У моря

Мужчины делают женщинам больно, потому что мы действительно слабый пол? Я ведь была сильной! Была сильной… Так почему же не смогла спасти себя? Недостаточно старалась? Если бы я кричала, то услышал бы меня хоть кто-нибудь? Пришёл бы на помощь? Скорее всего, никто бы не помог мне, а со стороны всё могло показаться вполне себе даже приличной сценой неприличной пары. Но мы не пара, нет, мы с ним не пара. Кажется, у него таких, как я, десятки. Жаль… Скольким же ещё он причинил боль, скольких унизил подобным образом, кого ещё окрестил своими похабными словами? Мне интересно, как они выжили после такого? Хочу в безопасное место, хочу в безопасное место — убежище, совсем как тогда, когда обнимала его после. НЕТ! Это было всего лишь моё бессилие, я не хотела, не хотела обнимать его после и просить… Он просто довёл меня до самого края пропасти. Было больно, было гадко, а он всё не унимался — добивал меня. Шутил почти что мило, шутил так, будто я его подружка, а после хватал меня за руки и делал больно, больно, больно. Больше не хочу думать об этом, но я знаю, что на моём теле ещё остались его следы, его слова — это так мерзко. Иванна стояла перед дверью своей квартиры уже около минуты, уставившись пустым взглядом в одну точку. Пусто. На лестничной площадке было пусто, но внутри же было ещё хуже — там царил пустырь. Она наклонилась ближе, уткнувшись лбом в холодную поверхность двери, и достала ключи из сумки. Прогоняя из головы тяжёлые мысли о столь лёгком для него вечере, трясущими пальцами она попыталась вставить ключ в замочную скважину. Вобрала в рот опухшие губы и закрыла глаза, сильно вдавливая веками глазные яблоки, чтобы стало больно, чтобы отвлечься от всех тех царапин, что остались на душе. Повернула ключ, а показалось, что перевернула жизнь — вот так вот в одну секунду. Радовалась, что муж был в командировке, иначе, увидь он её в таком виде, точно не погладил бы по головке. Иванна наощупь отыскала выключатель, но только света от этого в жизни больше не стало. Она закрыла за собой дверь не просто на защёлку, повернула ещё и ключ в попытке огородить себя от внешнего мира и того, что в нём бродило по сырым, ночным улицам Питера. Промычала что-то прямо в дверь, а на уме ведь так чётко вертелось одно лишь слово: «Убежище». И отчего же только не хватило ей сил произнести его вслух? Забавно. Оказалась, наконец, в коридоре своей квартиры, но в безопасности себя не чувствовала. Наоборот, было тут так же холодно и мокро, как и минутами ранее на улице, когда она бежала к своему подъезду в свете фар его машины. Иванна была уверена, что он что-то сказал ей напоследок, но в голове гудели собственные пчёлы, поэтому его слов она не разобрала. Внушила себе, что он назвал её красивой, почти романтичной… Была она под осенним дождём, в конце концов, или нет? Быть красивой проще, романтичной же сложнее, но она сделала микс, повесив на себя бирку «красиво-романтичная», тем самым сделав отсылку на противоречивость его личности. Иванна сползла вниз по двери и, подтянув согнутые ноги в коленках к груди, стала развязывать шнурки чёрных ботинок. Он завязал, а она развязала с гримасой отвращения на лице. Всего за пару часов он успел прикоснуться ко всему, чем она владела, перетянув одеяло её жизни на себя, в обмен отдавая только мрак. Она смотрела на свои ноги, вспоминая холод его пальцев. Смотрела на свои ноги и вспоминала, как утром натягивала колготки, а он так грязно пошутил по этому поводу, что она покраснела под треск ткани. Смотрела на свои ноги и позволяла горечи омывать щёки. Нервными движениями Иванна стала стягивать с себя его куртку, со всей силы дёргая за рукава и сжимая губы в тонкую линию. С грудным рыком швырнула атрибут одежды в сторону ботинок. Не о таком убежище она просила: укрыл её от дождя, а от себя? А как же укрыть от себя? Поднявшись, она на ватных ногах отправилась в ванную. Знала, что смыть не сможет грязи, но хотя бы его запах, его взгляд, его слова, его сперму. Включила кран, набирая ванную, потянулась к склянкам на полке и стала выдавливать различные гели: хотелось другого запаха, чужого запаха. И когда только запах тыквы с ванилью столь привычного ей геля стал уже чужим, уступив место его запаху? Она замерла, пытаясь вспомнить, когда же именно это произошло: когда он прикоснулся к ней? Взглянул на неё? Заговорил с ней? Или же просто закурил в её присутствии? Фу, гадко. Иванне не нравилось, когда сигаретный дым выдыхали ей прямо в лицо. Она вынырнула из транса, оставив вопрос без ответа, и, наконец, вернула флакон на место. Одежду с себя она стягивала, избегая отражения в зеркале. Противна была сама себе, а своё заплаканное лицо успела изучить досконально ранее, так что не было там даже доли любопытства — слёзы по вине мужа и слёзы по его вине всё равно оставались всего лишь слезами. Серый мешковатый свитер и длинную чёрную юбку ниже колен Иванна сразу же бросила в корзину для белья, а вот с льняной сорочкой пришлось повозиться чуть дольше. Она выгоняла его комментарий по поводу своего гардероба из головы молящим голосом, но насмешливая интонация впиталась в саму ткань одежды и поры кожи. «В этой сорочке ты напоминаешь мне сучью фаворитку». Но только ты не король! Ты не король, чтобы я была твоей любовницей, чтобы ты называл меня так, чтобы ты унижал меня так, будто… будто я еле-еле дотягиваю до статуса даже простой пассии. Она хотела поклясться себе, что после этого больше ни за что не станет надевать подобное под низ, но, стиснув зубы, прикусила язык. Ломать себя под него Иванна не собиралась. Стянув с себя нижнее бельё, — и если бы только он видел её сейчас, то понял бы, обязательно понял бы, что она сделала это специально — забралась в ванную прямо в сорочке. Горячая вода, на удивление, не обжигала, только грела, и, закручивая кран, Иванна делала ставку на то, что обожглась холодом его рук слишком уж сильно, чтобы теперь чувствовать иной жар. Пыталась вспенить воду, натирала мочалкой ноги до красных пятен, но воспоминания всё равно продолжали мелькать перед глазами, будто это случилось всего лишь жалкую секунду назад. Она отмывала себе внутреннюю часть бёдер, грубо впиваясь ногтями в нежную кожу и оставляя полосы. Хотелось выть от бессилия перед его образом, перед тем, как он проник в неё, перед тем, как он забрал её себе. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она погрузилась с головой под воду, считая картинки вечера по секундам. Спасение она видела только в воде.

***

Стоя перед входом в клуб, Иванна как минимум чувствовала себя некомфортно и как максимум в шаге от опасности. Охранник всё не хотел её впускать без специального пригласительного, поэтому она терпеливо ждала, когда её подруга, наконец, найдёт свободную минутку в своём графике и сама выйдет к ней. Переминаясь с одной ноги на другую, она вновь посмотрела время на телефоне — 1:24. Для себя решила, что подождёт ещё шесть минут и уйдёт, а деловое предложение Марины они обсудят в другой раз, когда она не будет такой уставшей после работы. Следила за временем, отмеряя секунды старым проверенным методом: молча произносила цифру «17». Марина появилась в роковое время, когда Иванна уже набирала сообщение, что уходит, и тут же стала ворчать на охранника, что тот не пропустил её подругу, а ведь она предупреждала, что та придёт. Мужчина в ответ лишь огрызнулся, что посетители клуба чего только не придумают, чтобы пройти без пригласительного, а история о том, что «у меня там работает подруга» была одной из самых популярных. Блондинка на это лишь махнула рукой и поправила приталенный пиджак. — Пошли, — обратилась она к Иванне, беря её под руку и ведя в клуб. — Обсудим всё внутри, уверена, ты не пожалеешь, что приехала в этот гадюшник. — Не забывай, что в этом гадюшнике ты работаешь администратором, — напомнила ей подруга. Войдя внутрь, она тут же поморщилась оттого, как громко играла музыка и как тянуло табаком в помещении. Марина к этому уже давно привыкла и смело потащила подругу прямо к барной стойке. По пути Иванна в кого-то врезалась, но её извинения утонули в громкой музыке. И снова ей было велено ждать, но только теперь уже у барной стойки, так как Марину позвал один из официантов из-за конфликта с посетителем, который утверждал, что его обслужили в грубой форме. Стоило ей опуститься на барный стул, как бармен тут же обратился к ней, готовый принять заказ, но пить на голодный желудок не хотелось, так что пришлось обойтись только водой без газов. Пока Иванна ждала подругу, на её карамельного цвета волосы, собранные в высокий хвост, обратил внимание молодой парень. Решив попытать удачу, брюнет с остро выраженными скулами и карими глазами приобнял девушку со спины, опустив одну руку ей на плечо, а второй, проведя от локтя до запястья, пригласил её потанцевать. Одёрнув руку, Иванна попыталась встать с места, но парень лишь сильнее навалился на неё. — Я не танцую, — выкрикнула она, выворачивая руку из его хватки. — Отпусти! — крикнула уже громче, так, что даже бармен бросил на них короткий взгляд. — Ну чего ты ломаешься? Мы же просто потанцуем, — настаивал брюнет. Оступившись, он чуть не упал, но Иванне это дало прекрасную возможность вскочить с места. За разыгравшейся сценой наблюдал Артём, ждавший свой заказ у барной стойки. Расплатившись, он направился к своим, на ходу попивая виски. Опустившись на мягкий диван, Артём коротко бросил: «Тупая тёлка», на что сразу же отреагировал блондин: — Тебя отшила «тупая тёлка»? Снова? Артём наигранно рассмеялся, но после всё же объяснил, кивая в сторону барной стойки: — Отшила вон того, кто валяется у её ног. «Я не танцую», — парень сделал весьма удачную пародию, заставив всю компанию взорваться смехом. Вокруг Иванны и нахально-пьяного парня собралось пару зевак, а вскоре пришла и администратор. Марина тут же позвала охрану, чтобы выставить еле державшегося на ногах парня вон, а саму подругу увела к себе в кабинет. Не мой типаж, слишком проста, хотя… Глеб даже не заметил, как тлеющая сигарета обожгла пальцы. Затянувшись как можно глубже, он на несколько секунд задержал дым внутри, а после откинулся затылком на спинку дивана и выдохнул в потолок. Сердце, казалось, стучало в ритм с громкой музыкой, разговор друзей снова зашёл о девчонках, а точнее о сучках, чья неприступность была всего лишь иллюзией и жалким способом повысить себе цену. Прикрыв глаза, он сделал попытку проникнуть в музыку, но мыслями отдался серому свитеру и чёрной юбке «тупой тёлки». Секунды отмеряли такие похожие минуты, что в них легко можно было затеряться, будто в лабиринте. Пришёл в клуб, немного выпил, скурил сигарету, что-то принял, запивая всё алкоголем, а потом всё смешалось. Уже невозможно было отличить одно от другого, связаны были алкоголь и наркотики с музыкой и красотой нитью красного золота. Это уже было, это он уже проходил, это он уже испытывал. Да, когда лали садится к тебе на колени и намеренно начинает вертеть задом. Сценарий был ему уже знаком, будто их всех подогнали из одной школы, где учили, как правильно наклониться, чтобы обнажить декольте, или как эффектнее выставить ножку, чтобы визуально казаться выше. Шатенка вновь прошлась по его паху, на этот раз сильнее надавливая седалищными костями. Наблюдая за ней в профиль, Глеб видел, как поддёргивались уголки её накрашенных красной помадой губ. Ей это, определённо, нравилось, особенно представлять, как каждый парень в клубе хочет её, но она такая дорогая киска, что скакать готова только на самом лучшем из лучших членов. От прикосновения холодных пальцев к голой коже открытого участка бёдер девушка покрылась мурашками. Она отставила коктейль на стеклянный столик, уже готовая уйти вместе с ним хотя бы в туалет, чтобы отсосать ему, как её бесцеремонно сбросили на диван. Непонимающе захлопала ресницами в ожидании, когда Глеб скажет и ей что-то, а не только бросит своим друзьям, что уходит. По пути на выход он накинул куртку, в кармане которой звякнули ключи. Ночной воздух опалил лёгкие хуже табачных испарений. У него было ещё около пяти минут, прежде чем машину подкатят прямо ко входу, но этих простых пяти минут хватило, чтобы изменить планы на вечер кардинально. Дождь, между прочим, в эти планы не входил, как и карамельная девушка. Оказавшись на улице, Марина снова принялась сетовать сначала на то, что накрапывал дождь, потом на то, что такси опаздывало, а после и вовсе заявила, что Иванна слишком легко одета для такой погоды. — Если бы не твоё срочное дело, то я уже давно была бы дома, — осадила её в ответ подруга. — Но всё равно спасибо, можно считать, что моя мечта сбылась. Наконец, поработаю с художественным текстом, а не сухими и стандартными фразами заполнения бланков и формуляров. — Да ты все уши мне прожужжала о том, как мечтаешь поработать для издательства, а не только для своего бюро, — Марина обхватила себя руками в попытке защититься от ветра. — Когда там уже такси приедет? У тебя вон уже даже губы посинели, и не смей даже отпираться, Иванна, я всё вижу. — Тебе лучше пойти внутрь, дальше я сама. Тем более, ты же ещё на работе. Оценив подругу скептическим взглядом, блондинка всё же согласилась. Обняв Иванну, она взяла с неё обещание написать ей сразу же, как только доберётся домой, и только после этого отправилась обратно в клуб. Дождь усиливался, а порывы ветра бросали холодные капли Иванне прямо в лицо. Ей пришлось вжаться чуть ли не в самую стену, чтобы не промокнуть, но холодный камень заведения был не особо рад гостье, заставляя ту выгнуться в спине. Изнутри же её грело осознание того, что она, наконец, будет работать с художественной литературой. Всё же ей повезло, что редактор издательства взболтнул лишнего, жалуясь бармену, что им нужен переводчик, а подруга предложила её кандидатуру. Алкоголь порой развязывает язык даже самым несговорчивым. Иванна натянула рукава сильнее, растягивая вязанную ткань свитера, и скрестила руки на груди. Вытянула ногу чуть вперёд, потянув носок, и наступила в небольшую лужу, успевшую образоваться там, где просела плитка. Вскоре завибрировал телефон, отвлекая её от детской забавы. Таксист говорил, что задерживается, и она, конечно, понимала, что пробки и дождь вполне могли объяснить его опоздание, но не на двадцать минут. — Отвезти тебя? — будничным тоном поинтересовался Глеб, подойдя ближе к Иванне. Она так и застыла с телефоном в руке, фоном слушая извинения водителя. Нахмурила брови и вобрала в рот губы, пытаясь разглядеть лицо незнакомца из- под капюшона. Свежий воздух одурманил Иванну, прикрыв запах сигарет и алкоголя. Наверное, именно его и стоило винить во всём, что случилось тем вечером. Началось всё с воздуха, чистого, свежего воздуха, закончилось всё тоже так, но только вот сама она за это время стала грязненькой. Иванна впитала в себя тот самый вид грязи, от которого понимаешь, что нужно отмыться всеми возможными способами, но внутри тебя что-то останавливает, не даёт отречься, а только тянет дальше, глубже, сильнее, так, как нравится ему. Она походила на покорную куколку, что смотрела своими широко распахнутыми серыми глазами и готовилась к чему-то очень серьёзному. Наверное, хотела что-то ответить ему, даже набрала воздух в лёгкие, но в ответ же молчала, отрицательно качая головой. Ну что же ты не уходишь? Тебе ведь уже передали ключи от твоей машины, так не стой ты под дождём. Холодно ведь. У тебя уже вся спина промокла, вижу, как вода стекает ручейками, а ещё у тебя мокрые руки. Тебе пора, а меня же просто оставь в покое, я справлюсь сама. Не надо так смотреть на меня, будто я ненормальная. Я не такая, не такая! Ты просто не понимаешь, какая я, но уже считаешь меня ненормальной. — Отмени заказ, я довезу тебя до твоего дома, — ровным голосом выдал Глеб, сжимая ключи от машины в ладони сильнее. — Мне добираться около часа, это долго. Я справлюсь сама, — всё-таки ответила ему Иванна, стараясь звучать убедительнее. В трубке послышался голос водителя, допытывающегося, если Иванна определилась, как же будет добираться домой. Не выдержала его выжидающего взгляда и, опустив глаза вниз, тихо отменила заказ. Ох, за беспокойство она, конечно, извинилась, а после быстро побежала к машине. Как только забралась на переднее сиденье, то тут же пристегнулась, как самый примерный пассажир, сжала коленки вместе и опустила руки на сумку. Чуть потёрлась лопатками о спинку сиденья, устраиваясь удобнее и пытаясь согреться. Да, наверное, Иванна согласилась добраться до дома с незнакомцем из-за холода, и сейчас, скорее всего, ад замёрзнет, чем она по доброй воле выберется обратно под промозглый дождь. Краем глаза она наблюдала за молодым человеком, мысленно ставя себе зачёт касательно своей догадки, — он всё же промок. Отбросив куртку на заднее сиденье, Глеб отлепил от спины влажную ткань чёрной толстовки и скривил губы. Ночь удалась, да? Почти. Осталось лишь нанести последние штрихи. Конечно, она же ведь ещё не назвала адрес. — Куда тебя отвезти? — проверяя, если машина была в нейтральной скорости, спросил он. Ей пришлось назвать свой адрес, сжимая покрасневшие пальцы на сумке. Ехали они в тишине, что поначалу устраивало обоих: Иванна следила за стекающими по стеклу каплями дождя в свете цветных огней, а Глеб прикидывал в уме, сколько же ему будет стоить этот каприз. Обёртка оказалась вполне приличной, но по поводу конфетки он был не уверен. Гладкое обручальное кольцо на безымянном пальце девушки его вовсе не смущало, главное, что на мордашку она была симпатичной. Возможно, ей даже можно было поставить троечку, за мягкий цвет волос уж точно, в которых так и хотелось согреться. — Меня зовут Иванна, — решила она нарушить тишину, которая начинала действовать ей на нервы. Хотелось заполнить машину хоть какими-то звуками, покрыв ими неловкость, которую она ощущала. Ей всё же казалось, что она влезла не в своё дело и помешала его планам, а он просто из жалости решил «погреть её». Надо же! Какое благородство, хоть в рамочку ставь и молись, стоя на коленях, пока рот активно работает. Да, да, у тебя приятный голос, я оценил его ещё тогда, под дождём. — Глеб, — сухо представился он, ставя этим точку на тупом ожидание, что сейчас возьмёт и распишет ей свою биографию в самых лучших эпитетах. Иванна украдкой взглянула на него, украв себе на память татуировку на его шее. Зачем тебе помнить о смерти? Красивый, молодой, боже мой, ты что, пьян? Нет, наверное, показалось, скорее всего, за нами просто увязался запах из клуба. Твоё молчание — это вызов? Чувствую себя некомфортно из-за этого, будто мы на разных уровнях. Ты не любишь разговаривать или просто не видишь смысла в этом, считая разговоры пустыми? Сложно. Ты поставил меня в затруднительное положение. Красивые здания, яркие огни, холодный дождь. Согрей же меня. Мокро. Кашель. Хочу. Согрей же меня. Что за запах? От тебя по всей машине несёт, будто ты тут хозяйка. Давай ещё раз, давай зажмись мне тут ещё раз, будто ты маленькая девочка, а я большой и страшный серый волк, который утащил тебя в лес. Красотка, мы уже, считай, в лесу, ты просто глупо полагаешь, что среди стен города мы обязательно должны становиться людьми. Хватит! Всё поджимаешь свои коленки, боясь вытянуть ноги, ой, да ради всего блядства, всё равно там ничего не видно из-за твоей юбки, сладкая моя ты монахиня. Да, поверти кольцо ещё раз, вспомни о своём муже и реши, готова ты на трах в машине или нет. Глеб остановил машину на светофоре и, повернув голову, в упор уставился на Иванну. Его пронизывающий взгляд она почувствовала сразу же, отчего наступил предел её доверию. Наконец Иванна засомневалась, если поступила правильно, когда села к нему в машину. Дурь. Надо было думать, а не вестись на настойчивость, будто ею покорить весь мир возможно. Старательно делала вид, что всё в порядке, и она вовсе не смущена подобным вниманием к своей персоне, ссылаясь, что это очередной вызов с его стороны, а она же просто та самая глупая овечка, которая должна повестись на провокацию. Не хотела и не стала. Нет. Иванна лишь сжала руки в кулаки и, наглея, всё же вытянула ноги чуть дальше, соединяя мыски ботинок. Играла со светофором, считая свою «17». Ты дышишь. Глупо, как же глупо, но только ты дышишь по-другому. Ты похож на зверя, что рассматривает свою добычу, Глеб, поэтому, прошу, прекрати. Я уже устала считать. — Зелёный, — напомнила она Глебу, отвлекая его от жгучего оценивания товара. Как плохо! Смутить тебя, оказывается, так легко, что мне даже не придётся стараться. Отдам тебе должное, ты действительно красотка, поставить всё же тебе четвёрочку? Не из жалости, нет, не подумай, а потому что, Ваня, ты у меня хорошенькая. Решив подумать о чём-то приятном, Иванна представляла себя в тёплой и мягкой кровати, укрытой одеялом, а рядом же никого. Хотела провести без мужа как можно больше ночей, чтобы заново научиться засыпать с чувством безопасности, чтобы не бояться задеть его ногой или локтем, пока она поворачивается на другой бок, а наутро не слышать упрёки в свой адрес, что снова она перетягивала одеяло на свою сторону. Она развлекала себя новой игрой, считая стекающие по стеклу капли по одной и той же траектории. Таких оказалось мало, но она старалась насчитать хотя бы семь прежде, чем начать новый счёт. Почти что интересно, определённо, ей интересно, зачем Глеб свернул в переулок, ведь до самого дома ехать ещё минут тридцать. Иванна перевела непонимающий взгляд на Глеба, стоило ему заглушить мотор машины и заблокировать двери. Ждала объяснений, вновь нахмурив брови и пытаясь просверлить дырку через толстовку прямо ему в груди. Иванна помнила, что пялиться прямо в лицо неприлично, а потому настаивала на ответе, используя язык тела: сдвинула ноги чуть в сторону, пальцами сминая ткань юбки, и развернулась корпусом, почувствовав, как натянулась бретелька лифчика. Она проследила взглядом, как он отстегнул ремень безопасности и потянулся к ней рукой, на что сразу же среагировала, дёрнувшись в сторону. — Чего ты хочешь? — дрожащим голосом спросила Иванна. — Поебаться с тобой, вот так сюрприз, верно? — насмешка в ответ. Она скривила лицо в отвращении и сделала попытку отстегнуть свой ремень безопасности. Глебу пришлось одёрнуть её дрожащие руки, перехватив запястье левой руки и перебраться на её сиденье. Иванна тут же напрягла бёдра, как только его колени зажали её в тиски. Нависая над ней сверху, он упёрся свободной рукой в кресло, чтобы помочь себе держать вес, а то девочка, вон, уже от простого контакта затряслась, и ему, правда, хотелось сказать, что она его «лист берёзовый на ветру», но в голове рвались лишь мысли, что была она трясучей сучкой. Пытаясь выкрутить левую руку из его мёртвой хватки, Иванна всё тормошила правой рукой ручку двери, грозясь сломать ту. Бросая в него гневные взгляды, она дёрнулась корпусом и чуть не ударила его лбом прямо в нижнюю челюсть. — Пусти немедленно! Я не хочу, — запыхавшись, начала Иванна. — А ты будешь кричать? — нахально поинтересовался Глеб в ответ. Вопрос она оставила без ответа, замерев с открытым ртом. Не унижай меня, ну же, не унижай меня! Не унижай! От этого мне становится дурно, вот так вот. Иванна решила, что её жалостливые глазки сработали и пробудили в нём хоть каплю сочувствия, ведь не зря же он отстегнул ремень безопасности. Оу, разбились вдребезги надежды, и под её удивлённый возглас Глеб откинул сиденье назад. Почти что красота, ведь карамелька-то оказалась всё же под ним, хоть вновь пыталась вырваться. Как только Иванна ощутила его руки, задирающие низ её свитера, то сразу же затараторила, что это уголовно наказуемое преступление, и что она запомнила его лицо и отличительные приметы, значит, с лёгкостью сможет составить фоторобот. На секунду Глеб остановился, а её тёплые руки замерли поверх его. Под серой тканью свитера, который он успел приподнять ей до самой груди, показалась льняная сорочка, от вида которой он улыбнулся. Это, определённо, был знак, что стоит продолжить, а рот ей он всегда успеет заткнуть. — Прекрати, — не унималась Иванна, пытаясь отцепить его пальцы от своей одежды. Подтянувшись вверх, Глеб уселся на бёдра Иванны и в очередной раз откинул её руки в стороны, нервно цокнув при этом языком. Руками он скользнул под свитер, очерчивая ладонями округлость груди через сорочку и тонкий лифчик. Стоило ему накрыть мягкие полушария и смять их, как в центр внутренней части ладоней ему врезались набухшие вершины сосков. Низко застонав от сильного сжатия, Иванна дёрнулась и руками ухватилась за его толстовку. Потянула на себя, заставляя Глеба наклониться ещё ниже, так, что следующий его горячий выдох через рот отпечатался на её лице. Она нарочно стиснула зубы сильнее и свела брови вместе, выражая тем самым своё отношение к происходящему. По мере того, как Глеб, сместив пальцы, вёл ими выше и ласкал её плечи, Иванна сильнее натягивала толстовку, собирая ткань в кулаки. Подхватив её под мышками, он повёл ладонями дальше, пытаясь просунуть руки в рукава её свитера. Благо, он был мешковатым, отчего Глеб с лёгкостью добрался до её локтей, после чего грубым движением завёл ей руки над головой. Перенеся вес на колени и сжимая ими уже бока Иванны, он, наконец, потянул свитер вверх окончательно. — В этой сорочке ты напоминаешь мне сучью фаворитку, — с насмешкой прокомментировал Глеб, откидывая свитер на пол. Действительно, впервые столкнулся с тем, что кто-то из сук мог носить сорочки, как будто на дворе стоял галантный век. Окинув быстрым взглядом сорочку, он отметил широкие бретели с выбитыми узорами из жёлтой нити и самый обычный, чистый низ застиранного белого цвета. Забавно, Иванна точно скрасила его время хотя бы своим гардеробом, не говоря уже о сладком выражении злости на её лице. Опираясь правой рукой о сиденье, левую Глеб перевёл на её бедро. Вцепившись пальцами в его плечи, Иванна умоляюще замотала головой из стороны в сторону, тихо шепча: — Нет. Колготки. Она снова его обхитрила, надев самые настоящие колготки вместо чулок. Придерживая Иванну одной рукой за талию, Глеб нащупал резинку колготок и потянул её вниз, скручивая ткань. Оттого, что она всё время дёргала ногами, пытаясь скинуть его, браслет часов зацепился за капрон. — Чем натягивать на себя химию, чтобы согреть свою вагину, лучше сядь на хуй. Под треск колготок Иванна не просто покраснела, но заплакала, чувствуя себя втоптанной в самую грязь. Резко подтянув согнутую в колене ногу, она немного не рассчитала и ударилась внешней стороной бедра о водительское кресло. Ткань затрещала сильнее, а стрелка потянулась до самого низа, окончательно подписывая приговор колготкам. Сердце застучало быстрее, будто она готова была вот-вот взлететь, лишь от одного звука, как лязгнула пряжка ремня, а после и расстегнулась ширинка. Иванна вновь перешла на угрозы, что обязательно напишет заявление в полицию об изнасиловании, но в её жалкий лепет не поверил бы даже ребёнок, — звучало жалко и неубедительно. По её поведению и зажимкам с самого начала было понятно, что секс в машине для такой, как она, это самая настоящая пощёчина по гордости, и она лучше прогнётся сотню раз, чем расскажет кому-нибудь о том, как воспользовались её телом. Такая простенькая, что любо смотреть, как морщился её носик, пока он собирал юбку у неё на талии, или же как она вертела головой то в одну сторону, то в другую, что-то пыхтя и кусая губы, но только бы не встречаться с ним взглядом, а руки-то продолжали сжимать Глеба за плечи. На звук плевка Иванна набралась храбрости взглянуть ему в лицо, целуясь с зелёными глазами. Она подтянула коленки выше, пытаясь зажать торс Глеба у себя между ног, не дать ему возможности сделать задуманное, как он, гаденько ухмыляясь, скользнул рукой Иванне между ног, отодвигая ткань нижнего белья в сторону. Полностью накрыв влажной ладонью её вульву, Глеб пальцами раскрыл складочки и надавил кистью сильнее в районе клитора, а подушечками указательного и среднего пальцев проник в преддверие влагалища. Выдыхая весь воздух со свистом прямо через рот, Иванна заскребла пальцами по его плечам, проникая ладонями под ткань толстовки. — Дальше не надо! — взвизгнула она, уже представляя себе весь последующий дискомфорт и стыд, и боль… Убрав руку с промежности Иванны, Глеб ладонями надавил на коленки, заставляя её сильнее раскрыться для него. Снова она ударилась, только на этот раз правой коленкой о дверь машины. До скрежета сжав челюсть, Иванна попыталась вырваться, локтями упираясь в кресло. Пришлось замереть, как только он опустил правую ладонь ей на шею, удерживая, а левой приспустил джинсы вместе с нижним бельём. Проведя несколько раз рукой по члену, он приставил его ко входу во влагалище. Под её нервное закусывание губ Глеб грубо проник в неё, толкая Иванну обратно в кресло. Само проникновение от этого оказалось острее, чем она предполагала, а может быть, просто забыла, какого это, когда в твоё тело вбивается член. Беспорядочные толчки на всю глубину, будто в попытке добраться до залежей алмазов, сверлил в ней дырку. Иванна размазала слёзы по всему лицу и, решив искупать и его в своей боли, влажными ладонями обхватила Глеба за шею. Кусала язык, но её мычание всё равно разносилось по всей машине. — Может, подумаешь о муже, — наклонившись прямо к её уху, с расстановкой проговорил Глеб, — чтобы расслабить свою пиздень, — добавил он уже более низким голосом, кусая и облизывая ей шею. — Ты слишком узка для замужней бляди. — Нет! — горячо ответила Иванна, отворачивая лицо. Только не думать о муже, только не думать о муже. Только не паниковать. Он ни за что не узнает об этом, не узнает, потому что я ему ничего не скажу. Сквозь зубы Глеб проникал в Иванну на всю длину, головкой задевая маточный предел. Чувствовал, как на спине выступил пот, и дело было вовсе не в работающей печке, а в самой Иванне, которая слишком сильно, слишком близко тянула его к себе, заставляя чувствовать её. Мало того, что мышечные волокна гофрированных стенок сокращались слишком сильно на его члене, а жалкие капли секреции тут же размазывались, отчего сама пенетрация горела синим пламенем, так ещё и её руки были повсюду. Иванна обнимала его за шею, заставляя наклоняться ниже, то тянула за волосы, заправляя пряди волос за ухо, а потом царапала ногтями место татуировки, и снова её пальцы, повсюду её пальцы, которые то сжимали, то просто едва касались кожи плеч. Оказалась девочкой не просто карамельной, но с характером, требуя откровенных прикосновений кожа к коже. Иванна чувствовала, как внизу всё натирало и начинало зудеть. Она закинула ноги Глебу на поясницу, подошвой ботинка надавливая на крестец и заставляя его прогнуться в спине. Прежде, чем скрестить лодыжки окончательно, мыском левого ботинка она попыталась стянуть с себя задник правого. Первый ботинок быстро полетел на пол, а вот пальцы на втором ботинке всё время соскальзывали, отчего, не удержав ступню в воздухе, она пару раз ударила Глеба по спине. Иванна стягивала с себя и колготки, пальцами ног зажимая и оттягивая капрон. Руками обхватила Глеба за плечи и приподняла корпус, пытаясь удержаться на весу. Её задумку Глеб понял, дав ей возможность сдвинуться чуть вниз и окончательно сцепить ноги у него на пояснице. Кажется, стало легче, или, по крайней мере, ей очень хотелось в это верить. Нет, определённо, стало легче. Само проникновение теперь сопровождалось слабым хлюпаньем, о чём тут же напомнил Глеб, сказав, что она «развязно потекла, как сука, стелющаяся под кобелём». Ему не хотелось думать, что Иванна обиделась на это, но то, как сильно она вдавила пальцы над его ключицами, сказало всё за себя. От прикосновения его рук на бёдрах ей пришлось задержать дыхание, повиснув в ожидании. Что-нибудь скажет или же промолчит? Лучше молчи, а то она и так извела себя до голодного, душевного обморока. Твои губы не на моём теле, только твои руки. Боже мой, какие у тебя руки! Глеб намеренно замедлял движения бёдрами, чтобы позже погрузиться в её жаркую и влажную тесноту с новой силой. Теперь она уже мычала от посасывания внизу живота, которое всё никак не хотело растворяться, наоборот, только расползалось, как плющ, по всему телу. Покидая её киску окончательно, Глеб задел резинку её трусов, что прошлась прямо по головке. Нескольких резких и диких движений кольцом из пальцев по всему члену хватило, чтобы кончить Иванне на бёдра, но вот ей самой же не хватило. — Кончишь в другой раз, детка, — сбивчиво шепнул он ей на ухо. В ответ Иванна превратилась в ту самую ненормальную, сильнее скрещивая лодыжки у него на спине, так что заныли максимально напряжённые икроножные мышцы, а руками судорожно стала бороться с краем его толстовки в попытке прикоснуться к его торсу. Горячими пальцами она скользнула по бокам и сразу же завела их ему за спину, ладонями прижимаясь к лопаткам. Она намеренно пыталась спрятаться под ним, укрываясь его телом, а пальцами всё время гладила его кожу, вычерчивая линию лопаток, будто боялась, что он мог исчезнуть в любой момент. — Тихо, прошу, — хрипло заговорила Иванна, носом утыкаясь ему в шею. — Побудем так всего лишь минуту, мне очень надо, Глеб, пожалуйста. Побудь со мной ещё немного, я так сильно, так сильно хочу в убежище. Чувствовал её слёзы, позволяя её ломкому голосу рвать себя на части. Ты выебала меня, Ваня. Глеб подарил ей минуту счастливого несчастья, позволяя обнимать его и тонуть в своём же болоте. Иванна смотрела ему прямо в глаза, когда он отстранился, пытаясь расшифровать язык его чувств, но либо там было пусто, либо он умело всё скрыл. Натянув джинсы, Глеб пересел на водительское кресло и бросил ей одеваться, ведь он действительно отвезёт её домой. Нельзя доверять незнакомцам, тем более, если вы только что переспали, но Иванна — девочка глупая, она взяла и поверила ему: стала поправлять юбку, заправляя за пояс влажную ткань сорочки. Достала свой свитер вместе с его курткой, бросив ту ему на колени. Сообразительная, ведь ему как раз хотелось курить. Достав сигарету и зажигалку, Глеб чуть прищурил глаза, оглядев внимательно пассажирское сиденье. Точно, пришлось поднять спинку, зажимая уже тлеющую сигарету между губами. Снова она ударила его: натягивая свитер, Иванна слишком сильно вытянула руку в сторону, костяшками пальцев задев ему скулу. Что-то тихо пробормотала, а потом принялась искать на полу свои ботинки. Пальцы дрожали, или это шнурки были неправильными, но Иванна всё никак не могла завязать нужный узел, а потому бросила это дело и перевела взгляд на Глеба. Он выдохнул сигаретный дым ей прямо в лицо, на что она скривилась, но не отвернулась. В открытую рассматривала его, почти залюбовалась чертами его лица, ненавидя то, что он сделал с ней ранее. Выкинув окурок через окно, Глеб впустил в машину немного свежего воздуха. Снова у него была мокрая рука от дождя, на что Ивана обратила внимание. — Давай сюда свои ноги, — указав рукой себе на колени, проговорил он командным тоном. Иванна сначала с подозрением посмотрела на него, посчитала до пяти и только после, испытав его терпение окончательно, медленно вытянула ноги, опустив икры ему на колени. Глеб ловкими движениями пальцев завязал ей шнурки, а она всё с удивлением смотрела на его руки, которыми он поглаживал ей латеральные косточки, зайдя пальцами за край обуви. — Я хочу домой, — еле слышно выдавила из себя Иванна, убирая ноги. Оставшийся путь к ней домой они провели в молчании, на этот раз деля его уже на двоих. Порой она чувствовала на себе его взгляды, но не придавала этому особое значение, ведь теперь хищник был уже сыт своей жертвой. И ты смотришь на меня так красиво, так красиво и так неумолимо, что я тебе не верю. Больше не стану верить. Я запомнила твоё лицо, запомнила твои слова и твои руки. Я запомнила всего тебя, поэтому, прошу, вытряси всё это из меня — мне больно.

***

Ухватилась за бортики ванны, всплывая на поверхность, чтобы судорожно глотнуть воздух. Лёгкие горели, но Иванна была уверена, что давно уже перегорела, так что теперь там просто жалко тлели угли. Больше ничего не осталось, кроме жалкой дымки и видимости, что она всё ещё жива. Всё же выжить стоило хотя бы для того, чтобы теперь, находясь в ванне с шапкой пены, врать себе, что она нормальная или же ненормальная. Запуталась, помня лишь его лицо, его растрёпанные волосы и то, как он смотрел на неё, как врал ей в самое лицо. Ты что-то хотел сказать мне, что-то большее, чем твои обидные словечки в мой адрес. Что же ты хотел получить от меня? Не думаю, что ты всем завязываешь шнурки после секса. Я ведь первая, кто обнял тебя после, так? Даже у меня в голове ты врёшь мне, и мне снова хочется обратно под воду. Хочу выбить из себя всю эту бессмыслицу, но почему ты не исчезаешь, почему?! Глеб обошёлся с ней в столь красиво-некрасивой форме, что она перестала чувствовать себя.