не даёт ни ответов, ни намёков, ни утешения, безразлично смотря на уставшую девушку. Кажется, что сейчас безликий серебряный шар и безучастное сияние лишь дополняют обстановку отрешенности. В такие ночи Люмин не плачет, не злится. В лазурном, полупрозрачном свечении только молчаливая тоска призраком ходит под дому, взявшись с Путешественницей за руку. "Или у этой истории нет хорошего конца? Конец вообще существует? Ощущение такое, будто я тысячу лет брожу по Тейвату, постоянно забывая пройденный путь." Знакомое голубоватое перо танцует, кружась, между пальцев, что вертят его. Оно еле заметно переливается радугой и отблескивает совсем незаметно. А после женский кулак сминает его, опуская камнем на грудь. "Итер... ты встал не на тот путь. Тебя подменили?" "...Или это я не иду по правильному пути?" В таком тугом темпе проходит целая ночь, и девушка, уже как час назад проснувшаяся, не подняла затылка с мягкой подушки, что подмялась под изгиб ее шеи, запомнив положение. На это Люмин не обращает никакого внимания, садясь на край кровати и ногами ощущая освежающе-прохладный пол на контрасте с теплой постелью. Каждому на свете нравится нежится, лёжа под уютным, согревающим тело одеялом, утыкаясь в него носом, но блондинка больше не может лежать мертвецом. Она решает не тратить время впустую и выходит на улицу, подышать свежим воздухом, но и это ей не помогает. Одинокий лунный свет совсем не помогает, а, наоборот, заставляет уйти от него как от грустных мыслей, забирающих яркий, как солнце, свет в янтарных радужках глаз. "Раз. Два. Три. Раз..." — диктует внутренний голос. Давно Люмин не слышала этого счета. Пускай в нужном ритме отскакивают гнусные мысли прочь, освобождая с каждым движением разум, очищая сознание. "...Два-Три-Четыре." Руки, как пара лебедей, поднимают и опускают свои головы, изгибая тонкие гибкие шеи, кивая друг другу. Ладони притворяются птицами, улетают то наверх, то вниз, разлетаясь по сторонам и вновь воркуя друг с другом. "Пять-шесть-семь-восемь. Разворот." Пара белых птиц смело огибают весь мир, плавно пролетая круг. Ладони, прижатые друг к другу, поднимаются над головой, извернувшись, падают по сторонам. Плечи опускаются, обнажая тонкую шею блондинки. "Раз. Раз-Два-Три. Вперёд носок." — а внутренний голос все продолжает руководить, будто взял тело под контроль и управляет им невидимыми нитями, как марионеткой. С ровной осанкой и грацией кошки, девушка ступает вперёд, занимая позицию по середине гостиной, там, где свободно и ничего не помешает. "...Семь-Восемь. Пируэт." Пускаясь птицей ввысь, аккуратно и мягко приземляется обратно, создавая впечатление, будто она делала это тысячу раз. Следующий прыжок менее высок, а после следует разворот и низкий поклон. Внутренний метроном на время затихает, но тишина не длится долго. Со старым танцем приходят старые воспоминания, снова одурманивая разум тем, что приносит тяжкую ностальгию и слезы. Потому счет в голове снова продолжается, командуя выполнять те или иные движения. Люмин оттачивала их до идеала, чувствуя каждую задействованную в процессе мышцу. Каждый наклон, поворот шеи, полет крылатых ладоней и шаг стройных ног был выверен, натренирован, заучен. Из серии движений на счёт раз-два-три складывалось маленькое, но целое представление, личный перформанс, предназначенный только для себя. "Раз. Раз. Разворот. Назад." — точно отчеканивала она, держа серьёзное и сосредоточенное выражение лица. По паркетному полу отстукивали золотые каблуки, а ноги в высокой обуви до бедер то плавно, то спеша сменяли позиции, словно просчитывали каждый ход, боясь провалиться сквозь пол, ступив не туда. Носком танцовщица очертила еще один круг, выдвигая носок вперёд, как балерина. Прикрытые веки помогали сфокусироваться, а приглушенный свет люстры не перенимал на себя внимания, а лишь освещал спонтанный танец, заменяя собой бодрый свет софитов. Такие фонари применяются на сцене, чтобы дать зрителю увидеть каждый момент выступления, но сейчас это ни к чему. Лишнее внимание не требовалось, хотя только одного лишь человека Люмин была видеть не прочь. Ночная танцовщица, отстучав последние пару движений на деревянном полу, поклонилась темному силуэту в прозрачной тьме, сделав медленный реверанс. — За безбилетный вход полагается штраф. Разве вы не знали? Без приветствий и лишних слов, блондинка подняла голову, осматривая мужскую фигуру с ног до головы, что уже некоторое время смотрит издалека, словно кот, предполагая, что останется незамеченным. Однако такой внимательный зритель остаться незамеченным не может, выдавая себя зорким, прилипчивым взглядом, что ощущается даже с завязанными глазами. — Разве первые места мне не обеспечены? Кажется, я бронировал весь ближайший ряд... — высказав весомый аргумент, фигура вышагивала вперёд из тени, но эту тень за собой же уносила, словно тончайшую вуаль вокруг себя. — Хорошо, — невесомо улыбнулась Люми, не нарушая загадочного образа. — Обычно, как это бывает, для участия в представлении выбирают добровольца их желающих на местах..., — она обходит парня вокруг, изучая, а следом ныряя в полумрак, отдаляясь. Но ненадолго, ведь возвращается в ту же минуту, — Однако сегодня выбор ограничивается лишь одним... но я совсем не против. Девушка выходит на середину, сияя под люстрой, вытягивая ладонь с приглашением на танец под начавшуюся на фоне музыку. Она заиграла словно из ниоткуда, но сразу наполнила все пространство новой атмосферой, новым настроением. Белая фигура отступила пару шагов назад, давая выйти второму герою на сцену. Странник, усмехнувшись, с удовольствием принимает приглашение, от которого невозможно отказаться. Вступая на паркет, парень подхватывает женскую ладонь, легкую, как голубиное перо, и мягко, боясь сломать, переплетает пальцы между собой. Вторая же уверенно обхватывает на талию, прижимая златоглазку ближе к груди. Она показывает смело язык и умудряется выскользнуть из чужих рук. — Я ценю твою уверенность, — сбежавшая заходит за спину, — но давай сначала повеселимся, — с последним словом шляпа исчезает с макушки парня, отказываясь на другой голове. Озорница отбегает в сторону, явно дразня вернуть вещь обратно. — И не стыдно тебе...— руки в боки были явно наигранным жестом. Люмин, видно, уже забывает о собственных мыслях, не отпускавших ее час назад, и веселится в три ночи без малейшей мысли вернуться назад, в постель. Покружившись вокруг своей оси, та берет в руки голубые ленты, которые висят на шляпе, трясет и вертит золотыми побрякушками на их конце. — Не тяжело тебе с ними? И для чего они? Удерживать равновесие? — перед девичьим смехом не было ответа. Она продолжала увиливать от него, забавляясь, а он не то, чтобы старался вернуть украденное — просто наслаждайся моментом. Моментом детского веселья в три часа ночи. Это ли не счастье? "Бывает Люмин меняется в одночасье" — Фудзин сделал новую заметку, которая подтвердилась вновь: та резко остановилась, выставив вперёд ладонь с жестом "стоп", а шляпу спрятав за спиной. — Хочешь получить ее? Тогда скажи волшебные слова, — лисья хитрость скрылась под длинными ресницами, пробежалась по вытянутой улыбке. — Здравствуйте-Извините-Пожалуйста? — близко наклонился юноша, поднимая брови, якобы простодушно предлагая наивный вариант. — Это не те! — громко рассмеялась путешественница, отшатнувшись. Ее переиграли в самом начале - так нечестно! — Мне нужны другие волшебные слова, и я знаю, что ты знаешь, о чем я. — хитрость сменилась стеснением. Белая фигура показала шляпу, держась за ее золотой обруч и закрывая половину лица за ней, как кролик за кустом. Когда лиса успела превратиться в кролика? — Я не знаю других таких слов, — парень напущено разводит руками, подступая к добыче ближе. — Думаю, что ты можешь произнести их вслух, чтобы я о них узнал. А то раньше я о подобном никогда не слышал, — может Странник и отыгрывает мимикой и жестами роль невинного, но в голове четко слышится ехидство и насмешка. Смотря глаза в глаза, парочка несколько секунд испытывает друг друга на прочность, но медовые в конце концов проигрывают. — Я так и не услышу заветных слов? — Спасибо и До свидания! — резко надевает блондина его головной убор, закрывая довольную улыбку, и наклоняет подол вниз, закрывая все лицо. — Почему так грубо? — тот невозмутимо поправляет шляпу и говорит дальше, вновь соприкоснувшись своею ладонью с чужой. — Разве я сказал что-то не так? Эта чистая и невинная улыбка — хорошая актёрская игра, однако все равно очаровывала, как ни крути. Люми громко хмыкнула и отвернула голову с преспокойным выражением лица, делая вид, что недовольна. Однако та прильнула ближе, покорно положив руку на мужское плечо. Странник ухмыльнулся и взял ведущую позицию. Только он поднял ногу, чтобы сделать шаг вперёд, девушка уже наступила назад. Пара сделала первый шаг вместе, а после второй и третий, и дальше пошло, как по маслу. Вероятно, путешественница не первый раз танцевала в паре на месте ведомого человека — в ином случае они не смогли продержаться и секунды. Или только Страннику так показалось? Юноша протягивает руку вперёд, давая партнёру прокрутиться вокруг, и следом ловит ее в свои объятия, не давая и шанса сбежать. На нее смотрели два сапфира, в которых отражалось ее светлое лицо. Она заглядывала в чужие глаза и находила лишь себя. — Ну разве сложно сказать, что я тебе нравлюсь? — пробурчала Люми, надувая щеки и поджимая губы, попутно пытаясь выдернуться из объятий, но безрезультатно. — А в этом есть необходимость? Очевидно же, что и так все понятно, — ответ был легким и непринуждённы — явно не то, что ожидала собеседница. — Да, но... знаешь, хочется услышать чёткую позицию, не надумывая себе ничего лишнего. В женском взгляде выступала стойкая серьёзность, а на второй план уходило смущение и прочие волнения. По началу в их дружеских отношениях было прямо наоборот, но теперь все поменялось, чему юноша несказанно рад: мечница стала чувствовать себя в безопасности рядом с ним, доверилась и не прогадала. Он тот, кому она расскажет о своём прошлом, тот, кому поведает самые сокровенные тайны, тот, в чье плечо она будет рыдать от горя, ища поддержки и утешения. И найдёт, и получит желаемое без капли насмешек или неодобрения. Она его выбрала, полюбила, и будет беречь эти чувства, как зеницу ока. Теперь Фудзин для неё тоже родной человек, и этого не изменить. — Ничего лишнего? Что может быть лишним, когда ты замечаешь мое особенное отношение к тебе? И действительно, что может быть лишним, если открываются все двери, все пути для развития романтических отношений? Люмин не знала, какие слова подобрать, не решалась и звука произнести, лишь приоткрыла рот, но тут же отвернулась и все таки смогла вырваться, прошмыгнув вниз, их-под объятий. — Да ничего, забудь. Просто несу всякую чушь, я всю ночь не спала, — сделав шаг назад, скрестила руки. — Уж не надо давать заднюю, Люмин, — дразнит он, вызывая еще большую активность на милом лице, и видно, как мысли прыгают туда-сюда, заметно меняя выразительную мимику. Что-то закрутилось у нее на уме, как юла, поднимая там все с ног на голову. — Это я-то даю заднюю? — щеки вспыхнули то ли от безобидного негодования, то ли от смущения от собственных идей. Но раз 'это' пришло ей в голову, то она 'это' сделает. — Это ты не можешь мне сказать всего пару важных фраз, почему-то заставляя меня делать первый шаг, — высказала Люмин, тыкнув пальцем тому в грудь, как бы ругая и обвиняя. — Хм! — недовольство заметно и во взгляде, и в голосе, и в движениях. Блондинка раскрыла ладонь и приложила ее к чужой груди, а после толкнула назад. Могло показаться со стороны, что она будто тиран сбросила заклятого врага со скалы на верную смерть, или, по крайней мере, на деревянный пол, на который падать пятой точкой было бы не очень приятно. Однако та все просчитала и продумала, прежде чем действовать, потому юноша, неожиданно потеряв равновесие, не приземлился на пол, а рухнул на широкий диван, когда ноги уткнулись о его подлокотники. Промахнуться было сложно. Парень лежал перед путешественницей. — Смотри, слушай и запоминай. Люмин продолжала претворять свой план в жизнь, потому дальше поставила колено на подлокотник, переступая его, и осторожно двигалась ближе, как кошка, переставляя лапками, лишь немного задевая его тело руками. Нависая над Странником, девушка вглядывалась в потемневшее синее море, искала что-то под чёрными ресницами. Нежелание? Одобрение? Нервозность? Спокойствие? Но она находила оживленные всплески волн, находила уверенность и безотказность. — Ты мне нравишься, Фудзин, глубоко и искренне, безотказно и горячо, — чётко и смело проговаривая каждое слово, она хотела, чтобы возлюбленный услышал все, не пропустив ни одного полутона, ни единого колыхания трепетного сердца. — Это те волшебные слова, что я желала получить от тебя. Люмин давно копила в себе смелость и решимость, чтобы произнести признание вслух, да и не в отражение в зеркало в качестве тренировки, а прямо адресату лично. Но собравшись с духом, она, сглотнув, усмиряя бешеный стук между ребер и полыхание на рдеющих щеках, наклонилась и накрыла своими губами его, подарив первый поцелуй — робкий и полный нежных чувств... Наконец-то это свершилось! но ненадолго, ведь Люмин ощутила ту неловкость или свою неопытность, а стеснительность останавливала от дальнейших действий. — Надеюсь, теперь ты понял? — в всплеске эмоций вновь вынырнуло лёгкое негодование, а в ответ ей был подарен еще один поцелуй, но более долгий и горячий. Буквально. Женские губы были мягкими и податливыми, но горячими, как огонь, отчего юноше казалось, что он расплавиться, как воск свечи, и растечется в лужицу. В довольную и счастливую лужицу. Странник тактично скрывал неуклюжесть и неопытность партнёра, стараясь расслабить ее, запуская пальцы в волосы на затылке, а после поцелуя опустив ладонь к лицу, поглаживая большим пальцем розовые щеки. Очаровательную картину тот запомнил навсегда. — Было не так уж и сложно, да? — Странник, пожалуй, любил выводить людей из себя, но Люмин он только легко поддразнивал, получая особенное удовольствие. Пальцы придержали женский подбородок, после чего погладили по шее, будто бы ожидая, что та начнёт мурлыкать. Однако вместо этого в его уж слишком радостное личико прилетела подушка, что первая попалась под руку путешественнице. Это был идеальный момент, чтобы улизнуть, скрыться с места преступления. Ей нужна была передышка, ведь она уже на пределе, процессор-то скоро сгорит к чертям. Но... попытка побега оказалась провальной; парень не желал так легко отпускать возлюбленную, поэтому схватил за кисть и потянул к себе. Теперь ее очередь падать. Обхватив девушку за талию, он уложил ее рядом, лицом к лицу, нос к носу. — И что ты делаешь? — вопрос был без попыток сопротивляться. Уже смирилась. — Это ты что делаешь? После такого начала хочешь вот так меня оставить совсем одного? Как жестоко, — грустинка поставила чёрные брови домиком. Блондинка не знала, что ответить, и лишь молча лежала, прокручивая сто вариантов, что сказать. А между тем взволнованность смеялась задумчивостью, охлаждая томный взгляд янтаря. "Что имел ввиду? Наверное, я неправильно его понимаю, или... ох, я не о том думаю," — мысли не поддавались разуму, разлетаясь, как бабочки в животе. В это время брюнет молчал, наблюдая, и, пользуясь случаем, переплел их пальцы вместе, погашая внутреннее тактильное голодание. И ждал. Ждал, когда та расскажет, почему так встревожилась на пустом месте. После долгой паузы, вновь заговорила: — Прости, не знаю, что ты ожидаешь, но я не готова для дальнейших действий. Сейчас, — последнее уточнение было важным. — Чего? — недоумение тут же сменилось неловкой улыбкой и дерганью брови, — Что? О чем ты? В золотых глазах хранились все ответы, которые она пыталась донести, открыто смотря на него, надеясь, что партнёр и так все поймёт. Но, кажется, не хватало большего уточнения. — Ну... — девушка поморгала пару раз и увела взгляд в сторону, выбирая слова, да все не складывалось, — Просто знай, что я не готова... пока что. — пробурчала несмело, из-за чего вызвала смех - не злорадный, а нервный, по-доброму успокаивающий. — Ты, что, глупая? совсем, перегрелась, да? — смеялся Фудзин, приложив ко лбу прохладную ладонь, проверив температуру, и потом бережно погладил по светлым волосам, успокоив. — Я вижу, тебе правда стоит идти поспать... Потирая переносицу и веки, не знал, как теперь смыть краску с лица. Но в расчет информацию он все-таки взял, при этом меняя тему: — Лучше расскажи, что тебе сегодня такое приснилось? Блондинка явно не ждала такого вопроса, замерла на секунду, уставивщись на собеседника. Раньше он никогда не спрашивал. Но вместо вопросов, воспоминания наполняли ее разум, накрывали ее глаза будто легкой пеленой, забирая блеск, веки подопустились, а взор проходил сквозь лицо парня, где-то там, где лишь она одна. — Я часто вижу одну и ту же картину, один и тот же исход, — начала она, посматривая в потолок, на звездочки, а они подсказывали ей, что говорить, — Снится мне, как я долго-долго иду по какому-то каменному мосту, ведущему неизвестно куда и откуда. Это как путь — не зная, где твой конец, продолжаешь идти. Странник быстро превращался в отличного слушателя, молчаливого, но внимательного. Он лежал рядом, не перебивая, и даже не важен был тот факт, что все это время он лежал на краю и мог в любой момент свалиться с дивана. Но кого это волнует, когда твоя девушка рассказывает что-то личное? —...А вокруг ни души — лишь облачные просторы и странные колонны кругом. Видно только солнце или луну, — Люмин вытянула руку и показала те "просторы", которые описывала, — Я без понятия, что все это значит, но меня больше волнует другое. Женская ладонь опустилась на грудь. — Передо мною по кусочкам строиться мост, но в какой-то момент появляется заветная дверь. Больше мне идти не куда, я подхожу ближе. Двери распахиваются, в глаза бьёт белый свет, — рассказчица демонстрирует, как закрывается от него локтем, — Меня засасывает туда и я ничего не могу с этим поделать. Потом я просыпаюсь. В другие разы я пыталась убежать назад или долго стоять в ожидании, но исход один и тот же, как ни крути. И лишь недавно я заметила за дверью длинную косичку, а потом разглядела знакомый силуэт. — Итер? — почему-то юноша не был удивлён. — Да. Потом я пыталась заглянуть назад, кричать его имя, но безуспешно. И зачем я вижу эти сны снова и снова? — с уст спустился раздраженный вздох, а Люмин сьежилась на месте, расстроенная. Но прежде чем юноша мог как-нибудь ее успокоить, та резко заговорила вновь: — Сегодня я обращалась с Нахидой, когда я ворочалась в постели. К сожалению, она не знает, как мне помочь, ведь содержание сновидений зависит не от нее, а от человека. Об этом путешественница интересовалась даже не только для себя, но и для Странника тоже. Ей бы хотелось избавить того от кошмаров, и получила простой совет: "Быть рядом". Просто быть рядом... От этого поменяется человек, его тревоги со временем уйдут, а грёзы будут не пугать, а радовать? Возможно. Это стоило проверить. А еще, помимо совета, Люмин получила ценную информацию, которую Буэр шепнул ей на ушко, прежде чем уйти. Она рада, что еще есть время подготовиться, ведь в связи с этой информацией, та придумала кое-что интересное, отчего улыбка на нее грустном лице озадачила Странника. — Почему ты— Не успел он договорить, как палец прижал его губы, заставив замолчать. — Давай спать вместе? — брови брюнета полезли на лоб, но та быстро пояснила свою мысль, — Я буду оберегать твой сон, а ты мой. Это возможно лишь когда мы рядом. Хм? Что думаешь? — Если ты так шутишь, то, извини, у тебя плохое чувство юмора, — взял ее за запястье и увёл, чтобы освободить рот для ответа. Блондинка одним глазком наблюдала реакцию парня. Звучало, быть может, дико, но она не отказывалась от своих слов. — Я и не шучу, — отбилась Люмин, — Ну, все, решено, мы будем спать вместе, если ты не откажешься на счёт три! — Раз! — Странник был сбит с толку. Он считал странным так быстро соглашаться, но и отказываться не хотел. — Два! — Однако если он согласиться, черт знает что с ним будет после каждой совместной ночи. Сможет ли он привыкнуть или сердце все таки откажет? — Три! — В тот же момент, как девушка произносит последнее слово, ей прямо в лицо прилетает подушка. — А теперь хватит на сегодня разговоров. Наверное, ты пожалеешь о том, что сказала сегодня, поэтому молчи и засыпай. Юноша сдвинул подушку вниз и увидел лишь выражение довольства и победы. Путешественница выкинула бедную подушку прочь, избавляясь от препятствий, а после прильнула и пригрелась на чужой груди, уткнувшись в шею. — Спокойной ночи... — опомнился парень, услышав тихое сопение, чувствовал, как под его ладонями то поднимаются, то опускаются в медленном темпе ребра, как дыхание щекотит шею и ключицы. Будет ли этот остаток ночи для него спокойным или он не уснёт до рассвета? В любом случае, теперь Странник будет охранять ее сон, что бы не случилось.